Собственность Принца-Полукровки

Раз-два-три, кавычки, сигарету спичкой, И дотла сжигаются совместные альбомы. Только вот привычка, ты к нему как птичка. Позовет — и ты опять сорвешься по-любому.

Новомодная маггловская шмотка с капюшоном так похожа на укороченную волшебную мантию. Идёт, не замечая пятничных тусовщиков, снующих из одного клуба в другой. Тяжелейшие веки прикрывают карие глаза, что многое видели, но не поверили утреннему заголовку, будто его писал психбольной.   Взбежав по ступеням, он открыл парадные двери отеля, кивнул знакомому портье и вошёл в лифт. Внутри всё кипело и бурлило, пока цифры этажей медленно менялись, поднимая его выше — на один уровень с Гарри Поттером. Толкнув дверь заказанного номера, он прошел в гостиную. Походя мимо волшебника, что на его громкое появление и головы не повернул, он с размаху швырнул на стол перед ним выпуск Пророка. — Это прикол такой? Зёленые глаза замерли на передовице, что обжигала новой горячей новостью «Северус Снейп сделал предложение Гарри Поттеру прямо в Большом Зале Хогвартса!». На подвижном снимке после — его собственные живые эмоции и кольцо на пальце — как роспись о принадлежности. Хриплое «нет» потонуло в облаке дыма, блестели только безучастные глаза. — Значит, теперь, когда ваша война закончена, я тебе не нужен, да? Ты мне клялся, что у тебя с ним ничего нет! Клялся! Откуда-то прилила ярость, и он вскочил с кресла. Троекратная опустошенность, свернувшись клубком поперек груди, выла, но кровь по венам разгоняла злость. Он сделал самое безопасное из всего, что мог — зашагал по комнате, хотя хотелось вцепиться в глотку. — Я ждал тебя! Ты же мне обещал, что, когда всё кончится, ты уедешь вместе со мной, и что же? После всего, что я для тебя сделал? Что сделала для тебя моя семья… Какая же ты сволочь, Поттер! Поверить не могу… — Я же профессиональный лжец, Влад. Я лгу всю свою жизнь, — проговорил Гарри, спокойно взирая, как мечется по комнате собеседник. — Ради всеобщего блага. Резко остановившись, парень развернулся к Поттеру и с размаху ударил в челюсть. Голова гриффиндорца мотнулась в сторону, сигарета выпала из пальцев. Тот сплюнул кровь и хрипло рассмеялся, откинувшись на спинку дивана, пачкая обивку. Влад Цепеш Дракула наконец познакомился с тем, кого полюбил ещё год назад. Младший сын легендарного румынского графа Дракулы, с первой случайной встречи оказался околдован юным ясноглазым мальчиком, словно бы и не встречал сотни подобных ему за свои четыреста лет. Проникнувшись историей с Пророчеством, Влад вызвался помочь возлюбленному одержать победу в войне волшебников, вмешательства в которые для вампиров — табу, уговорил отца, Совет Старейшин и братьев. Он обрёк себя на многострадальные повторы, редкие встречи, прикрывал Гарри, подставлял людей, убивал и доставал информацию. Доказывал свою полезность, преданность, не требуя ни единого слова благодарности, загребая самостоятельно на берег чужой войны. Там и оказался брошен. От рождения обладая даром чтения мыслей, вампир ни разу не заглянул в его разум, считая это низостью и проявлением недоверия. Веселый, простой, заботливый и внимательный гриффиндорец незаметно забрался поглубже в вампирское сердце, что повидало многое, но, видно, не всё. По пути раздавая клятвы и обещания, взамен за помощь в своей войне, Гарри и забыл, в чём клялся и не заметил, что разбил своё вместилище — чужое бессмертное сердце. — Всеобщего блага? То есть, всё, что было между нами, это лишь ради всеобщего блага? Я подставил под удар себя, свой Род, свой народ, ради чьего-то там блага? — голос дрогнул, большие карие глаза распахнулись в недоверии. — Ты помог мне закончить войну волшебников. Спас сотни жизней, — философски рассуждал Поттер. — Твоим волшебникам не помешала бы парочка войн, помогает подровнять самомнение. — Ты жесток, Влад. — Не тебе говорить о жестокости, Гарри, — вампир оперся о столешницу, закрывая изящными пальцами в перстнях злополучный снимок счастливого Победителя. — Ты прекрасно знал, что мне плевать на волшебников с их играми в уравнителей, я всё это делал только ради тебя. А теперь я узнаю, что пока я делал для тебя всё, ты делал из меня дурака… — Я люблю его. Во Влада Цепеша не раз стреляли, но этот выстрел был самым опасным. Ясноглазый мальчик теперь светил не для него, да и вовсе казался отчуждённым на тысячу световых лет. Влад смотрел кошмарный сон, где Гарри расслаивался на копии, и ему доставалась вся эта застывшая копоть, а тому, Северусу, — всё самое светлое и живое, в цвете, в подлинности. Глупое сердце, биться перестань. — Когда ты это понял? — заострённые клыки полоснули пересохшие губы. — На прошлой неделе. Словно так бывает. И он бы не позволил сантиментам разрывать себе пасть, но ничего не мог поделать. Такие они, чувства, тут ни возраст, ни статус не важны. Ничего, кроме него. — Ты же это не серьёзно, — замотал головой Влад и, глядя, как Гарри встает с кресла, пошёл навстречу, не давая уйти. — Неделя, и ты уже готов вступить в брак? Столько недоумения, всполохов в глотке. Влад наконец осознал, что это их последняя встреча. Не будет больше страстных ночей в этом самом номере, и быстрых кофе в маггловских кафе. Его постоянных перемещений в Англию и писем небрежным почерком, Патронусов родным голосом — ничего. Зачем накормил надеждой, поманил и бросил? Неужели папа правду говорил? — Иди, Владик, иди, — он облизывал губы и прятал глаза, упёрся в него ладонями. — Пожалуйста, иди. Не способный смириться сейчас, Влад съехал на колени и прижался к нему, горячо задышав в живот, замотал головой. У Гарри не хватало сил отпихивать его, голос его, предательски дрогнув, допустил странный звук смешка-всхлипа, пальцы впились в чужие плечи. Он упал к нему, сев на колени наравне, обхватил голову, приминая крупные кудри: — Я виноват, знаю. Мне было важно победить в этой войне. Не только для себя, понимаешь? А теперь я просто хочу пожить для себя. Хоть немного, можно? — Ну так живи со мной! Я не верю, что всё, что ты говорил — это враньё! Как можно так с людьми? Интересный какой. Откуда эта злость, неверие, жажда сопротивления? Говорит так, будто безбожно прав во всех своих рассуждениях, убедителен в открытиях, справедлив в упрёках, трогателен в простейших драмах только потому, что старше на пару сотен лет. Будто можно оправдать вековое потакание извращенным капризам, убийства и мракобесие одним предательством. Глядя на сломленного вампира, Гарри увидел себя со стороны, другого, тщательно не признаваемого. Того, кого так хотел вытащить на свет Северус, и того, кого ему только предстояло в себе полюбить — не чуждого эмоций и слабостей человека. Ради будущего которого следовало разобраться с прошлым. Он встал, отнимая руки от чужих запястий, не пересекаясь с воспалённым взором, всем видом предсказывая последнюю фразу, но Дракула его опередил: — И это всё? Ты сейчас уйдёшь к нему, а завтра я прочитаю в газетке о вашей свадьбе, да? — зло выплюнул он, тряхнув кудрями. — И мы больше никогда не увидимся, видимо, и Северус этот твой останется в счастливом неведении. А обо мне ты подумал? — Подумал. Поэтому и пришёл попрощаться. Не смог наплевать. Протянув руку, он стер с бледной щеки слезу и пальцем погладил прохладную кожу. Влад зацепился взглядом за серебряное кольцо, больно обжегшее. «Собственность Принца-Полукровки» — Будь счастлив, вампирский королевич. Подбирая рассыпанную волю, Гарри выходил из комнаты целую вечность. Вышел. Двойное «прощай» застыло в номере на одну ночь, будто созданном для прощаний навсегда. *** Давно за полночь. Войдя в директорские покои, увидел силуэт на кровати и вздохнул спокойно. Скинув одежду, Гарри лег, не укрываясь, и обнял Северуса, вдыхая долгожданный запах его волос. — Где ты был? — Я думал, ты спишь, — шепнул парень в ответ. — В Министерстве зависал. — И как? — Завтра расскажу. Спокойной ночи, мой директор. Северус накрыл его ладонь на своем плече и вздохнул, устраиваясь поудобнее. Гарри ещё долго лежал в темноте с открытыми глазами, невидяще глядя в потолок. Порой нужно чего-то не знать или что-то пропустить, чтобы оставаться счастливым.