Butterfly

Сколько Хосок себя помнит, он всегда был в тени Юнги, всегда был для него просто другом, в то время как сам Чон возненавидел это слово. Ему было противно видеть его с другим, но он молчал… Молчал до последнего. И вроде бы Кихена нет, он должен был вступить в бой и начать действовать, влюбляя в себя Мина, но он не мог. Все мысли Юнги были только об этом тошнотворном Кихене. Чон не понимает, чем он хуже. Он тоже умеет заботься, любит до безумия и готов быть рядом всегда, он даже красивее него, тогда почему… Почему Юнги думает о Кихене, а не о нем? Это ведь не он сосался с каким-то мудаком за клубом? Не он клялся в любви, а потом шлялся по бабам. Не он врал в лицо о вечной любви… Тогда почему сердце Юнги принадлежит этому гаду, а не тому, что искренне любит его? В стену летит стакан, а за ним следует отчаянный крик. Хосоку плевать, что сейчас почти полночь и что он наверняка разбудит соседей, ему плохо, его сердце вновь разбилось в дребезги, как тот стакан, что улетел в стену. В голове только крик о помощи и бесконечные вопросы типа «Почему...», ответов на которые просто нет. Эти чувства душат его, убивают изнутри, но он каждый день он надевает маску и всем говорит, что все в порядке. Каждую ночь он молится, чтобы не проснуться и не чувствовать эту боль. Он потерялся в любви и никак не может найти себя. Ему страшно, одиноко, обидно… Хосок опускается на ковер и закрывает лицо руками. На секунду он возвращается в прошлое, туда, где он был с Юнги. Туда, где он счастлив, где еще не чувствует этой боли. Он знает, пора уже забыть и отпустить его, но каждый раз, когда он видит эту кошачью улыбку, сдается. Хосок думает, что только с ним он будет счастлив, но это ведь не так. В мире так много людей, но он привязался к одному и все еще не может отпустить. Каждый день он срывается и вновь смотрит на его фотографии, лелея мечту, что они будут вместе. Чон не может точно сказать, когда сорвется и закончит все эти мучения. Только он еще не знает каким именно способом. Депрессия медленно сжирает его, но для остальных с ним все в порядке. Несколько лет назад психиатр поставил этот диагноз, но жизнь почти никак не изменилась, только мысли стали более мрачными. – Депрессия?... Ахахаха да тут скорее подходит шизофрения. – Чон смеется в голос, откидывая голову назад. – Я тебя чертовски люблю, Мин Юнги! Какого хуя ты думаешь о другом? Ненавижу! – Кричит тот и замолкает на несколько секунд, а после снова смеется. – Где там мои запасы? – Хосок встает с пола и идет на кухню, где достает бутылку крепкого коньяка и стакан. Он идет в гостиную и садится там, оперевшись спиной к дивану, после наливает алкоголь, почти моментально осушая стакан. Он смотрит на потолок и представляет перед собой образ Юнги, такой чистый, невинный и любимый. Он выпивает почти все и сквозь пелену сна слышит дверной звонок. Еле как встав, Чон пошел открывать дверь и какого было его удивление, когда увидел на пороге Мина. – Привет. – Только и говорит он, а Хосок усмехается. – И вправду шизофрения. – Бурчит он и отходит от входа, впуская внутрь Юнги. – Проходи. – Он не надевает маску, слишком устал притворяться, поэтому просто идет в гостиную, где допивает алкоголя из стакана. Мин же в это время разувается и идет за другом, мысленно оценивая его состояние и атмосферу. – Тебе уже хватит. – Младший забирает бутылку с остатками конька, но ее через секунду выхватывают и залпом выпивают. Юнги выдохнул. – Ладно. – Что тебя сюда привело? – Поговорить хотел, но ты уже в стельку, поэтому иди спать. – Не хочу. Почему я должен тебя слушать? Ты же не слышишь меня, так почему я должен? – Хосок хмыкнул, садясь на диван. Он бегает глазами по лицу друга и останавливает на искусанных губах, ловя себя на мысли, что хочет испробовать их. – Не веди себя как ребенок, Хосок. – Он закатывает глаза, скрещивая руки на груди. – Подойти ко мне… – Зачем? – Просто подойди. – Он протянул ему руку, которую Мин взял через несколько секунд. Старший резко притягивает его к себе и усаживает на свои бедра, обнимая за талию. – Ты чего? – Юнги чуть удивленно смотрит на друга, что молча смотрит на него. – Ты разбил мне сердце, знал? Где-то здесь осколки от него, не поранься. – Ты пьян… Ты несешь какой-то бред. – Мин хотел слезть, но его лишь сильнее прижали к себе. – Ну что ты хочешь от меня? – Твоей любви хочу, идиот. Почему он? Почему не я, Юнги? Я тебе уже какой год намекаю о том, что люблю, а ты как будто не видишь, тебе просто похуй. Я тебе не так дорог, как раньше, променял меня на какого Кихена, который, к слову, изменял тебе. – Ч…что? Что ты такое говоришь? – Голос Мина дрогнул, это заметил и Чон. – Не веришь? У меня есть фотография, где он сосется с какой-то шлюхой. – И смотрит так серьёзно, что у детектива по спине идут мурашки. Он не впервые видит друга в таком состоянии, но сейчас это как-то по другому. – Я скину тебе на почту, посмотришь на этого ублюдка, который обманывал тебя. – Не говори о нем такое. – А что мне говорить? Он такой лапочка, на него даже другие вешаются, а он и не против, сам целует и обнимает в ответ. – Хосок хмыкнул. – Или лучше сказать, какой он у тебя красивый и легкомысленный, раз сам лезет к другим шлюхам. Юнги накрыла лёгкая злость на Чона и тот сжал пальцы в кулак, чтобы не ударить его. Ему не нравится, что его друг так говорит о том, кого он любил всем сердцем, но и сказать что-то против не может. Конечно, ему было больно слышать о том, что его любимый человек изменял ему, но сколько уже времени прошло. – Юнги, я люблю тебя всем сердцем. – Продолжает Чон, сильнее обнимая друга, и смотрит в глаза напротив. – Полюби меня в ответ. Я умираю без тебя, как ты не видишь? Я без тебя как пустая оболочка... – Хосок, подожди.. – Не хочу. Я и так ждал очень долго, пиздец как долго ждал. – Он тянется к губам детектива и останавливается в сантиметре от них. – Юнги, пожалуйста. – Нет. В комнате повисла тишина. Можно было услышать, как внутри Хосока все окончательно разрушилось. Его отшили. Это оказалось больнее, чем он думал. У Юнги по любому ещё есть чувства к этому проклятому Кихену, так думает Хосок, но все о чем сейчас думает Мин это Чон, его слова, чувства. Юнги думает о том, как больно сейчас сделал другу, который любил его и о том, что ему сделать, чтобы он не сильно страдал. Ответить он не может, потому что понимает, что они не подходят друг другу как бы этого не хотелось. – Прости, но так должно было быть. Ты найдёшь другого, Хо. – Юнги говорит полушепотом и так нежно, что Чон сдаётся и вновь попадает в его чары. Опять. – Мне не нужен кто-то другой. Только ты. – Он смотрит в глаза напротив и читает в них некую тоску. Ему кажется, что Юнги и сам не хочет его потерять.. Ах да, они же друзья. – Хосок, нет. Я уверен, что ты найдёшь себе того, кто покорит тебя сильнее меня. Он или она будет хорошо заботиться о тебе, отдавать свою любовь и душу. Ты же знаешь, я так не могу. После смерти Кихена я, кажется, забыл, что значит чувствовать по настоящему. – Прошу, не говори о нем. – Хорошо, не буду. – Выдохнул. – Но и ты пойми, что мы не можем быть кем то больше, чем лучшие друзья. – Давай переспим? – И смотрит как кот из Шрека. – По дружески. – Ты... *** – И что случилось в итоге? – Тэхен смотрит на Юнги, а Юнги в монитор компьютера, ещё раз пересматривая записи с камер. Что здесь забыл Ким, он так и не понял, но прогонять ему не хотелось, так что довольствуется его компанией уже около двух часов. – А ты как думаешь? – Он хмыкнул. Глупый вопрос. Хотя, если вспомнить прошлую ночь, глупый он. И очень глупый. Секс по дружбе... Глупый Хосок, глупый Юнги.. – Неужели вы... – В глазах Тэхена мелькает удивление. – Ну... Типа. – Мин хмыкнул и откинулся на спинку кресла, прикрыв глаза. – Не могу себе это простить, ведь даю ему ложные надежды. Это был просто секс, не больше. – А кто из вас... – Он не договаривает, потому слышит, как в кабинет кто-то зашёл. – Детектив, пришли родственники Намджуна. Мне пригласить их к вам или в допросную? – Ко мне, а ещё если можно кофе без сахара. – Юнги даже не смотрит на вошедшего. – Хорошо. – Мужчина выходит, оставляя их одних. Повисло молчание, такое тяжёлое и тягучее. – Я был сверху до середины. – Тихо говорит детектив и садится в нормальную позуду. – Потом он взял инициативу на себя. – То есть вы были и активом и пассивном за один присест? – Да. – Пиздец.. – Пиздец. – Юнги вздыхает и замолкает до самого прихода родственников. Тэхен, увидев их, поспешил попрощаться с детективом и уйти, чтобы не мешать ему работать. Поэтому через минуту он уже сидел один на один с женщиной и мужчиной, что взволновано смотрели на Мина. – Что с Намджуном? – Прерывает молчание Ким и смотрит на детектив эа так пристально, что по коже мурашки. Но сразу видно слабину где-то в глубине его глаз. – Во сколько вы виделись с Ким Намджуном? – Юнги берет себя в руки и серьёзно смотрит на них. – Наш самолёт прилетел в без двадцати четыре. Джун немного задержался из-за пробки и забрал нас из аэропорта только в четыре, а потом отвёз на новую квартиру. – Уверенно ответила женщина, чуть сжимая ладонь своего мужа. – Всё время он был с нами. – Кто может подтвердить ваши слова? – Да спросите у соседей, они видели, как мы поднимались. – Хмыкнул мужчина. – М... – Юнги задумался и посмотрел на манитор, всматриваясь в изображение и снова изучая его. – В чем он был одет? – Он? Хм.. – Женщина задумалась. – Рубашка чёрная и джинсы. – Чёрная рубашка? – Юнги переводит чуть удивлённый взгляд на старших, что немного недоуменно посмотрели в ответ и кивнули. На камерах ясно видно, что Намджун пришёл в своей ветровке, в которой он обычно ходит на патрулирование. «Что-то не так...»