Симулякр

Лёгкий ветер сдувает песок с козырька крыши небольшого, на первый взгляд, гаража, обшитого пластами разных цветов метпластика — нового универсального материала для строительства и робототехники. Ветер в секторе 1C не редкость, в отличие от других корпусов, так же как и песок. Словно китайские колокольчики, позвякивают развешенные на нанонитях различные мелкие детали роботов. Территория возле дома огорожена металлической сеткой, кое-где заделанной заплатками из того же метпластика. В импровизированном дворике стоят несколько разобранных Альтер-ботов, чуть дальше гараж побольше и три бочки с водой, уже затронутые ржавчиной. Что-то громко падает в большом гараже, из-под лестницы дома выскакивает пушистый маленький пёсик с громким заливистым лаем. — Ёнтан, я тебя умоляю, заткнись! — слышится чуть хрипловатый голос из гаража. Оттуда выглядывает парень невысокого роста со светлыми, почти белыми, волосами, выбивающимися из-под чёрной шапки. Животные запрещены на территории Бюджетно-локальной Единой Федерации. Существует огромное количество роботов-компаньонов, которые по внешнему виду могут ничем не уступать настоящим домашним животным. А настоящие считаются главными разносчиками вирусов. За содержание такого могут отправить в изолятор или на исправительные работы в промышленную зону. Ёнтан — настоящий живой пёс. Чем очень гордятся его хозяева, но за пределы двора стараются не выпускать. Издалека его можно счесть роботом. Пёс продолжает заливисто лаять и бежит в сторону гаража. — Blyat`, zatknis`, sobaka! — пытается схватить его сердитый парень. — Ты что ругаешься по-русски на Тани? Не для таких милых пушистиков мы используем резкие слова мёртвых языков, Юнги, — вышла из дома Эшли, присев на верхней ступени лестницы и прикуривая сигарету. Настоящие сигареты тоже редкость: их больше не производят, и достать можно, только как следует поторговавшись с местными сталкерами. — Я уже третий год не могу поверить, что мы притащили этот ком шерсти в наш дом, — присаживается рядом с ней тот, жестом прося сигарету. — Это подарок, и Тэ в восторге от него, оно того стоило. — Он спит? После смены на работе ещё и сидел над модификацией Halsey. Кстати, я тебе поставил блокаторы прослушки, знаешь, сколько жучков снял после того, как ты там рисовалась. Зарегистрироваться на Кибер-трек — это, пожалуй, самая отчаянная твоя глупость за последнее время. — Нам нужно подобраться поближе, мы упускаем что-то важное, понимаешь, если уж рисковать, сбегая за пределы купола, то разумно. Информации недостаточно, а если нас поймают при попытке бегства, то точно ликвидируют, тихо и без следов. Интересно, законопослушные граждане в курсе, как поступают с киберпиратами? — Эшли неосознанно поправила яркую оранжевую шапку на своей голове, скрывающую полностью обритую голову. Она осталась без волос во время подключения к нейроинтерфейсу, потому что служба безопасности направила на её устройство импульс, превышающий дозволенный. Электрошокер на расстоянии. ФАС может использовать подобные меры против особо опасных преступников. Дело в том, что никто не знает, как они посылают смертельные разряды с разрешения ФЭК, без разбирательств и следствия. Если тебя сочтут достаточно опасным для системы, ты из неё вылетишь быстрее, чем пробка из шампанского, которого тоже больше не существует. Ей повезло: импульс был превышен, но не смертелен; волосы частично истлели, пришлось побрить голову. У них в секторе 1C довольно сложно найти различные новомодные устройства, способные сотворить тебе любую причёску за пару минут: вырастить новую шевелюру, покрасить волосы, изменив пигмент. Поэтому Мин Юнги, её названному старшему брату и официально зафиксированному киберпирату, повезло больше, если можно так сказать. Его не просто хотели отключить от нейроинтерфейса, а именно случайно «убрать». Он вовремя отключился, поэтому отделался лишь белоснежными волосами, которые утратили свой пигмент, похоже, навсегда. Их небольшая семья замыкалась младшим братом Ким Тэхёном. Он, пожалуй, самый законопослушный и неконфликтный человек из них. Единственный, кто официально имеет работу и весь социальный пакет гражданина Федерации. Своего Альтер-бота он собрал сам, не без помощи Юнги. Из него вышел бы отличный дизайнтехник, но Тэхён работает на Станции переработки мусора. Там он и находит множество полезных материалов и деталей для своих Альтер-ботов. Закупать официальные запчасти и производственных роботов по карману далеко не всем. А отбывших наказание в Федеральном изоляторе так и вовсе лишали права подключаться к нейроинтерфейсу на разные сроки, в зависимости от тяжести преступления. Поэтому вскоре у Тэхёна и Юнги появилось много заказов на самодельных Альтер-ботов от других людей, по разным причинам не имеющих возможности взять производственного. Ким творчески подходил к проектированию, и роботы выглядели не идеально, но своеобразно и эксклюзивно. Так что вскоре стали довольно известны не только в узких кругах, но и на просторах сети, задавая тенденции Виртуального дизайна. Пришлось взять псевдоним Вантэ, чтоб оградить себя от излишне любопытных. Ведь самые близкие люди Тэхёна имеют скандальную репутацию оппозиционеров, а Юнги и вовсе в розыске. Они встретились ещё в самом начале становления Федерации. Ни одному из них не повезло быть в рядах приближенных к правящей Корпорации, и то, что они вообще попали в этот новый мир, было несомненным чудом. Мин изначально учился на робототехника, пока его с позором не выгнали из-за неуместных вопросов и подпольного хакерства. Эшли Франджипани была ещё несовершеннолетней и попала в пансионат, где и познакомилась с маленьким Тэхёном. Его все сторонились, потому что он любил обниматься. Ким никак не мог принять новый уклад, будучи тактильным ребёнком, лишившимся родителей. Эшли единственная, кто не отказывала в объятьях. Их за это наказывали. Как только ей вручили документы о выпуске из пансионата, она официально оформила опеку над Тэхёном, получив при этом положенные льготы: место работы на Станции переработки мусора и персональный сектор в общем корпусе для рабочих. И первое время она держалась за это. Вскоре, в поисках лучшей жизни Эшли пришлось связаться с сомнительными личностями. Оказалось, что движение между Секторами Федерации практически невозможно: ты не попадёшь в привилегированный круг честным трудом. Нашлись люди, говорящие о жизни за пределами купола — такие настроения жестоко глушились со стороны Управления. Но идея поселилась в сердце Эшли, она примкнула к оппозиции, ушла с работы и из общего корпуса. Хотя Тэхёна устроила на своё место, чтобы оградить от опасности. А он продолжал внезапно обнимать людей. За это можно получить срок в Федеральном изоляторе. Они случайно встретили Юнги, который обосновался в секторе 1С, практически на ровном месте сделал себе жилище поближе к окраине. Он приютил их, что было крайне несвойственно его характеру, выглядели они, вероятно, слишком жалко. Тэхён конечно же его обнял, получил в нос, а потом в нос получил сам Юнги уже от Эшли. Они часто вспоминают их встречу, до сих пор со смехом и шутками. — Фу, вы опять курите, — выползает из дома Тэхён, подставляя лицо ветру. Его тёмные волнистые волосы свободно спадают на лицо, закрывая глаза. Белая футболка висит на плечах, оголяя ключицы, мягкие трикотажные штаны на ногах и никакой обуви. — Ты чего вскочил, pizdyuk? Завтра на смену, выспись, — возмущается Юнги. — Я выспался. Надо ещё кое-что сделать для Halsey, трек уже вечером, я волнуюсь… — Я всё доделал. Помой свою псину тогда, он воняет. — Сам ты воняешь! — пнул его голой ступней в спину Ким. — Тани, иди сюда, мой пирожочек, не слушай этого… — Тэ-Тэ, пойдем есть. И надень уже тапки, — толкает его в дом Эшли, затушив докуренную сигарету в жестяной банке — их уличной пепельнице. — Ну, мам! — капризно тянет в шутку он, но в дом заходит. — Какого хрена я вас пустил когда-то в свой дом… — начинает ворчать Юнги. — Ты теперь и дня без нас не протянешь, govnyuk. Идём обедать, — усмехается Эшли, и она чертовски права. После обеда они расселись в своей тесной гостиной. Многие вещи и мебель собирали сами, может, выглядело это не так привлекательно, но абсолютно всё было удобным и функциональным в первую очередь. Персональные коммуникаторы под кожей на запястье у них тоже есть, как у каждого гражданина БЛЕФ, хотя Юнги над ними немного «поколдовал» в свою пользу. Включив голограмму повторения шоу Кибер-трек, Эшли пыталась анализировать других участников. Уже через пару часов ей нужно подключится к нейроинтерфейсу и поднять своего Альтер-бота в сектор 1А для прямого эфира шоу и первого раунда соревнований. — Мне нравится J-Hope, его стиль не повторить, а то, как он включает отрывки к-попа в напряженные моменты. Чтит своё происхождение на виду у Корпорации. Ты с ним виделась? — восторженно дёргается рядом Тэхён. — Подходил ко мне этот напыщенный индюк. Знаешь, смотрел как на говно, suka. Хочу его обойти больше всех, кто-то должен утереть ему нос, — фыркнула Эшли, потрепав его по лохматой макушке. — Представляешь сколько всего напичкано в его Альтер-боте? Боюсь, ты там долго не продержишься с нашими-то техническими возможностями… — скептически заметил Юнги, сидевший чуть подальше от них. — Дело не в технике, а в том, кто ей управляет. Чего ты ворчишь вообще, старикашка! — закатила глаза Эшли. — Он просто переживает за тебя, за нас всех, это же такая наглость прийти на их шоу! — вздыхает Тэхён, сворачиваясь на небольшом диване в заплатках и обнимая большую подушку, в виде сердца с мультяшным лицом. Она выглядит, как его персональный помощник на коммуникаторе по имени Тата. Большинство вещей в их доме настоящие, и скорее принадлежащие ушедшей эпохе. В современном мире всё слишком бездушное и больше похожее на подделку, создающую красивый вид и являющуюся на самом деле пустышкой. Они бережно собирают всякие мелочи из прошлого. Даже достали живую собаку Тэхёну на день рождения. Одежда на них тоже из простого устаревшего материала, а не бытовые комбинезоны. Также некоторая еда не синтезированная, как одобрено законом, иногда даже настоящие выращенные овощи и фрукты. Многое им приносят в благодарность за сборку и модификацию Альтер-ботов. — Есть там горячие цыпочки ещё, кроме этой кибербарби Ari? Хоть будет на кого подрочить, — язвительно интересуется Юнги. — Она, между прочим, замужем. Что ты начинаешь при ребёнке? — возмутилась Эшли, пытаясь прикрыть уши Тэхёну. — Ребёнку двадцать четыре года, женщина, чего ты его опекаешь? Думаешь, твой маленький медвежонок этим не занимается? Надо познакомить его с кем-нибудь: он должен узнать, что такое настоящий секс. — До десяти лет в изоляторе — вот что такое настоящий секс нынче. Так, погодите-ка, чему тебя уже научил этот ublyudok? — Пф, чего я-то, он здоровый парень в расцвете сил. Их перепалку прервал настойчивый повторяющийся звук тревоги. Загорелась красная лампочка над большим плоским экраном на стене. — Попытка отслеживания? — хмуро уточняет Эшли. Юнги напряжённо включает свой коммуникатор, проверяя систему безопасности. Затем он вскакивает с мягкого бесформенного кресла, в котором сидел, и, небрежно откинув плетёный ковер с пола, открывает люк в цвет паркета, моментально скрываясь в подвале. Потом Эшли спокойно поправляет ковёр сверху. — Кажется, опять дрон ФАС. Я думала, они меня достаточно проверили… — пожимает плечами она. Через минуты две в комнате бесшумно появляется маленький круглый дрон с камерой, чёрный, с синей подсветкой, в цвет формы Армейской службы. Трогать и ломать их нельзя, появиться открыто в любом жилом корпусе они могут без дополнительных разрешений. В мире с преувеличенной важностью социальной дистанции совсем стерлись личные границы отдельного человека. Эшли приветливо машет рукой в камеру. Она участница Кибер-трека, любая ошибка может грозить ей дисквалификацией. Но дрон не задержался рядом с ней, подлетая прямиком к Тэхёну, успевшему задремать. — Какого чёрта! — не смогла сдержать эмоций Франджипани.