desire...

. — И зачем тебе это, малой? — Спрашивает старший и садится на ближайший стул в комнате. — Интересно, сказал же... а потом ещё намекает, что я из себя хер пойми кого строю. — Только Юн хотел возразить как мне пришло в голову ляпнуть не обдумав. — Если ты боишься, что я кому-то расскажу, то уверяю, секреты уйдут со мной с могилу. — Тогда я тебя убью. — Ты меня не убьешь. — Ты так в этом уверен? — Именно. — Подхожу ближе и сажусь ему на колени. — Ты ведь до сих пор этого не сделал. Показал мне коллекцию фотографий, свои картины и я до сих пор жив. — Переношу обе ладони на щёки старшего...— Думаю моя смерть для тебя не будет плюсом. — ... и легонько ударяю по ним после чего быстро убираю руки. — Тебе точно десять лет? — Мой ментальный возраст ближе к семидесяти восьми. — Юн тянет ухмылку и откидывается на стуле. — Ты довольно убедителен... что ты знаешь хоть? — Какую-то небылицу про то, что никто тебя не знает, видели единицы, но каждый слышал твой голос. Ещё рассказ Хёнджина. В пять лет ты попал сюда, родители не передали документы, ты был тише воды ниже травы и все забыли о твоём существовании, потом к тебе внезапно переселили Дживона, вы сдружились и вот тебе шестнадцать лет. В общем-то все. — Практически на одном дыхании выливаю всю информацию и укладываюсь на его груди. В сон клонит, давно не погружался в мир Морфея с головой, так, ножки мочил. — Ну это достаточно много, только мне пятнадцать. — Такой красивый голос в пятнадцать... ты куришь? — Немного. — Почему тебя потянуло убивать? — Да там длинная история с первой любовью и вся эта слащавая поебень. — Мы куда-то торопимся? — Лично я никуда. — Ну так рассказывай, мне теперь точно некуда спешить. — Я устраиваюсь поудобнее и плюю на удобство старшего. — Лет одиннадцать было... такая красивая сука была. Старше меня на два года, но я, как маленький мальчишка, влюбился в эти наигранные наивность и доброту. Она показала мне всю эту розовую картинку как из слащавых романов, ты понял. — Я кивнул. — Первый поцелуй, все такое. Я рисовал ей картины, писал стишки, а потом ей всего лишь четырнадцать лет и она ебётся с каким-то уебком, ну я их и прирезал прямо на кровати. Такая картина классная получилась, но сейчас она уже весит у кого-то где-то, продал на аукционе. Вот так и пошло, так мне это все понравилось. — Хотелось бы сказать «классно», но ты уже и так меня за психа держишь. — Именно так, малой. Ты двинутый, как я прямо, только ты больше ценитель чем творец. Верно? — Не пробовал творить, но это скорее всего. — Тебе Хёнджин говорил же, что я буду теперь за тобой присматривать? — Он уже вынес тебе мозги? — Нет, я просто услышал ваш разговор, в тот момент я на кухне сидел. Не так уж и тихо он говорил. — Потом спрошу как ты залезаешь постоянно, сейчас меня интересует к чему был тогда вопрос если ты все знаешь? — Поедешь со мной послезавтра в город? — Я там был только в раннем детстве. Надо будет Сонхва предупредить, Хоби тоже... — Не надо никого предупреждать! — Раздраженно перебивает меня Юн. — Зачем ты так о них печёшься? — Они мне как братья... это самые близкие мне люди... — Привязанность плохо влияет на человека. — Но что поделать если ты уже привязался и развязать этот невероятно прочный узел не можешь? — Ждать и терпеть. — А чего ждать никто и знать не хочет. — Теперь каждую ночь тебя забирать буду. — А спать когда? — У меня поспишь. — Я про тебя спросил. — Сон слишком много времени отнимает. — Мне нравится эта позиция, парень, сам придерживаюсь ей. За окном начался моросящий дождь, он бьёт по окнам и карнизам заполняя тишину в комнате. Слишком уютно, так и уснуть можно. — Не хочешь вздремнуть? — Будто читает мысли старший. Но вдруг идиллию прерывает вибрация телефона. — Твоя мамочка проснулась. — Он снимает вызов и ставит на громкую связь. — Юнги! Ебать тебя за ногу!... — Не надо ебать мою ногу, она не заслужила такого жестокого обращения. — Перебивает Юнги Хёна. — Вот засранец! Ты забрал его?! — Кого? — Не выебывайся! Чимин у тебя?! — Обычно Хёнджин очень редко материться, он всегда сдерживается, но сейчас видимо слишком раздражён. — Да не кричи так. Со мной он, все нормально, жив цел орел твой сыночек. — Ты мог предупредить хоть?! Я распереживался. — Иди поспи. Скоро верну его... наверное. Бай. — Он быстро скидывает вызов и засовывает телефон обратно в карман. — Эх... обломал все... погнали, отведу тебя, ты вряд ли запомнил дорогу. — Так-то запомнил, но пусть проводит. Сам же захотел. На входе в комнату уже ждал обозленный Хёнджин. — Вы че, аху... офигели?! — Не ори. Сейчас Сона разбудишь. — Не разбужу. Иди спать. Утром поговорим. А ты! — Теперь он уже обращался к Юнги, но того как ветром снесло. — Вот засранец! Ну ничего, я ему ещё вынесу мозги... — Он закрывает дверь и спокойно ложится в постель. Я ложусь следом на свою кровать. Утром мне не видать выспаться. — Чимин... малыш мой... — Слышится в затуманенной тишине. — А мне нравится этот парень, стань с ним ближе... — Мама? — Не называй меня так, блевать хочется. — Прости, Чау... — Давай договоримся. Ты позволяешь мне овладевать твоим разумом, а я просто не буду мучать тебя. — Хреновое предложение. — Но я же все равно добьюсь своего, просто попутно буду мучать твоё сознание. — Непринужденно и легко говорит женщина подходя ближе. — Я так задолбалась тут сидеть. Пять лет в одном месте, такое себе занятие, не думаешь? — Возможно. — Ну так что на счет предложения? — Нужно время подумать. Я знаю тебя, твои грязные мыслишки многое могут. И ещё, чем это тебе так Юнги понравился? — А тебе разве не нравится эта шизотипичность? Ты же любишь это романтизировать. Этим мы похожи, малыш. Ой, что-то мы засиделись, ты подумай над предложением, а сейчас пора просыпаться... — Женщина щелкнула пальцами от этого я резко открыл глаза и подскочил с кровати. — Чимин... что случилось? Кошмар приснился? — Обеспокоено спрашивает Сонхва и подходит ко мне. — Нет... нет, все хорошо, просто что-то подорвался. — Нервно усмехнулся и начал искать глазами Хёнджина. — Неужели проснулся наш ночной путешественник?! — Вот и настоящий ночной кошмар. — Ой да ладно тебе, Джин~и... он же не один пошел, и сейчас жив, здоров... — Ясно, Сонхва уже в курсе. — И в правду, Джин~и, чего ты так распереживался? Из неоткуда появляется Юнги с чашкой кофе и сигаретой в одной руке. — А ты как тут... а хотя и тебе, застранец, сейчас влетит! Быстро на кухню все! — Мы все собрались на кухне и сели за стол, Юнги же продолжил стоять, но уже рядом со мной. — Давай без истерик только... — Прерывает тишину Сонхва. Юнги делает очередную затяжку запивая её горячей жидкостью. — Никаких истерик, нет... просто мне до одури интересно... — Эта пауза ничем хорошим не пахнет. — ... какого черта ты делал с маленьким ребёнком?! У него и так психика не к черту, ты тут ещё со своей шизой! Я уж думал могу тебе его доверить, но нет! Сейчас... — И что же я мог с ним сделать? — Перебивает эту истерику Юнги. — Мы прошлись по кампусу, я показал ему пару картин, а потом ты позвонил, весь такой злой. — Какие ещё картины?! — Мои картины. — Ты рисуешь? — Вроде того. — Чимин~и, все это правда? — Совершенная. — И точно... он же ни слова не солгал, только немного скрыл детали. — Ну ладно... возможно я погорячился... — Не то слово, Рапунцель... — Заткнись, упырь, перед тобой извиняться и не собираюсь! — Перебивает Юнги старший. От этого Юн начинает тихо смеяться. Сказать, что Сонхва был в шоке — ничего не сказать. Мало того, что этого парня боится каждый в этом доме, так он еще и шизоидный убийца. Что сейчас? Сейчас этот ходячий страх стоит в метре от него и смеётся над истерикой Хёнджина. Может он не так опасен? — Эй, лютик, ты мне должен, помнишь? — Сон быстро закивал головой и вскочил со стула, что очень раззадорило Юна. — Ты чего так боишься? Пошли переговорим, не переживай так. — Они вышли из комнаты оставив нас с Хёном. — Я просто перенервничал, прости. — Наконец выдает старший. — Все в норме, не о чем переживать... — Может ты не понимаешь, но ты мне как сын. Я тебя почти вырастил... мне невероятно трудно оставить все это. — Хёнджин тянет меня за руку и сажает к себе на колени, крепко обнимает. — Я понимаю... только с другой стороны... но тебя и так оставили для моего дня рождения на месяц. Тебе нужно жить дальше. Тебе нужно развивать свои таланты... — Я понимаю! Чимин~и... я... — Он начинает пускать слезы. — Пообещай, что ты меня не забудешь. — Что за глупости, хён, конечно не забуду! — Я стираю слезы с щек старшего и легко целую одну из них, кладу голову на плечо. — Будешь звонить, писать, я буду стараться приехать. Вообще я бы тебя усыновил, но однополым парам запрещено брать детей. — Ну ничего... немного подросту и сам буду сбегать. — Не нужно этого делать. Вдруг потеряешься, ты же вообще ничего не знаешь о городе, о лесе. — Юнги заставлю ходить со мной. Как я понял он после восемнадцати не собирается уходить из дома. — Замучаешь ты его. — Ну и ладно, нечего по чужим комнатам лазить. Я — его наказание. — Хёнджин усмехнулся и глубоко вздохнул. — Рапунцель, там Дживон приехал. — Выкидывает Юнги, ставит свою чашку кофе к нам в раковину и очень ловко и быстро вылезает в окно. Стоп... там же нет балкона! А хотя, все равно не сдохнет. — Спасибо, чмошник... — Отвечает Хёнджин и отпускает меня. — Думай что и кому ты говоришь. — Звучит где-то в комнате и отдается эхом. Опять развлечения Юнги. — Хён, я помогу тебе, пойдем... — Говорит Сонхва и берет самую тяжелую сумку Джина еле сдерживая слезы от тоски. — Спасибо, лютик... — В комнату тихонько заходит Хосок. Видимо он как мог быстрее выбрался с уроков. — Ребят, давайте тоже помогу... — Вот он уже слезы не сдерживает. Чувствительное солнышко. Мы все взяли по сумке и пошли на выход из здания. — Эх, дети мои... мне страшно вас оставлять. — Хён, мы уже говорили на эту тему. Не переживай, все будет хорошо, ты должен заботиться о себе. — Пытаюсь вдолбить это старшему, но он только продолжает стирать слезы с щёк. — По возможности я буду приезжать... — Хёнджин! — Кричит женщина выбегая из большого здания. — Славно... ты ещё не уехал... — Мисс Янг. — Все разом поклонились женщине, даже Дживон, что стоял за воротами. — Дживон, крошка моя, приветик... — Ничего себе «крошка» два метра парень. — Ты за Джин~и приехал? — А как я мог отправить его на такси одного? Он же совершенно не приспособлен. — Он подходит и приобнимает женщину, она же в ответ чуть ли не душит его. После освобождения Дживон здоровается со всеми и не торопясь относит сумки в машину. Мы все облепили Хёнджина объятиями и чуть ли не в истерике отправляли в путь. — Чимин! Ты мне обещал следить за детьми! — Я помню хён... пока-пока... День был насыщенным. Слишком насыщенным. Старшего отправлять во взрослую жизнь не хотелось. Совсем. Но тут мы бессильны. Это его жизнь и все мы рано или поздно вылетаем из гнезда. Но в этой ситуации больше всех страдал именно Сонхва. Он тот самый ребёнок которого Хёнджин воспитал из непослушного мальчонки в шикарного парня с неотразимой улыбкой, заразительным смехом и искренней любовью к жизни. Сейчас Сонхва страдает. По отъезду старшего он не сказал ни слова, не показал ни эмоции. Неужели это то самое выгорание которого так боялся Хёнджин? — Хён... не стоит так переживать. Он обещал приезжать, обещал звонить. — Я усаживаю старшего за стол и завариваю его любимый чай. — Я понимаю... но... Чимин... мне так больно... — У него пересохло горло от чего слова давались трудно. Я ставлю чашку с чаем на стол и сажусь рядом. — Ты можешь мне рассказать, помнишь? Ты всегда можешь поделиться со мной. — Беру его руки в свои и поглаживаю большими пальцами тыльные стороны его ладоней. — Я знаю, что тебе знакома эта боль, но у нас совершенно разные истории.... я... я знаю, что тебя избивал отчим... — Мой мир на секунду остановился, но я стараюсь держать себя в руках. — В первые месяца по приезду сюда ты кричал ночью. Истошно орал о том как тебе больно, чуть позже я заметил многочисленные раны, потом твои завуалированные рассказы о семье, что мама была прелесть, а отчима ты якобы просто недолюбливал. По итогу все сложилось в цепочку. И моя боль точно такая же как у тебя тогда, по ночам. Эта невыносимая моральная боль воспоминаний которые крошат сознание на мелкие осколки. — Я кивнул, скорее для себя и опустил голову, все понятно. — Ты его любишь... и не как брата, так ведь... — Старший кивнул. — Как ты мирился с Дживоном, он же твой друг. — Его полюбил Хёнджин, друг или нет, я ничего не мог поделать. Их любовь так кристально чиста, нет лжи, боли, грязной страсти, все очень хорошо, я не могу дать того же... — Его глаза полны отчаяния. — Чимин, я хочу умереть... — Как громом пронзило мой разум. — Хэй... нет, нет, нет... прочь эти мысли! Не смей даже думать об этом! — От чего-то у меня начался истерический смех. — А как же... а как же я без тебя? Ты подумай какого будет остальным! А как Хосок останется без тебя? Он же за тобой, следом! Ты... ты.... — Успокойся... — Перебивает меня старший и хватает за плечи. — Это пройдет, это всего лишь мысли. Пойдем спать? Поспим и успокоимся... — Не смей.... не смей думать о таком... .