Жертвы обстоятельств

Сидя в большом мягком кресле, лениво прищурившись, Локи рассматривал стоящую перед ним огромную фигуру зеленого существа. Халк замер, покорно глядя в пол и ожидая очередного приказа. - Чем бы тебя еще занять... - потянул трикстер. Затем губы его растянулись в гадкой усмешке. - Как насчет спорта? Ты же мидгардец? У вас подобное приветствуется. Ну что, приступим? - И едва заметно махнул рукой. Халк ожил. Он чуть расставил ноги и присел на корточки, попутно вытянув перед собой огромные ручищи. Затем вернулся в исходную позицию, и вновь повторил приседание. Выражение лица чудовища при этом абсолютно не изменилось, пустая, лишенная эмоций маска. Локи раздраженно фыркнул, ему бы хотелось, чтобы зеленая тварь осознавала, кто ею командует, ощутила, как это унизительно, быть в чьей-то власти, однако останавливать не стал. Какое никакое, развлечение. Трикстер проснулся накануне утром. Он некоторое время лежал и выглядывался в потолок, в навесы, собранные тесьмой, привязанные к колонам по углам кровати, и никак не мог сообразить, где он находится и почему это место кажется ему знакомым. А потом, за мгновение до того, как над Локи склонилась целительница, та самая, которую видел у ложа спящего Одина, он понял, что находится в своей спальне в асгардском дворце. Локи моргнул, прогоняя морок, однако, ничего не изменилось. Лишь еще секунду назад улыбающееся лицо целительницы слегка помрачнело. - Ваше Высочество, - осторожно проговорила она, внимательно глядя на Локи, - слава Одину, вы очнулись. Как сейчас себя чувствуете? Локи в недоумении уставился на женщину. Та расценила его реакцию по-своему. - Вы едва не умерли. Раны по какой-то причине затягивались с большим трудом. Возможно, из-за усталости - принц Тор сказал, вы много пережили за последние дни. Пришлось приложить усилия, чтобы вернуть вас обратно. Когда все плохое было позади, вы просто заснули. И проспали двое суток. - Сколько? - удивленно моргнул Бог Обмана. Собственный голос ему не понравился. Хриплый, слабый. - Двое суток, - подтвердила женщина. И с горечью в голосе продолжила: - Хорошо, что вы не видели, как на Асгард напали свартельхеймцы. Был очень жестокий бой. Но мы выстояли. - Горечь сменилась грустной гордостью. "Вы выстояли" - машинально поправил про себя Локи, но вслух ничего не сказал. Он предпочел вообще ничего не говорить и ни о чем не спрашивать. Лишь коротко отвечал на вопросы целительницы относительно своего самочувствия. Целительница просидела с Локи около часа, потом, извинилась и попросила дозволения оставить его. Ее помощь требовалась в лазарете, где находились раненые в битве с Темными Эльфами асгардцы. Трикстер без возражений отпустил врачевательницу, ему хотелось побыть в одиночестве. Доискиваться причин, по которым ему не дали умереть от ран в Свартельхейме не хотелось. Наверняка вмешался всегерой Тор, считающий заключение в темнице гуманнее. Почему он у себя в комнатах, а не в лазарете, вместе с другими ранеными, тоже казалось очевидным. Воины-защитники Асарда не должны лечиться рядом с предателем их родины. Разумеется, его могли разместить на прежнем месте, в подземелье, но, возможно, в суматохе забыли или же посчитали его слишком слабым для того, чтобы навредить кому-то или убежать. Локи не собирался делать ни того, ни другого. Он понял, что проиграл, и теперь будет наказан за свою глупость. А ведь все так хорошо начиналось... В покои периодически заглядывала прислуга. Служанки приносили еду, почтительно интересовались здоровьем, обращались, будто не было ни попыток убить Тора, ни битвы на Мосту, ни Нью-Йорк. Их мысли занимали последствия атаки Темных Эльфов. Локи не обращал внимания. В какой-то момент он подумал о том, что мог бы спросить у слуг, что именно произошло в Асгарде, пока он был без сознания, но быстро отбросил эту мысль. Не хватало еще, чтобы по дворцу пошли слухи, что опальному принцу не наплевать на золотой город. Лезть в головы прислуги он так же не стал, решив, что это не подобает его статусу. Пусть на пороге заключения, но он принц и должен вести себя достойно. К нему так и не пришла стража, чтобы отконвоировать в темницу, не явился грозный Тор, желающий разобраться с в очередной раз обманувшим его небратом. Остаток дня асгардец слонялся по некогда своим комнатам, отмечая, что, несмотря на его длительное отсутствие, здесь практически ничего не изменилось. Даже уборку делали. Локи сомневался, что пыль с поверхностей смели, пока он спал. Много чести для того, кого сам Один Всеотец отправил в темницу на тысячи лет. Так что, комнаты действительно держали в чистоте. Равнодушно пожав плечами, трикстер вышел на балкон. Обозримая часть города не пострадала, однако сама атмосфера не была пропитана характерными для Асгада уверенностью и жизнью, в воздухе витала напряженность. Локи понимал в чем дело: асгардцы слишком привыкли к тому, что их оберегают, уверились в собственной непобедимости и ничего не боялись. Нападение стало для них потрясением, от которого жители золотого города оправятся не скоро. Несмотря на то, что, по словам целительницы, накануне проспал двое суток, вечером Локи заснул почти сразу, едва положил голову на подушку. Раны окончательно затянулись, боль отступила. Ему по-прежнему снились кошмары, но в этот раз он не просыпался в панике, хватая воздух ртом и не понимая, где находится. Он спал и осознавал, что, несмотря на переживаемые ужасы, это только сны, они ничем не могут навредить и не стоит так уж переживать по этому поводу. Как минимум две причины для тревоги исчезли - Асгард и Танос. Первого не стоит больше опасаться потому, что Локи все-таки попался, а значит, ждать преследователей уже не нужно. Второй просто не посмеет сунуться на территорию Всеотца, как бы ему не хотелось добраться до Бога Обмана. Все, что осталось от еще недавно изводивших трикстера тревог, только сны. А с этим он как-нибудь разберется. У него на это будут тысячи лет абсолютного покоя и забвения. Утром следующего дня его так и не потащили в темницу. Его навестила целительница, а после служанки принесли завтрак и, пожелав Высочеству хорошего дня, упорхнули по своим делам. Напомнив себе, что проблемы следует решать по мере поступления, Локи поел, дождался, пока оставшаяся служанка уберет посуду, и принялся искать себе развлечение. В конце концов, перебрав с десяток идей, Бог Обмана остановился на том, чем и занимался сейчас. На протяжении почти трех часов заставлял иллюзорного Халка выполнять свои приказы. То, что в гостиную кто-то вошел, трикстер понял сразу, однако не прекратил издеваться над иллюзией. Напротив, усложнил задачу, приказав Халку приседать на одной ноге. В дверь комнаты постучали. Локи хмыкнул. Интересно, что будет, если он сейчас крикнет, что не желает видеть кого бы то ни было? Едва заметное движение указательным пальцем, и дверь с тихим щелчком приоткрылась, давая понять, что войти можно. Потоптавшись немного на пороге, Тор шагнул в комнату. И тут же застыл, ошарашено уставившись на то, как отставив в сторону левую ногу и вытянув перед собой руки, посреди спальни с самым невозмутимым видом приседает Халк. - Нравится? - вздернул бровь Локи. Он все так же сидел в кресле и не собирался приветствовать асгардского наследника почтительными поклонами. - Это называется спорт. В Мидгарде подобное пользуется популярностью. Тор моргнул, однако сюрреалистическое зрелище не исчезло. Громовержец фыркнул. - Я смотрю, Мидгард определенно пришелся тебе по вкусу. Может, уберешь его? Отвлекает. - Вот еще! Он меня развлекает! Тор хохотнул. - Ладно. Ну тогда хотя бы придумай ему упражнение полегче. Правда, не могу на это смотреть. Локи равнодушно пожал плечами и Халк принялся изображать бег на месте. - Вот. Так определенно лучше, - тщательно стараясь скрыть разбирающий его смех, проговорил Тор. - Ты как? - Посерьезнев. - Целители тебя, можно сказать, из-за пиршественного стола Вальгаллы вытащили. Локи покосился на Громовержца. Одисон выглядел прекрасно. Если бы трикстер своими глазами не видел на корабле Темных Эльфов асгардского наследника едва живым, никогда бы не поверил, что подобное вообще возможно. - Скорее, это были безжизненные земли Хельхейма. Впрочем, я все равно ничего не помню. Возможно, такие, как я, не достойны даже преисподней. Тор нахмурился. Иллюзорный Халк с каменным лицом по-прежнему самозабвенно мчался куда-то, при этом оставаясь на месте. - Как поживает Малекит? – нарушил тишину Локи. – Насколько я знаю, я проспал самое интересное. Ты опять дрался с Темными Эльфами, и даже победил? - Представь себе! – невесело ухмыльнулся Одинсон. – Они напали на Асгард, Малекит посчитал, что имея Эфир, он может делать все, что ему хочется. При помощи артефакта ему удалось разрушить купол, так что, битва была на нашей территории. К сожалению, очень многие мирные жители пострадали, погибли... Но я кое-чему научился. В частности, запомнил тропу, ведущую в Свартальхейм. - Вот как? – вздернул бровь Локи, скучающе разглядывая Халка. – И что потом? - Потом я вытолкнул его в его же мир при помощи приспособлений, которые сконструировала одна моя знакомая физик. Там между нами состоялась битва, из которой на этот раз я вышел победителем. А отец после забрал Эфир и заключил его в контейнер, который мы передали в надежное место. - Вот это да! – в притворном восторге всплеснул руками трикстер. – Эпично, ничего не скажешь! Но, насколько я понимаю, свидетелей той грандиозной битвы не было? Кто же теперь воспоет в балладах очередной подвиг всегероя и всеспасителя Тора Одинсона? Хочешь, я попробую? У меня неплохо с литературой. Правда, я могу несколько приврать, точнее приукрасить, но так даже интереснее… - Хватит, - оборвал его Громовержец. – Вообще, я пришел не для того, чтобы выслушивать насмешки. Собирайся. - В темницу? Уже? Решил проводить сам, лично? - ядовито спросил Локи, мысленно порадовавшись, что в голосе был именно яд, а не горечь, что испытывал на самом деле. И тут же разозлился на самого себя. Неужели он действительно ожидал чего-то другого? Неужели надеялся, что раз его на время болезни поселили во дворце, это может означать что-то, кроме жалости? - Сам просишься? - хмыкнул Тор. - Неужели соскучился? Локи стиснул зубы, чтобы не выдать чего-то более резкого и не усугубить и без того не самую выигрышную ситуацию. Он щелкнул пальцами, и бегущее на месте зеленое чудовище растаяло в воздухе, впрочем, так и не прекратив своей деятельности. Бог Обмана окинул прощальным взглядом комнату и, поднявшись, протянул сведенные вместе руки. Тор правильно понял жест и отмахнулся. - Этого не потребуется. Идем. Локи пожал плечами, опустил руки и направился за Богом Грома. Вместе они покинули спальню, миновали гостиную и, наконец, вышли в коридор, где Локи с некоторым удивлением отметил отсутствие охраны у двери. - А где конвой? - не смог удержаться от вопроса трикстер. - Помнится, в прошлый раз меня едва ли не отряд сопровождал. А теперь ни кандалов, ни цепей, ни охраны... Настораживает. - Что именно тебя беспокоит? - спросил Тор. - То, что я тебя не боюсь или то, что доверяю? Локи настороженно замер. Тор обернулся и с едва заметной печальной улыбкой произнес: - Я веду тебя не в темницу. Просто хочу кое-что показать. Идем, не бойся. - Развернулся и, как ни в чем не бывало, зашагал по коридору. Локи ничего не оставалось делать, как догнать Бога Грома. Вместе они покинули дворец. Редкие слуги и стража, что встречались на их пути, почтительно кланялись. Локи несколько раз вгляделся в лица асгардцев, но особой враждебности по отношению к себе не заметил. Было странно, но куда большее опасение вызывало поведение Тора. Тот спокойно шагал вперед, позволяя Богу Обмана отставать на шаг, подставляя спину. Несмотря на то, что это дворец, и вокруг стража, жест более чем легкомысленный. В конце концов, прежде чем придет помощь, у Локи будет возможность прикончить наследника. А потом его, скорее всего, убьют прямо на месте. Попадет ли трикстер в Вальгаллу, если умрет в бою, до этого лишив жизни наследника царских кровей? Локи подавил смешок. Самое время подумать о смерти. Ведь если его не собираются запереть, значит казнят. Фригги больше нет и некому будет за него заступиться. Вопросом оставалось лишь то, куда и зачем решил сводить его Тор прежде, чем Бога Обмана лишат жизни. Они выбрались в сад и прошли уже достаточно далеко, прежде чем Тор остановился и, нахмурив светлые брови, принялся озираться по сторонам. - Где же эта тропинка... - бормотал он, вглядываясь в местность. - Кажется, должна быть тут... - Мы что же, идем туда, куда ты не знаешь дороги? - удивился Локи. - Позволь спросить, что ты собирался мне показать, если сам там ни разу не был? - Да, как-то не получилось наведаться раньше, - неожиданно погрустнел и смутился Одинсон. - Столько всего произошло... Ты умер, Джейн... Я сорвался, кинулся в Свартальхейм не дожидаясь, пока отец соберет армию и объявит войну. А дальше ты, наверное, знаешь? Бог Обмана нахмурился. - Что я знаю? - спросил он. Однако Тор не ответил. Вместо этого он улыбнулся, махнул рукой, указывая направление. - Нам туда, - И бодро зашагал между кустов и деревьев. Все так же хмурящийся Локи поплелся следом. Они вышли к той части сада, где в лучшие времена бывали не часто. Собственно, здесь никогда не было чего-то такого, что стоило бы внимания принцев. Однако теперь невзрачный уголок преобразился. Аромат цветов, ковром укрывавших землю, до Локи донесся задолго до того, как он ступил на выложенную камнем дорожку и увидел источник запаха. Цветов было действительно много, преимущественно нежных оттенков, хотя встречались и яркие красные. Где-то неподалеку журчала вода, возможно озеро или ручей. Локи не помнил, чтобы здесь было нечто подобное. Он шел вслед за Тором и понемногу понимал, что это за место. Его догадки подтвердились, едва свернув по извилистой дорожке, он увидел статую из белоснежного мрамора. Прекрасная женщина взирала на пришедших добрыми печальными глазами, легкая улыбка играла на губах. Локи с трудом удалось унять нахлынувшую дрожь. Тор чуть обернулся, по всей видимости заметил состояние трикстера, однако комментировать не стал. Вместо этого произнес: - Приказал устроить здесь все это после похорон. Но так ни разу не пришел, не получилось. Подумал, раз ты жив и в Асгарде, прийти сюда вместе будет лучшим решением. Локи смотрел на статую, и в груди у него разливалась горечь. С печалью и любовью царица Фригга смотрела, казалось, только на него, разочаровавшего ее приемного сына. - Она страдала? - тихо спросил трикстер, забыв о том, что уже задавал этот вопрос однажды и какой получил ответ. Тор, однако, в этот раз не стал грубить. Вместо этого едва заметно пожал плечами. - Я хочу думать, что нет. Локи сглотнул ком в горле и, не отводя взгляда от статуи, медленно кивнул. - Я тоже. Они оба, Бог Грома и Бог Обмана, стояли почти что рядом перед ликом той, кто любила их по-настоящему, искренне, ничего не требуя взамен. Братья, соперники, враги в прошлом, не решившие, кто они друг для друга в данный момент. - Мне жаль, что с твоей смертной так получилось, - неожиданно проговорил Локи, припомнив, что копаясь в мыслях Тора чувствовал жажду мести не только за себя и мать. – Ты потерял любимого человека. Это больно. Тор кивнул. Лицо его, еще минуту назад сияющее силой и здоровьем, потемнело. - Я бы хотел построить ей гробницу в Мидгарде. Теперь точно это сделаю. Она была...дорога мне... Они вновь замолчали, каждый думая о своем. Мраморная Фригга смотрела на сыновей с печалью и любовью на искусно вырезанном каменном лице. - Ты простишь меня? - тихо спросил Тор, все так же глядя на застывший в мраморе образ матери. - Я сделал много чего плохого. И в отношении тебя в том числе. И я…не позволил тебе попрощаться. Локи понимал, что должен, просто обязан сказать колкость, нужная фраза уже готова была соскочить с языка, но вместо этого он еще раз посмотрел в печальные глаза статуи и с тоской произнес: - Я тоже не подарок. - Это точно! Трикстер бросил быстрый взгляд на Тора, но тот не насмехался. Смотрел прямо, взгляд его был внимательным и полным участия. - Мы друг друга стоим, - просто сказал он. А затем добавил: - Почему ты спас меня в Свартальхейме? Ведь мог же просто пройти мимо. - Ошибся, с кем ни бывает, - ехидно заметил трикстер, а потом в него словно молнией ударило осознание того, что он сейчас услышал. - Подожди, что ты сказал? Тор добродушно усмехнулся. - Я все знаю. Видел, слышал, чувствовал. Ты злился, но все равно не бросил меня. Рисковал жизнью. Локи почувствовал себя неуютно. Было бы проще, если бы ему задали вопрос о том, почему он сделал что-то плохое. Но сейчас, стоя перед внимательно разглядывающим его Одинсоном, трикстер отчаянно не находил ответа. Единственное, что оставалось – язвить. - В следующий раз подумаю дважды, прежде чем тащить тебя к себе домой. Между прочим, именно из-за тебя я этого дома лишился. - Буду должен! – рассмеялся Тор. А затем продолжил, посерьезнев: - С того момента как, Эфир попал в мое тело, я старался бороться, пытался вытолкнуть эту дрянь прочь. Из-за этого Эфир не мог как следует защищать носителя, и поэтому я попал в плен. Все произошло именно так, как ты предполагал. - Надо же, - хмыкнул Локи, не зная, что еще сказать. - Да, твои предложения оказались правдой, - кивнул Громовержец. - Эфир действительно закрыл меня от глаз Хеймдалла, а отец почувствовал, что со мной что-то произошло. Что-то страшное. Он посчитал, что я умер, а до этого узнал от меня о твоей гибели. И не выдержал... - Ну, насчет меня ты преувеличиваешь, - покачал головой трикстер. - Одину плевать, убили бы меня Эльфы или нет. Но вот то, что Всеотец так реагирует на плохие известия, определенно не делает ему чести. Если бы он не впал в сон, а направил армию в Свартальхейм, тебя нашли бы сразу. Возможно, стоит подумать над тем, чтобы в скором времени сменить царя, как думаешь? Тор опять засмеялся. - Предложишь кандидата? У тебя преимущество. Есть некоторый опыт правления. Ехидные нотки исчезли из голоса Локи, враз отпало желание явить и огрызаться. Несмотря на то, что последние сутки провел отдыхая, да еще и выспался, он почувствовал себя смертельно уставшим. - Покончим со всем этим, - сказал Локи, вновь переводя взгляд на статую. - Спасибо, что привел меня сюда. Теперь я буду знать, что она всегда рядом. И это ничего, что мне не позволили попрощаться. В конце концов, после всего, что натворил, я не имел на это права. А теперь, отведи меня в темницу. Или Один придумал для меня новое наказание? Бог Грома нахмурился, поджал губы, однако, перебивать не стал. Когда трикстер закончил, Громовержец некоторое время смотрел на него, а затем заговорил: - На самом деле я действительно должен был отвести тебя к отцу. Но решил, что могу и даже должен поговорить с тобой раньше. Это важно. Помнишь, в Мидгарде, ты еще не знал, что во мне Эфир и попытался влезть в мои мысли? Локи молча кивнул. Тор продолжил: - Ты видел то, что являлось для меня чем-то страшным. Смерть Джейн, твоя смерть, мамы… Но в то же время Эфир показал мне то, чего страшишься ты. И…это многое меняет. Локи вспомнил, как там, в спальне мидгардского особняка сквозь алый туман пробивались в реальность его ночные кошмары. Трикстера передернуло. - Я все рассказал отцу. И мне кажется, он многое понял. Гораздо больше, чем понимаю я. Мы долго обсуждали произошедшее, и сошлись на том, что должны выслушать тебя. Поэтому я должен был привести тебя к нему сейчас. Чтобы мы обсудили, что на самом деле произошло в Нью-Йорке. - И что же, Один готов меня выслушать? – Локи не ждал ничего подобного, и просто не понимал, как действовать. Ему уже давно привычными стали погони, опасность, страх быть найденным всеми его врагами. Но желание выслушать, понять – это было чем-то давно забытым, и оттого нервировало. - Готов, - подтвердил Тор. – Даже несмотря на то, что ты умудрился наговорить ему, когда прокрался во дворец. – При виде того, как от досады поморщился Бог Обмана, Тор хмыкнул. – Да ладно, все знают, что ты не способен держать язык за зубами, когда дело касается грубости, колкости, насмешек. За это не казнят, хотя ты и имел наглость выдать всю эту чушь, можно сказать, царю в лицо. – Тор помолчал немного, затем продолжил серьезно, глядя Локи в глаза. – Отец выслушает тебя, обещаю. И не запрет в темницу. Открывшиеся обстоятельства объясняют и оправдывают многие вещи. Наверное, теперь я понимаю тебя, как никто в девяти мирах. Ведь я тоже едва не убил мидгардскую девочку. И кто знает, каких бед натворил бы, не останови ты меня. - Это был не ты, - непонятно зачем произнес Локи. – Это все Эфир. Тор покачал головой. - Знаешь, в отличие от тебя, я себе врать не собираюсь. Да, мною руководил Эфир. Но и какая-то часть моего существа жаждала убийства, разрушений. Темная часть. Я хотел убить тех свартальхеймцев, ведь они причинили мне вред. Хотел задушить девочку просто потому, что мог это сделать. Покончив с ней собирался убить тебя, моя сила позволяла мне это, а злость за прошлые твои поступки оправдала то, что я хотел сделать... А дальше передо мной была вся Вселенная и ощущение того, что я могу и должен ею владеть. Моя гордыня, моя уверенность том, что я непобедим, что достоин большего вскормили мою тьму, а Эфир выпустил ее на свободу, - Тор поморщился, словно ему было горько говорить. Он выдохнул и продолжил через паузу. - Это всегда было во мне, Эфир лишь дал волю тому, что все это время я думал, держал под контролем. Асгардец ли, мидгардец, свартальхеймец – теперь мне кажется, у каждого из нас внутри есть частица того первозданного мрака, из которого родилась Вселенная. Она ничтожно мала, но все плохое, что происходит с нами, делает ее сильнее и больше. Страхи, непонимание, злость, отчаяние, тщеславие, гордыня... Тьма питается этим, постепенно подчиняя себе. Тобой руководил Камень Разума, мной Эфир. Но в сущности, мы оба ощутили власть своей собственной тьмы. Твоя выросла из обид, моя - из эгоизма и гордыни. Нам жить с этим, нам, осознавшим, что наделали, строить свое будущее так, чтобы подобное не повторилось. И если ты останешься, я буду рад. Ведь мы действительно понимаем друг друга. Я знаю, ты ощущал нечто схожее, только не хочешь в этом признаваться. Закусив губу, Локи слушал Тора и мрачнел на глазах. Он понимал, о чем говорил наследник асгардского престола. Его злость, его ненависть к Тору и всему, что тому дорого – вот, на что надавил Камень Разума. Артефакт лишь открыл дверь в ту темницу, в которой скреблась, рыча и воя, та самая первозданная тьма, что, по мнению Громовержца, присутствует в каждом существе во Вселенной. Это не делало его плохим или хорошим, умение контролировать свою тьму – вот истинный показатель добра и зла. Теперь трикстер понимал, ему действительно некого винить, все произошедшее – в первую очередь его рук дело. В конце концов, не Камень Бесконечности заставил Локи нанести удар Разрушителем, не он руководил трикстером на Мосту. В Нью-Йорке артефакт дал ему возможность сделать то, чего требовала грызущая изнутри тьма, насквозь пропитаная завистью и обидой. Вот только знать об этом будет только тот, кто пережил нечто подобное. Тот, кто несколькими фразами освободил Локи от чувства обиды, несправедливости. Ему действительно некого винить и не на кого обижаться. И тут до Локи дошел смысл последней фразы. - Если я останусь? – переспросил он. Тор кивнул. - Да. Всеотец настроен по отношению к тебе более благодушно, особенно после смерти матери и осознания того, что он в один момент потерял и нас двоих тоже, но пройдет время, прежде чем все более менее утрясется. Он обещал не запирать тебя, и сдержит слово, но возможно, приставит охрану или что-то в этом роде. Поэтому я предлагаю тебе уйти. Если хочешь. Прямо сейчас. За тобой никто не будет гнаться, а если попробуют, я все улажу. И добьюсь того, чтобы тебя не искали, не преследовали. - Вот так просто отпускаешь меня? – не поверил Локи. – После того, как сам только что сказал, что все, что я натворил, я делал потому, что хотел этого? Хотел убить тебя? Хотел разрушить Нью-Йорк? - Да, - просто ответил Тор, - я тебя отпускаю. Потому, что был на твоем месте, хотел убивать, разрушать. А еще потому, что ты уже наказан за то, что совершил как по собственной воле, так и под влиянием Камня Разума. Ты достаточно дорого заплатил за то, что дал волю своей тьме. И никто больше не имеет права обвинять или наказывать тебя. Я благодарен за то, что ты спас меня, остановил, не позволил сделать то, за что я ненавидел бы себя всю оставшуюся жизнь. Мне горько осознавать, что я не сделал подобного для тебя. И если Асгард неприятен, если ты хочешь побыть один, иди. Я тебя понимаю и отпускаю. Но очень хочу, чтобы ты остался, и если решишь уйти сейчас, я буду ждать твоего возвращения. Теперь, после всего, что произошло, я осознаю, что многое в наших отношениях было неправильно, и в этом больше моей вины. Исправить прошлое невозможно, но я обещаю сделать все, что смогу, чтобы в будущем подобное не повторилось. Ведь ты мой брат. Мраморной Фригги коснулся луч солнца, озаряя изумительной красоты лицо, и Локи показалось, печаль в глазах статуи сменилась теплотой и светом. Она словно бы радовалась тому, что видела, а возможно, где-то в другом мире, счастливо улыбалась, глядя на сыновей, верховная Богиня Асгарда, которая как знак своего участия, послала этот маленький солнечный луч. Трикстер смотрел на статую и думал, что вновь не знает, что ему делать. У него слишком долго не было выбора, он был гоним и презираем, его ненавидели, он ненавидел, и вот теперь… Асгард, дом, в котором он не скоро станет своим. Не вернет прежнее отношение, но, возможно, завоюет нечто подобное. В конце концов, он спас Тора, его друзей. И целая Вселенная перед ним, теперь уже свободным в первую очередь от тех демонов, что терзают изнутри. Оставались еще демоны, желающие растерзать его физически, но Локи почему-то казалось, теперь это не так страшно. Тор стоял рядом и терпеливо ждал решения Бога Обмана. Он больше ничего не говорил, считая, что и без того сказал достаточно, к тому же, не был уверен в том, что если попытается выдать еще хоть что-то – это не будет рассчитано как попытка давления и ожидаемо воспримется в штыки. Наконец Локи оторвался от созерцания пляшущего по мрамору лучику света, вздохнул и перевел взгляд на Тора. - Думаю, если Всеотец решит приставить охрану, а мне вдруг захочется прогуляться, проблем не возникнет. - И в зеленых сполохах принял облик сначала стражника, потом девушки-служанки, и, наконец, вернул свой истинный вид. – К тому же…я должен рассказать ему о Таносе. Возможно, это может оказаться полезным... Тор с самой искренней благодушной улыбкой положил руку на плечо Локи. Первым желанием было немедленно сбросить тяжелую ладонь и отступить, но посмотрев в сияющее от радости лицо Громовержца, Бог Обмана передумал. - Я рад, - просто сказал Тор. – Обещаю уладить все вопросы в отношении тебя. Правда, не гарантирую, что все произойдет быстро… - Меня пугает твоя решительность, - выдал Локи, пряча за насмешливым тоном растерянность. – Уж не собираешься ли ты затыкать рты всем и каждому, кто отзовется обо мне в нелестном ключе? Или введешь смертную казнь за оскорбления приемыша царской семьи? Или, может быть… - Заткнись, - не прекращая улыбаться проговорил Тор, и чуть сильнее сдавил пальцы на плече трикстера. Тот покорно кивнул. - Ладно, казнить не стоит. Можно просто выбить зубы. Пойду-ка я спровоцирую Франдалла. А потом Вольштагга. Очень хочется отрезать ему бороду. Одинсон удивленно моргнул, а в следующий миг разразился хохотом. - Ты не исправим! Они еще немного постояли у мраморной статуи верховной Богини Асгарда, поговорили о какой-то отстраненной ерунде, старательно обходя тему предстоящей беседы с отцом, а затем медленно побрели в сторону дворца. - Кстати, все хотел у тебя спросить, - вспомнил Тор. – Тот дом в Мидгарде. Откуда он у тебя? И прислуга? Локи сбился с шага. Тор правильно расценил жест. - Не врать! – пригрозил он. А затем добавил спокойнее. – Мне просто интересно. Честно. Простое любопытство. - Кхе, дело в том…что я позаимствовал некоторую сумму денег у мидгардцев, - заговорил Локи, старательно разглядывая огромный куст жасмина, усыпанный цветами. - У мидгардцев? Позаимствовал? Некоторую сумму? – вздернул бровь Тор. Локи скривился. - Ну ладно. У опреденного мидгардца. Твоего железного приятеля. Теперь с шага сбился Тор. - Ты обокрал Энтони? Как?! - Я бы не назвал это воровством. Скорее, компенсацией. Твои Мстители мне должны, я жертва обстоятельств, а не псих! А помог мне один мидгардец. Неплохой парень. У него была мечта, он хотел круто изменить свою жизнь. И мы договорились. Новые впечатления взамен на помощь с присвоением денег. Согласился без вопросов. - Мне кажется, ты чего-то недоговариваешь, - недоверчиво прищурился Одинсон. Локи пожал плечами. - Как хочешь. - Ну, допустим, - отступил Тор. – Если не секрет, сколько ты…позаимствовал? Все-таки эти деньги стоило бы вернуть. Пожалуй, я найду слова, чтобы объяснить Энтони, почему так получилось... Локи назвал сумму. Тор споткнулся и едва не грохнулся прямо в розовый куст. - Ты спер у Старка целое состояние?! – в голосе Громовержца помимо шока от услышанного отчетливо звучали нотки уважения и даже восхищения. - Во-первых, не спер, а позаимствовал, - невозмутимо поправил трикстер. – Во-вторых, не я, мидгардец. Хороший умный смертный. Надеюсь, ему нравятся те перемены в жизни, которые я ему организовал. Я старался. Тор потер подбородок, соображая. - Такая куча денег… Тони меня убьет, если узнает, кто за всем этим стоит. То ты его в окно выбрасываешь, то его мир завоевываешь, то воруешь его деньги... Он очень ценит свои миллиарды, даже удивительно, что ни ты, ни твой мидгардец не попались, - Локи при этих словах прикусил нижнюю губу, пряча ухмылку. - Знаешь, - Тор поднял взгляд на трикстера, - пожалуй, ничего не буду ему говорить. В конце концов, это не мое дело. И мне знать не положено. Да и вообще, может, Энтони и не заметил, может и не знает даже… Вот только, куда ты все это состояние дел? - Часть потратил. Мне же нужно было как-то жить, - стал перечислять Бог Обмана. – Часть вложил во всякие интересные вещи. Акции и прочее. Эти деньги, как говорят в Мидгарде, работают, приносят прибыль. Так что, в одном из любимых тобой миров я достаточно богат. Кстати, если ты не планируешь возвращать все это, позволишь мне потратить некоторую сумму так, как я хочу? Уверен, твоему железному другу понравилось бы. В Мидгарде ценят помощь ближнему. Почти так же, как спорт. - Расскажешь? - Обязательно. - И про черта, - добавил Тор. - Черта? – удивился трикстер. - Ну да. Когда ты в Свартальхейме звал меня, вытаскивал из Хельхейма, то назвал «чертов герой», а потом добавил что-то вроде «черт возьми». - Так ты меня слышал? – присвистнул Локи. – Я думал, все впустую… - Наверное, на твой голос я и пришел, - пожал плечами Громовержец. – Ты был зол, кричал, что от меня зависит судьба девяти миров. Хотя на самом деле, последние несколько суток судьба девяти миров целиком и полностью была только в твоих руках. - Тор грустно улыбнулся увидев, как напрягся Локи, и осознав, с каким трудом и недоверием брат воспринимает добрые слова в свой адрес. - А еще ты ругался… Так что насчет черта? - Нууу, - потянул Локи. – Это такое существо, в реальность которого верят в Мидгарде. С рогами, черное… Как бы тебе описать… Чем-то похоже на Хеймдалла, когда тот в шлеме. Правда, насколько я понимаю, оно значительно мень… - Правда? - Тор уважительно цокнул языком. – В таком случае, чертов герой – это что-то вроде похвалы. Выходит, ты меня похвалил. А мне показалось, это ругательство. Локи закусил нижнюю губу, чтобы не расхохотаться. Внутренний голос больше не давал команды бежать. Бог Обмана принял решение, и в данный момент считал, что поступает правильно. Для себя он решил, что помогает не только Асгарду и девяти мирам: рассказав правду и заручившись поддержкой Тора, трикстер возможно сможет наконец, перестать бояться того, что враги из других миров выследят его однажды, одинокого, брошенного, забытого. А что будет потом… Проблемы стоит решать по мере их поступления. Уже не враги, но еще не братья, Бог Грома и Бог Обмана шли по выложенной камнем дорожке, каждый со своей болью, со своей тьмой внутри, и с верой в маленький солнечный лучик, скользящий по мраморному лицу любящей их Богини. Порой, чтобы разогнать мрак достаточно крошечной искры.

***

Сопровождаемая двумя одетыми в черное телохранителями, Мэгги шла по коридору огромного офисного здания. Впереди шагал неизвестный ей мужчина, представившийся адвокатом мистера Лафейсона. Полчаса назад в крохотную закусочную, в которой она посменно работала официанткой, вошел этот самый адвокат и сказал, что Мэгги обязательно должна ехать с ним. Решив, что дело вновь будет связано с тем пожаром, девушка отпросилась у шефа, и переодевшись, покорно направилась к автомобилю адвоката. Последние несколько дней стали для нее сущим кошмаром. Полиция допрашивала девушку, постоянно задавая одни и те же вопросы в разной формулировке, ее даже проверили на детекторе лжи. Однако ничего нового узнать не удалось. Мэгги помнила лишь, как подвела свой старый Форд к воротам особняка, как открыла калитку... Еще она помнила смутное чувство тревоги, которое, несмотря на приказ мистера Лафейсона оставить его одного, гнало девушку к этому дому. Пожар... Мэгги очнулась, когда под рев сирен к особняку приближались пожарные бригады. Наверное, она действительно видела огонь. Иначе, отчего потеряла сознание, едва шагнув за калитку. Именно это девушка рассказала полиции в первый раз, и повторяла на протяжении нескольких дней. Умолчала она о том, что не понимает, откуда эта странная боль в горле, и когда она успела изрезать ноги, ведь плитка, которой была выложена дорожка к дому и на которой очнулась девушка, была абсолютно гладкой. И еще, как Мэгги ни старалась, она не могла четко вспомнить, что почувствовала, увидев пожар. Адвокат остановился у одной из бесконечных дверей коридора, открыл и жестом пригласил Мэгги войти. После чего вошел сам, оставив охрану снаружи. - Послушайте, мистер... - Мэгги мысленно выругалась осознав, что забыла прочитать имя адвоката на табличке. - Если это касается пожара, я все сказала полиции. Меня проверяли на детекторе лжи. Я не знаю, что произошло и не имею отношения к... Адвокат поднял руку ладонью вперед, заставив Мэгги замолчать. Затем указал ей на большое кожанное кресло напротив своего. Теперь их разделял огромный и совершенно не захламленный письменный стол. - Вы здесь совершенно по другому вопросу, мисс, - проговорил мужчина приятным тихим голосом. Мэгги сама собой немного успокоилась и притихла, не желая упустить ни слова. - Это касается завещания. - Завещания? - брови Мэгги взлетели на лоб. - Но вы же говорили, это из-за мистера Лафейсона... - Верно, - согласился адвокат. - Это касается завещания мистера Лафейсона. Так понятнее? - Не особо, - честно призналась Мэгги. - Позвольте воды? Адвокат кивнул и направился к графину. Заполучив в руки стакан, девушка несколько пришла в себя. Адвокат вернулся на свое место. - Видите ли, мистер Лафейсон - персона очень, как бы это выразиться...эксцентричная. Он умеет эффектно появиться, и не менее эффектно исчезнуть. Мэгги со стуком поставила стакан на стол. - Вы хотите сказать... Этот пожар... - Я ничего не хочу сказать, - отрезал мужчина. - Мне ничего не известно и вообще, это не мое дело. Пусть полиция решает, что произошло в особняке и где его владелец. Я лишь выполняю волю работодателя. В данном случае, зачитываю завещание, которое согласно воле мистера Лафейсона следует зачитать сегодня в вашем, мисс, присутствии. - В руках мужчины появился конверт. - Погодите, но... Какое я имею ко всему этому отношение? И завещание... Его ведь пишут перед смертью? Это значит... - Мисс, человек не обязательно должен умирать, чтобы отставить кому-то некоторую сумму денег. К тому же, о судьбе мистера Лафейсона пока ничего не известно. Я лишь считаю, что оплакивать того, чье тело не найдено, весьма странно. Давайте покончим со всем этим, у меня много дел. Адвокат разрезал конверт, вынул оттуда сложенный пополам лист белой бумаги, распрямил и углубился в чтение. Мэгги завороженно смотрела, как бегают глаза мужчины по невидимым ей строчкам и напряженно ждала. - Ну вот, Маргаретт Миллер. Это ведь ваше полное имя, верно? - Д-да, - выдавила Мэгги и полезла в сумку за документами. Мужчина остановил ее. - Не стоит. Вы действительно упоминаетесь среди наследников. Вам мистер Лафейсон оплачивает обучение в любом учебном заведении мира. Полностью. Еще здесь говорится о вашей матери, Долорес Миллер. Ей выделяется ежемесячное пособие, в размере... - и мужчина назвал сумму. Мэгги моргнула, словно бы что-то припоминая, затем хлопнула себя ладонью по лбу. - Это же зарплата! - Прошу прощения? - вскинул бровь адвокат. - Зарплата, - повторила Мэгги. - Столько мистер Лафейсон платил маме в месяц за то, что она приходила к нему убирать и готовить. Она всегда говорила, что платит он ей так, будто она сутки напролет надраивает пол, потолок и стены. А на самом деле... - На самом деле, у меня действительно много дел, - подвел итог адвокат. - Вам следует расписаться, - он вытащил из полки рабочего стола несколько бумаг, обошел стол и положил документы перед девушкой, - здесь, здесь и вот здесь... Мэгги покорно поставила подписи даже не ознакомившись с документами. Адвокат цокнул языком. - Вы слишком легкомысленны, мисс Миллер, - сказал он. - Надеюсь, свое будущее вы будете выбирать не так, как подписываете бумаги. Перед вами открыты все дороги. Подумайте прежде, чем сделать шаг. Мэгги робко улыбнулась. - Я, почему-то ни мгновения не сомневалась, что с мистером Лафейсоном все в порядке. Мне и сейчас так кажется. Не могу представить, что он может быть уже не в этом мире. Надеюсь, я смогу стать достойной его подарка. И смогу дать ему знать, что у меня все получилось. Он очень хороший человек... А знаете, ведь на моем месте, на месте мамы мог бы оказаться кто угодно, - неожиданно произнесла она. - Любая женщина, умеющая делать уборку, могла бы стать домработницей у мистера Лафейсона. Выходит, все это, - Мэгги кивнула на бумаги, - не более, чем стечение обстоятельств? - Возможно, - не стал возражать адвокат. - Но в таком случае, вы являетесь жертвой этих самых обстоятельств. Никогда бы не подумал, что подобное возможно в положительном смысле слова. Закрывая за собой дверь, Мэгги показалось, что в оставшейся щели она заметила странную зеленую вспышку. Сжимая пальцами дверную ручку, Мэгги несколько секунд раздумывала, стоит ли вернуться и посмотреть. - Мисс? Все в порядке? Светловолосый молодой мужчина в больших роговых очках, за стеклами которых сияли яркие голубые глаза, и фигурой супергероя смотрел на нее насмешливо и вопросительно. Мэгги подумала, что где-то его видела. - Да...да, в порядке. Показалось, наверное, - она нехотя отпустила ручку, которой немедля завладел светловолосый мужчина. Отступила в коридор, и тут же оказалась в компании телохранителей. - Вы отвезете меня домой? Пока Мэгги шла по коридору, ей ужасно хотелось обернуться, и лишь свернув за угол девушка поняла, отныне она должна смотреть только вперед.