Метаморфоза Юмы

      — Отвечай, шлюха. С кем ты его нагуляла? — отец поднял палку. От удара мама упала на пол. Она кричала и плакала.       — Клянусь, я ни с кем…       — Врешь! Он не японец. Посмотри только на его глаза.       Мама заплакала еще сильнее.       Я стоял за дверью и все видел. Папа бесился как зверь. Я испугался и развернулся, чтобы убежать в свою комнату, но споткнулся и упал. Я ушиб колено, но так никто и не пришел его обработать.       Звонит будильник. Ах да, я же собирался встать пораньше и поработать над докладом, ведь после пар сразу на работу. Я встал и отправился в ванную. Отголоски детского кошмара заставляли сердце биться быстрее. Я посмотрел на себя в зеркало. Кто я? В школе и в университете мы изучали такое понятие как атавизм — появление у потомка признаков, свойственных отдалённым предкам, но отсутствующих у ближайших. Возможно, один из моих предков был европейцем, а, может, мама и вправду изменила.       Отец избивал маму нещадно. Когда мне исполнилось 11, она ушла к другому мужчине, вышла замуж и сейчас живет за границей. Странно, но в детстве отец никогда не демонстрировал ненависть ко мне — скорее, он пытался меня не замечать. А я тогда не мог понять, в чем виноват.       Моя внешность не такая уж и поразительная: черные волосы, светлая кожа. Выделяются лишь яркие голубые глаза.       В школе откуда-то узнали о моих семейных проблемах. Одноклассники не давали забыть о том, что я сын шлюхи, пришелец и вообще мне здесь не место. Только в старшей школе ситуация улучшилась: хорошими оценками и привлекательной внешностью (за два года я вырос на 30 сантиметров) я заслужил уважение.       Я включил ноутбук. Нет времени на воспоминания. Доклад нужно сдать в начале следующей недели. За утро я сумел сделать довольно много и отправился на пары. Мне неожиданно повезло — последнюю и самую трудную пару отменили, так что я пришел на работу пораньше. Я занялся своими обычными обязанностями и спокойно приготовил все к открытию.       В пятницу клиентов всегда больше. Естественно, работы тоже больше и пьют они много. В разгар вечера все столики были заняты, а я не успевал принимать и разносить заказы. Клиенты сидели кто один, кто по двое или больше и тихо разговаривали. Некоторые пересаживались к другим и подходили к одиноким. В общем, все было как обычно.       Намного позже чем обычно появилась запыхавшаяся Тоно-сан и сразу же спросила:       — Хиса-кун не заходил?       Хозяин отрицательно покачал головой. Я тоже. Честно говоря, совсем не помню, как он выглядит и точно сказать был он тут или нет не могу.       — Ты сегодня поздно, — заметил хозяин.       — На работе завал, ничего не могла сделать. В последнее время много клиентов. Ты разве не в курсе?       — Да, Такаюки тоже постоянно задерживается, — ответил хозяин.       — Уж не подумал ли ты, что он тебе изменяет? — коварным голосом спросила Тоно-сан.       — Не говори глупостей. Мы уже не в том возрасте.       Хозяин отошел в подсобное помещение, а Тоно-сан села за стойку прямо напротив меня. Сегодня на ней было синее платье с открытыми плечами, выдающее, что причина ее позднего прихода вовсе не задержка на работе — скорее, она долго принаряжалась для возлюбленного.       — Побалуй меня каким-нибудь сладким коктейлем, Юма-тян. На твой выбор.       Это у нас уже стало своеобразной традицией. Тоно-сан заказывала коктейль, а какой именно приготовить должен был решить я. Потом она всегда говорила, что я читаю ее мысли и расхваливала вкус. Для нее я не боялся экспериментировать.       — Вот, «Клубничный дайкири», — я подал Тоно-сан ароматный алый напиток. Она сделала маленький глоток и воскликнула:       — Вкусно, Юма-тян! Немного иначе, но не хуже, чем у Масахито. С твоими коктейлями я вообще сопьюсь, — она демонстративно вздохнула.       Обычно Тоно-сан заказывала коктейль, немного разговаривала с нами и уходила к знакомым за столиками. Но сейчас она не собиралась меня оставлять.       — Как у тебя дела в личной жизни? Девушка не появилась?       — Нет.       — Так нельзя! Ты еще молод. Нельзя все время думать о работе и учебе. Ты должен влюбляться и наслаждаться жизнью. Пообещай мне, что будешь отдыхать и развлекаться.       — Хорошо.       Тоно-сан продолжила рассказывать, что любовь — это важное чувство и без него жить нельзя, а я слушал ее с половиной внимания. Я первым заметил того мужчину, с которым она была в тот вечер. Он не смотрел на стойку, то ли не заметив ее, то ли пытаясь не замечать. Тоно-сан сама подошла к нему и попыталась обнять. Мужчина отклонился и через чур громко произнес:       — Ты думаешь, после одной ночи мы уже любовники?       — Но ты же сам говорил…       — Мало ли что я говорил, когда хотел трахнуть тебя! Что ты, как баба, думаешь, переспали и у нас теперь любовь навеки! Я вообще дважды с одним и тем же мужиком не сплю. Хотя ты и есть баба — такой нарядный, что тошнит. Такие, как ты, меня просто бесят!       Внимание всех присутствующих сосредоточилось на них. Тоно-сан застыла, пораженная его словами. Мужчина хотел еще что-то добавить, но заметил, что все смотрят, и ушел.       Подобные ссоры случались здесь часто и потому напрочь забывались через пять минут. Посетители вернулись к собеседникам и выпивке. Тоно-сан села обратно за стойку. Она выглядела потерянной и растерянной, будто вот-вот заплачет. Но глаза ее оставались сухими — лишь дрожащие руки, теребящие золотистую сумочку, выдавали пережитое потрясение. Я не представлял, что делать в такой ситуации. Обычно клиенты заказывают алкоголь и напиваются до беспамятства. Тоно-сан молчала, отрешенно уставившись куда-то вперед. Я хотел сделать хоть что-то, чтобы ее подбодрить. Но подходящие слова не шли в голову. Единственное, что я придумал — это приготовить еще один «Дайкири». Когда я поставил перед ней бокал, она все поняла и сказала:       — Спасибо, Юма-тян, но тебе не стоит за меня волноваться. Мое сердце уже слишком крепкое для таких вещей. Переживу.       Тоно-сан посидела еще чуть-чуть и ушла. За все время, что я работаю здесь, она никогда не уходила так рано. Я вцепился руками в край стойки, страдая от досады и бессилия, что не смог ей ничем помочь. Хозяин вздохнул. Он вернулся в зал под конец ссоры, но не промолвил ни слова. Лишь теперь он сказал:       — Всегда она так. Хоть и говорит, что все в порядке, но на самом деле скрывает слезы. Спасибо, Юма-кун, что был рядом.       — Но я же ничего не сделал! — бессмысленная похвала сделала еще больнее.       — Ты хотя бы попытался. Минато никому не позволяет себя утешать.       На этом мы закончили разговор и вернулись к работе. Я разносил заказы, погрузившись в раздумья. Какая-то обреченность висела над всеми. Зачем вообще пытаться, если все равно все закончится так? Любовь приносит лишь боль и разочарование. Так не стоит и ввязываться в такую сомнительную вещь как отношения. Лучше сосредоточиться на работе и учебе. Да, я больше никогда не…       — Привет, — сказал кто-то прямо мне на ухо. Так близко, что я ощутил струю дыхания на коже.       Я вздрогнул и обернулся. Рядом стоял Казума-сан и тепло улыбался.       — Добро пожаловать, — произнес я и направился к стойке. Он следовал за мной.       — Юма-кун, ты сегодня какой-то невеселый. О чем задумался?       — Ни о чем. О работе. Что желаете выпить?       — Пожалуй, пива. Светлого.       — Как пожелаете, — я налил заказанный напиток и поставил перед ним.       — Спасибо, — Казума-сан сделал глоток и обратился к хозяину, — Масахито-сан, вы сегодня тоже невеселый. Что-то случилось?       — Не обращай внимания. Рабочие трудности. Юма-кун, побудь за стойкой. Я отлучусь на пять минут.       Хозяин взял сигареты и вышел. За все время работы в этом заведении я всего лишь несколько раз видел, чтобы он курил. Сейчас он на взводе.       За стойкой сидел только Казума-сан. Остальные посетители размещались за дальними столиками, и мы могли лишь слышать шум их голосов, совсем не разбирая слов. Похоже, Казума-сан тоже об этом подумал.       — Как будто мы здесь одни, Юма-кун.       Я пожал плечами. Близость Казумы-сана успокаивала.       — Ты правда не гей? — спросил он после долгой паузы.       — Правда.       — И тебе нормально работать в гей-баре?       — Сначала было не очень, но теперь я освоился.       — Тебе ведь сложно учиться и работать одновременно. Я тоже подрабатывал, когда был студентом и это мешало учебе.       — Сложно, — согласился я, — но выбора нет.       — А как же родители? Они тебе не помогают?       — Эм… Им и своих забот достаточно, — ответил я уклончиво, надеясь, что поток вопросов по этой теме прекратится. Кажется, Казума-сан все понял. Он глотнул пива и снова посмотрел на меня.       — Извини, если спросил что-то лишнее.       — Ничего, вы и не спросили.       — Хорошо.       Казума-сан улыбнулся, не отрывая от меня глаз. Я почувствовал, как мурашки побежали по телу. Какое непривычное, пугающее и волнующее чувство. Внезапно захотелось принять вызов.       — Казума-сан, ваш взгляд меня смущает.       — Прости, не могу оторваться от созерцания такой красоты. Ты просто венец творения природы, — шутливо ответил он.       — Значит, вы из тех, кто западает на внешность? — продолжил я.       — Мне важно, чтобы красивым человек был и снаружи, и внутри. Но такие мне не встречаются, либо у них другая система ценностей. Короче, есть много причин, почему я останусь один, — Казума-сан вздохнул и, кажется, расстроился.       — Простите, я не хотел вас обидеть, — чувствуя вину, начал я.       — Ничего, Юма-кун. Просто разреши мне смотреть на тебя.       Я согласился, и Казума-сан повеселел. Такое чувство, будто меня развели. Но я совсем не злился, скорее даже наоборот.       Если бы я встретил его вне этого места, я бы ни за что не поверил, что он гей. Он создавал впечатление обычного симпатичного мужчины, который не прочь пофлиртовать с девушками.       — Казума-сан, как вы впервые пришли сюда? — мой вопрос был глубже, чем казался. Он задумался и поводил пальцем по щеке, а потом ответил:       — Я понял, что гей еще в средней школе. Было страшно — моим друзьям нравились красивые девушки, а мне — парни. Я так боялся, что кто-нибудь узнает и притворялся нормальным. Потом, уже в университете, все изменилось. Я подружился с другими геями и начал встречаться с парнями. Один из них и привел меня в этот бар. Мы уже давно расстались, но привычка приходить сюда осталась.       Теперь я не мог оторвать от него глаз. Только что он рассказал о себе очень многое. Казума-сан сделал большой глоток пива и пригладил волосы.       — Думаю, каждый должен сам решать, кого любить. Тебе нравятся девушки, мне парни, но любви достойны все.       Мы молчали, думая о своем. Вернулся хозяин. Я хотел что-то сказать, но ничего не мог придумать. А вот Казума-сан спросил:       — Юма-кун, у тебя есть девушка?       — Нет.       — Как так? У тебя должна быть хотя бы одна девушка, а лучше две.       Он сказал это так уверенно и серьёзно, что я почти засмеялся. Широкая улыбка расплылась на лице.       — Ты очень красивый, когда улыбаешься, Юма-кун, — заметил Казума-сан. Я покраснел.       — Соблазняешь моего работника? — спросил подошедший хозяин.       — Я просто говорю правду, — ответил Казума-сан. — Разве вы не согласны со мной?       — Согласен. И лучше бы Юма-кун улыбался почаще.       Я невольно улыбнулся еще раз.       Целый вечер Казума-сан рассказывал интересные вещи о поездках в другие страны, забавные случаи во время перелетов и о красоте крупнейших и древнейших городов мира. Он описывал все так забавно и красочно, что я не мог прекратить слушать и смеяться. Он тоже смеялся. И, честно, если бы не напоминания хозяина, что надо работать, то я бы об этом забыл — так сильно увлекся. Казума-сан оставался до самого закрытия, а потом сообщил мне:       — Я завтра снова уезжаю.       — Надолго?       — Да. Ты будешь ждать меня, Юма-кун? — то ли в шутку, то ли всерьёз спросил он.       Я так хотел сказать «да», но не решился и банально пожелал удачной поездки. Он улыбнулся и ушел.       После закрытия хозяин сказал мне:       — Завтра у тебя выходной, Юма-кун. Тебе нужно отдохнуть.       Я согласился. Мне действительно нужно выспаться, убрать квартиру и подготовиться к занятиям. К тому же, Казума-сан завтра сюда не придёт.