Жертвы обстоятельств

Всю дорогу, пока Локи тащил Тора через лес, тот по-прежнему находился без сознания. Трикстер порядком устал от неожиданного приключения, и растерялся от того, что ему довелось увидеть. Поэтому, мудро рассудив, что будет решать проблемы по мере их поступления, перво-наперво, как мог, спрятал в лесу покореженную лодку, оттащив в ближайший овраг, забросав ветками, чтобы позже забрать домой и попробовать привести в порядок. Затем взвалил освобожденного Громовержца на плечи и поволок к особняку. Мысли были заняты тем, что же Эльфы сделали такого, что Тор не очнулся даже после их эпичного побега из Свартальхейма. В былые времена, когда Тор и Локи худо-бедно дружили, и даже имели опыт сражения не лицом к лицу, а спина к спине, обоим случалось получать травмы. И порой ранения были достаточно тяжелыми. Однако, ни Бог Грома, ни Бог Обмана, как бы им ни было больно и сколько бы крови в бою они не потеряли, не отключались на такой долгий срок. Да что там, после падения с Радужного Моста, после того, что пришлось пережить в плену у Читаури, после тяжелого ранения в Свартальхейме Локи приходил в себя гораздо быстрее. Тор, насколько Локи успел оценить его состояние, был порядком истощен, а пятна крови на одежде свидетельствовали о том, что ему причиняли физическую боль. Однако, совсем уж страшных глубоких ран, кажется, не было, значит, регенерация все еще с ним, тело медленно, но восстанавливается. Тогда, какого черта Громовержец не приходит в себя? Локи со своей ношей ввалился в прилегающий к особняку дворик, запер за собой калитку и, впервые с момента, когда понял, что не в силах бросить Тора в Свартальхейме, вздохнул с некоторым облечением. Не то, чтобы чувствовал себя в полной безопасности, подобного позволить себе он не мог уже несколько лет, но, определенно, стало намного легче. Оказалось, утро уже давно наступило. Полумрак лесной чащи сбивал с толка, теперь же, на открытом и достаточно освещенном солнцем пространстве, Локи понял, что накануне поступил более чем разумно. Если бы он не додумался отпустить Мэгги, сейчас непременно нос к носу столкнулся бы со старым Фордом. Пришлось бы, как говорят мидгардцы, промывать девушке мозги, а у Локи с некоторых пор и без того проблем хватало. К тому же, несмотря на навязчивость, Мэгги была приятна Локи и корректировать ее воспоминания, заставляя девушку сомневаться в собственном рассудке, ему не хотелось. Трикстер внес бесчувственного кронпринца Асгарда в свою комнату, уложил на кровать и буквально рухнул рядом. Мелькнула мысль, что, пережив столь сильное потрясение, он, возможно, смог бы даже заснуть. Ее тут же сменила другая, гораздо менее оптимистичная. Оказавшись в Мидгарде, раненый, уставший, он бодрствовал пять суток, однако после смог поспать не больше часа. Нет, никакая усталость не в силах прогнать того, что творилось в голове, а, возможно, и в душе Бога Обмана. Тем более, что спать сейчас не самое лучшее время. Локи сел, потер лицо руками, перевел взгляд на неожиданно обретенного небрата. - Тор? – И потряс за плечо. Никакой реакции. Впрочем, Локи уже и не ждал. Он тяжело поднялся на ноги, обошел кровать, нависнув над лежащим асгардцем, задумался. Следовало заняться ранами, привести в чувство, расспросить, накормить… Не для того ведь трикстер тащил Громовержца из Свартальхейма, чтобы наблюдать, как тот тихо умрет на его кровати. А для чего же? Чтобы выхаживать, лечить, и, в конце концов, им же быть закованным в кандалы и препровожденным в темницу? В том, что пришедший в себя Тор явно не обрадуется встрече, Локи не сомневался. Громовержец был помешан на справедливости, и вряд ли списал бы трикстеру похождения в Нью-Йорке всего-то за пару каких-то спасений собственной жизни. Хотя, помнится, умирающему в Свартальхейме Локи Громовержец слезно обещал, что объяснит все отцу, и тот, мол, якобы, даже что-то поймет и обязательно простит. Локи не верил ни одному слову. Просто потому, что Тор говорил в отчаянии, сам толком не осознавая, что несет. Что именно он собирался поведать Одину? С чего бы верховному асгардцу прощать приемыша-убийцу? Ведь и Один, и Тор толком ничего и не знали об атаке Читаури на Мидгард, поэтому вряд ли смогли бы что-то понять. Так что, для Локи было бы не самым плохим вариантом, если бы Бог Грома остался в Свартальхейме и скончался в камере пыток на корабле Малекита. Однако, трикстер не смог оставить Тора умирать в чужом враждебном мире, а значит, не должен позволить умереть и здесь, почти что у себя дома. А потом, будь что будет. В конце концов, не сразу же Тор бросится на Бога Обмана, чтобы водворить в темницу? Он слаб и у Локи будет возможность скрыться, если до этого дойдет. Терзаемый противоречивыми мыслями, Локи принялся разоблачать спасенного асгардца. Тело Тора действительно исхудало, его щедро украшали раны разной степени тяжести, однако по-настоящему серьезных среди них не было. Локи не знал, хорошо это или плохо. Ведь если Тор без сознания не из-за физических травм, значит, дело в чем-то гораздо более серьезном. Но вспомнив о том, что проблемы следует решать по мере поступления, трикстер решил для начала подлатать тело Громовержца. И тут же столкнулся с проблемой, которая до этого его никогда не занимала. Локи неплохо разбирался в медицине. В военных походах не обойтись без зелий, мазей, настоек, которые способствовали бы заживлению ран, дезинфекции и тому подобное. И в Асгарде он без проблем назвал бы те препараты, которые необходимы были для того, чтобы оказать помощь раненому. Однако, он не в Асгарде, а названий лекарств мидгардцев просто не знал. Разумеется, если бы Локи оказался в аптеке или же перед ним вывалили мешок разного рода медикаментов, он за секунды выбрал бы нужное, вот только ближайшая аптека была в городе, и ехать туда, оставив Тора одного, Локи не хотелось, а мешок с лекарствами ему просто некому было принести. Бог Обмана застонал от бессилья. Кажется, Вселенная вспомнила о его существовании и принялась вновь щедро угощать неприятностями. Мысль, простая, банальная, тонкая, как ниточка, брошенная утопающему, заставила Локи замереть. А ведь у него все-таки был человек, который может привезти мешок лекарств. Вот только, согласится ли, в конце концов, Локи дал ей сегодня выходной. Впрочем, других вариантов просто не было. Локи укрыл пледом голого, пребывающего в беспамятстве Тора, проговорил, скорее, чтобы просто слышать свой голос: - Лежи тихо. Не вздумай нас выдать. – И спустился в гостиную, где находился единственный в доме телефон. Трикстер по памяти набрал нужный номер. На пятом гудке он, собирался было, класть трубку, когда до него донесся приглушенный и явно заспанный женский голос. - Алло… - Мэгги. – Локи бросил взгляд на висящие на стене часы. Без четверти одиннадцать утра. – Я тебя разбудил? - Мистер Лафейсон?! Голос стал сначала испуганным, потом деланно бодрым. - Нет… Что вы… Я не спала, просто… - Мэгги, я помню, что дал тебе сегодня выходной, - сказал Локи, не позволив девушке совсем перепугаться. – И ничего удивительного, если ты спишь. Прости, что помешал. Но мне сейчас очень нужна твоя помощь. В трубке воцарилась тишина. Локи даже хотел окликнуть домработницу, думая, что, возможно, оборвалась связь, однако Мэгги заговорила. - Моя помощь? – Медленно, недоверчиво и все еще сонно. – Что-то случилось? Гениальный в своей оригинальности вопрос. Подавив раздражение, Локи проговорил, добавляя в голос нотки легкой растерянности. - Да, Мэгги, боюсь, никто, кроме тебя, мне помочь не в силах. Ты сможешь приехать? Только быстро. - Разумеется. – Теперь девушка говорила без пауз. Кажется, услышала именно то, что Локи дал ей услышать. Другого воздействия на столь большом расстоянии трикстер совершить не мог. Оставалось вполне по-мидгардски давить на жалость и доверие. – Я приеду. Что у вас произошло? Вы в порядке?! – С неприкрытым волнением в голосе. - Я в порядке, но помощь нужна как раз медицинского характера. Необходимо, чтобы ты привезла из…аптеки все, что используется для обеззараживания и заживления ран. А так же все, что нужно принимать раненому…человеку. В трубке вновь повисла пауза. - Вы ранены? – встревожено спросила Мэгги. - Нет, я в порядке, - повторил трикстер. – Но мне очень нужны эти лекарства. - Антибиотики? Локи едва не зарычал. - Мэгги, видишь ли, я очень редко болею. Еще реже травмируюсь. И так уж получилось, что абсолютно несведущ в мидга…медицине. Однако, есть человек, которому нужно помочь. Он действительно ранен. - Тогда нужно вызвать скорую. Или отвезти его в больницу… Идея позвонить домработнице изначально не казалась хорошей. Теперь же она откровенно пугала Локи. Если девочка додумается вызвать скорую, сообщив, что в доме находится тяжело раненый, вслед за ней явится полиция, они увидят Тора, кто-нибудь обязательно узнает героя-спасителя Нью-Йорка, сюда нагрянут Мстители, и без того не сладкая жизнь Локи превратится в знаменитый в Мидгарде Ад. - Послушай, нельзя, чтобы кто-либо узнал о том, что в моем доме находится раненый человек. Это может быть опасно… Понимаешь, я… - Понимаю, - неожиданно серьезно проговорила Мэгги. – Это вы ранили этого человека, верно? И теперь не хотите неприятностей? Локи устало потер лоб, опустился в кресло рядом с телефоном, отстраненно отметил, что ходит по дому в своей асгардской одежде. - Ты приедешь? – просто просил он. – Поможешь мне? - Да, мистер Лафейсон. Считайте, что я уже в пути. И…я никому не скажу. Обещаю. Трикстер положил трубку, с непонятной грустью отмечая, как безжизненно произнесла обычно веселая девушка последнюю фразу. Наверное, теперь эта мидгардка будет в разы реже появляться в его доме. Шумная, назойливая, вечно чему-то радующаяся. Локи вдруг подумал, что ему будет не хватать ее улыбок и болтовни. Однако, он сознательно принес свой покой в жертву и винить тут некого. Прежде, чем вернуться в комнату, Локи снял асгардскую одежду и спрятал в ящик в небольшом гардеробе. Облачившийся в домашний костюм, Бог Обмана отправился в спальню. Поначалу, он даже не понял, что именно показалось ему странным. Просто нечто заставило трикстера замереть у открытой двери, а чутье, распознающее амулеты и тайные тропы, на долю секунды сбило дыхание, участило биение сердца. В комнате абсолютно ничего не изменилось. Укрытый пледом Тор по-прежнему лежал без движения, под сомкнутыми веками остановились глазные яблоки, о том, что он жив, свидетельствовало лишь дыхание и биение сердца. Все было на своих местах, и Локи почти готов был списать увиденное на усталость и напряжение. Он даже потер глаза, чтобы убедиться, что все в порядке и нет никакого бледного алого света, исходившего, кажется, от кровати. - Только этого не хватало, - процедил Бог Обмана сквозь зубы. Естественно, в комнате не было никакого алого света. Здесь вообще не было ничего даже отдаленно напоминающее красный. Решив, что если дело уже дошло до видений наяву, с этим определенно надо что-то делать. Возможно, стоит начать принимать лекарства для сна, которые периодически пыталась всучить ему Долорес. Потому, что если так пойдет и дальше, недалеко до того самого безумия, в котором трикстера обвиняли во время атаки на Нью-Йорк. Еще раз протерев глаза, поморгав и убедившись, что алый свет ему показался, Локи из проблем грядущих вернулся к проблемам насущным. Убрав плед, он еще раз внимательно осмотрел раны на теле Тора. - Что же с тобой произошло? Почему ты не смог защититься? И, главное, почему тебя не спасли? Ответа не последовало. Локи не ждал. Просто, находясь в компании пусть и пребывающего в беспамятстве асгардца, трикстеру вдруг захотелось услышать голос. Неважно, чей, главное, чтобы кто-то говорил. - Я определенно схожу с ума. Но я хотя бы могу оправдаться тем, что плохо сплю. А вот Всеотец явно не в себе, раз бросил на произвол судьбы своего единственного наследника, и я не знаю, есть ли тому оправдание. Интересно, чем ты ему так не угодил… Решив, что просто почистить раны будет недостаточно, Локи потащил Тора в ванную комнату, отмыл при помощи душа. Он как раз успел вернуть Тора в постель, когда снаружи, за высоким забором раздался автомобильный гудок. Мэгги выбралась из автомобиля, вытащила два бумажных пакета и направилась к калитке. Локи уже ждал ее в гостиной. Едва девушка переступила порог, он понял, что был прав в своих суждениях. За последние часы Мэгги круто пересмотрела свое отношение к работодателю, и теперь Бог Обмана вряд ли услышит в своем доме ее бессмысленную болтовню и веселые насвистывания. - Как просили, - девушка осторожно, словно боясь коснуться рук трикстера, протянула пакеты. – Все, что нужно для того, чтобы обработать раны. И чтобы избежать заражения крови. - Спасибо, - только и смог сказать Локи, принимая пакеты. Затем спохватился. – Я тебе должен деньги. Сколько? Мэгги посмотрела на него исподлобья, как показалось трикстеру, с разочарованием и осуждением. - Скажите, тот человек…что ранен…он будет жить? «Мне бы самому очень хотелось это знать». - Будет. Он очень сильный. - Он ваш враг? - С чего ты взяла? Девушка нахмурилась, однако, впервые за последние несколько минут подняла голову и посмотрела на Локи прямо, открыто. - Но вы же его ранили? Если он не враг, тогда кто? «Удивишься, если я скажу, что, несмотря на желание, его ранил не я, и это мой вроде как брат?». - Мэгги, все очень сложно и я бы не хотел обсуждать это… Сейчас. Скажи, сколько я тебе должен, и… - Там, в пакете, чек. Добавите к зарплате. Локи видел, обычно общительная, Мэгги явно говорила через силу и, кажется, хотела уйти. Сам трикстер не видел причин ее удерживать. - Ты мне очень помогла. Не приходи завтра. И не говори Долорес. Девушка кивнула и молча покинула дом. Локи, вопреки устоявшейся привычке, не стал наблюдать в монитор, когда Форд двинется с места. Заперев за домработницей дверь, трикстер подхватил привезенные ею пакеты и вновь отправился наверх. Спустя полчаса с обработкой ран и перевязкой было покончено. Локи уселся на край кровати, пристально вгляделся в лицо раненого асгардца. - Почему ты не просыпаешься? Тишина. - Тор, тебе нужно прийти в себя. Это только в твоих интересах. Никакого ответа. Локи раздраженно фыркнул. - Кого я обманываю. Теперь это и в моих интересах тоже. Если Асгард вычислит, что ты здесь, если они придут и найдут тебя в таком состоянии, мне конец. Ты это понимаешь, идиот? Я из-за тебя едва не умер в Свартальхейме. Я рисковал жизнью, вытаскивая твою полудохлую тушу с корабля Малекита. По твоей вине мидгардцы, которые неплохо ко мне относились, будут меня бояться. И это я молчу о Читаури и Камнях Бесконечности, твоих дружках Мстителях. Так что ты мне должен! Просыпайся, ну же! Отмытый и перебинтованный Бог Грома оставался безучастным к возмущениям трикстера. Локи, поняв, что сорвался и начал кричать, шумно выпустил воздух сквозь сжатые зубы. - Может быть, это из-за того прибора на твоей голове. Он как-то воздействовал на твой разум, и ты поэтому не можешь прийти в себя? Интересно, зачем Эльфам то, что может быть в твоей голове? Что вообще может быть в ней полезного? – Локи криво усмехнулся. – Даже путь в Асгард ты знаешь только один. Его, кстати, все знают, а Эльфам он и вовсе не нужен, они неплохо справились с куполом над Асгардом самостоятельно. Так что, дело не в этом. Тогда, в чем? Тор отвечать на вопросы не стремился. Локи задумчиво прищурился. - Ты заложник? Эльфы тебя поймали и что-то хотят от Одина взамен? Что ж, кажется, Всеотцу явно дороже то, что им нужно, раз он до сих пор не пришел к тебе на помощь. Мои соболезнования, братец, кажется, в великом Асгарде нас обоих списали. Ну, меня, по крайней мере, понятно за что… Бог Обмана отвернулся от Тора, пустым взглядом уставился на окно. - Дожил. Разговариваю сам с собой… Солнечного света, льющегося сквозь легкие занавески, было недостаточно, чтобы ослепить, однако он отвлек внимание. И когда боковое зрение трикстера уловило нечто непонятное, Локи не сразу сообразил, это правда было, или же его глаза просто успели привыкнуть к солнцу и то, что он увидел, на самом деле являлось визуальным обманом. Обернувшись к лежащему без движения Тору, Локи нахмурился. - Что за черт? Если бы не усталость, злость, напряжение, он готов был бы клясться, что мгновение назад его боковое зрение уловило, как над Громовержцем клубится бледное алое свечение. Остаток дня прошел в обычном для Локи ритме. Бог Обмана бродил по дому, ел, смотрел телевизор, читал. Правда, теперь к списку этих дел добавилось еще одно. Трикстер периодически заглядывал в свою комнату, проверить, как там Тор. Локи оптимистично надеялся, что если Громовержец проведет некоторое время свободным от тех приборов, которыми его пытали Темные Эльфы, сознание вернется самостоятельно. Однако, пока его теория не подтверждалась. День клонился к вечеру, а Тор Одинсон все так же не приходил в себя. Хорошо было то, что Мэгги выполнила обещание, не позвонила в больницу, не донесла в полицию, да и Асгард не торопился явиться в дом трикстера в полном составе, чтобы забрать своего любимого кронпринца и покарать опального. Мстителей на горизонте так же не наблюдалось и это не могло не радовать. Несколько раз Локи всерьез думал над тем, чтобы попытаться влезть в голову Тора, посмотреть, что происходит в мыслях пребывающего без сознания Бога Грома, возможно даже попытаться вытащить его из этого состояния насильно. Однако всякий раз, когда он, уже настраивался на нужное действо, виски простреливало тупой болью, а сердце начинало биться в учащенном ритме. Решив, что всему виной усталость и напряжение, Локи отложил процедуру на следующий день. В очередной раз проведав Громовержца и убедившись, что с ним все более менее в порядке, трикстер вытащил из шкафа подушку, плед, и отправился спать в так до конца и не оборудованную комнату для гостей. Гостей в этом доме Локи принимать не собирался, поэтому не особо заботился о том, чтобы в помещении было удобно. В гостевой был лишь большой диван, на котором и расположился асгардец. Он завернулся в плед, закрыл глаза и неожиданно скоро провалился в тяжелый сон. Ему снился Асгард. Треснувший купол больше не защищал Золотой Город и тьма, густая, клубящаяся, медленно обволакивала потускневшие строения, укрывая от глаз, поглощая. Не было ни звуков разрушений, ни криков раненых, и от этого становилось лишь страшнее. Зловещая тишина там, где звенели голоса, тьма там, где солнце играло на золотых поверхностях зданий, и над всем этим едва уловимое алое свечение. Локи сел на диване. Дышать было трудно, словно воздух в легкие поступал сквозь ту самую густую тьму, которую он видел во сне. В окно издевательски смотрела луна, и еще не отошедшему от странного видения трикстеру показалось, что она приобрела легкий красноватый оттенок. А затем до его слуха донесся какой-то тихий шум. Не теряя времени, Локи вскочил и бросился в комнату, где оставил Тора. Шуметь в этом доме мог только он. Бог Грома слабо метался на постели. Он словно бы пытался уклониться от чего-то, но ему как будто не хватало сил. Глаза Громовержца были открыты, однако хоть какой-то осмысленности в них Локи не обнаружил. Тряхнув головой, трикстер шагнул в комнату. - Тор… Тор, проснись. Все в порядке, ты в безопасности… Он попытался взять Громовержца за руку, но тот с неожиданной для отощавшего замученного пленника силой вырвался. Локи понял, что разбудить или хотя бы успокоить асгардца надо, иначе в таком состоянии он мог бы причинить себе вред. Игнорируя вновь ударившую по вискам боль, Локи с силой навалился на мечущегося Тора, прижал, как мог к постели, попытался поймать отсутствующий взгляд. Это было труднее, чем рассчитывал трикстер, Тор, несмотря на внешне плохое состояние, оказался поразительно сильным, и прежде, чем Локи удалось обездвижить асгардского наследника, он получил несколько ощутимых ударов по ребрам и в живот. Наконец, Богу Обмана удалось заставить Тора смотреть себе в глаза. …Вулканическая пустыня Свартальхейма. Тор, здоровый, не истощенный, не замученный, против Малекита и его солдат. - Асгардец, ты воочию увидишь гибель вашей Вселенной. - Ты ответишь за все! Сверкающие молнии смешиваются с густой тьмой поддернутой алым. Локи не может толком понять, что видит. Кажется, это битва, однако, он не уверен. Слишком темно, слишком сильные эмоции владеют Тором, и среди них преобладает желание отомстить. За мать, за не сумевшую оправиться от влияния Эфира смертную. За него, никчемного брата. Месть и ярость ведут Громовержца напролом, Локи, силящемуся разобраться в происходящем и при этом самому не увязнуть в чужих воспоминаниях, даже кажется, что Одинсон одерживает победу. А потом что-то происходит. Ослепительно яркая вспышка молнии сменяется густым алым светом и Локи словно с головой окунулся в кровавый поток, закрывающий его от видимой реальности. Следовало выбираться, вспомнить что-нибудь, что вытащит его отсюда. Трикстер уже собирался припомнить что-нибудь из своей новой мидгардской жизни, когда алый свет окончательно закрыл его от воспоминаний Тора. Пожирающие изнутри ненависть и зависть. Желание выделиться, показать себя. Полная отчаяния попытка уничтожить Йотунхейм и неприятие Одином такой его жертвы. Радужный Мост, бездна, Читаури, Камни Бесконечности, Танос, Нью-Йорк, Мстители… Калейдоскоп образов, которые Локи затолкал подальше в памяти, которые имели возможность приходить к нему только в кошмарных снах. И над всем этим, будто утренняя дымка над влажной от росы травой, легкое алое свечение. Локи дернулся, не удержал равновесие и неуклюже грохнулся спиной на пол. Пред глазами все никак не рассеивался алый туман, сквозь который словно бы пробивались в явь его кошмарные сны. - Хватит… - прохрипел, не узнавая собственного голоса, не осознавая, к кому обращается. – Остановись... Он крепко зажмурился, а потом резко открыл глаза. Как ни странно, помогло. В комнате было темно, в окно заглядывал бок яркой луны, тишину нарушало тяжелое сбившееся дыхание трикстера, а сердце грохотало в висках. Тор на кровати больше не издавал ни звука. Тяжело опираясь на руки Локи осторожно сел, с усилием заставил себя успокоиться, затем поднялся на ноги. Одинсон пребывал в том состоянии, в котором Локи нашел его в Свартальхейме прошлой ночью. Тихий, спокойный снаружи, погруженный в свои личные алые кошмары внутри. - Что это такое… - прошептал Локи, растерянно глядя на асгардца. – Что же с тобой случилось? Остаток ночи Локи сидел на кухне, стискивая пальцам ручку чашки, смотрел, как уже не настолько большая луна уползает из вида, и думал, что ответы на свои вопросы он может найти только в двух местах. Оставалось решить, какое из них для него безопаснее.