Любви все месяцы покорны

Наступило «долгожданное» послезавтра. Уроки закончились, и Василиса медленно шла в раздевалку, морально готовясь к предстоящему занятию. Накануне девушка потратила час, сочиняя причины для отказа. Но ничего правдоподобного ее фантазия не выдала. Пришлось смириться. – Василиса! Подожди! – окликнул ученицу кто-то, когда она почти вышла за территорию школы. Девушка оглянулась: с крыльца легко сбежал историк. Горестно вздохнув, Василиса приняла нейтральный вид уставшей восьмиклассницы. – Успел! – сказал Фэш, подбежав к ней. И продолжил: – Я просто подумал, что гораздо легче провести занятие сразу после уроков. А то надо было бы идти домой, ждать до часа и только потом встречаться. Пойдем? – он тронулся с места. – Пойдемте, – Василиса пошла за ним. Через несколько шагов историк снова заговорил. – Не тяжело? – кивнул он на сумку девушки. – Нет, я привыкла, – ученице не хотелось развивать эту тему. – И все-таки позволь забрать ее, – парень ловко снял сумку с плеча Василисы, не давая восьмикласснице возможности отказаться. Она не сразу сообразила, что случилось, но быстро разобралась в ситуации. Фэш понял – сейчас на него обрушится поток возмущения, а, возможно, и гнева, поэтому мило улыбнулся, глядя Василисе прямо в глаза. Хотя… Если честно, «мило» не просто рядом не стояло, но даже и не думало претендовать на это место. Улыбка получилась очень нежной, просящей, немного извиняющейся, а взгляд – чуть грустным, с надеждой на лучшее, с легким оттенком влюбленности. Банальная фраза «утонуть в голубых глазах» идеально вписывается в этот момент. Правда, у нее есть и второй вариант: «голубые глаза – как океан, можно утонуть, а можно и выплыть, если умеешь». Василисе все это было известно, но выплывать не хотелось категорически. Куда-то ушло возмущение, обида почти растворилась. Нехотя отводя взгляд, девушка поблагодарила Фэша. Так они и пошли дальше: историк – с ее сумкой, а Василиса – налегке. Было непривычно, но приятно. Возможно, на ее месте другая девушка уже влюбилась бы в такого заботливого парня. Однако он успел обидеть ученицу, и о любви речи не шло. Фэш мог рассчитывать только на терпимое к себе отношение. Но и это неплохо. Переходя через дорогу, историк слегка придерживал Василису за локоть: под ногами был лед, частично занесенный грязным снегом. Почувствовав прикосновение, девушка скосила глаза и остановилась, узнав мех на отвороте рукава. Место она выбрала не самое удачное – на середине перехода. Надо было идти дальше: движение здесь оживленное, но Василиса застыла, не обращая внимания на окружающих. Пришлось Фэшу обнять ее одной рукой и насильно тащить вперед. Столбняк у восьмиклассницы закончился, когда они оба оказались на другой стороне дороги. – Так это были… был… там, на горке? – заплетающимся языком спросила Василиса. – Да, я, – просто ответил Фэш. – Ты свалилась мне прямо в руки таким симпатичным огненным солнцем. – Огненным солнцем? – удивленно повторила девушка. «Это что – комплимент?» – пронеслось в голове. Казалось, Фэш смутился. – Другого названия не могу подобрать. Первое, что я увидел – огненные сполохи очень странной формы, а потом выяснилось, что к ним прилагается потерявшая равновесие девушка. Которая очень не любит учить историю, – тоном наставника добавил он. – Филипп Романович! – обиженно возмутилась Василиса. Но у Фэша уже была наготове его неподражаемая улыбка. – Прошу, – открыл он перед девушкой дверь подъезда. Февраль уверенно набирал обороты. Третья четверть двигалась к середине. А Василиса все пыталась объяснить странное поведение историка. Дополнительные занятия проходили три-четыре раза в неделю. Их количество зависело от тренировок девушки и занятости учителя – он вел уроки и в других классах. У Василисы с Фэшем появилась маленькая традиция: в дни занятий историк всегда провожал девушку до дома. Он забирал ее сумку (ученица уже не возражала), поддерживал на особенно скользких участках дороги и был безукоризненно вежлив. Совсем по-другому дело обстояло в школе: Фэш придирался к Василисе по поводу и без повода, требовал идеального знания параграфов и всякий раз оказывался недоволен ее поведением и успеваемостью. Что интересно – на других учеников это не распространялось. И однажды девушка поделилась своими мыслями с подругами. – Он конкретно на тебя запал, – профессиональным взглядом оценила ситуацию Захарра. – Что-о-о?! – Василиса не могла в такое поверить. – Не фантазируй! – Подожди, не кипяшуй. Смотри сама: до дома провожает? Провожает. Сумку носит? Носит. Чуть что, хватает за руку? Хватает. А в школе как себя ведет? Правильно – совсем по-другому. Делаем вывод: он – что? Втрескался по уши и даже не скрывает. В общем, поздравляю! Жди подарков, – хитро подмигнула Захарра. – Каких подарков? Маша, ты чего? – Василиса всеми силами пыталась уверить себя, что это не более чем шутка. – Я тебе не Маша! И не отбрыкивайся! В конце концов, кому как не мне точно знать: он же… – Захарра осеклась. – Что «он же»? Но Маша не ответила. – Драссьти, Филипп Романыч! – едва не раскланялась она перед историком. – Здравствуй, здравствуй. Что на тебя сегодня нашло, Захарова? Неужели хочешь ответить первой? – Я-то, может, и хочу, а вот Василиса даже приходить на ваши уроки боится! – Захарра наглела на глазах. – Боится, говоришь? Ну что ж, чего еще от нее можно ожидать, с таким отношением к учебе! – пожал он плечами. – С каким таким?! – бросилась Захарра в бой, отмахиваясь от увещеваний подруг. – Да, если хотите знать, она – замечательный человек, а вот вы над ней издеваетесь! И это, между прочим, очень неприятно наблюдать! Да ну вас всех!.. – и девушка с гордым видом прошествовала в класс, села на свое место и отказалась с кем-либо разговаривать. Урок прошел как обычно: Фэш снова отчитывал Василису за малейшую провинность, но уже не так рьяно, как раньше. Одноклассницы завидовали ей черной завистью, получая в несколько раз меньше внимания. Диана хмурилась на каждое замечание. А вот Василиса поймала себя на том, что сидит и слушает, как историк говорит. И это было чертовски приятно! Вынырнув из воспоминаний, девушка застонала. Вот уже три или четыре дня она желала Евгении Витальевне самого что ни на есть крепкого здоровья и скорейшего завершения болезни. Но видимых результатов это пока не принесло, хотя весь класс искренне переживал за любимую учительницу. Пусть она их отчитывала – так ведь по делу! Ставила плохие оценки – было за что! Иногда ругала – за их успеваемость. Но, несмотря на все раздоры, ребята ее действительно любили и уважали. А Фэш – это же что-то совершенно невообразимое! Как классный руководитель, он проводил с 8 «А» гораздо больше времени, чем обычный преподаватель. И с каждым днем Василиса все больше убеждалась, что ненавидит его уроки. Прогулять их никак не удавалось – история с обществознанием всегда стояли в середине дня. Но в этом не было смысла: опять же как классный руководитель, Фэш все равно нашел бы ее. – Черт! Последние пять минут я только о нем и думаю! – сдалась Василиса. – Вот ведь вляпалась так вляпалась. Ее мысли снова вернулись к Фэшу. «А сколько же ему лет?» – вдруг спросила себя девушка. Ее руки окутало знакомое сияние. Странно, ведь прошло так мало времени с прошлого раза… Но вот две цифры оторвались от остальных и зависли в воздухе. – Двадцать пять… – Василиса обвела пальцем их контуры, и они вернулись в общий хоровод. Вдруг движение остановилось, и цифры начали переплетаться между собой, складываясь в замысловатый узор. Нет, не в узор – в буквы. – К-о-с-и-т, – разобрала девушка и тряхнула головой. – Наверно, показалось. В ответ на ее слова буквы вспыхнули и засветились еще ярче. – Ну, ладно, ладно. Вижу. Косит. Но кто косит-то? И что можно косить, когда на дворе февраль? Цифры перестроились. «Фэш», – и все пропало. Василиса уставилась на тетрадь, пытаясь собрать разбегающиеся мысли. Но тут она поняла, что разговаривала… с цифрами! – Теперь я вляпалась окончательно, – сообщила девушка стенам. – Но что все это значит? Василиса вскочила и принялась ходить по комнате. Потом схватила маркер и лист бумаги и размашисто написала: 25 Косит Фэш. Имя было выведено особенно аккуратно, хотя и быстро. – Двадцать пять, косит, Фэш… – повторила девушка. – Но ведь в этом есть какой-то смысл? – ее взгляд остановился на имени. – Фэш... – она почувствовала, что пульс участился. – Э, подруга, хватит мечтать. Займись умственной работой! Ух ты, я даже по-умному говорить умею, – разговаривала Василиса сама с собой. Мыслить вслух было проще. – Хорошо, пусть двадцать пять – это возраст. Одиннадцать лет разницы... – мысли снова ушли в сторону. – Так, двадцать пять. А при чем здесь «косит»? Только загадок мне не хватало… Восьмиклассница села на стул, продолжая изучать свои записи. Через некоторое время ее осенило. – Я же задавала вопросы! Хммм… А что я говорила-то? – ненадолго озадачилась она. – Ах, да, сначала подумала, сколько ему лет. А потом? – девушка замолчала. – А потом цифры сами сложились! И что же это? Предупреждение? Но зачем ему косить? И, главное, где? Хорошо, хоть с Фэшем все ясно: я хотела узнать, кто это. И выходит, что ему двадцать пять лет, он косит, а еще временно считается моим классным руководителем, ведет историю и обращает на меня слишком много внимания. Только я этому совсем не рада, – понуро объясняла на своему отражению. Но сегодня определенно был день озарений. Наткнувшись на учебник русского языка, девушка вспомнила, что некоторые слова могут иметь несколько значений. Временами даже учебники приносят пользу! – Ну, конечно же! Он не косит, а косит! – со стороны это выглядело странно, но Василисе было не до мелочей. – Он прикидывается! Косит, косит, косит!.. – она закружилась по комнате.