Лето

Заветные две недели каникул пролетели мимолётно благодаря ежедневным прогулкам с Хосоком. Спасибо и на том, что только с Хосоком, без всяких там Юнги. Чонгук благодарил небеса за то, что старший не загорелся мыслью сдружить этих двух и обошёлся лишь знакомством. Снова дотянув до последнего, Чон только выходит из дома, а понимая, что опаздывает, начинает бег с препятствиями во все ноги, лишь бы только не опоздать на занятия. Не столько занятия важны для него, сколько нежелание разбирательства с учителями и директором за юбилейное, сотое опоздание. Полностью промокшая обувь и брюки напоминают ещё раз о том, что если Бог и есть, то зиму он явно не придумывал. К слову, Чонгук агностик и предпочитает темы религии не затрагивать, дабы не забивать голову, но зиму он считает явной проделкой Сатаны. Ровно за минуту до звонка он забегает в класс, направляясь к знакомой парте. Повезло. –Эй, Чонгук! -одноклассник окликнул его.-Что с твоей формой? –Она промокла, пока я бежал… –Мы можем просушить её в сушилке для рук в туалете на перемене, если хочешь. –Идея классная, но я, пожалуй, сам справлюсь. Спасибо. –Как хочешь, -пожал плечами. Класс у Чонгука дружный. Большинство ребят помогают друг другу, Чонгук помогает им и они Чонгуку. Весь остальной год Гук общается с ними, как с хорошими знакомыми и претензий ни к кому не имеет. Он понимает, насколько это большая удача, ведь в классе Хосока…всё было по-другому. Чон помнил, как задиры отнимали у младшеклассников еду, деньги, а иногда лупили для веселья, понятного только им. Да и не только младшим классам доставалось: очень часто под руку попадали и сверстники, в том числе Хосок, не способный постоять за себя в подобных ситуациях. Ну никак не мог он им ответить, а тем более–ударить, привык решать конфликты мирно и на словах, потому и терялся, впадал в неконтролируемую панику. Тогда на защиту старшего вставал Чонгук, пусть и младше, но не уступавший в силе тем задирам. Гук много времени уделял спорту, больше всего ему нравилось заниматься боевыми искусствами, о чём хулиганы не подозревали. С выпуском того класса облегчённо вздохнула вся школа, кроме самого Чонгука, отдалявшегося от единственного друга. Правда, Хосока он, всё же, рано списал со счетов, наивно полагая, что тот забудется и затеряется где-то в заботах и хлопотах, писать не будет, звонить–тем более. Чон думает об этом на уроке и незаметно улыбается, вновь отвлекаясь от темы занятия, за что потом будет ругать себя на контрольной, списанной на тройку. Его считают отличником не только сверстники, но и учителя, а Чон сам не понимает каким образом вытягивает оценки к концу каждой четверти. Каким волшебным чудом он получает пятёрки и четвёрки, не делая даже домашнего задания? Наверное дело в каком-нибудь чудесном складе удачи, который Чонгук боится опустошить, не оставив себе ничего на дальнейшее существование. Долгожданный звонок нарушает тишину, так долго настраеваемую учителем в классе, даёт старт неконтролируемым шуму и гаму. Учитель, не в состоянии удержать на местах детей, мирится со скорым окончанием очередного урока. Гук, как и собирался, направляется к уборной. Через толпу в коридоре тяжело пробираться, а если бы Чон не учился в этой школе всю жизнь, не смог бы пройти и метра. Имея в запасе около десяти минут, он снял с себя брюки, помещая их в сушилку для рук, надеясь, что никто не зайдёт. Никто и не заходит, поэтому успешно высушенные брюки вновь надеваются. Вдруг мимо быстрым шагом проносятся две фигуры, кажется, не замечая Чонгука у самого входа. Два парня. Гук слышит только сбитое дыхание, как один прижимает к холодной плитке второго. –Т-ты уверен, Чимин? –Да, уверен. Чимин? Неужели тот самый? И точно ведь: Чонгук заглядывает за дверь кабинки и видит брюнета, игравшего под девятым номером. Он и не знал, что у Чимина есть парень, а лезть в личную жизнь людей очень не хотелось, так что Гук медленно, без резких движений, начал продвигаться к выходу. –Вот же чёрт…-это был голос Чимина, а значит он услышал шорохи Чона.–Жду тебя сегодня после школы на крыльце. Только посмей опоздать! -сквозь зубы процедил он тому парню. Чимин вышел из кабинки, хлопнув и так хлипкой дверью, он грозно глянул на Чонгука и ушёл. Чон чувствовал себя отвратительно, будто случайно вмешавшись туда, куда не следовало. Какой-то провальный по всем фронтам день. Конец учебного дня. Чонгук собирает вещи в рюкзак, стараясь поскорее выскользнуть из скучного здания, пахнущего мелом. Ему всё ещё неловко перед Чимином и он не хочет встречаться с ним взглядом ещё раз, по крайней мере сегодня. Он не хотел знакомиться с девятым, но и вражды не желал. Но фортуна явно покинула его сегодня и прямо перед собой он видит Чимина с тем парнем, выходящими из школы. –Да за что мне это… Спрашивающий сам себя парень сворачивает на другую, более долгую дорогу до дома, чтобы только не идти следом за парой. Он ненавидит этот день, ненавидит всем сердцем и не знает почему именно. Почему-то так грустно на душе. –Ты реально влюбился в Чимина… Каждый вечер друзья созванивались по телефону, обсуждая всё за день произошедшее. Конечно же, по большей части инициатива принадлежала Хосоку, за что Гук был благодарен, ведь сам бы ни за что не смог отвлечься от меланхолии хоть на минуту. –С чего ты это взял? –Ну, судя по тому, что ты рассказал, он тебе нравится. –Даже если так, у него есть парень. Не стоит думать об этом слишком долго. –Ты прав. Забудь об этом, я и не думаю, что ты помешал чему-то важному сегодня. Нормальные люди дома обжимаются. –Наверное, ты прав… –Конечно, я прав, не неси чушь. Всё в порядке, успокойся. –Ладно, мне пора. До скорой связи. –Спокойной ночи, Чонгук. Чонгук упал на кровать, глядя в потолок в полной темноте. Только проезжающие мимо машины изредка шумели за окном.