Жертвы обстоятельств

Тела убитых Темных Эльфов Локи уничтожил, активировав над ними их же гранаты. Такая же судьба постигла свартальхеймское оружие. Себе Локи оставил одну пушку и пять гранат. Затем прошел по дому, стараясь не думать о том, как, в сущности, неплохо проводил здесь последние четыре месяца, принялся методично громить комнату за комнатой. Выбрасывал из шкафа одежду, с полок посуду и книги, опрокинул огромную плазму, кинжалом искромсал мягкую мебель. Когда с наведением беспорядка было покончено, Локи вынес на улицу Мэгги, уложил неподалеку от калитки, чтобы по пробуждении девушка решила, что потеряла сознание при виде дома. Затем, стараясь не делать резких движений, трикстер завернул в несколько простыней, и также вытащил наружу Тора. Когда с приготовлениями было покончено, Локи с тоской окинул взглядом покореженный свартальхеймцами дом. Ему некого было винить в произошедшем. Если бы в Свартальхейме он сумел пройти мимо плененного Одинсона, если бы не стал доискиваться причин, по которым Громовержец попал в плен, если бы не приволок в свой дом древнейший артефакт во Вселенной – ничего бы не произошло. Он все так же тихо жил бы в созданном собственными руками мирке, забытый Асгардом, никому не нужный и от этого, наверное, по-настоящему свободный. Пока на его след не выйдут Читаури и Танос. Асгардец скривился. Нет, ему никогда не будет покоя, он должен вечно бежать, спасаться, а в редкие минуты передышки, останавливаясь, не сможет спокойно закрыть глаза. Зря он считал этот дом своим. Особняк являлся частью Мидгарда, а он, Локи, не принадлежал ни одному из миров Вселенной. Ему никогда и нигде не будет места. Бог Обмана прищурился, сосредоточившись на призываемой формуле, и еще красивое, хотя изрядно потрепанное эльфийскими пушками и гранатами строение вспыхнуло как факел. Разумеется, мидгардцы заметят пожар. Разумеется, потушат. Но все, что они найдут внутри – погром и никаких следов хозяина. Очередная загадка с исчезновением. Интриги добавит гигантская дыра там, где когда-то были ворота и отсутствие входной двери. Мидгардцы любят подобное. Впрочем, они быстро забывают, так что, Локи не беспокоился на сей счет. Убедившись, что пламя не угрожает Мэгги, Локи осторожно погладил домработницу по голове, вкладывая в нее информацию о том, что девушка потеряла сознание из-за того, что увидела страшный пожар и корректируя в памяти события последних дней. - Ты хорошая мидгардка, - сказал трикстер, разглядывая девушку. – При других обстоятельствах я бы не стал манипулировать твоим сознанием, мне бы хотелось, чтобы ты все знала. Однако, сейчас мы всего лишь жертвы обстоятельств. Он поднялся на ноги, подобрал пушку, взвалил на плечо пока еще бессознательного Тора и, надеясь, что тот не очнется скоро, потащил к тропе. Погрузив асгардского наследника в лодку, Локи поднял на изготовку пушку, и направил транспорт сквозь искаженное пространство. Ничего удивительного в том, что по ту сторону он окажется не один, не было. У тропы сосредоточился целый отряд свартальхеймских солдат. Единственное преимущество трикстера заключалось в том, что Темные Эльфы все-таки ждали не его, и поэтому не атаковали немедленно. Однако, преимущество было хлипким, да и не собирался Локи с боем пробираться куда-то. Остановив лодку, он вскинул пушку, направил ее на бессознательного Тора. - Я Локи из Йотунхейма, принес дар повелителю Свартальхейма, - сообщил трикстер, цепким взглядом окидывая вооруженных Эльфов. – Хочу вручить его лично. Убедившись, что его услышали, Локи продолжил: - Если вы попытаетесь забрать мое подношение и причинить вред мне, я просто убью его. – И недвусмысленно кивнул на пушку. - Носитель Эфира неуязвим, он защищен артефактом, - донесся приглушенный маской голос. Локи зло улыбнулся, цокнул языком, хотя внутри у него все сжалось. - Эфир не защищает асгардца как следовало бы потому, что он представитель царской семьи. В его жилах течет настолько сильная кровь, что он может сопротивляться силе Эфира. И если я сейчас выстрелю, например, в голову, асгардец умрет, а Эфир покинет его тело. Возможно, он найдет нового носителя среди нас, окружающих. А может быть, просто исчезнет, спрячется куда-нибудь на ближайшие пять тысяч лет. Ну так что, проверим? Вооруженные Эльфы отступили, однако, пушки не убрали. Локи мысленно поздравив себя с тем, что бред, который он только что нес, для свартальхеймских солдат показался весомым аргументом, и приказал: - Проводите меня к Малекиту. Всю дорогу к флагманскому кораблю Локи одной рукой сжимал направленную на Тора пушку, другой как мог управлял лодкой. По всей видимости Малекита предупредили о том, что к нему гость, у которого в руках находится Эфир. Верховный свартальхеймец в окружении воинов и советников ждал Локи и его конвой у гигантского крестообразного звездолета. Трикстер остановил лодку, быстрым движением вышвырнул Тора на черный песок и тут же поднял пушку. - Приветствую тебя, Малекит, - и слегка кивнул, а затем дернул плечами, словно бы демонстрируя, что не может позволить себе полноценный поклон в связи с обстоятельствами. – Ты меня знаешь. Я Локи из Йотунхейма. Твои воины пришли в мой дом, они хотели забрать то, что, как выяснилось, тебе очень нужно. Вот только я совсем не собирался похищать у тебя Эфир. Мне не нужна эта сила. Все, чего я хотел, поквитаться с Асгардом. И я бы сделал это, дав золотому городу понять, что в моих руках жизнь их обожаемого наследника. - Ты обманул меня в прошлый раз, - проскрипел свартальхеймец. - В прошлый раз я вынужден был действовать так, как хотел Тор, - зло выплюнул Локи. – Иначе, он убил бы меня. Я был всего лишь заключенным в темнице Асгарда, мне хотелось сбежать, и я сделал бы для этого что угодно. Ведь и ты когда-то сбежал, спасая свою жизнь пожертвовал народом, - закончил Локи, чуть понизив голос. – Мы были жертвами обстоятельств. Но сейчас мы хозяева. И я считаю, вполне можем договориться. Малекит молчал. На его изуродованном лице невозможно было прочитать ни одной эмоции, и Локи мудро решил просто дождаться ответа. Хотя все больше беспокоился, что Эфир поднимет Тора раньше, чем трикстеру удастся реализовать задуманное. - Чего ты хочешь? – наконец проговорил Малекит. Локи оскалился. - Тора Одинсона. Живого. И без этой древней дряни внутри. Мне не нужен Эфир, забери его, если хочешь. Но сын Одина мой. - Я не смогу забрать у него Эфир, - ответил Темный Эльф. – Он почти вернул себе прежнюю силу. - Почти вернул, - с нажимом сказал Локи. – К тому же, он ранен. Дважды. В него попал один из твоих воинов, а потом выстрелил я. Может быть, он выглядит лучше, чем после того, как погостил у тебя, но определенно еще слаб. - Нет, - отрезал верховный свартальхеймец. - Да! - яростно сверкнул глазами Локи. – Я не собираюсь ждать. Асгард проклял меня, вычеркнул, забыл. Они считают, что могут просто так забыть своего бога?! Я заставлю их заплатить. Малекит, или ты немедленно извлечешь Эфир, или я просто убью Одинсона! - Ты умрешь страшной смертью, если сделаешь это, - пригрозил Темный Эльф. Локи рассмеялся. - Знаешь, сколько существ во Вселенной хотят меня убить? В очередь! Малекит зло смотрел на Локи и молчал, раздумывая. Сам трикстер надеялся лишь на то, что его блеф не будет раскрыт раньше времени, и что Тор не придёт в себя до того, как Малекит заберет Камень Бесконечности. А еще он хотел верить, что в момент, когда Одинсон освободиться от Эфира, Хеймдалл все-таки увидит его и пришлет своему будущему повелителю помощь. А пока Асгард будет разбираться со Свартальхеймом, Локи точно удастся сбежать. Пауза затягивалась, Эфир в любой момент мог вновь взять власть над телом Громовержца, и Локи решил немного надавить. - Ты знаешь, Малекит, повелитель Свартальхейма, что будет, если носитель Эфира вернет свою асгардскую силу? Ты подумал, что произойдет, если столь могущественный артефакт получит такое тело? Как поведет себя разрушительная сила тьмы, оказавшись на свободе? Миры Иггдрасиля погрузятся во мрак, как ты того хотел. Вот только править всем этим будет не Свартальхейм. На моих глазах двоих твоих солдат поглотил Эфир просто потому, что один из них разозлил его. Нет, получивший свободу Камень Бесконечности не станет помогать кому бы то ни было. Он будет действовать так, как захочет сам. Ты уверен, что желаешь увидеть все это своими глазами? Изуродованное лицо верховного свартальхеймца потемнело. Стоящие рядом с ним охрана и советники заметно напряглись, однако никаких действий не предпринимали, дожидаясь приказа. Наконец, Малекит заговорил: - Хорошо, асгардец, я сделаю это. Отдам тебе тело твоего врага сейчас, - и в уже виденном однажды Локи жесте поднял руку. Тело Тора приподнялось над выпрямилось, зависнув в воздухе. Вокруг него клубилась едва заметная дымка, яростно отливавшая всеми оттенками красного. Эфир сопротивлялся, не желая покидать тело, превосходящее по силе того, кто хотел его получить. Темный Эльф стиснув зубы, вскинул обе руки, будто пытался ухватить воздух, подтянуть его к себе. Наблюдавший за этой сценой Локи поежился. Ему вдруг пришло на ум, что если Эфир уже одолел Тора? Что если там, внутри этого тела нет ничего, что когда-то было великим Богом Грома? Тогда Малекит просто не сможет извлечь артефакт, он погибнет, а вслед за ним и все присутствующие. В какой-то момент трикстеру вновь пришла почти уже привычная мысль – надо бежать. Он сделал все, что мог, если у Малекита получится извлечь Эфир, Тор освободится, Хеймдалл увидит его и отправит кого-нибудь на помощь. Асгард проучит зарвавшихся Темных Эльфов, очнется царь Один, радостно поприветствует сына, возможно, в скором времени состоится коронация. Если же опасения Бога Обмана верны и Эфир не пожелает покинуть приглянувшееся ему тело, то бежать стоит тем более. Ничего хорошего от взбешенного Камня Бесконечности ждать не приходится, и лучше бы находиться подальше от того места, где он решит продемонстрировать свою силу. Однако, Локи продолжал стоять в лодке, в одной руке сжимая свартальхеймскую пушку, другую стискивая на одной из присвоенных гранат. Был еще один вариант. Тор умрет, Малекит получит силу Эфира, остановить его будет просто некому. Асгард погрузится во тьму, ту самую, которую видел во сне Бог Обмана, ту самую, которую обещал спящему Всеотцу. Трикстер непроизвольно сильнее стиснул пальцами гранату. С чего он взял, что сможет противостоять Камню Бесконечности, вооруженный столь ничтожным оружием? С чего он взял, что должен это делать? Темно-алые сгустки энергии струями хлынули из носа, рта и глаз Громовержца. По телу асгардца прошла судорога. Малекит, без того едва стоявший на ногах, не выдержал и рухнул на одно колено. Тем не менее Темный Эльф не сдавался, все так же стискивая кулаки, силясь заставить Эфир приблизиться. Окружавшие повелителя солдаты отступили, явно не желая оказаться на пути древнейшей силы во Вселенной. Локи и самому хотелось отступить, однако покидать лодку было бы недальновидно. Если придется убегать, лучше, чтобы это происходило при помощи транспорта, нежели пешком. Поэтому Богу Обмана ничего не оставалось, как стоять на месте, и наблюдать, как медленно, нехотя кроваво-алая энергия покидает тело Тора Одинсона, концентрируясь в воздухе густым облаком. Малекит ликовал. Он явно был измотан, извлечение далось ему в разы труднее, чем в прошлый раз, когда носителем была Джейн Фостер. Однако, при виде того, как потоки алой тьмы покидают тело асгардца, свартальхеймец приободрился. Сосредоточившись, он рванул обе руки к себе, и Тор, окончательно освободившийся от Эфира, безвольной куклой рухнул на черный вулканический песок. Локи напряженно смотрел на огромное алое облако над их головами, гадая, что делать. Даже если в Асгарде вдруг осознают, что их кронпринц жив, им понадобится время, чтобы прислать подмогу. К тому же, Локи было непонятно, жив ли Тор на самом деле. Он лежал на животе, без движения, и как трикстер не прислушивался, не мог различить ни дыхания, ни биения сердца. Оставалось одно. Усмехнувшись тому, что за последние дни наделал глупостей больше, чем за предыдущее столетие, Бог Обмана выхватил из кармана гранату, активировал и швырнул прямо в алое облако. За ней последовали все остальные. Синие вспышки смешались с кровавого цвета энергией. Локи не стал дожидаться результата. Перемахнув через борт лодки, он упал на колени рядом с Тором, перевернул его на спину, прислушался и не услышал дыхания. - Тор? Тор, очнись! Надо очнуться, ну же… Алая энергия брызнула в стороны, в мгновение ока превратившись из плотной субстанции в едва уловимую взглядом пыль. В какой-то момент Локи оптимистично решил, что при помощи свартальхеймских гранат сумел-таки одолеть Эфир. В конце концов, с Алгримом ведь получилось. Однако, смех Малекита, холодный, жесткий, вернул трикстера в реальность. В прошлый раз Одинсон применил против Эфира силу Мьельнира, и не преуспел. Так с чего бы темной энергии бояться каких-то гранат? - Ты собирался уничтожить Эфир нашим же оружием? Ты глуп, асгардец. Эфир нельзя уничтожить! - Я не асгардец, - проскрипел сквозь зубы Локи. Он больше не отвлекался на то, что творилось вокруг. Отбросив сомнения, трикстер обхватил руками голову Громовержца, магией проникая в его мысли. Вокруг простиралось ничто. Локи даже не мог бы назвать цвет того пространства, в котором оказался. Пустота, лишенное звуков и красок пространство. - Тор?.. Тишина. - Ты здесь? Ни звука в ответ. - Тор, это я Локи. Знаю, ты вряд ли рад меня видеть, тем более, вряд ли рад тому, что я ковыряюсь в твоей голове. Но ты в опасности… Черт возьми, девять миров в опасности! Один не в силах защитить их, он впал в сон. Тор, от тебя, чертов герой, зависят все эти жизни! Так что, соберись, и вернись уже. Иначе, Малекит погрузит во тьму миры Иггдрассиля. Асгард в первую очередь. А потом твой обожаемый Мидгард и всех смертных, которых ты так любишь… Что-то дрогнуло в пустоте пространства, что-то неуловимое, почти незаметное. Локи не успел осознать, что это, как вновь оказался на черном песке Свартальхейма, а над ним из микроскопических пылинок неумолимо собиралось алое облако. Трикстер перевел взгляд на Тора, и с ужасом понял, что тот по-прежнему не дышит. - Тор… черт бы тебя побрал, что бы это ни значило… Пожалуйста, приди в себя… Прошу… Алая энергия пульсировала где-то в воздухе, но Локи не поднимал голову. Он вглядывался в застывшее лицо Громовержца и понимал, что все кончено. Только что он сам лично принес Эфир существу, которое теперь погубит все живое во Вселенной. «Поздравляю тебя, Локи. Ты все-таки умудрился похоронить Асгард. Ничего больше не сделать, надо просто уходить. Пока еще есть такая возможность». - Ты хотел обмануть меня во второй раз? Алая энергия Эфира рванулась к Малекиту. Темный Эльф раскинул руки, широко распахнул глаза и рот, вбирая потоки тьмы. Это длилось не более пары секунд, которых хватило бы, чтобы забраться в лодку и направить ее прочь от этого места. Локи даже не пошевелился. Он просто стоял на коленях рядом с распластавшимся Громовержцем, и смотрел, как преобразовывается Малекит. Кровавые глаза Темного Эльфа уставились на трикстера. - Ты заплатишь за свой обман. К Локи устремились пульсирующие темного алого цвета потоки. Успевший сосредоточиться трикстер выбросил перед собой магический щит, прекрасно понимая, что выигрывает секунды, которые для него лично уже ничего не значат. Но погибать без боя не хотелось. Алый таран впился в преграду, силясь сломить последний барьер на пути к цели. «Интересно, а черт – это обитатель исключительно мидгардского Ада? Или в Хельхейме нечто подобное тоже есть?» Несмотря на плачевность ситуации, Локи стало смешно. От него сейчас мокрого места не останется, а он думает о том, получится ли в мире мертвых увидеть сущность из мидгардских баек. Магический щит трещал под напором Эфира, треск этот был не уловим ухом, но разрывал виски Бога Обмана. И когда темная энергия все-таки преодолела рубеж, он даже был рад, что все, наконец, закончится. Единственное, что огорчало, смерть он встретит стоя на коленях. Ослепительная вспышка озарила небо Свартальхейма, наперерез стремящимся к цели сгусткам темной энергии метнулось нечто едва уловимое глазом. Однако, зрение Локи было достаточно острым, тем более, что предмет, отразивший атаку Эфира, уже на полной скорости мчался по направлению к нему. Трикстер едва успел подняться на ноги и отскочить обратно к лодке, когда рукоять Мьельнира оказалась сжатой пальцами вытянутой руки Тора Одинсона. В небе над пустыней оглушительно грохнуло, еще одна вспышка заставила Локи прикрыть глаза рукой. Тела Бога Громовержца больше не было видно, его окружал искрящийся купол, в который одна за другой били молнии. Локи забыл об Эфире, Малеките, других Темных Эльфах, вооруженных и желающих его прикончить. Он просто смотрел, как на глазах преображался Громовержец, как кокон из простыней сменялся латами и алой накидкой, как еще недавно застывшее лицо засияло жизнью и здоровьем, а в голубых глазах угрожающе плясали молнии. Тор вскинул Мьельнир. - Малекит! – прогрохотал он. – Ты ответишь за то, что натворил! «Пафоснее фразы ты придумать не мог, - ехидно подумал Локи. – Ну, а чего еще ждать от всеспасителя всегероя?» Стараясь не упускать из вида ни Тора, ни Малекита, Локи осторожно забрался в лодку, положил руку на рычаг управления, усмехнулся вдруг откуда-то взявшейся мысли – останься. Надо же, как все интересно. До этого здравый смысл гнал его прочь от всех событий, которые с ним приключались. А теперь, когда следует действительно уходить, пока не поздно, что-то внутри противилось этому. Достаточно ослабевший после изъятия Малекит отступал к кораблю, защищаясь силой Эфира, разъяренный Тор размахивал молотом, тесня противника, силясь пробить его оборону. - Разберетесь без меня. Тем более, теперь тебе, братец, точно поможет Асгард, - пробормотал Локи и направил лодку к тропе. Уходить было нужно, просто необходимо. Ввязываться в бой с Малекитом для него – чистой воды самоубийство, а таких склонностей за собой трикстер не замечал. Тем более, Тор вернул себе силу, так удачно оказавшийся неподалеку Мьельнир отозвался на зов хозяина, а верховный свартальхеймец значительно ослаб, пока извлекал Эфир из тела асгардца. Локи ставил на Одинсона, он был уверен, что тот одолеет противника, а ждать финала не хотел еще и потому, что осознавал, разделавшись с Темными Эльфами Тор спокойно примется за своего небрата, потащит его обратно в асгардскую темницу. Позади один за другим поднимались в воздух легкие корабли свартальхеймцев, горящие алые вспышки сменялись яркими, похожими на молнию, ко всему этому примешивались звуки выстрелов из пушек. Локи свернул несколько раз, когда увидел нужные ему скалы, а рядом с ними отряд Темных Эльфов, что стерегли тропу. Понимая, что надо решаться, Локи схватил оставшееся у него оружие, эльфийскую пушку, разогнал лодку и тараном пошел в нужную сторону. На этот раз свартальхеймцы были собраннее, они уже поняли, что-то происходило на их базе, и в любой момент готовы были ринуться на помощь. Лодку Локи они узнали и тут же открыли огонь. Отстреливаться у него не было никакой возможности, оставалось только упасть на дно и надеяться, что получится проскочить сквозь портал вслепую. В очередной раз везение оставило трикстера, один из выстрелов повредил механизм лодки. Та накренилась вбок, рассыпая фонтаны искр прошлась по торчащим из земли камням, и, наконец, врезалась в ближайшую скалу. Локи швырнуло о борт, он больно ударился спиной то ли о рычаг управления, то ли о свартальхеймскую пушку. Однако, времени перевести дыхание у него не было. Следовало пробираться к тропе пешком, отстреливаясь и отбиваясь от Темных Эльфов. Стиснув оружие, Бог Обмана перекинул руку через борт и открыл огонь не глядя. Ему нужно было заставить противников отступить, чтобы выглянуть наружу, понять, в какой стороне тропа, и выбраться. Еще раз пройдясь огнем вслепую, трикстер перемахнул через борт окончательно пришедшей в негодность лодки, и рванулся под укрытие ближайшей скалистой гряды. Вслед ему сыпал огненный дождь выстрелов, но Локи все-таки удалось добраться до скал, спрятавшись за которыми он прикончил шестерых противников прежде, чем заряд пушки иссяк. Со злостью отшвырнув бесполезное теперь оружие, асгардец вытащил кинжал. До тропы было не так далеко, и Локи рассчитывал добежать до нее с минимальным уроном для себя. Разноцветная вспышка ознаменовала открытие Радужного Моста как раз в тот момент, когда Локи рванулся к тропе. Из сполохов портала на черный песок Свартальхейма ступили четверо верных друзей Тора Одинсона: Франдал, Вольштагг, Огун и Сиф. За ними следовал отряд вооруженных асгардских воинов. Свартальхеймцы явно не ожидали ничего подобного, они замешкались, что сыграло на руку прибывшим. В считанные секунды завязался бой, исход которого был очевиден. Локи, которому до тропы оставались считанные шаги, преградили дорогу пятеро. Один из них вскинул пушку, целясь. Прежде, чем трикстер успел сообразить, что делать, Темный Эльф свалился на песок, хрипя и захлебываясь кровью. Из незащищенного броней горла торчал нож, и Локи знал, кто являлся обладателем оружия. - Проклятье… Припомнив битву в своем доме, Бог Обмана так же, как и в прошлый раз, вырвал у ближайшего противника оружие, перерезал ему горло и швырнул на других Эльфов. Одного из них удалось сбить с ног, однако оставшиеся двое успели отскочить и теперь обходили трикстера с разных сторон. Локи замер, выжидая. В стороне асгардцы добивали немногочисленных свартальхеймцев, еще чуть дальше очередной корабль таял в уродливом сером небе. Трикстер не успел как следует рассмотреть, но ему показалось, что это был флагман. На обдумывание времени не было, Эльфы приближались, взведенные наизготовку пушки недвусмысленно давали понять, чем это все может закончиться. Решив, что не собирается ждать, пока его застрелят, Локи рванулся к ближайшему врагу, развернул вокруг, памятуя эффективность приема, закрылся им. И так же, как и в особняке, противник был застрелен его же собратом. Асгардец отшвырнул тело, пригнулся, уклоняясь от выстрелов, бросился на противника. Эльф успел бросить бесполезную в рукопашном бою пушку, он перехватил занесенную с кинжалом руку трикстера, попытался ударить свободной, но на этот раз уже Локи блокировал удар. Вместе, рыча от злости и напряжения, они повалились на черный песок, борясь за превосходство. Локи все еще сжимал в руке кинжал, однако запястье его стальной хваткой удерживал не желающий сдаваться свартальхеймец. В какой-то момент Темному Эльфу удалось изловчиться и, столкнув с себя трикстера, навалиться сверху, наградить несколькими ощутимыми ударами. Он вновь занес кулак, однако вдруг тело его изогнулось, из груди показался окровавленное острие меча. Затем клинок исчез, и мертвый свартальхеймец повалился на Бога Обмана, придавив его. Брезгливо морщась, ощущая капли чужой крови на своем лице, Локи отпихнул труп. - Могли бы и аккуратнее, - пробубнил он, разглядывая нависших над ним Сиф и Франдала. Мечи обоих героев смотрели ему в грудь. – Костюм испачкали. - Вы посмотрите, его спасли, а он недоволен! – насмешливо вскинул светлую бровь Франдал. – Добегался? - Где Тор?! – прорычала Сиф, и насмешки в ее голосе не было совершенно. – Что ты с ним сделал?! - Вопрос поставлен неверно, дорогая. – Локи медленно поднялся на ноги, с некоторым сожалением бросил взгляд на оставшийся в песке кинжал, однако памятуя о мечах, острие которых направлены на него, поднять не рискнул. – Что я хотел бы с ним сделать. Вот тут с удовольствием отвечу. У тебя времени хватит выслушать? Никуда не торопишься? С фантазией у меня всегда было все в порядке. - Ублюдок! – Сиф почти ревела. – Я же убью тебя лично, если ты… - Тор! - Ваше Высочество! Сиф и Франдал как по команде обернулись на крики. По черному вулканическому песку к отряду шагал Тор Одинсон, живой и, насколько Локи мог видеть, не раненный. Впрочем, довольным кронпринц Асгарда тоже не выглядел. В руке он привычно сжимал рукоять верного Мьельнира. Сиф судорожно выдохнула, меч в ее руке заметно дрогнул. - Тор…ты жив… «Бла-бла-бла, - вспомнил, как кривлялась во время разговоров по телефону Мэгги трикстер и, не удержавшись, закатил глаза. – Ну, давайте, бегите обнимать своего героя. Мне нужно меньше минуты времени. Вперед!». К Тору действительно поспешили, первым рядом с вновь обретенным асгардским наследником оказался Вольштагг. Рыжий воин хлопал друга по плечу с таким усердием, что будь на месте Одинсона мидгардский смертный, его давно вколотило бы в песок по пояс. Вечно молчаливый Огун стоял рядом и говорил что-то, при этом жестикулируя. Локи вновь посмотрел на кинжал, решил, что на это нет времени, и сделал осторожный шаг назад. Еще один. Франдал и Сиф, казалось, напрочь забыли о пленнике, они во все глаза смотрели на то, как толпа асгардских солдат радостными возгласами приветствует Громовержца. Решив не ждать, когда о нем все-таки вспомнят, Локи вновь шагнул, когда боковое зрение выхватило какое-то движение. Он обернулся ровно в тот момент, когда сбитый им же с ног, а потом забытый всеми Темный Эльф поднялся на одно колено и, вскинув пушку, прицелился в асгардских героев. - Франдал, Сиф, в сторону! – рявкнул Локи, забыв о том, что собирался бежать. Оба асгардца обладали прекрасной реакцией, они отпрянули друг от друга еще до того, как поняли, где источник опасности. Франдал оказался к Эльфу ближе всех, он подскочил к противнику, одним точным ударом всадил лезвие клинка в грудь свартальхеймца. Тот конвульсивно дернулся, в последнем предсмертном жесте, словно бы силясь ухватить ускользающую от него жизнь, сжал пальцы на спусковом крючке пушки. Беспорядочный огонь уничтожил несколько камней, оставил ожог на скале и почти что у самой тропы настиг Локи. Трикстер хотел только убедиться в том, что асгардцы не пострадают. Почему-то ему казалось это важным, не омрачить возвращение Тора похоронами одного из его друзей. Когда он понял, что Франдалу и Сиф ничего не угрожает, бросился к тропе, надеясь, что отвлекшиеся на Эльфа герои его не заметят. И лишь в шаге от искаженного пространства обернулся, в странном, не характерном для него сентиментальном порыве, в очередной раз не зная, как ответить самому себе на простейший вопрос – зачем. Он видел, как Франдал заколол свартальхеймца, видел, как тот нажал спусковой крючок, как отскочила с линии огня Сиф, но сам не сдвинулся с места. Живот и грудь пронзило резкой острой болью, воздух выбило из легких, колени подогнулись. Где-то рядом кто-то громко закричал, кажется, зовя его по имени. Локи лежал на черном песке Свартальхейма, прижимал ладони к влажной, горячей от крови изорванной одежде и, глядя в серое небо, думал, что повторяется, и это уж совсем не смешная шутка. А затем наступила тьма.