"I Can't Feel My Legs"

Глубже, глубже… Шея уже ныла от напряжения, удерживая голову на весу, но я не мог оторваться от зрелища. Водил глазами от кисти хена между моих ног до его лица. Пытался связать в уме, что палец, что вошел в меня уже до упора и замер, действительно палец нашего лидера. Потому что меня до сих пор периодически коротило неверием в происходящее. Я вперился в Джинки взглядом. Наверное, весь спектр шоковых эмоций был написан у меня на лице, хен сразу же напрягся и немного растерялся: – Ч-то? Подумал, что делает что-то не так. – Да я… все еще немножечко в шоке. Онью нервно усмехнулся, аккуратно вытаскивая палец. Я решил, что он намеревается вставить в меня сразу два, что было бы правильно: от одного в моем взвинченном состоянии толку мало, он прошел беспрепятственно. Но лидер нашарил сзади себя подушку и навис надо мной, упирая ее край в макушку: – На. А то тебе неудобно. Даже в ТАКИЕ моменты он успевает подмечать все и заботиться о комфорте окружающих. Как он это делает?.. Я приподнял голову, позволяя Джинки просунуть подушку. Шея благодарно расслабилась. – Хен. Давай сразу два, – попросил я, пока лидер садился обратно. И на всякий случай уточнил, – пальца. Без лишнего промедления Онью сделал так, как я сказал. На этот раз без жгучей, но слабой боли не обошлось. Но за маревом возбуждения у меня получалось не обращать на нее внимания. Я расслабился насколько мог, впуская пальцы любимого человека, пожирал их изнутри. Сжался вокруг них, параллельно пытаясь съедать лидера еще и глазами. Но мой взгляд уже поплыл. От одних пальцев поплыл… Я просунул руку между ног и обхватил запястье Джинки. У того в глазах снова появилась легкая паника. – Я просто задам тебе темп, – поспешил успокоить его я. Даже смог ободряюще улыбнуться, пусть и сползла улыбка быстро. Я оттянул руку назад, плавно надавил, снова направляя пальцы в себя. Вставил до конца, чувствуя кожей костяшки. Сглотнул рвущийся наружу стон: – С-сделай вот так раз… пятнадцать. Цифра наобум. Я уже понимал, что пятнадцати не выдержу, прерву Джинки раньше. Я отпустил его и уложил руку вдоль себя. Ли стал повторять движения точь-в-точь, как я показал… Облизывая пухлые губы. С его мокрого виска медленно стекала капля пота. Последняя капля моего терпения. Или нетерпения. Невыносимо долго (целых пару минут) Онью-хен сидит вдалеке (целых несколько десятков сантиметров) от меня. Меня шарахнуло вверх, вперед, к нему. Я вытащил его пальцы из себя, чтобы не раздавить его ладонь. Успел заметить растерянное выражение на его лице прежде, чем обхватить его за шею и поймать языком манящую капельку пота. Она успела стечь до края челюсти, откуда я беззастенчиво ее собрал. Размашистым движением языком провел до его губ и припал к ним, как к самому долгожданному источнику воды после километрового путешествия по пустыне. Хен столько времени был рядом со мной. Сколько же я упустил, где были мои глаза до армии? Теперь меня вела идея фикс, исследовать в лидере все, что можно, всем, чем можно. Восполнить потерянный миллиард лет, не пропустить ни сантиметра. И начать с самых пошлых мест, естественно. Самозабвенно вылизывая губы и язык Онью, ловя его ответные мазания по моим губам, я оттянул вниз резинку его штанов и трусов сразу. Нащупал затвердевший обжигающий орган и сжал. Лидер дернулся, хватаясь за мои плечи. С причмокиванием он вынырнул из поцелуя и резко опустил голову: – Б.. Бамми… П-подож- Хен шумно выдохнул, не договорив, потому что я провел до верха члена, на конце мягко сжимая головку. Я не мог отделаться от ощущения, будто подглядываю в замочную скважину родительской спальни. Наблюдаю нечто супер греховное. Но при этом дико возбуждающее. Я скользнул ладонью к основанию, тоже опуская взгляд вниз, на орган, что я держал. Красный, выпирающие вены, из лоснящейся головки сочится смазка, и такой гладкий… – Ох, – вырвалось из меня. Невозможно было оторваться, рука плавно заходила вверх-вниз. Вверх-вниз. Еще один дрожащий выдох около уха, по которому я понял, что Джинки поднял голову. Я окинул взглядом его грудь, плечи, добрался до пухлых губ: – Ты… Сногсшибательный. Я хотел было возобновить поцелуй, но получил намного больше. Предоргазменное выражение лица. Ли откинул голову, его прикрытые веки задрожали. Он весь напрягся, хватка на моих плечах стала ощутимо крепкой. Я сделал еще одно движение, сжимая чувствительную плоть, и тут же почувствовал в руке пульсацию. Сдавленный стон вылетел меж приоткрытых губ лидера, мышцы его шеи напряглись. Беззащитный, потерянный в удовольствии. В МОИХ руках. Сперма потекла по пальцам. Я не мог закрыть свой рот, от увиденного кровь в жилах вскипела, я сам чуть не кончил. Голова опустела. Хен уже расслаблялся, его руки сползли с плеч. Кроме спермы, размазанной по моим пальцам, только наше учащенное дыхание осталось доказательством того, что только что произошло. А я все видел и видел перед собой паттерн искаженных оргазмом черт лица. Не думал, что это произведет на меня ТАКОЕ неизгладимое впечатление. Наверное, оно теперь мне будет сниться. …А я просто хотел потрогать хена… Он не продержался и десяти секунд! Был так перевозбужден? На него подействовал мой комплимент? Или я в принципе так на него влияю? «Да все и сразу». Боже мой. И я прекрасно понимал Онью-хена. Когда он в меня войдет, я сам скоропостижно финиширую, но я хотя бы знаю, что один раз - это не предел для меня. Более того, предчувствую, что с Джинки «не предел» еще и возрастёт. Но то я, а лидер… А лидер молча снял со своего размякающего члена мою руку: – Есть… салфетки? – севшим голосом поинтересовался он. – А? А, да. Валяются в сумке, а я, непредусмотрительный, их не вынул. Не думал, что они понадобятся так скоро. – Сейчас, – я высвободился из руки Джинки и подполз на коленях к сумке. Долго искать не пришлось, пачка бумажных платков виднелась на поверхности. Я схватил ее и развернулся. Хен вовсю стаскивал с себя штаны, сидя на матрасе. Когда они оказались там же, где и остальная наша одежда, он, абсолютно голый, протянул ко мне руку ладонью вверх, но в глаза мне не смотрел. Я передал ему платки. С тихим шуршанием он вскрыл пачку и взялся лично бережно обтирать мои пальцы от своего семени. – Ты меня с ума сводишь, – шепнул он. Господи, какой же он сейчас по-особенному красивый: раскрасневшийся, с прилипшими ко лбу и щекам волосками. И довел его до этого состояния Я. Реальность оказалась во много раз лучше фантазий. Кажется, я только что подсел на тяжелейший наркотик. «Я бы сводил тебя с ума таким образом по сто раз на день. Делать тебе приятно, видеть, как тебе хорошо…». Но смущать Джинки больше, чем он смущен, я не стал. – Надеюсь, твоя месть за это сейчас будет страшна, – я обвил его за талию и поцеловал в щеку. Наверное, все равно смутил. Хен протер в последний раз самый «пострадавший» указательный палец: – Вряд ли страшна, – он куда-то отложил испачканный платок, – но, чтобы свершилась хоть какая-нибудь месть, давай закончим начатое. Лидер мягко накрыл мои губы, завлекая в поцелуй, знаменующий, что продолжению быть. Я ликовал. Стояк мой никуда не делся, из-за моего возбуждения поцелуй быстро превратился в жадное вторжение в горячий рот хена. Джинки объял меня за пояс и мягко опустил на матрас, напирая. И я бы ни за что нас не разлеплял целую вечность, но я уже лежал, поцелуй уже прекратился, а хен уже уселся около моих ног, выдавливая новую порцию смазки: – Только пока не отвлекай, пожалуйста, – попросил он ласковым тоном. – Хорошо. Буду смиренно ждать, пока ты меня растянешь, – улыбнулся я. Когда увидел, что Онью подносит пальцы ко входу, добавил, – давай три пальца Я тороплюсь, ну и хрен с ним. Смиренно ждать долго я все равно не смогу, опять начну отвлекать. В глазах хена мелькнуло сомнение, но он меня послушался. Приставил подушечки и медленно надавил, внимательно следя за мной. От кончиков больно не было, но по мере продвижения вглубь, толщина увеличивалась, кожу начало драть. Я непроизвольно сморщился. Лидер это заметил и замер. – Может, все-таки два? – Н-нет, все нормально. Сейчас привыкну. Я унимал дыхание со сцепленными зубами, сосредотачиваясь не на боли, а на чувстве прохладных пальцев во мне и на том, кому они принадлежали. – Давай еще раз, – выдохнул я. Аккуратно назад, вперед, чуть глубже, чем до этого. Онью ловко научился чувствовать мое состояние до миллиметров, понимая, когда можно продвигаться еще дальше. Он вообще всегда быстро учился. Всему. Только танцы плохо давались, и это удивительно. Крутить на пальце плоский предмет у него получалось, орехи колоть – пожалуйста, а совладать с хореографией, увы. Но и то, пара недель прилежного труда, и он почти на высоте. Сейчас он не почти, а просто на высоте. Крутил на пальцах не плоский предмет, а меня. Боль отступала, на каком-то из разов Джинки зацепил чувствительное место. Я хватанул ртом воздух, и от цепкого лидерского внимания это не ускользнуло. Он нащупал простату снова, вырывая из меня тихий короткий стон. Реально мстит. – Все! М-можно начинать, – поспешно оповестил я. Онью вынул пальцы и выдавил еще смазки. Пока он растирал ее по своему члену, я с удовольствием отметил, что он тоже был готов. И когда же он успел вновь так возбудиться? Протягивая руки к нему навстречу, когда он, наконец, отложил тюбик и навис надо мной, упираясь на одну руку, я раздвинул ноги шире. От нового этапа я опять провалился в неверие в происходящее. Ли Джинки будет меня трахать. Ли Джинки. Трахать. Меня. Это же нонсенс вселенского масштаба. Но головка члена, которой Онью водил по кольцу мышц между ног, следя за моей реакцией, уверяла, что это не нонсенс, что это реально происходит. Хен надавил бердами, и головка с хлюпаньем легко вошла в меня. Провалилась. Член вошел сразу почти наполовину. Я вцепился в бока Джинки: – Божжже… – меня уносило от наполненности. Онью-хен качнул тазом и снова раздвинул собой нежные стенки, опускаясь на меня окончательно. Подсунул руки мне под плечи и вошел почти до упора. Я крепко стиснул его, улетая от того, как было хорошо. От наблюдения и ощущения нашего лидера в новом амплуа, которое он открыл мне, крыша моментально отваливалась. – Тебе не больно? – спросил он, прижимаясь мокрой щекой к щеке. – Нет, приятно. Я провез ладонями до ягодиц, огладил их. Обалдевал от того, что мне можно так касаться Ли Джинки. В ответ он медленно качнулся. Мои пальцы скрючило, я невольно сжал мягкие места. – Ммммм, – из меня беспрепятственно полился стон. Онью продолжил нежную экзекуцию, обжигал меня внутри. Разум с душой тоже обжигало происходящим. Я провел пальцами выше, под ними ощущалась дрожь и напряжение крепких мышц на плечах хена. Меня окружали его руки, мужской запах, его неповторимая аура. Везде дурман. Толчок внизу, резче, чем предыдущие, пришедшийся ровно, куда надо, шумный дрожащий выдох Джинки, расплавивший ушную раковину горячим воздухом, подвели меня к финишной черте быстро, как я предсказывал. Выгнувшись в пояснице, я сжался в сладкой судороге, сперма разлилась между нашими животами. Я дождался, пока перед глазами закончат плясать цветные пятна, и расслабился. В этот момент Джинки навис надо мной, заглядывая в лицо. В глазах полумесяцах отблески шока. – Да, я забыл… сказать, – дышал я, как загнанная лошадь, – что могу кончать без касаний к члену, так что его не обязательно трогать. Он позависал еще пару секунд, смешно моргая. – Т-ты продолжай, – я надавил на крестец ногами. Ничего не сказав, Джинки опустился на меня. Снова медленный, но постепенно нарастающий темп… Не сверхъестественно, но уже быстрый темп… Онью выпихивал из меня неверие, безапелляционно вгоняя себя взамен, выметая мысли из головы. Так хорошо мне не было никогда, и это без прикрас. Моя страстная натура на стоны всегда была щедра, так что я заполонил ими спальню, сдавливая кожу Джинки на спине в складки. Хен, наоборот, был на них скуп, и этому я тоже не удивлён. Но зато каждый, какой он не мог сдержать, еле слышно поскуливая в подушку, отдавался внизу живота жаркой плеткой. Я ценил их все, знал, что в этот момент лидеру так хорошо, что у него нет сил вести себя тихо. С таким раскладом я не понимал, от чего быстрее кончу еще раз: от звуков, которые он издает сладким голосом или от его члена. «Просто от всего хена разом». Да, от пошлости, происходящей между нами. Я потерял счет времени. То ли минуты, то ли часы прошли, пока я не развязал свой похабный язык. Захотелось сделать действие еще пошлее, чем оно есть, стесняться уже нечего. Нащупал губами мочку на ухе Онью: – Тебе… ммм… нравится? Во мне... – чувственно поинтересовался я. Сам же загорелся от своих слов и от предвкушения, каким может быть ответ Джинки-хена. И он превзошел все мои ожидания. Я-то думал, что он скажет просто «да» или вдруг вообще промолчит… – О…чщень, – услышал я сдавленный шелестящий шепот. …И меня прибило. Прибило волной оргазма, выросшей перед глазами, как цунами в фильме-катастрофе. Она добралась даже до висков, сжала их. Стиснув хена руками, ногами, внутри тоже стиснув, я крикнул в потолок. Джинки еще пару раз глубоко дернулся, вжался до упора, и я ощутил в себе разливающуюся тугую струю. Рядом с ухом пролился самый эротичный несдерживаемый стон, полный наслаждения. Я чуть не погиб, захлебываясь в потоках со всех сторон, и накрылся еще одной оргазменной волной, оставляя царапины на спине лидера.