Любви все месяцы покорны

Однако что-то заставило ее остановиться. - А под кого он косит? Или под что? – девушка села на кровать, обняв подушку и скрестив ноги по-турецки. – Давай, Васена, думай! Сначала было двадцать пять, потом «косит». А что, если… Нет, это уже из области фантастики! Хотя… Не слишком ли много совпадений и бреда на одного… ну… эх… хоть себе врать не буду – чертовски симпатичного учителя? И чего я вообще заморачиваюсь?! – решила Василиса отвлечься от захватывающей темы. Но любопытство пересилило, к тому же девушка так и не поняла, почему ей знакома «временная петля». - Надо к нему присмотреться. Только как понять, где он врет? Получается, что на самом деле он другого возраста… А если Фэш выдает себя за кого-то другого? – ученица вконец запуталась. – Вот ведь свалился на мою голову! И, главное, вовремя! – попыталась она разозлиться. – Эх, Фэш, Фэш… Стоп! А чего это я сижу? – в поле зрения Василисы попал календарь. Число на нем было 13. - Мда... День шикарен. Пятница, тринадцатое, февраль, школа. И завтра на учебу. ФЕВРАЛЬ!!! – закричала восьмиклассница. В самом деле, как она могла забыть? Надо же взять валентинки! Еще одной традицией Озорной пятерки было веселье в День всех влюбленных. Девушки заранее покупали открытки, надписывали их… Вроде бы невинное занятие – подготовить поздравление для подружек. Но здесь был скрыт подвох. Начиная с третьего класса, одну из открыток подкладывали любому однокласснику. А дальше оставалось только следить за развитием событий. Открытку эту готовил кто-то один – подруги образовали очередь. И вот пришло время Василисы. Конечно же, все было готово, не хватало только имени. Но сейчас девушка решила не забавляться, а действовать всерьез. Ее решение было в меру продуманным, в меру случайным и безгранично сумасшедшим. «Пришло время для безумных поступков», - подбодрила себя Василиса, чересчур внимательно разглядывая ручку. Чтобы не передумать, она резко придвинула к себе открытку и наскоро подписала ее. А потом испуганно закусила губу – ученица поторопилась и не изменила почерк! - Ааааа… Чего делать? – с ужасом воззрилась она на плоды своего труда. И тем не менее положила открытку в сумку, удивляясь самой себе. Утро. Василиса с улыбкой идет в школу, слегка пританцовывая. Настроение у нее странное: немного задумчивое, но вместе с тем веселое, приподнятое и малость безбашенное. Сейчас девушка ничего не боится и не хочет думать, что же будет в школе. Однако на краю сознания слабо колышется мысль: «А потом опять испугаюсь…». Хотя пути назад уже нет - в ее сумке ждут своего часа две самые важные валентинки: одна – для классной (на всякий случай), и вторая – для Фэша. Вот только как ее подложить историку, девушка так и не придумала. А отдать прямо в руки страшно… В дверях ученица с кем-то столкнулась. Каково же было ее удивление, когда она узнала Евгению Витальевну! – Здравствуйте! С выздоровлением! – Здравствуй, Василиса! Как всегда, ранняя пташка? – улыбнулась ей учительница. – Да, – улыбнулась в ответ восьмиклассница. – А это Вам! С днем Святого Валентина! – она вытащила открытку из сумки. – Спасибо. Опять завалите поздравлениями! – историчка пошла наверх. А Василису уже ждали подруги. – Как хорошо, что Евгения Витальевна выздоровела! – улыбалась во весь рот Вика. – Василиса, ты чего? Та без сил опустилась на скамейку. Внутри было пусто и одиноко и очень хотелось разреветься или забиться куда-нибудь в угол, чтобы никто не видел и не трогал. И еще очень обидно, что опоздала, что не хватило смелости раньше изменить ситуацию. А теперь все, аут. – Вась, ты не раскисай, – села рядом Захарра. – Радуйся: Фэш наконец-то ушел, теперь все нормально будет. - Фэш ушел! – передразнила ее Василиса. – И ничего не сказал!.. Даже мне! А я… Девушка всхлипнула. – Так, все понятно. А ну вставай! – командирские ноты в голосе Дианы остановили начинавшиеся рыдания. – Пошли умываться! Ледяная вода привела восьмиклассницу в чувство, но на нее накатила апатия. Нет, Василиса улыбалась, даже пробовала смеяться, но в ее глазах застыли слезы. На душе было тоскливо. Появилась идея уйти с уроков, но дома теперь делать было нечего. Ведь там все напоминало о Фэше! Пришлось делать вид, что старательно получаешь новые знания. Шлеп-с! – на пол упала сумка. Плюх! – села на стул Василиса. Занятия закончились, тренировки сегодня нет, завтра выходной. - Ну хоть тренировки нет, - решила порадоваться чему-то девушка. – И его тоже нет! Она долго ревела, закрывшись в комнате, а потом решила хоть чем-то заняться. Открыв сумку, девушка не поверила своим глазам: поверх учебников лежал странный браслет, а с ним – записка! Браслет был необычным – в форме скрученной в спираль стрелы. Открытка была осторожно вставлена между его витками. Обычная валентинка, стандартное сердечко, простое поздравление. Такие же Василиса подарила сегодня подругам. Хотя подпись на них была совсем другая. Просто два слова, самых привычных, которые мы слышим довольно часто и вместе, и по отдельности. Но от них высохли слезы, а на губах появилась робкая искренняя улыбка. Василиса, конечно же, узнала этот почерк. "Любимой девушке"

Поверну стрелки часов назад. Гордость забыть, убавить звук. Ты приходи скорей, весна, И растопи мою зиму, –

звучало в наушниках. Василиса сидела на подоконнике, обняв колени, и снова слушала эту песню. Ее посоветовала Захарра, беспокоившаяся за подругу. Неделю назад выздоровела Евгения Витальевна. Целую неделю все было, как раньше. Целую неделю Фэш не приходил к Василисе домой. Целую неделю ученица пыталась убедить себя, что не любит его. Целую неделю она отчаянно скучала по историку. И вот теперь – песня. С каждым разом девушка все больше убеждалась: здесь говорится про нее и Фэша. За многократными повторами Василиса успела выучить текст, поэтому подпевала.

Ведь я могла и я прощала Его, но, оказалось, мало Того, что сердце разбивалось На осколки фраз. И мелким бисером по лужам Играет дождь, и ветер кружит. О Боже, как сейчас мне нужен Взгляд его тех нежных глаз…

Девушка вздохнула, подняла голову, стараясь сдержать слезы, и всхлипнула.

А он такой, как я мечтала, Он научил меня летать. И пусть любовь не без обмана – Я буду верить, буду ждать. А он такой – я с ним, как в сказке, Когда он рядом – стынет кровь. Смотрю в глаза его и таю… Скажи, что это не любовь.

Музыка в наушниках заглушала все: и шум, доносящийся с улицы, и тиканье часов в комнате, и чуть дрожащий голос Василисы. Девушка закрыла глаза и попыталась сосредоточиться на песне. Звук был на пределе громкости, и казалось, что ученица стала частью музыки. Или это музыка стала частью ее самой? Восьмиклассница чувствовала, что все слова правдивы, и это не простое совпадение. Захарра явно знала, что делает.

Бьется о стены тишина, Боль стучится, в сердце – дрожь. Что же ты, горе мое – зима, – Все не отпустишь, не уйдешь? Ведь я всю жизнь его искала, Душа немела, пропадала, Нашла – но, оказалось, мало Мне просто рядом быть… Зачем теперь мне это счастье, Когда любовь летит на части? Наверно, небом суждено Мне так его любить.

Девушка нежно погладила браслет – единственная память о Фэше, если не считать росписей в дневнике и валентинки. Припев. Проигрыш. Последний припев. Надо останавливаться.

… Когда он рядом – стынет кровь. Смотрю в глаза его и таю...

Из левого уха выпал наушник. Поправлять его? А зачем? – Скажу, что ты – моя любовь, – раздался такой знакомый голос. Василиса вздрогнула, открыла глаза, повернулась, потеряв и второй наушник… И оказалась лицом к лицу с Фэшем. После чего с радостным визгом обняла парня, положив голову ему на плечо. Драгоций тоже обнял ее: осторожно, но крепко, словно не собираясь отпускать. Девушка не могла поверить своему счастью. Она давно об этом мечтала, замирая от одних мыслей. Но ученица знала – такое невозможно. И вот, случилось! Правда, ее кое-что смущало. – Фэш, а ты… Вы... – она снова запуталась в местоимениях. – Я же закрыла дверь… – Ты просто ее захлопнула. А я закрыл. И, кстати, мы ведь давно на «ты», – улыбнулся он и вытер ее слезы тыльной стороной ладони. Василиса наконец поняла, что происходит, и отпрянула от Фэша, пытаясь освободиться. Но он лишь крепче ее обнял. – Ты чего? Восьмиклассница покачала головой и густо покраснела. – М-мы… не пара, – выдавила она. Фэш с тревогой всматривался в ее заплаканное лицо. – А на Эфларе ты говорила совсем другое… – На Эфларе? О чем ты? Какая может быть Эфлара, когда ты – учитель, а я – просто одна из твоих учениц?! – с отчаянием выкрикнула Василиса. Фэш помрачнел: – Так ты правда ничего не помнишь? Василиса разозлилась. Отчасти – на себя: за то, что до сих пор любит его. Отчасти – на него, потому что Фэш просто ушел, ничего не сказав, а теперь явился, сидит тут обнимается, да еще и уверен, что она чего-то там не помнит. – Ничего?! Я все помню! И как ты на меня смотрел там, на горке, и как поймал там же, когда я могла упасть, и как провел первый урок, и как заставил согласиться на дополнительные занятия! И это я тоже помню! – девушка стала яростно скручивать браслет с руки. Тот не поддавался. – Ты слишком доверчива, фейра, – тихо сказал Фэш. Это была последняя лазейка, которую ему удалось оставить. – Фейра? – Василиса остановилась. – Какая я тебе фейра?! – завопила она. Стрела привычно легла в ладонь. Но вдруг Фэш, только что сидевший перед девушкой, исчез, и кто-то задышал ей в затылок. Василиса встала, боясь оглянуться. – Убери стрелу, а то еще зачасуешь ненароком, – мягко сказали за спиной. Девушка расслабилась, и ее запястье снова обвил легкий браслет. – Как ты меня нашел? – улыбнулась она, повернувшись и обняв Фэша, теперь уже в полной уверенности, что имеет на это право. – Скажи спасибо Вьюге, – кивнул парень на окно. Над домами кружилась немного подросшая луноптаха. Василиса решила повременить с дальнейшими объятьями, распахнула окно и свистнула. Вьюга подлетела и, сложив крылья, протиснулась в узкий для нее оконный проем. Девушка с удовольствием зарылась в теплые перья своей питомицы. Как же она соскучилась по прежней жизни! – Ну вот, опять, – убитым голосом едва не простонал Фэш. – А я, может быть, ревную! – Да ладно тебе, – Василиса ласково взъерошила ему волосы и чмокнула в щеку. Фэш довольно улыбнулся. Но у Огневой появилось так много вопросов! – Подожди-ка… Тебе же было двадцать пять?! – сейчас парень был немногим старше ее. Ну, может, на пару лет, не больше. – Это все Захарра, – вздохнул Фэш. – Давай рассказывай! – потребовала Василиса, удобно устроившись прямо на полу, возле луноптахи. – Откуда начинать? – С того самого момента, как я выпила сонное зелье!