Синдром восьмиклассника

Спокойный сон прерывает ощущение присутствия злого духа в доме. Шигео вскакивает с рассветными лучами и хмурится. Поднимается с футона и прислушивается к звукам. Сила призрака холодит кожу, но Мобу аура кажется знакомой. До ненависти знакомой. Он осторожно ступает по доскам и под тихий скрип ступеней поднимается на второй этаж в своей голубой полосатой пижаме. Настороженность не отпускает его вплоть до приближения к двери в комнату Аратаки. И Кагеяма, щёлкнув ручкой психическими силами, распахивает дверь ими же. Представшая картина его не радует – Экубо мирно посапывает рядом с Рейгеном, который обнимает свой фонарь, как утопающий хватается за брошенный спасительный круг. Моб использует силу – поднимает Экубо в вертикальном положении в воздух и переносит в коридор, плотно прикрыв дверь. Затем ставит его у стены и не знает, как лучше поступить – изгнать сразу или после взбучки. Его останавливают лишь три пункта. Первый – Шигео не устраивает духам взбучек, хотя сейчас очень хочется. Второй – в его доме, пусть и со злым духом внутри, все ещё тело сына Кураты Томэ. Третий – незваный гость проснулся. И приходится поставить его на пол. – Зачем? – сухо спрашивает Кагеяма, как только краснощёкий отводит взгляд. Для глаз эспера ему не нужно рисовать красные круги на своих щеках, он и так всегда их видит. – Что именно? Взял тело или остался здесь на ночь? – дух сжимает челюсти. Это будет неприятный разговор. – Тело. Оставь его, и тогда я даже не стану тебя изгонять насовсем, – угрожает Моб, и Экубо почти вжимается в стену. Всё его нутро, а именно – инстинкт самосохранения, – кричало о том, что надо бросать затею и бежать. Эспер был силён. Даже слишком. – Слушай, чё ты докопался? Я развлекаюсь, Аратаке тоже весело. Какая разница? Может, просто я тоже хочу чувствовать. – Чувствовать? Экубо замирает и переводит взгляд на глаза напротив. Хах. Ха... Ха-ха! Да у нас тут эмпат! – Я обделён чувствами, пока нематериален. Не могу ощущать прикосновения, тепло, холод, слышать запахи, пробовать новую еду. Это, знаешь ли, удручает, – с невероятно искренней ноткой обиды и печали произносит дух и сам себе удивляется. Этот просто не может не купиться. Даже Экубо верит своим словам, а это залог успешной лжи. – Нет, ну, если ты, конечно, все ещё собираешься меня изгонять, так давай. Прямо сейчас. – Не думай, что я совсем глупый, и поведусь на твой шантаж и манипуляцию. Я видел таких, как ты. И я их изгонял, глазом не моргнув, – Шигео снова переходит в наступление, и Экубо мысленно цокает языком. Эмпатия эмпатией, а против опыта не попрешь. Только что-то сверкающее в этих глазах подсказывает духу, что эспер блефует. – Так вперёд, – к тому же, у Экубо есть козырь в рукаве. Он нагло ухмыляется, ожидая реакции собеседника, но тот продолжает контратаковать. – Ты всё ещё принимаешь меня за недалёкого. Я ведь знаю, что ребёнок, чье тело ты занял, мёртв, – мрачно говорит Кагеяма, почти нависая над брюнетом. Его мощная аура и то не так сильно давит, как этот взгляд. – Боишься, что тебя застукают с трупом ребёнка и посадят? Правильно делаешь, – продолжает огрызаться Экубо и сам себя мысленно материт за длинный язык. Однако в молчанку дух тоже играть не собирается. Снова сворачивает на дорожку манипуляции. – Давай договоримся? Аратака не узнает о твоих силах, тебя не поймают с телом школьника, а я – наиграюсь и сам свалю. Идёт? – Ни... – Моб резко выпрямляется. Ему не даёт договорить тихий щелчок замка, и открывшаяся в комнату Аратаки дверь, на пороге которой показалась светлая растрёпанная макушка. Экубо медленно отлипает от стены, а Шигео резко меняется в голосе и тоне: – Доброе утро, Аратака-кун. Спускайся завтракать, – после чего, не дожидаясь от мальчишки ответа, берёт брюнета за ухо и тащит за собой на кухню. Экубо ойкает и шипит, скрываясь вместе с опекуном одноклассника на первом этаже. Рейген перестаёт понимать, что происходит в этом доме. – Да. Нет. Нет, он поспал. Да, взял. С собой – нет. Нет, с Аратакой-куном. Сейчас поест. Хорошо, – Кагеяма кладёт трубку и убирает телефон в карман. Экубо недовольно складывает руки на груди, а Моб возится у плиты, говоря громче, когда яйцо шипит на сковородке: – Мама принесёт тебе одежду и рюкзак. Можешь с нами позавтракать. В школу пойдешь сам. – И ты собираешься лишить и меня, и её такого счастья? Собираешься буквально разрушить семью? Изгнав меня, ты оставишь меня без второго шанса, а её – без ребенка, – Моб силами запихивает бутерброд брюнету в рот, даже не поворачиваясь. – Ты что-то сказал? Продолжать беседу в поисках "компромисса" – который будет выгоден только духу, – у старшего Кагеямы не было желания. Он молчаливо готовит яичницу, пока метается в мыслях между тем, чтобы согласиться со словами Экубо, и здравым смыслом, который говорит: "даже если он и прав, даже если искренне желает второго шанса – он все ещё злой дух, питающийся негативными эмоциями". Моб мысленно ругает себя за собственную мягкость. За эту эмпатию к мёртвому. За то, что поддается убедительным словам Экубо. Вот бы у него был кто-то рядом с такими же силами, но старше его, опытнее и мудрее, кто-нибудь, кто мог бы дать совет, как поступить. Впрочем, долго перебирать знакомых в голове не приходится. А пока что. – Значит, так, – он накладывает яичницу в тарелку, косится на лестницу, с которой слышится спешный топот Рейгена, и быстрее ставит тарелку перед духом, который даже не скрывает победной ухмылки. – До первого замечания. Если я узнаю, увижу или почувствую, что ты что-то делаешь с Аратакой-куном или Куратой-сан или вообще кем угодно – изгоню на том же месте. Разбираться не буду. Экубо с надменной усмешкой смотрит вверх в серьезные чёрные глаза, и слышит, как Рейген подбегает к столу, начиная брать по чуть-чуть с каждой тарелки – овощи, бекон, ягоды. И Шигео мягко хлопает по тянущейся к сладкому руке, заставляя блондина ойкнуть. Почему ему обязательно всегда надо пройтись по всему фуршету, прежде чем приступить к первому? – Что-то я... наелся, – облизывается дух, смакуя внутренние эмоциональные метания Моба. – Простите! Простите! Простите! Простите! – Томэ отдаёт извинительные поклоны после каждого произнесенного слова и пытается отдышаться после небольшой утренней пробежки на каблуках. Остановка довольно далеко от дома Кагеямы, а ей ещё после этого на работу. Сбоку от девушки стоит Экубо, которого Курата нажимом на затылок заставляет извиниться. – Ч-что Вы... В-выпрямитесь! – Моб краснеет, смущается и отступает назад. Курата встаёт прямо, выдыхает в прохладный ранний воздух пар изо рта. Утренней старательной укладки как не бывало. – Вы ведь не виноваты... – Это я не углядела! – все равно упрямо тянет вину на себя брюнетка, пока Экубо дёргается в настырной хватке, не желая больше отдавать поклон, но Томэ злится и не пускает мальчишку. – Ошибаетесь, тут Вы как раз-таки ни причем... – в разы тише роняет Шигео, продрагивает от холода и чувствует, как Аратака тянет его за край пижамной рубашки. До него только сейчас доходит, что он встретил гостя в пижаме. Курата бегло смотрит на часы на руке. – Мне надо бежать! Простите ещё раз за неудобства, – она снова кланяется и отпускает ребёнка, который резко выпрямляется, недовольно и униженно выставляя переднюю челюсть вперёд, и смотрит в сторону. Томэ присаживается перед ним, поправляя тёплую кофту. – Сына, будь хорошим мальчиком, веди себя хорошо. Хотя бы сегодня. Экубо молчит, пока Курата целует его в макушку, и убегает. Мобу кажется происходящее перед глазами неправильным, учитывая, что Экубо наверняка лет триста. Может, он захватил тело ребёнка с матерью-одиночкой в своих извращённых целях? Даже думать о таком не хочется... Кажется, ему скорее интересно времяпровождение с Аратакой. Томэ убегает так же быстро, как раздавала у порога поклоны, по пути доставая из весеннего плаща телефон и вызывая такси до работы. Как только она скрывается из виду за углом, Шигео кивает Рейгену идти собираться и готовиться к выходу. А как только блондин убегает вглубь дома, Моб одаривает Экубо пустым взглядом. – Пока, – и закрывает дверь перед носом духа.