desire...

. Интервальный сон сначала казался нормальным явлением, но сейчас это стало переходить рамки. Сонхва спокойной спит и хотелось бы, чтобы он видел лишь светлые сны, а я опять сижу и читаю книгу на кухне. — Интересно? — Звучит шепотом над ухом. Я немного вздрагиваю и оборачиваюсь. — Очень даже. Ты чего тут? — Юнги садится рядом и отпивает мой, уже остывший, чай. — Скучно было, смотрю, а ты не спишь, вот и приперся. — А поспать не пробовал? — Не хочу. К слову, как там Сонхва? Было интересно послушать причину его страданий, но где-то глубоко проснулась маленькая совесть. — Суицидальные мысли, моральное истощение. Теперь мне страшно оставлять его. — Он не умрет пока не выполнит моего поручения, так что переживать не о чем. — Что за поручение? — Забираю чашку с чаем обратно и отпиваю пару глотков. — Не твоё дело. — Грубо. — Иначе никак. Так что, завтра поедешь со мной? — Я же сказал, что не оставлю Сона. — Мы ночью, ночью он спит без задней мысли. — Зачем тебе я вообще? Одному никак? — Его настойчивость начинает раздражать. — Хочу показать тебе жизнь за пределами этих стен... ну и за одно купить сигареты и ещё парочку нужных штук. — С чего такая любезность? — Ой, ну не выебывайся, что ты делаешь из себя послушного мальчика? — Я и так «послушный мальчик» и мне нравится быть таковым. — Врешь. Ты бунтарь. Я знаю. А ещё я нашел твоего отчима... — Чёртовы воспоминания, надо научиться глушить эти приступы. — Все равно хочу его убить, просто хотел показать тебе его смерть, хотел, чтобы ты ему отомстил... — Хорошо, завтра ночью, подождем когда Сонхва уснет и пойдем! — Перебиваю старшего и вливаю в себя чашку чая. — Так бы сразу! Я вчера хотел показать тебе ещё один мой бзик, но мамочка помешала. Пойдешь? — Я кивнул и отнес книгу к остальным в спальню. Юнги уже ждет на выходе и протягивает мне руку. — К этому нужно пойти к цитадели. Не боишься? — Этот этаж больше боится Сонхва и поэтому одного меня не отпускает. — Берусь за руку и мы выходим. Этот парень очень странный. Он вроде загадочный, но в то же время такой предсказуемый и совершенно не скрывает своих намерений, действий, чувств... Он читает людей по первому взгляду и по первому слову. Его безбашенность так заразительна. Если честно, то я бы и так согласился пойти с ним в город, но он знал куда нужно надавить. — Ты нашел его... как он там? — Лиджун то? — Я кивнул. — Все так же употребляет, из-за этого потерял фирму, сейчас бомжует в подвалах. Жизнь сыграла с ним плохую шутку. А ещё он часто ходит на могилу к Чау, твоя мать, да? — Ты же и так знаешь... — И то верно. Ходит к ней и винит себя за то, что тебя оставил. В таком состоянии ему ребёнка не отдадут. — Уёбок... — Шепотом вырвалось у меня. — Это первый твой мат, поздравляю с почином. Так мило звучит... — Он усмехается и открывает дверь одной из комнат. — Теперь всегда так тебя называть буду. — Обязательно. Так вот, это моя комната, ты помнишь наверное, а это мой бзик. — Он открывает один из ящиков и я замечаю блеск, отражение окна на отполированном металле. — Коллекционирую прекрасное оружие. — Он включает тусклую лампу стоящую на этом комоде. Ножи разных видов и размеров аккуратно разложены на поролоновой подушечке. — Ты в край тронутый... можно? — Я потянулся за самым манящим ножом. Светлая рукоятка с высеченным узором, на торце красовался силуэт медведя, прекрасная работа. — Только осторожно, они острые... это «БАСКо», коллекционный авторский нож. Титановое лезвие, рукоятка высечена из бивня мамонта... прекрасная работа, как думаешь? — Это точно... где ты его взял? — Продолжаю разглядывать оружие проводя пальцами по поверхности лезвия прощупывая микроскопический узор. — Украл у одного поставщика. Как и многие другие ножи. Самая малость была куплена... — Я положил нож обратно и заметил самый непривлекательный нож. Взяв его я ожидал пояснения. — А это мой самый первый экземпляр, ещё им часто совершались убийства, его не жалко. Это «Рикошет— Кастом» он тоже прекрасен. Изначально на ручке было изображение пуль, но с постоянным использованием он начал пропадать. — Да, я заметил. — Я положил его обратно и продолжил рассматривать остальные. — Завтра его взять и хотел. Резать кожу им просто как по маслу. — Хочется скорее увидеть это... — Юн усмехается и закрывает ящик. — Кстати. Как ты постоянно залезаешь в комнату? Я вроде и двери и окна закрываю. — У меня есть ключи от каждой комнаты. — А как выпрыгиваешь в окно? Высоко же. — Просто выхожу и все. — Ты что, бессмертный? — Юнги тихо смеётся над этим. — Ну можно и так сказать. Сколько бы я не пытался убить себя все равно жив. Странно, да? — Я кивнул. — Мы сейчас на четвертом, смотри, я упаду, специально неправильно, потеряю сознание, но через три-четыре минуты очнусь. Не знаю как это происходит. — Он начал вылезать в окно как я его быстро схватил за локоть и потянул обратно в комнату. — Уёбок! Совсем сдурел? Не надо мне ничего тут доказывать... вот что за суицидники одни рядом со мной! На кой мне такой подарок. — Над этим Юнги ещё больше начинает смяться. — Боже... неужели все дети так смешно злятся?... ужасно мило! — Он подходит и начинает щепать меня за щеки. — Больно... отпусти... — Начал оттаскивать его руки по возможности. — Ладно, извиняюсь.— Он убирает руки и все так же стоит очень близко. — Пойду я... — Зачем? — Спать. — Спи тут. Я же говорил об этом. — Я немного отхожу назад и глупо спотыкаюсь о свою же ногу. Юнги помогает мне встать и заглядывает глубоко в душу. В его глазах.... опаска? — Ты в норме? — Да, споткнулся просто. Я слишком неуклюжий. — А теперь... облегчение. Эти глаза не так черны как казались мне ранее. Ненароком я уже думал о схожести его взгляда с материнским, но сейчас как камень с души. — Поспи со мной... — Внезапно предлагает старший чем вводит меня в ступор. — Ничего такого, просто Сонхва часто хвастался Хёнджину, что если спать с тобой то в сон кидает очень быстро... а тут такое дело, я уже неделю нормального сна не видел, все не выходит как-то.... — Хорошо. — Придя в себя наконец-то отвечаю на предложение. Теперь счастье... так интересно наблюдать за поведением его взглядов. Он убирает покрывало с кровати и разрешает ложиться сам же снимает большую толстовку и штаны оголяя подтянутое, но худощавое тело, надевает длинные шорты. Он так спит? Ему не холодно? — У меня будильник в четыре, не пугайся если что. — Он ложится рядом и накидывает теплое одеяло. — Зачем так рано? — Нет людей в ванную и за кофе никто в это время не стоит. — Продуманная схема? — Именно. Тебе до скольки надо вернуться? — Первый будильник Сона в шесть, он чайник на автомате ставит, не думаю, что оглядывает комнату. Примерно к шести точно нужно вернуться. — Тогда твой подъем в без двадцати. — Я кивнул и устроился поудобнее. Юнги никак не может расслабиться, он напряжен и скован, так не уснет точно. — Расслабься... — Я и не напряжен. — Спать в позе солдатика, с сжатыми кулаками и напряженным телом до такой степени что вены на лбу вылезают для тебя: «я и не напряжен»? — Он выдыхает и поворачивает голову в мою сторону. — Давай массаж сделаю? — Видно он немного ошарашен. — Ты так просто не расслабишься, просто дружеская помощь. — Он быстро поворачивается на живот, я же следом сажусь на его бедра и начинаю легко мять спину, плечи, шею, затылок. От приятных ощущений старший томно дышит в подушку. После нескольких минут я слезаю и ложусь обратно. — Прекрасно... — Это какая-то тайская методика, Хёнджин научил, говорил очень успокаивает... — Волшебные руки... — Я ложусь ближе и приобнимаю его. Проходит совсем немного времени и по комнате разливается тихое сопение, успокаивающее, монотонное. Все же неделя без сна дала свои плоды. Вот ко мне сон никак не приходит. Остается лишь прислушиваться к монотонному дыханию и не двигаться. Тело начало затекать в таком положении. Убрав руку и перевернувшись спиной к старшему я почувствовал как холодные пальцы пробираются под футболку и тянут к контрастно горячему телу. Видимо он ещё спит, тогда это поведение приемлемо, к тому же так в разы удобнее. Тихий писк раздается по комнате и будит меня первым, выключив источник по привычке, зародившийся от Сона, уткнулся носом в грудь старшего и попытался вновь окунуться в столь сладкое состояние сна. — Задохнёшься если так спать будешь. — Может быть проснулся первый, но точно не единственный. — Забота будет лишней в данной ситуации. — Утра доброго, спи пока что. — Утро добрым не бывает к тому же я больше не усну. — Не думая я прижимаюсь сильнее. — А я выспался, спасибо тебе за это. — Он поглаживает мои волосы изредка накручивая прядки. — Поспал от силы три часа и выспался... завидую. — Пойду я, тебе взять кофе? — За какие заслуги такая щедрость? — Ну... ты помог мне выспаться, к примеру. — Он встает с кровати и переодевается. — Тогда бери. — Перехожу в положение сидя и потираю глаза. Старший такой уютный, растрепанный, домашний... а в комнате все так же темно, все из-за плотных штор и наличием только двух настольных ламп. — У тебя всегда такие руки холодные? — Да, частенько... а ты всегда такой тактильный? — Да, частенько. Против? — Не то чтобы, но... — Ну вот и все. — Не даю договорить старшему и подхожу, чтобы поправить его растрёпанные волосы. — Тебе удобно с такими длинными волосами? — Я их не замечаю, что лысым, что с длинными, мне все равно. — Сажусь обратно на кровать и наблюдаю за старшим. — Классно... так... могу тебя сейчас в комнату проводить если ты все равно не спишь. — Ладно... — Внезапно мне захотелось остаться и я опять говорю не подумав. — Мне нравится эта комната, очень. — И чем же? — Тут... уютно... — С неким вопросов в голосе отвечаю на что Юнги усмехается. — Так оставайся, можешь спать тут хоть каждую ночь. Мне только в плюс. — Поймал тебя на слове. Юнги проводил меня до комнаты и ушел за кофе, а я завалился обратно в свою пастель. Тепло, матрас уже подстроен под мою жопу, комфортно в общем. Сонхва все так же спит иногда похрапывая. Примерно через двадцать минут вернулся Юнги с мокрыми волосами и двумя стаканами кофе. — Он спит? — Послышался тихий храп как будто в ответ. — Ну понятно. Я тяну его на кухню и мы садимся за стол. — У нас есть хлеб, будешь? — Откажусь. — Какие-то конфеты... — Не ем сладкое... — Я тоже... как-то неловко, да? — Почему-то именно так... — Послышался громкий храп и Юн засмеялся. Мы пьем кофе в тишине. — Получается ты школу не посещаешь? — Уроки нет, но знаю школьную программу, даже больше, я сдал экстерном экзамены учителю который умер недавно, у меня даже корочка где-то валяется. Хоть и не высокие баллы, но в целом пойдет. — А ты крут. Я тоже хочу... — Знаю и прости, что повторяю избитые фразы, но ты сдашь на самый высший балл даже экстерном. — Надеюсь на это... а ты вообще собираешься покидать этот дом? — Да, я уйду вместе с тобой. — К тому времени тебе будет двадцать три, ты куда-нибудь поступать собираешься? — Мои документы уже лежат подписанные в ожидании восемнадцатилетняя, потом просто буду учиться очно и приходить сдавать сессии. — Да ты продуман ещё тот оказывается. — Тихо смеюсь над ним. — А куда? — Институт творчества, продюсирование. К слову, ты никогда не говорил куда хочешь поступить. — Я не углублялся никогда в это, но мне близка психология... — Тебе пойдет, я видел как ты считываешь людей одним взглядом и парой перекиданных слов. Жутковато, если честно. — И это мне говорит серийный убийца? — Мы оба рассмеялись. Из спальни прозвенел будильник и послышался шорох босых ног. — Доброе утро Чимин, доброе утро Юнги... — Сонно и с практически закрытыми глазами говорит Сонхва и на автомате ставит чайник, уходит. Проходит пара мгновений в тишине и Сон возвращается с глазами полными страха. — А что это вы тут... — Общаемся. — Отвечает Юн и Сон чуть ли не подпрыгивает. У Юнги до сих пор сонный голос и он ещё ниже с шершавее чем был обычно. — Вы так всю н-ночь? — Нет, он спал у меня, не переживай, мамаша, иди дальше спать. — Как-то сон рукой сняло, я тут с вами посижу, да... — Как специально садится между мной и Юном одновременно сжимаясь от пристального взгляда старшего. Юнги закуривает сигарету. — А вы давно так вместе ночуете?... — Нет. — Уже отвечаю я. — П-понятно... — Ты чего так ссышь, а? — Юнги пару раз легко стучит по плечу Сона и начинает смеяться. — Да с чего бы мне... — Правильно делаешь, бойся этого маньяка. — Говорю я и отпиваю кофе. — Ну ты же меня не боишься! — Просто знаю, что ты меня не убьёшь, придурок. — Мамочка, прикинь, он даже материться. — Продолжает смеяться Юнги и так же изредка затягивается новой партией никотина. — Я не удивлен... пойду помоюсь, ладно?... — Прохладно, дуй отсюда. — Уже на полном серьезе говорит Юн. Сонхва быстро убегает. — Ты с ним груб. — Он в моём подчинение. Имею право так с ним общаться. К тому же он нам такую душевную обстановку испортил. — Все же... *** Белый потолок заполнил мрак ночи. Знакомое и любимое время суток, ночь. В комнату поступает луч света, открылась дверь. Я быстро встаю с кровати и встречаю Юнги. — Ты уже оделся даже... так настроен? — Он улыбается и немного приобнимает меня. — Такое сложно пропустить! — Я очень воодушевлен. Это странно, но мне нравится чувство приближающегося пиздеца! — А я говорил, что ты бунтарь. — Выводит меня из комнаты и только собирается прыгать из окна как останавливается. — Ладно... все же с кем-то ходить немного сложнее... — Усмехнулся и повел меня к пожарному выходу. Через пол часа мы уже были в городе, этот безбашенный мудак угнал тачку! Как же мне это нравится. — Какой план, мистер непредсказуемость? — Едем к Лиджуну. Ты скажешь ему пару ласковых, но не давай ему себя касаться, хочу, чтобы ты был его видение, сможешь? — Без проблем, босс. — А мне нравится, называй меня так чаще. — Обойдешься, уебок. — Юн рассмеялся. *** Мрак подвального помещения идет рука об руку с полной тишиной, что разбавляется трением камней о песок под обувью. В большом помещении шаги раздаются эхом от которого бомжи немного вздрагивают и смотрят на меня. Мы с Юнги разошлись у самого входа, поэтому искать мне приходится самому. — «Такой влиятельный человек теперь живет на заброшенной стройке в подвале, боже, ну и что за бред.» — Много мыслей переполняло мою голову, изначально я даже не заметил, как хриплый голос боязно произнес моё имя. — Чимин... это ты?... — Я повернулся на голос и улыбнулся когда заметил в этом заросшем, опухшем лице отчима. Он стал медленно подниматься и чуть не упал пока пытался подойти. — «Я прослежу за вами, приведи его к выходу» — Слова Юнги сразу вспомнились. Ладонью позвал его за собой и начал пятиться на выход. Он не сопротивляется, как завороженный смотрит за мной и прихрамывая плетётся за мной. — Почему ты оставил меня? Неужели я докучал тебе? — Он впервые слышит мой голос на улице у входа в наркопритон. — Нет... я был глуп, ужасен, позволял себе поднимать руку на тебя и Чау... это непростительно... — Куда дел компанию? — Пропил... прости меня, Чимин... ты так вырос, сколько мы с тобой не виделись? Я перестал считать года... — Пять лет. — Тебе десять... как славно... — Тянет уставшую улыбку и все так же смотрит на меня. — Ты долго ещё будешь себя уничтожать? — Я не могу остановиться... а ты... как ты там?.. — У меня есть братья и сумасшедший друг, все очень хорошо. — А как твои приступы?.. — Стали пропадать к семи годам... — А школа? Ты учишься в школе? — Да, в шестом классе, лучшие оценки в потоке... — Ты молодец... Чау бы гордилась... — Ты же знаешь, она хотела вырастить хорошего барыгу, а если бы не получилось с наркотиками, то офисный планктон, ей было все равно. Почему ты ходишь к ней? — Он усмехнулся и опустил голову. — Люблю её... всегда любил, а в то время был глуп ужасно. — Ты умираешь. — Знаю... — Я серьезно, скоро тебя изуродуют и надеюсь вырвут сердце. — Лиджун испуганно смотрит на меня и пятится назад пока не натыкается на лезвие ножа. — Прости меня, Чимин... прости, пожалуйста... — Пытается отойти в сторону, но Юн идет четко за ним крутя нож в руке. — Чимин! Умоляю! Прости! Не убивайте меня! — Ужасно глупо спотыкается и падает на спину, Юн сразу ставит ногу ему на грудь и наклоняется к нему. — Ты ужасен, мужик, я следил за этим мальчиком практически с самого его приезда в дом. Он был разбит, уничтожен, растоптан, вмазан в грязь... все из-за вас с Чау... он всегда отзывался о вас очень лестно, но когда я следил за тобой, то понимал, насколько этот малыш врет... — Провел ножом по одежде разрезая ткань и без того потрёпанного свитера. — Не убивайте... прошу... Чимин! Ты же добрый мальчик... прошу... — Да где ты, блять, видишь Чимина?! От наркоты совсем кукушка поехала?! — Надавил лезвием на выпирающие ребра и оскалился от болезненного вопля. Я подошел ближе и присел на корточки рядом с головой отчима. — Как может вырасти добрый мальчик когда его воспитывал детский дом, а до него такие как вы, Лиджун?.. Мой тебе совет... сдохни побыстрее. — На это он начал реветь, а у меня вызвала улыбку его реакция. Выпрямился и ушел с его поля зрения пока Юн продолжал вырезать незамысловатые узоры на груди отчима. Мужчина истошно кричал, но видимо уже сил не было вырываться когда ему начали вырезать ногти на руках. — Ставим ставки, на каком ногте ты отключишься? — Хриплый голос Юнги, как и у всех его жертв, будет последним, что они слышат. — Мне кажется на четвертом, обычно он самый болезненный. — Юн выворачивает указательный палец. — Чистый перелом, он бы так хорошо сросся... если бы ты выжил, но увы, ты пойдешь в мою коллекцию. — Бешеная улыбка растягивается на лице, а глаза горят, горят огнем. Ужасно прекрасное зрелище! Юнги был прав, на безымянном пальце мужчина вырубился, от этого он перестал улыбаться. — Ты хотел его сердце? — Обращается ко мне с такими же горящими глазами. — Было бы круто. — Подхожу ближе и присаживаюсь на корточки рядом. — Будет сложно, ну ладно. — Безжалостно разрезает кожу и раздвигает её руками разрывая дальше. — Хочешь что-нибудь сделать? — Нет, воздержусь. — Что он делал?.. — В смысле? — Перевожу взгляд с полуживого отчима на парня, что просовывает руки в перчатках в грудную клетку. — В прямом. Он тебя бил, это все? — А какая теперь разница? — Мне ужасно интересно. — Меньше знаешь, лучше спишь, красавчик. — Я тебе его сердце в формалине законсервирую если расскажешь. — Считай, что ты пообещал. — Держу своё слово, малыш. — Делает ещё надрез и вытаскивает уже не бьющееся сердце. — Он раздевал меня и заставлял дрочить себе. Когда ма... Чау упаривалась. — Перевожу взгляд обратно к теперь уже трупу. — В последний год и минет делать пытался научить... а когда отказывался кидал голым в подвал и несколько дней сидел без еды и воды там. — Провожу пальцем по кровавой дорожке на ребрах. —Ломал мне ноги и ребра ради угара, а я тогда плакать не мог, как и разговаривать. Иногда его церберы забирали меня, если попадались хорошие, то оберегали меня, но чаще всего там были такие же как Лиджун. — Улыбка почему-то начала тянуться сама собой, краем глаза я видел, что Юну это не очень нравится поэтому перевел взгляд к нему. — Это ужасно, малыш... ты очень сильный, раз пережил это... — Нет, я позволил себе стать эмоционально нестабильным, шизиком, это не показатель силы. — Только Юн хотел что-то сказать, но мне не хотелось слышать этих банальных слов. — Хочешь, минет сделаю? — Сказать, что старший охуел — ничего не сказать. — Долбаеб? Ты же умный парень, какого хуя?! — Подскочил на ноги и сделал парочку шагов назад. — И в правду, ладно, прости, просто вдруг захотел это предложить. Ты обещал сердце в банке. — Выпрямляюсь и подхожу к нему. — Да... конечно... .