L∆CRIM∆

[вырезка из новостного паблика портала The Sun] В процессе захвата «золотого сердца Кимтэ»: Рэпер РМ будет делать предложение На курорте Варадеро (Куба) Ким Намджун, известный как РМ, был замечен в одном из пятизвёздочных отелей, когда покупал кольцо, стоимостью более 250 тысяч долларов, сообщила администрация Iberostar Selection нашему корреспонденту. Находясь на отдыхе, известный рэпер не афишировал своё присутствие до тех пор, пока утром его без маскировки и охраны не засекли камеры видеонаблюдения. Лучший кубинский отель Iberostar Selection охотно принял почётного гостя, рэпер раздал автографы и сфотографировался с несколькими ранними пташками отдыхающими, что поспешили выложить доказательства в Instagram. Точное местоположение РМ-а и его сопровождение неизвестны, но у редакции есть мнение, что одиозная звезда отдыхает в компании своей пассии Ким Тэхёна, главы модного дома KIMVI. Комментировать свою покупку РМ отказался. Напоминаем, что на прошлой неделе Ким Намджун был удостоен звания артиста года, а его свежий ЕР «Poppy Flower Bed» рискует стать платиновым уже к следующему уик-энду. На всякий случай, Намджун ещё раз подёргал ручку. По ту сторону двери зашумела вода, и Кимтэ, похоже, приступил к утренним процедурам, игнорируя замерший на пороге конвой. От повторного давления на ручку та бы точно сломалась, потому Намджун не рискнул. Вместо этого он поднял телефон и наконец-то принял тысячный по счёту вызов от сестры. – …наконец-то, блять, – хрипло прошипели на той стороне. Похоже, Йерим уже успела выкричаться, скурить три пачки и разнести полдома, раз не стартовала разговор с гневной тирады. – Что там, журналюги взбесились? – Намджун привалился к двери спиной, не намереваясь куда-либо отходить. – Не то слово! – сестра попыталась воскликнуть, но закашлялась. – Я просто вырубила рабочий телефон, они меня достали уже, спать не дают… Сочувственно усмехнувшись, Намджун неловко почесал затылок. Пока на Кубе было девять утра, в ЛА лишь некоторые работяги воскресали от чудовищного будильника на шесть. Йерим явно не планировала так пробуждаться. – Так ладно, мой брат – идиот, мы это уже обсудили… – Она подавила зевок и, судя по звукам, отпила кофе. – Что он тебе сказал, ненаглядный твой? – Что он мне сказал? – Намджун специально заговорил погромче, оборачиваясь на дверь и вертя дорогущее колечко на верхушке среднего пальца. – Ненаглядный мой сказал, что подумает, вот что он сказал. За дверью прогремели банки с шампунями, примешиваясь к шуму воды. Йерим не сдержалась и прыснула. Буквально секунда ушла на то, чтобы она встрепенулась и зазвучала в три раза быстрее. Видно действовал кофеин в её чёрном, как ночь, эспрессо. – Так, короче, – с нажимом проговорила Йерим. – Я покупаю билеты, а вы собирайте монатки и дуйте в Мантансас, ближайший вылет через четыре часа. – Да в смысле, у нас два дня отдыха ещё! – Ким, блять, Намджун, я сказала, собирайтесь! Сопровождение будет через два часа, а пока охрана Каса дель Мар на вашей совести! Хорошо, что в отеле все настолько охуели, что не проследили за тобой, потому что папарацци уже б лезли в окно фоткать твои трусы, так что, будь добр, не испытывай судьбу, Варадеро маленький город, кто знает, что… Её голос вдруг превратился в белый шум. Намджун ощетинился, до предела напрягая слух. Он точно слышал. Определённо точно слышал, как звякнули витражные стёкла старой входной двери. Которую явно осторожно прикрыли, что было совсем не похоже на грузную повариху, которая всегда заходила под задорное перекрикивание с охранником. Он отнял телефон от уха и сделал осторожный шаг по коридору. Деревянная лестница размеренно скрипела под чьими-то ногами. Раз. Два. Йерим в телефоне, похоже, поняла, что её больше не слушают, и приглушённо возмущалась своим излюбленным «алло, алло бля». Задержав дыхание, Намджун вышел на лестницу и остановился. Замер и гость, так и оставшись одной ногой на предпоследней ступеньке. С телефоном наготове. С ошарашенным взглядом. – Ой! – Чон Хосок лучезарно и наигранно виновато улыбнулся. – А я тут кое-что нашёл… – Он помахал попачканной широкополой шляпкой в свободной руке. – И мне даже любезно подсказали, куда ушёл её владелец! Намджун крепко стиснул зубы. – U fuckin’ bitch… – прошипел он и резко дёрнул голову вбок, хрустнув шеей. Хосок мигом стёр улыбку с лица, на глазах бледнея. В следующий миг он уже галопом скатывался по лестнице, перепрыгивая через ступеньки, пока по пятам в леденящем молчании следовал отбросивший телефон Ким Намджун. Нарушитель частных границ вывалился за дверь. Намджун же затормозил буквально на секунду, ныряя рукой в широкую плетёную вазу у входа. Хозяин Каса дель Мар Ким Сокджин не изменял себе, ну и нычки предпочитал не менять. Ладонь ухватилась за холодную рукоять и крепко стиснула, отдаваясь адреналином во всём теле. Намджун выхватил заряженный Кольт и пинком открыл дверь, что с размаху ударилась о стену. Под звон осыпающегося стекла он быстрым шагом пошёл наружу. Петляющий Хоби уже почти скрылся за воротами, а на пути суетился кричащий охранник, молодой парень, то ли Пабло, то ли не Пабло. – Эрмано! Эрмано! – кричал Пабло-не Пабло, заламывая руки. – Он сказал друг, он нашёл! В следующий миг он перепугано упал на землю, закрывая голову ладонями, когда постоялец с каменным лицом на ходу снял пистолет с предохранителя и поднял перед собой. Намджун выскочил за ворота на пыльную дорогу и наугад выстрелил, спугнув птиц с ближайших деревьев. Хоби суетился у двери арендованного внедорожника, как вдруг подпрыгнул и засуетился ещё быстрее. – Не попал! – послышался его напуганный, но победоносный клич. Зарычав, Намджун остановился. Затвор старой модели нужно было передёргивать после каждого выстрела, так что у блядского Хосока было преимущество. Послышалось урчание мотора, машина стартовала с места, поднимая клубы пыли. Намджун прицелился, стреляя по колёсам. Выстрел. Машина вильнула в сторону – но шины были целые. Хоби, похоже, не в первый раз сматывался при таких обстоятельствах. Одно движение – щелчок – прицел – выстрел. Автомобиль скрывался из виду на нереальной скорости, подскакивая на всех неровностях, но не сбавляя темпа. Глотнув густой пыли, Намджун закашлялся и зажмурился, после чего с отвращением вытер губы тыльной стороной ладони. – Сука! – рявкнул он, заставляя самые смелые остатки птиц упорхнуть прочь. Отвлекла колющая боль в кулаке. Намджун распрямил ладонь, уставившись на кольцо, которое так и продолжил сжимать всё это время. Острые края бриллианта впились в руку, оставив красные следы. Вздохнув чуть спокойнее, Ким Намджун развернулся и пошёл обратно, от досады пиная пыль по дороге. День как-то с самого утра не ладился. Охранник попытался слиться со стеной, когда дикий постоялец прошёл мимо, а после кинулся нервно запирать ворота на все замки. Поднявшись на крыльцо, Намджун прошуршал кедами по осколкам старинных витражей. Окинул мрачным взглядом зияющие дырки вместо дверных окошек. Тяжело вздохнул и вошёл. В Каса дель Мар по-прежнему главным шумом оставался утренний океан. Завтрак, оставленный на столе, видимо, давно уже остыл. Нужно было собираться. В глубине кухни что-то шевельнулось, и Намджун тут же вскинул ствол. Сощурился, всматриваясь в тени после яркого уличного света. Помытый Кимтэ замер у холодильника в обнимку с ведёрком двойного шоколадного мороженого. В одной руке так и осталась занесённая большая ложка. Округлившиеся глаза смотрели прямо на дуло. Тяжело вздохнув, Намджун опустил пистолет и щёлкнул предохранителем, после чего всердцах закинул обратно в вазу. – Ебанутый… – так же горестно выдохнул Кимтэ и отправил подтаявший кусок в рот, ведя диалоги уже сам с собой. – Брал нормальным, а кто ж знал, что он такой ебанутый…

***

** Солнышко в ЛА светило ничуть не тускней, чем на Кубе, однако безмятежное настроение обитало только где-нибудь в районе бульвара Сансет. Уж точно не на голливудских холмах, где по всему дому великого РМ-а шоркались непонятные люди. Назначение некоторых было вполне понятным – они собирали вещи двух обитателей и складывали в большие чемоданы с жёсткими бортиками. Однако были и те, что приносили какие-то коробки с улицы. Контролировала это всё действо, так или иначе, Ким Йерим, чей телефон прилип к уху, а когда она завершала очередной вызов, то аппарат незамедлительно взрывался новой трелью. Техника, освещение, билеты для балетной труппы, разборки по поводу того, что начальство не волнует, кто там заболел или пытался проспать… Всё смешивалось в единый гул. РМ и толпа связанных с ним людей масштабно собирались в мировой тур. Намджун стоял около бассейна, щурясь на солнце и выдыхая терпкий дым. Похоже, он нашёл единственное тихое место во всём доме, но и тут злая судьба настигла его невыспавшуюся голову – из дома зазвучал быстрый стук каблуков и невнятное бормотание. Йерим с телефоном у уха высунулась из приоткрытой двери и придирчиво сощурилась на сводного брата. Тот показал язык в ответ. Сестра исчезла, но лишь на секунду, чтобы завершить вызов. Отряхивая деловой брючный костюм, она вышла к бассейну и полезла было в карман за своей пачкой, как вдруг остановилась. Из глубины дома послышалась басистая ругань Мэтта, но притормозило Йери что-то другое. – Джину обязательно было организовывать тур прямо сейчас? – Намджун с трудом подавил зевок и потянул затёкшие плечи. – …не сезон нихрена, подождал бы лета, фестивалей… – Ты не умничай, умник. – Йерим цикнула языком, распространяя утреннее раздражение на километры вокруг. – Пока Твиттер ломается под твоими хэштэгами, ты будешь работать. Так он и сказал, да. Джин, да. Она зажмурилась, потирая переносицу и пытаясь больше не заговариваться, но, похоже, хаос в её мыслях только усиливался. – И когда мне надо было программу готовить? Танцы, трюки репетировать? – Пассивная агрессия была их общей чертой характера, и Ким Намджун выёбывался скорее по привычке, чем хоть с какой-то долей переживаний. Он прекрасно понимал, что даже если в шоу будет только его торжественный выход на пустую сцену – билеты разметут в первые пару часов. – Мы поставили старую программу… – Тон Йери машинально перешёл на деловой, словно она повторяла заученный пресс-релиз. – Будем бомбить за счёт шоу с пиротехникой, так что, блять, ни в одном глазу до окончания концерта, иначе я тебя закопаю. На новые треки…придумаем что-то с лазерами, но вообще импровизируйте с Шугой, с толпой пообщайтесь, туда-сюда… Да тьфу! Она вдруг встрепенулась и колким взглядом придирчиво окинула брата. Повернулась. – Оружие, наркотики везём? – Тон Йерим вдруг стал жёстким и приказным. Как и всегда, полицейский из неё вышел бы ничем не хуже, чем сводная сестра. Намджун ответил незамутнённым лицом лица и уткнул дотлевший фильтр в пепельницу, после чего с вызовом расставил шире ноги и поднял руки вверх. В тягостном молчании Йери ощупала пояс, присела, проверяя сначала одну ногу, после – вторую. Намджун пассивно-агрессивно закатил глаза. Когда же он вновь открыл их, то первым, что увидел, была искренне шикарная задница, обтянутая серыми брюками, что только подчёркивали выдающиеся формы. Кимтэ пятился с дорожки вокруг дома, жестами подзывая двоих грузчиков с большущим деревянным ящиком на плечах. – Ещё немного, совсем чуть-чуть! – восклицал он, отбрасывая чёрные кудри со лба. – Только не уроните, умоляю! Невольно Намджун усмехнулся. Разволновавшийся Кимтэ повернулся к нему лицом и тут же приподнял бровь в немом вопросе. Намджун отзеркалил. Однако, что же победит в своей странности – неизвестные грузчики или сестра у его ног – Намджун не знал. – Ага! – воскликнула Йери, прерывая молчание, и вскочила. В её маленькой ладошке был зажат раскладной нож, что только что был под длинным носком брата. Глаза в грозных смоки победоносно сверкали. – Честное слово, это привычка уже! – наигранно громко и сокрушённо протянул Намджун, заламывая руки, как вдруг отпрыгнул назад на полшага, принимая боевую стойку. – I’m not goin’ to a jail again, officer Kim! Похоже, Йерим ни капли не оценила тюремный юмор. С коротким щелчком она раскрыла нож, стирая игривую улыбку с лица брата, а после секундной паузы с тяжестью выдохнула: – Клоун ебаный… – В кармане её брюк уже вновь разрывался телефон. – Когда-нибудь тебя точно посадят. С довольной ухмылкой Намджун проводил сестру взглядом, пока та вновь по-деловому ощетинилась, вжала голову в плечи и уже разъясняла что-то осветителям в глубине дома. Следом за ней проплыла и деревянная громадина в руках грузчиков, а Кимтэ, чуть погодя, остановился в дверном проёме. Он изящно сложил руки на груди и привалился плечом к косяку. Словно повинуясь движениям невидимой руки с такими же невидимыми нитями, Намджун подошёл ближе, безо всякого стеснения разглядывая чуть взъерошенного модельера. Тот был красив, что уж сказать, и даже почти пляжная открытая обувь неведомым образом вписывалась в его эстетику серых простых брюк, закатанных рукавов рубашки и всё тех же нескольких расстёгнутых пуговиц, за которые впору было сажать по какой-то криминальной статье. Они толком и не разговаривали после перелёта. Кимтэ накрыло лавиной деловых звонков, периодически он скрывался в крыле Йерим за распечаткой и сканировкой каких-то документов. Иногда из его комнаты Намджун слышал обрывки видеоконференции. А теперь РМ отлетал в тур. И пусть они общались всего неделю, но он уже скучал по этому скептическому прищуру. Засунув руку в карман, Намджун извлёк на свет грёбаное кольцо и улыбнулся. Камешек заиграл на свету, переливаясь многочисленными гранями и оставляя блики на помрачневшем лице Кимтэ. Тот, в прочем, с места не двинулся, только лишь сжал крепче ладони. – Знаешь, почему в доказательство любви дарят бриллианты? – размеренно спросил Намджун, заглядывая в стеклянные глаза. – Потому что этот красивый камушек переживёт нас двоих и многих после нас. И останется таким же прекрасным. Навсегда. – Он невольно выдохнул. – Навечно. Кимтэ медленно прикрыл глаза, словно собираясь с мыслями. Намджун протянул руку и уронил колечко в чужой нагрудный карман. Моментально он встретился со хмурым взглядом. – Я не- – Подумай, – с нажимом перебил Намджун. – Подумай, пока меня не будет. Не сдержавшись, Кимтэ хмыкнул и улыбнулся краешком губ. – Великолепно, я в плену у Рапмонстра, в сердце Калифорнии… – лениво протянул он. – Времени, гляжу, не теряешь, – подхватил Намджун, копируя улыбочку и склоняя голову набок. – У меня в доме теперь перестановка? – У тебя в доме теперь моя мастерская… – Кимтэ пожевал нижнюю губу и отвёл взгляд. Его красивое лицо вдруг приняло задумчиво-деловое выражение. – Этот артист года, мать его, вырвал меня из кучи обязанностей. В том числе и из создания новой коллекции. – Модельер почесал бровь. – И пока что я лучше посижу в твоей военной крепости, чем высунусь в какие-либо Европы и до туалета в собственном доме буду добираться через репортёров. Улыбка Намджуна стала ещё шире, пока он внимательно наблюдал, как меж густых бровей Кимтэ пролегает напряжённая складка. Казалось, они оба знали, что никуда Ким Тэхён теперь не выберется, но тот продолжал успокаивать себя, придумывая слабенькие отмазки. Ещё больше душу грел факт, что, при желании, этот упёртый баран мог бы до банального пытаться перелезть через забор калифорнийской крепости, и Сеф снимал бы его оттуда не раз и не два, пока процедура повторялась бы ежедневно. Но Кимтэ оставался. Не признавался сам себе, но оставался. – …я вот что думаю. – Намджун запустил руку в карман спортивных штанов и вытащил чёрную карточку. – Пусть это будет самая крутая мастерская. – Он с улыбкой просунул карточку вслед за кольцом и легонько похлопал сверху. – Ни в чём себе не отказывай, детка. Лютые брови Кимтэ сдвинулись ещё сильнее, и он почти зашипел в ответ: – Мне не нужны твои грязные деньги. Не сдержавшись, Намджун расхохотался. – Нет, детка, эти все чистенькие… – с улыбкой протянул он. – С продаж музыки в честь тебя, твои, скажем так, роялти. А вот в тур поеду как раз затем, чтобы Йери к квартальному отчёту успела объяснить, откуда у меня взялся налик на кольцо! – Придурок… – напряжённо выдохнул Кимтэ, осознавая в полной мере, какую хуиту Ким Намджун вновь сотворил на ровном месте. Осознавал это и сам Ким Намджун. И творил, как водится, with style. – Не переживай, детка, не обеднею. Я намного богаче, чем кажется федеральной налоговой службе! С едва слышным рычанием Кимтэ закатил глаза. Неожиданно Намджун обнаружил, что так и не убрал ладонь с кармана чужой рубашки. Ладонь продолжала машинально поглаживать грудь, а внутри постепенно разрасталось горестное чувство. Намджун понимал, что не столько расстроен условным отказом, сколько вдруг попросту оказался не в состоянии расстаться даже на несчастный месяц. Доходило, как всегда, с опозданием и в самый последний момент. – Baby… – почти нежно проговорил он. – Что, даже не поцелуешь меня на прощание? Кимтэ поджал губы, испуская тяжеленный вздох и уставившись на гравий под подошвами чужих кроссов. – Тебе надо,.. – послышалось его невнятное бормотание, – …ты и целуй. С улыбкой Намджун склонился поближе и поддел кончиком носа нос Кимтэ. Один раз, второй, пока тот не поднял голову. Их губы встретились в нежном поцелуе. Плотно закрыв глаза, Намджун попытался вложить примерно всю тоску, которую так старательно размусоливал по трекам в своём драматичном платиновом альбоме. Пухлые губы Кимтэ приоткрылись, он успел глотнуть кислорода, но в следующий миг Намджун, словно змея, обвил его руками и мягко придавил к дверному косяку. Намджун перевёл ладонь с груди на тыльную сторону шеи, обнял второй рукой за крепкую талию и проник языком глубже в чужой рот. Кимтэ слабо затрепыхался, но вскоре обнял его в ответ, прижавшись как-то отчаянно, словно страждущий в пустыне потянулся за глотком воды. Они целовались так, будто где-то рядом уже свистел паровоз, увозящий солдат на фронт. Конечно же Намджун преувеличивал в своих метафорах, но факт оставался фактом – ему не хотелось уезжать. Но нужно было. А второй факт был в том, что он ну никак не мог позволить себе попрощаться без какой-нибудь ублюдской выходки. Подавшись вперёд, Намджун придавил своего новоиспечённого пленника сильнее, неожиданно проталкивая колено меж длинных ног. От неожиданности Кимтэ громко охнул и разорвал поцелуй, но Намджун сжимал его, словно тиски, продолжая целовать уже подставленную шею. Пальцы Кимтэ впились в его спину, вызвав неконтролируемую волну дрожи по всему телу, и резко Намджун впился в солоноватую кожу изо всех сил, с удовлетворением услышав над ухом громкий стон. Тело в его руках задрожало, а на шее Кимтэ ближайшие пару дней обещала красоваться шикарная отметина. Как будто кто-то способен был пролезть в этот замок и выкрасть оттуда его золото, пока хозяин в разъездах. Намджун выпустил свою жертву так же неожиданно, как и схватил. Убрал от себя чужие руки, натягивая на лицо кривую ухмылку. Растрёпанный Кимтэ тяжело дышал. Его щёки заливал густой румянец, а в блестящих глазах уже ярко сверкал гнев, пришедший на смену коктейлю из грусти и яростного вожделения. – Не скучай, baby! – Намджун лихо подмигнул и откозырял, после чего развернулся, держа путь к главному входу, где уже явно в лёгком напряжении дожидались Мэтт и Йерим. – Ах ты сука… – еле выдохнул Кимтэ, тяжело сглатывая и улыбаясь как-то грустно. Скорее всего, собственным невесёлым мыслям, которые не собирался озвучивать. Намджун плёлся вперёд, на ходу приглаживая пряди, выбившиеся из старательной укладки. Он вытащил из куртки солнцезащитные очки, откинул в руке и нацепил одним движением. Вслед ему летело удаляющееся «ах, ох, я рапмонстер, мои деньги, мои тачки, мир так жесток, я так несчастен, ой да пошёл ты!».

***

** Яркий белый луч слепил глаза и захватывал всё поле зрения. Намджуну нравилось представлять, да он и не раз писал подобные метафоры в своих текстах, что каждый раз на сцене он то умирает, то рождается заново среди этого света. Полностью отключиться не позволяла подрагивающая под ногами сцена: ревели гигантские колонки, прямоугольные мониторы старательно отбивали бит, вторя точно такому же маленькому наушничку-монитору в одном ухе. Рассинхрона не было и не могло быть. Намджун не видел зал за софитами, что вдруг в единогласном порыве устремились к исполнителю. – Нет никого, нет, нет никого, – с нажимом вычитывал свой речитативный припев РМ, слыша в ухе собственный голос, – кто круче меня мог бы выйти на свет! Нет никого, нет, нет никого, кто круче меня мог бы выйти и сдаться. – Он быстро отвёл руку в сторону, издевательски протянув, – Что же ты скажешь, baby? – И тут же заорал в микро. – Нет-нет, да и скажешь, baby! Что нет никого, нет, нет никого, кто круче меня умеет еб- – Достаточно! – раздался спокойный голос Сынхёна, главного постановщика шоу. Музыка оборвалась, софиты взлетели вверх, перестав ослеплять и явив взору пустые трибуны стадиона. Саундчек шёл полным ходом. – РМ, как на сцене? – Всё отлично, только верха прибери, в ушах звенит, – проговорил Намджун в микрофон, на слух улавливая, как в звукооператорской будке уже идёт процесс финальной настройки. – С тобой всё, отдай свой микрофон Тэёну и иди погуляй, – проговорил голос постановщика из мониторов, тут же переходя на более приказной. – Тэён, чтоб даже не дышал на этот микрофон, и шуруй потом на фаер-площадку! Что с пушками опять? – Шугу настраивали уже? – напоследок спросил Намджун и передал микрофон в руки подскочившему технику. – Потом, – отрезал Сынхён и прервал громкую связь. Молодой помощник главного постановщика пулей улетел за кулисы и только там сообразил выключить драгоценный микрофон. Колонки успели уловить часть гневных восклицаний Ким Йерим, но тут же стихли. Намджун пробрался сквозь парней из балета, что вышли на сцену разминаться, и пошёл на звук. Уж больно ему не понравился тон сводной сестры, чья фигурка быстро появилась в поле зрения. Она попинывала носком ботинка ящики с водой, игнорируя снующий туда-сюда стафф. Правая рука была неизменно прижата к уху. – Мам! – гневно воскликнула Йерим, вскидывая голову. В глазах горел воинственный огонь. – Я сказала, что не буду этого делать! Ну и что? – Она перевела взгляд на брата, но мысленный процесс всё ещё оставался сосредоточен на диалоге в трубке. – Да и что с того, мам, это наши деньги, это шоу-бизнес, мам! Ох… Её тонкие брови, воинственно сдвинутые на переносице, поползли вверх, а глаза заблестели от подступающих слёз бессилия. Намджун сделал шаг ближе, жестами возвращая её в реальность. Проморгавшись, сестра с немым вопросом уставилась на него. – Что, мачеха опять недовольна моей карьерой? – усмехнулся Намджун, шепча вполголоса. Йерим закатила глаза, но тут же дёрнула подбородком, мол, чего тебе надо, говори быстро. – Где Шуга? – Вопрос вышел почти беззвучным. – Нигде его не вижу, он чекался вообще? Неожиданно взгляд Йерим сделался стальным, а губы презрительно поджались. – Так, мам, секундочку! – воскликнула она, прерывая монолог на той стороне, и гневно зашипела в сторону брата. – Твой Шуга – полная задница, так ему и передай! – В чём дело? – Плечи Намджуна в секунду напряглись. – В чём дело?! – Йерим даже закрыла динамик свободной рукой, убирая телефон подальше. – Уж не знаю, он или пьяный, или обдолбанный, или стрельнуло ему что с утра, но ведёт себя, как козлина! – Она показательно фыркнула и, не глядя, махнула рукой в сторону трибун. – Мне не до него сейчас, куда-то туда упиздил, найдёшь – молодец, тащи его жопу на сцену. Тяжело вздохнув, Намджун сощурился и всмотрелся в пустые ряды. Пари-Ля-Дефанс Арена была шикарной остановкой в европейском туре хотя бы потому, что вмещала в себя помимо полсотни тысяч человек ещё и отель, рестораны, магазины, спа-салоны и кучу прочей ереси, позволявшей никуда не выходить без надобности. Но когда Шугу клинило, то ноги могли унести его сквозь любые стены и охраны. Клинило Шугу редко. Но метко. И в этот день он, похоже, даже не оделся во всё белое, так что оставалось лишь молиться на свою дальнозоркость и его благоразумие. Наконец Намджун смог разглядеть сгорбленную фигуру где-то на сиденьях чуть ли не под потолком. Над Шугой как раз вспыхнул столб пламени, осветив с ног до головы. Тот никак не отреагировал, продолжая смотреть в пол под ногами. Вздохнув, Намджун вновь обошёл танцоров и принялся спускаться по лестнице со сцены, держа долгий путь и попутно охуевая с размеров стадиона. Через пару часов Пари-Ля-Дефанс должна была под завязку наполниться людьми. От этого по спине то и дело пробегал приятный холодок. Увлекшись своими мыслями, Намджун едва не врезался в темнокожего охранника, занявшего едва ли не весь лестничный проход. – Дан кель бю пассэ-ву? – хмуро спросил громила, сложив мощные руки на груди. – Экскюзи-муа… – Намджун выпрямился, стараясь придать тону меньшей сучести, но во французском языке в принципе не получалось звучать не как ёбаный артист года. – Жэ суи ляртист принсипаль. Макушка Намджуна с грехом пополам доставала охраннику до подбородка, однако ещё не в бытность артистом года он не раз сталкивался с подобными разговорами. Там и научился делать своё самое устрашающее кирпичное лицо. Подумав, охранник отступил в сторону, пропуская главного артиста к виновнику потенциальных проблем. Шуга почесал высветленный затылок, где уже успели пробиться тёмные корни, и поднёс руку ко рту. Присмотревшись, Намджун заметил в его пальцах подозрительно маленькую сигарету, ну а принюхавшись – сразу понял, в чём дело. – Нихуя себе, добрый вечер! – воскликнул он, запыхавшись и плюхаясь на сиденье рядом. – А ты уже подсуетился, я гляжу! Не говоря ни слова, Шуга протянул самокрутку и продолжил смотреть в пол. Намджун затянулся, придержал привычный белый дым в лёгких и привалился к спинке кресла, расслабленно выпуская его на волю. Увешанная перстнями рука Шуги возникла в поле зрения, намереваясь забрать добычу обратно, но Намджун демонстративно бросил остатки на пол, задавив носком кроссовка и спинывая под передние ряды. Рука медленно показала ему средний палец. – Йерим нас двоих закопает, Мин Шуга Джиниас! – всердцах воскликнул Намджун, нервно убирая чёлку со лба. – Половина тура прошла! Всё было хорошо! Что опять случилось? Сцепив крепкие ладони, Шуга помолчал. Только раскрыл рот, как его перебил громкий приказ постановщика, усиленный динамиками. – Огонь! – скомандовал Сынхён, и по стадиону раздался оглушающий грохот. Вдоль арены пронеслись огненные залпы, образуя два гигантских полукруга и соединяясь ярким взрывом над сценой. В дымном воздухе на пару секунд повис едкий керосиновый запах, но тут же растворился в мощной вентиляции под потолком. – Отлично, – вновь раздался голос из колонок. – Девочки и Лиса, пять шагов назад от края сцены, спасибо. Пушки на сцене, приготовиться: огонь! Как только кардебалет отбежал на безопасное расстояние, пиротехника выплюнула огненные залпы, озарив гигантскую сцену красно-оранжевыми бликами. – …ебануться, я и не думал, как это круто смотрится отсюда, – восторженно пробормотал Шуга. Намджун, уже расслабленный, лениво усмехнулся. – This is how we roll, bro… – Он похлопал товарища по плечу, отмечая, что тот на глазах становится всё менее нервным. Они помолчали, наблюдая за тем, как главный хореограф расставляет подопечных по сцене и отдаёт указания по поводу новой площадки. Шуга задумчиво почесал нос и, наконец, заговорил: – Меня всё это время один вопрос терзает… – Он поджал губы, похрустывая костяшками переплетённых пальцев. – Каково тебе было там, а? В Фейрвью Пелес? Намджун задумчиво покусал губу, отводя взгляд. Глубоко внутри он чувствовал некую вину, в основном по причине того, что напрочь забыл о таком ожидаемом выбрыке своего бэк-эмси. – Блен… – Пожевав губы, Намджун цикнул языком. – Я ведь тоже не господь бог, бро, два места дали, одно для бати Джина, пушо он батя, другое для Йери, чтоб я там хуиты не напорол… – Он прекрасно слышал, как фальшивит в интонациях, и с большим трудом выдержал паузу. – …Понимаешь? Шуга вздохнул так тяжко, будто вся Пари-Ля-Дефанс Арена теперь держалась на его сгорбленной спине. – Слушай… – хрипло заговорил он и прокашлялся профессиональным кашлем любителей сладкой рэперской жизни. – Вот щас, не дай боже, с площадки куда-то пропадёт РМ. В первую очередь всех на уши поставит твоя сестра, потом – Сынхён, потом сюда полиция Парижа сбежится… – Шуга размеренно почесал подбородок. – А если пропал Шуга, то с ним всегда можно «потом». Намджун молчал. – …если, конечно, это не Ким Сокджин, что примеряет на меня удавку. Ком застрял в горле. Помедлив, Намджун раскрыл было рот, набрав побольше воздуха, но Шуга продолжил. – Вот это, – он дёрнул головой в сторону гигантской сцены, – самый большой шанс в моей жизни выступать перед таким количеством народу. Возможно, единственный мой шанс. – Он сцепил руки так сильно, что побелели костяшки пальцев. – И я за него благодарен. Одно только прошу… Намджун поднял голову, растерянно наблюдая за тем, как Шуга поднимается с места и невнятным шагом направляется к лестнице. На душе вдруг стало слишком тяжело. Он не мог даже толком описать, что именно заставляло грудь болезненно сдавиться. – Одно прошу – не проеби это всё. Глухой голос Шуги эхом разнёсся по пустой голове, а его спина быстро удалялась, спускаясь по лестнице к сверкающей огнями сцене.

***

** Кто обставлял номер Намджуна в отеле Пари-Ля-Дефанс – тот явно был гений. Либо так иронично пошутила Йерим, либо французский организатор так сильно трясся над хорошим настроением артиста года, но в райдере РМ точно не заявлял интерьер эпохи барокко, пятиметровые потолки и панорамные окна. Приятно было, безусловно, но и насладиться всеми почестями царственная особа толком не успела. Это был первый выходной за долгое время, и неудивительно, что потихоньку нервы сдавали то у сестры, на чьих хрупких плечах держался весь мировой тур, то у бэк-эмси, который просто мечтал стать камнем в следующей жизни ради возможности лежать и не шевелиться. Намджун и сам не ожидал, что проспит большую часть долгожданного свободного дня. Он растянулся на километровой кровати и лениво перевернулся на бок. За окном на Париж понемногу спускался томный вечер, а город вовсю кипел беззвучной из-за толстого стекла, но безудержно яркой жизнью. У Намджуна были планы прогуляться. Все променады он благополучно проспал. Удивительно, как Йерим не распинала его до сих пор. Если уж глох маленький моторчик внутри сводной сестры, то дела были действительно плохи. Оставалось лишь надеяться и верить, что череда грандиознейших концертов даст свои плоды. Намджун почесался и протянул руку за стаканом с колой. Яркая этикетка нереальным образом контрастировала с дворцовым убранством номера, но вкусы месьё были весьма специфичны – последние полтора часа он занимался поеданием заказа из мака, курением в кровати и прочими идиотскими способами сократить себе жизнь. И наслаждался от души. Не хватало лишь одного, но самого главного элемента. Когда бесконечный шум толпы поутих в ушах, Намджун вдруг остро осознал, как же скучает по Кимтэ. Допив колу, Намджун вслепую нашарил трубку гостиничного телефона и попросил соединить себя с Йерим. Через полминуты стандартных вежливых расшаркиваний ресепшена в трубке раздался сиплый голос сестры: – Что ты натворил, пока я спала? – Не поверишь – тоже спал, – вяло протянул Намджун. – Шугу, наверное, вообще в Лувр увезли и в саркофаг положили, так крепко спит. – Угу… – Йерим громко зевнула. – Завтра вылет в Мадрид, вставать рано, так что спи дальше. – Один момент! – Похоже, Намджун остановил сестру на полпути к вешанью трубки. – У тебя есть номер Кимтэ? Ответом ему была долгая, бесконечно долгая и вяще красноречивая тишина. – То есть ты хочешь сказать… – скептически переспросила Йерим, – что у тебя его номера нет? Намджун молчал точно так же красноречиво. И правда, он до сих пор не удосужился узнать главные циферки. Ни перед вылетом на Кубу, ни перед вылетом в сраную кругосветку. – …ясно, – мрачно подытожила Йерим. – Неудивительно, что он тебя ненавидит. В трубке раздались короткие гудки, и буквально через секунду зажёгся экран смартфона на прикроватной тумбочке. Иконка вотса светилась новым уведомлением. Решив не терять времени даром, Намджун тут же перевернулся на живот и нажал видеовызов. Собственная помятая физиономия не внушала доверия, и не спасала даже потолочная лепнина в кадре. Через десяток гудков вызов всё же приняли. На экране возник профиль Кимтэ, и Намджуну пришлось сделать несколько глубоких вдохов, чтобы унять эйфорийный трепет в груди. – Эй, детка, – заговорил РМ, – как дела? Кимтэ склонился к камере, рассматривая звонящего, а после выпрямился и вновь сел полубоком. В кадр попадала часть чертёжной доски, а на фоне угадывалась… – Галерея! Ты решил работать в коридоре к крылу Йери? – воскликнул Намджун, узнавая знакомые высокие окна. – Тут свет хороший… – задумчиво проговорил Кимтэ, вертя в красивых пальцах заточенный карандаш. – И у меня очень много работы, Рап Монста. – Судя по положению телефона, ты либо попутно вебинары проводишь, либо до моего звонка смотрел ютубчик. Кимтэ резко сжал карандаш и зыркнул в камеру. Намджун довольно расхохотался, отмечая, как вдруг неожиданно смягчились напряжённые изящные черты лица модельера. Он на секунду закатил глаза, плохо сдерживая улыбку, после чего оперся локтем на чертёжный стол и уставился на экран, подпирая щеку ладонью. – Который у вас там час? – продолжал вести светские беседы РМ. – В Париже восемь вечера, это был выходной, который мы проспали. – Одиннадцать утра, – бесстрастно ответил Кимтэ, медленно моргая и начиная залипать. – Так чего тебе надо, Реп Монстер? Намджун вздохнул и взъерошил волосы. Его голос зазвучал устало и как-то даже жалобно. – Да соскучился я! Расскажи, как ты там. Помедлив, Кимтэ всё же уселся обратно за чертёжный стол и принялся что-то сосредоточенно штриховать. – Нормально, погулял по твоей крепости… – протянул он, то и дело поглядывая куда-то вперёд себя. – Представляешь, гулял-гулял, заблудился, конечно же, и нашёл одну интересную комнату. Стиснув зубы, Намджун сосредоточенно слушал. Если гость каким-то образом вскрыл местный склад, то им предстоял долгий и вовсе не телефонный разговор. – Что это такое вообще, Рап Монстер?! – сокрушённо воскликнул Кимтэ. – Что за зал славы ты себе устроил? Альбомчики развешал красиво, наградки расставил, и ладно бы наградки, тебе нахрена там баннер на всю стену с собственным лицом? Намджун зажмурился, поджимая губы. Лучше бы это, всё же, был склад. – То был мой первый большой концерт, и сразу на Доджерс-стадиум! – заоправдывался он, подмечая, как каменное лицо модельера вот-вот треснет он смеха. Кимтэ всё же прыснул, потёр нос и заложил кончик языка в краешек губ, что-то вырисовывая на доске. – Да ладно уж, чего-то такого я и ожидал, – вальяжно продолжил он. – Даже больше, чем какую-нибудь красную комнату боли с цепями на стенах и резиновыми дилдо. В любом случае, Рап Монста, я там у тебя кое-что на время одолжил. И уже вернул. Брови Намджуна поползли вверх. Кимтэ вновь уставился перед собой и протянул руку, снимая что-то с верхушки рабочей поверхности. – Это, – сухо отрезал он и показал в экран маленькую полароидную карточку. Тяжело сглотнув, Намджун вгляделся. Что было необязательным, ведь он и так знал сюжет. Два старшеклассника, один в дебильной шапке, другой – в дебильном джемпере. Стоят, лыбятся на селфи, познакомившись месяц назад и даже не подозревая, что их ждёт в последующие годы. – Ты мне эту фотку никогда не показывал, засранец, – будничным тоном отметил Кимтэ, возвращая карточку на место. – Я и тогда неплохо одевался. – А я не очень, – справедливо подхватил Намджун. – Знаешь, дорогой, ты и сейчас без стилистов… «не очень». – В Кимтэ постепенно просыпалась и шипела маленькая гадючка. – Зато у тебя, детка, уже тогда было много, кхм, талантов. – Парирование прошло под довольную улыбочку. Модельер резко повернулся в камеру, замерев и уставившись на Намджуна слишком сложным взглядом. Мрачным, как ночь, но в котором постепенно загорались ироничные звёздочки скорой мести. Что правда, ненадолго, и вскоре он снова углубился в работу. – Ты хранил наши фото всё это время? – глухо спросил Кимтэ. Его пальцы машинально ездили туда-сюда по листу. Ясно было, что он уже полминуты рисует одну и ту же линию. – Хранил, baby… – Намджун глубоко вздохнул и почесал затылок, чувствуя, как новая волна усталости валится на затёкшие плечи. – Сказал бы, что она спасла меня от пули, но… – Он ухмыльнулся. – Меня в принципе не берут пули, детка. We are bulletproof! Цикнув языком, Ким Тэхён закатил глаза. Он положил карандаш и зарылся пальцами в волосы, после чего вновь устало посмотрел в камеру. – Оно того стоило? – с надломом в голосе проговорил Кимтэ. – Я понятия не имею, что с тобой происходило в Штатах до момента, как все утюги начали орать про РМ-а, но скажи мне: оно того стоило? Слабая улыбка тронула губы. – Как думаешь, докричался бы я до тебя как-нибудь иначе? – с лёгкой грустью спросил Намджун, не ища ответа.

***

** Последние полчаса Намджун слышал только один звук – взбалтывание и распыление, взбалтывание – и распыление. Вокруг суетились сразу трое гримёрш, выдерживая устоявшийся сценический образ с тьмой вокруг глаз и закрепляя его множеством слоёв различных косметических финалов. Ночь предстояла жаркая, а в самом сердце Мексики – самая жаркая. И потихоньку РМ чуял, что грим будет снимать вместе с глазами. – Готовность пятнадцать минут! – рявкнула Йерим, проносясь мимо открытой двери в гримёрку. Кондиционеры не спасали, да и стафф не советовал включать их в такую погоду, чтобы вконец не простудиться на сквозняках. Потому практически все помещения были распахнуты настежь. Услышав заветный сигнал, Намджун подскочил с кресла и вышел за кулисы. Благо, основной шум уходил в толпу, забившую Ацтек Арену под завязку. Гул людей перекрывали басы разогрева, а на безмятежное небо Мехико постепенно спускались сумерки. Композиция угадывалась только по ритмичным подрагиваниям пола под ногами, но исполнителей Намджун не перепутал бы никогда. Особенно славился небезызвестный балет этого самого исполнителя. Отойдя в сторону, Намджун с интересом наблюдал за горячими латинками, что прыгали по сцене и зажигательно трясли всем, чем наградила природа и сто лет в спортзалах. Публика ревела от удовольствия. – Что, Луис на радостях всю свою банду притащил? – Намджун усмехнулся подошедшему Шуге, указывая на небольшую толпу, что кланялась у края сцены. – Да какая банда из них, там максимум Рамон сутенёрит в свободное время. – Шуга обмахнулся сетлистом, но упорно не снимал спортивную куртку. Не снимал и РМ, уже тягостно представляя, что в ней ему ещё гореть живьём полминуты. Если Европа хотя бы немного радовала прохладной погодой, то Мехико не щадил. Намджуну не хотелось это признавать, и он ни за что бы это не признал – но он устал. Устали все. В том числе и Шуга, с которым они теперь синхронно пустыми взглядами пялились на твёркающих мексиканских танцовщиц. Неизвестно, где Луис их брал, однако на латиноамериканские туры РМ исправно заявлял только эту компанию. Публика была в восторге. Самомнение Намджуна тешилось тем, что он честно помогает молодым талантам, но вряд ли пуэрториканская рэп-команда вывезла бы хоть что-то без своего балета. Прекрасного, к слову, балета. От пристального внимания некоторые девушки принялись оборачиваться и игриво махать руками. Придя в себя, Намджун отвёл глаза и прокашлялся. – Слушай, а Сынхён точно в курсе, что мы тут с нихуя порядок в сетлисте сменили? – спросил он сквозь гул публики, провожающей артистов разогрева со сцены, пока разглядывал ламинированную бумагу в руке своего бэк-эмси. – Конечно, – буркнул Шуга, разминая плечи. – Мне ничего не сказал, но на пиздюка своего вызверялся весь день. – Ну блен, сколько ж можно страдать с самого первого трека? – Это точно ты мне говоришь? – Неожиданно Шуга рассмеялся и толкнул боевого товарища в плечо. – Должно же быть разнообразие! – заржал РМ в ответ и попытался взъерошить волосы, но едва не порезался о практически стеклянную укладку. – Да-да! – вдруг послышался грудной женский голос за их спинами. Оба синхронно обернулись через плечо. Намджун поднял взгляд выше, а затем – ещё выше, чтобы полностью окинуть фигуру взглядом. Гигантская женщина казалась ещё более гигантской за счёт высоченных каблуков. Длинные ноги только заканчивались на уровне груди немаленького Намджуна, а всё тело обтягивал плотный чёрный костюм с блёстками. Лицо скрывала сплошная маска, такая же чёрная, с прикреплённым париком из густых чёрных волос до пояса. РМ возжелал её в свою команду год назад, сразу же придумав этот образ к одному из старых треков. Огромная танцовщица-мулатка по имени Альма покорила его творческое сердце своим нереальным ростом. Он восхищался и боялся одновременно. – Привет, малышка! – Намджун улыбнулся, задирая голову. – Злишься на нас? – Не-а! – Голос Альмы звучал приглушённо сквозь маску, но оставался по-прежнему жизнерадостным. – Побыстрее выйду на сцену – побыстрее выберусь из своего скафандра! Они рассмеялись уже вместе. Альма положила когтистые чёрные руки на их плечи и поскребла. Шуга смотрел в пол, стараясь не выдать страх. Он весь целиком заканчивался на уровне груди их главной изюминки латиноамериканского тура. – Сколько тебе заплатить, малышка, чтобы ты ездила с нами везде? – РМ усмехнулся, чувствуя, как бутафорские когти чешут его под подбородком. – Нисколько, я не выездная! – Альма облокотилась на его плечи, как вдруг отшатнулась. Намджун развернулся вслед за её взглядом и на секунду ослеп от яркой вспышки. Этот знак предвещал появление лишь одного человека. И да, блядский Чон Хосок возник просто перед сценой, словно чёрт из табакерки. – Так-так-так, что тут у нас! – он натянул фирменную хищную улыбку папарацци. – Не успел сделать предложение, а уже с дамочками, да, Ким Намджун? Сбоку послышалось едва различимое шуговское «блять», но среагировать рэперы всё равно не успели – к столпотворению подбежала запыхавшаяся Йерим. – Готовность пять минут! – тоненьким голоском воскликнула она, едва переводя дух. – Я могу его засудить??! – всердцах воскликнул Намджун, тыкая пальцем в объектив наведённой камеры, коей Хоби уже прикрыл довольную рожу. – Не можешь, у него бейдж «пресса» и вип-проходка! – ответила сестра уже на бегу в сторону звукооператорской рубки. Упиваясь собственной властью, Хосок сделал триллион фото за полминуты и теперь тараторил без умолку. – Легендарный рэпер, артист года, РМ, достояние двух наций, скажи нам, почему именно такой образ? Почему женщина? – В ушах начинало звенеть. – Ты боишься женщин? Почему она такая монструозная? С каждой секундой всё больше теряя веру в собственную адекватность, Намджун дёрнулся вперёд, но неожиданно почувствовал, как чёрные когти впились плечи и тянут обратно. Альма грациозно перегнулась через его плечо. Длинные волосы свесились вниз. – Слушай, репортёриш-шка… – прошипела танцовщица. Краем глаза Намджун успел заметить, как она нажала скрытую кнопку в костюме, зажигающую неоновые узоры на маске, после чего вскинула голову. – Исчезни! Маска Альмы была отдельным произведением искусства: условных глаз на ней не было, но зато была огромная бешеная улыбка на пол-лица с рядами тонких острых зубов. Хосок вскрикнул от ужаса и попятился, после чего чертыхнулся и упал прямо на задницу в попытках не выронить драгоценную камеру. Альма издевательски захихикала. Намджун ухмыльнулся, отводя в сторону занавес тёмных волос, чтобы полюбоваться картиной. Огни на сцене вдруг резко потухли. Заиграла тягучая эпическая музыка вступления. Под громкое шипение дымовых машин застелился густой туман. Публика Мехико в истерике взревела от предвкушения. – Блять… – прошипел Намджун. – Шуга, братан, Альма, малышка, все бегом на позиции! Кивнувший Шуга скрылся за кулисами. РМ же, схватив танцовщицу под локоть, ринулся к двери со спуском под сцену. Но не успел он ступить и пары шагов, как в лучших традициях ужастиков за ногу что-то уцепилось. Хоби вцепился в его щиколотку. Глаза блестели в полумраке. – Последний вопрос! – Голос репортёра зазвенел неожиданно праведным гневом. – Тебе что, совсем его не жалко? Буквально на секунду Намджун замер, переваривая информацию, но тут же злобно рыкнул, выдираясь из захвата. – Сука, плачу тыщу баксов первому, кто выведет отсюда этого журналюгу! – рявкнул он и открыл дверь, заталкивая туда двухметровую Альму и громким хлопком отрезая себя от дальнейших расспросов. Вдоль всей крутой лестницы вниз горели жёлтые лампочки, но Намджун всё равно крепко держал звезду номера за руку, чтобы та случайно не споткнулась. Зная его везение, РМ и сам мог легко уронить её вниз. Они сосредоточились, прислушиваясь к музыке над головами и отсчитывая оставшееся время. Наконец впереди замаячила нужная платформа. Запыхавшись, Намджун помог Альме взобраться и утёр нос, становясь на исходную позицию. Танцовщица взялась одной рукой за огромный пилон на платформе, вторую же положила на плечо замершего впереди артиста. – Я вот, знаешь, всё думала, что тебе нравлюсь… – захихикала она из-под маски. – Думала, когда ж ты меня на свидание позовёшь! А ты у нас, получается… ммм…гей? – Получается, да, – усмехнулся РМ. – Круто! – неожиданно воскликнула Альма. – Значит, можем теперь жаловаться друг другу на своих тупых парней? Не удержавшись, Намджун рассмеялся, но тут же спохватился, когда шум толпы вдруг стал громче и отчётливей. Над их головами медленно отъезжал люк, облизываемый клубами сценического дыма. – Намджун, внимание, запускаю платформу, – послышался в ухе спокойный голос Сынхёна. – Три…два… – Малышка, держись! – предупреждающе воскликнул Намджун, чувствуя, как механизм под ногами приходит в действие. Он прикрыл глаза, делая глубокий вдох и собираясь с мыслями. Платформа толкала их наверх. Фанатские крики нарастали волнами, на пару секунд взорвались визгом – это с края сцены сквозь туман пошла сутулая фигура Шуги. Следом за ним тенями выбегал балет. Музыка в наушнике-мониторе стала чуть громче, отстроенная в звукооператорской рубке. «I…» Многократно заниженный и донельзя запитченный голос из ада и трейлеров к летним блокбастерам принялся эхом вещать на фоне пафосной музыки. «AM…» Люк становился всё ближе, и вскоре над уровнем сцены должна была показаться макушка высоченной Альмы. «R…» Намджун судорожно вспоминал, где его микрофон. «…M!» Они вдвоём показались над сценой – замерший с опущенной головой рэпер и монструозно-сексуальная женская фигура, стоящая за его спиной в соблазнительной позе. Восторженный рёв толпы разрывал Ацтек Арену. Толпа махала флагами и плакатами, многие девушки в фан-зоне повылезали на плечи своим парням, чтобы лучше видеть происходящее. Музыка стихла. Сцена оставалась в таинственном полумраке. Альма не шевелилась, отсвечивая своей жуткой маской. Намджун по инерции склонился к полу и нащупал микро на привычном месте. Похоже, от усталости случился сбой в системе, раз он подчистую забыл порядок действий. – Как дела, Мехико? – прохрипел РМ, усиленный многочисленными колонками. Ответом ему был нетерпеливый рёв, отчасти радостный, отчасти изнывающий от ожидания, отчасти зашедшийся в восторгах, когда лицо рэпера высветилось на огромных экранах. – Как дела, Мехико?! – рявкнул Намджун ещё раз, заставив толпу бесноваться. – Вы готовы? Всё просто, правила вы знаете! Вдоль сцены, обходя залёгший в тумане балет, поплёлся Шуга, начиная с нарастанием проговаривать их стандартную кричалку на манер считалочки. «На-дей-ся толь-ко на се-бя – и спер-ва до-бей-ся». РМ подхватил, а с ним – и стотысячная публика, поначалу офигевшая, но постепенно догоняющая, что будет дальше. Стандартная считалочка-кричалочка перед один старым и прекрасным треком под гордым и не менее прекрасным названием. «Monster Pride». Намджун давно умолк, но распалённый ожиданием и температурой зал продолжал орать, отбивая ритм ногами, отхлопывая руками. – Молодцы, Мехико… – утробно промурлыкал РМ, упиваясь захватывающим с ног до головы чувством власти. По Ацтек Арене волной прошёл первый бас знакомого бита, потом второй и третий, наверняка заставляя стены гигантской постройки ходить ходуном. Краем глаза Намджун увидел на боковых экранах, как Альма отработанным движением взметнула длиннющую ногу и закинула на шест, прокрутилась, мотнула волосами, повиснув головой вниз с застывшей кошмарной улыбкой. Кошмар пришёл на сцену Мехико. Местные были в восторге, и когда софиты резко ударили в лицо, бит наконец-то дропнулся, балет вскочил, а по краю сцены взлетела стена огня – Намджун забыл про усталость. РМ вновь родился в том же самом белом свете ярких ламп – злой, агрессивный, задиристый, бесноватый. Монструозный, как и все, кто его окружал. Обожаемый. Благословенный.

***

** Намджун выполз из душа, подавляя чудовищный зевок. Часы в гостиничном номере показывали час ночи, а Ацтек Арена за окнами продолжала переливаться огнями. Некоторые зеваки до сих пор продолжали крутиться у входов в надежде поймать РМ-а и сделать фото, но явно не знали, насколько ниндзей тот мог быть, если очень хотел поскорее улизнуть и выспаться перед отлётом в Чили. Макияж действительно смывался ещё хуже, чем лак с волос, и Намджун большую часть времени просто тёр глаза и смотрел на чёрную воду в раковине. Усугублял всё едкий запах керосина, которым сий любитель файер-шоу, казалось, пропитался с ног до головы за последний месяц. Подойдя к журнальному столику, Намджун опрокинул в себя недопитый ром. Поморщился, чувствуя на языке лишь разбавленное авиационное топливо. Отбросив одеяло с кровати, артист года скинул махровый халат и плюхнулся на белоснежные простыни в чём мать родила. Полежал пару секунд, вслушиваясь в шум кондиционера. Пошевелился, заползая под одеяло и чувствуя, как мозг то и дело пытается вырубиться. И вот, на самой грани торжественного падения великого РМ-а в пропасть царства Морфея, по кровати прошлась мощная вибрация телефона. Ещё и ещё. Намджун скривился на яркий свет от экрана и открыл вотс, где висели непрочитанные сообщения. После долгой молчанки Кимтэ наконец-то соизволил написать. И, что характерно, спрашивал посреди ночи, не спит ли случайно адресат. Усмехнувшись, Намджун вдавил вызов и кое-как перечервячился на спину. Гудки шли один за одним, пока, наконец, Кимтэ не принял звонок. – Привет, детка… – Намджун зевнул и прикрыл глаза, едва шевеля губами. – Что там случилось? После некоторой возни Кимтэ заговорил в ответ. – Ничего! – Судя по шуршанию в микрофон, он тоже собирался укладываться. – Говорят, ты там через пару дней снова в ЛА будешь? – Буду… – на выдохе просипел Намджун и потёр глаза. – Хочешь поехать встречать меня в Лакс с остальными фанатами? – Ещё чего, мы тогда опять оттуда не выберемся, – пробубнил Кимтэ, как вдруг цикнул языком и зашипел. – Так а чего тогда так поздно звонишь, соскучился? Намджун хмыкнул, краем уха вслушиваясь в продолжающиеся шорохи на той стороне. Мозг понемногу отказывал, ну а собеседник пыхтел и фыркал, не собираясь так скоро продолжать разговор. В ЛА, в прочем, было на два часа меньше, и Кимтэ мог это попросту не удержать в памяти. Намджун не злился. Он просто боялся, что отрубится сию секунду. – …Ким Намджун, если я тебя попрошу кое-что сделать, ты сделаешь? – наконец слегка нервно спросил Кимтэ. – Сделаю, – ответил Намджун, особо не раздумывая. В сонную голову потихоньку закрадывались некоторые бодрящие сомнения. – Отлично… – с облегчением выдохнул Кимтэ. – Я тебе ссылку скину, логин и пароль. Там разберешься. – Детка, а это прям так срочн- – Да! Неожиданно громкий голос заставил кое-как пробудиться. Потерев глаза, Намджун тыкнул на ссылку в гугл плэй и послушно принялся скачивать странное приложение с розовой иконкой и не менее странным названием, связанным с некоей магией движения. Кимтэ настойчиво сопел в трубку. – Скачал? – нетерпеливо спросил он. – Скачал, – пробубнил Намджун, вводя невнятный логин и пароль из цифр. Ему открылся незамысловатый интерфейс с окошком чата и разноцветной площадью, занимающей добрую половину экрана, посреди которой мигал небольшой кружочек. В голову всё активнее начинали закрадываться интересные мысли. Кажется, полусонный мозг начинал что-то понимать и непреодолимо пробуждаться. – Baby… – медленно проговорил Намджун, чувствуя, как ухмылка сама лезет на лицо. – Что за инвайт ты мне прислал? – Да какая разница, ты что, совсем т- Гневная речь Кимтэ прервалась, стоило зажать кружочек пальцем и провести вверх. Он сглотнул и шумно выдохнул в трубку. С каждой секундой ухмылка Намджуна становилась всё шире. – Oh god, серьёзно?.. – Он медленно водил кружком вверх и вниз, прислушиваясь к прерывистому сопению. – Ты, конечно, всегда любил игрушки на радиоуправлении, но чтоб настолько?.. – Ким, блять, Намджун… – сквозь зубы выдохнул Кимтэ. – Если я решился на дрочку с помощью радиоигрушки и тебя,.. то это мой… – Он сглотнул тихий стон, – …осознанный выбор. Deal with it. В ответ Намджун лишь тихо и коварно рассмеялся. Он гипнотизировал чёртов мигающий кружок, двигая всё быстрее. – Такой нетерпеливый… – промурлыкал он, чувствуя, как собственный член уже слегка приподнимает лёгкое одеяло. – Я ведь вернусь через пару дней, ты был таким молодцом, детка, что же случилось! – Боже, просто заткнись! – Последний слог дался Кимтэ совсем тяжело, потонув то ли в стоне, то ли во вскрике. Намджуна пробрало с ног до головы. Он ухватился за твёрдый член свободной рукой, пытаясь синхронизировать все движения. Палец – вверх, кулак – вниз. Нихрена у него левой рукой не получалось. – Потерпи, детка, технический момент… – издевательски прошипел он, перекидывая телефон в левую и устраиваясь поудобнее. Кимтэ едва слышно матерился в ответ, оставленный без внимания на несколько долгих секунд, но тут же тихо простонал в трубку, чувствуя призванный пик вибрации. – Погоди… – вдруг пробормотал он. – Блядь, серьёзно, я что, на громкой связи?! – Тише, тише… – сквозь смех ядовито мурлыкал Намджун. – Перебудишь всех моих сучек. На той стороне явно попытались стиснуть зубы, но теперь координатор процесса все руки расставил правильно и двигал почти синхронно. После нескольких особенно долгих взлётов пальца вверх Кимтэ издал громкий стон, отозвавшийся по всему телу и заставивший волосы встать дыбом. Намджун резко сдавил член у основания и остановил кружок на самой нижней точке. – Включи камеру, детка, – прохрипел он севшим голосом. – Нет! – почти испуганно отозвались на той стороне. – Включай… – Намджун медленно и дразнящее водил пальцем по нижней линии. – Ты там ласкаешь себя, а мне решил не показывать? Потерянный в эмоциях Кимтэ гневно рыкнул в трубку. Экран звонка в углу мигнул, подключая видеосвязь, после чего возникла часть подушки с разметавшимися волосами. Собеседник тоже сжимал телефон в левой руке и откинул подальше. Виднелся его профиль в полумраке прикроватного светильника. Приоткрытый рот, изящная линия подбородка, что дёргалась вверх, когда Кимтэ вжимался в подушку затылком. Намджун возобновил импровизированные движения, но теперь этот ракурс ему не нравился. Будто наблюдал за Ким Тэхёном и ещё кем-то сверху. – Я тебя совсем не вижу. Переведи камеру. – Ещё чего… – Кимтэ сжал зубы, но тон его зазвучал почти жалобно, когда от очередного «толчка» всё тело пробила крупная дрожь. – Над собой, детка. – С каждой секундой тон Намджуна становился всё жёстче. – Быстро. Сдавленно простонав, тот выругался и дёрнул руку с телефоном. Изображение стабилизировалось, но всё же ещё слегка подрагивало, как и ладонь Кимтэ навесу. Он попытался отвернуть лицо в сторону, но невольно отвлекался, кусал губы и шумно дышал. Намджуну казалось, что он вот-вот раздавит собственный телефон или как минимум протрёт в экране дырку, так старательно он вжимал блядский кружочек. Верх и вниз, вверх, задержать, вызывая на той стороне возмущённые и просящие стоны, и снова вниз. – Умничка, хороший мальчик… – Намджун ухмылялся, не обращая внимание на всё, что решил нести воспалённый мозг. – Скажешь мне, кто я? Кимтэ хватал воздух и вжимал голову в плечи, не на шутку разойдясь от собственной затеи и явно нахлынувших фантазий и воспоминаний. Он стонал, пытаясь вцепиться зубами в наволочку, а Намджун больше всего на свете мечтал разбить этот экран между ними и схватиться за настоящее тело. Родное и очень горячее, чтобы целовать эти губы вновь, чтобы зарыться пальцами в мокрые волосы и не давать вырваться. Пранк выходил из-под контроля. – Daddy… – надрывно и слегка отчаянно простонал Кимтэ, и всё внутри Намджуна неукротимо взорвалось бурным оргазмом. Он по инерции продолжал свои быстрые движения, утопая в жарких звуках из динамика, уткнулся лбом в подушку и краем глаза следил за тем, как Кимтэ благополучно выронил телефон, громко ругаясь и задыхаясь от финальных аккордов. – Сука, обожа-… – Он запнулся. – Ненавижу! В камере виднелся лишь край одеяла и тень, по шевелению которой угадывалось, что Кимтэ жив и пытается выровнять дыхание. – С новым годом, с рождеством, с днём рожденья… – бессвязно бормотал он. – Счастливой Пасхи, с Днём благодарения, в общем, иди нахер, Ким Намджун! Вызов сбросился, а обессилевший Намджун продолжал хихикать в подушку, ничего не соображая и понимая, что не в силах тащиться в душ ещё раз.

***

** Перед глазами взметнулся огонь. Намджуна обдало жаркой волной, и вот он вновь увидел зал – бесконечное море рук и голов, забивших ставший родным Доджерс-стадиум так сильно, что за толпой не было видно ни сидений, ни какой-либо ещё инфраструктуры. Софиты вертелись над головой, освещая блестящих от пота танцоров, а многочисленные лазеры скакали по публике, доводя до безумия. – Громче! – рявкнул РМ в микрофон. – Я сказал громче! На финальном концерте изматывающего тура он уже практически забил на устав и нацепил любимые тёмные очки. Не столько, чтобы скрыть красные глаза, сколько чтобы окончательно не ослепнуть от моря света. Толпа верещала, покрывалась волнами на трибунах, а посреди фанзоны бесконечным водоворотом крутился мошпит с разрешёнными фаерами. Уж слишком много всего запрещалось людям в этой жизни. Поставив одну ногу на монитор, РМ заорал: – Детка, тебе нужны – – Деньги! – единым хором заревел зал. – Ты приходишь, пока есть – – Деньги! – Садись, возьми мои – – Деньги!!! – Я делец, ведь я делаю – – ДЕНЬГИ! Последний рёв заглушила череда громогласных хлопков из пушек с конфетти. Под мощный бит стадион накрывало торнадо из мерчевых стодолларовых купюр с напечатанным сложным лицом РМ-а вместо старины Бена Франклина. Восторженный визг возвещал о том, что билеты на шоу себя окупали и для посетителей. Но трек ещё не кончился. Вдоль сцены к Намджуну бежал Шуга с двумя бутылками Джека Дениэлса, наполовину заполненными фейковым алкоголем, глотать который было строго запрещено. Шли последние восемь тактов. РМ сунул руку в карман и достал точно такую же купюру, которые ловили в зале. То же самое проделал и Шуга. Этот коронный и невероятно опасный трюк они придумали вместе и не раз ходили с замотанными пальцами, пока не удосужились нанять профессионального каскадёра, раскрывшего секрет раствора для пропитки бумаги. Став плечом к плечу, они синхронно набрали во рты топлива на нужной ноте. Вытянули руки с купюрами. Грянул финальный удар, сопровождающийся очередным плевком из пушек на сцене. Языки пламени заплясали на бумаге Намджуна, а он быстро дёрнул руку и со всей силы выплюнул топливо. От двоих рэперов в разные стороны полетели мощные клубы огня. Мелкие капли попали на стёкла тёмных очков, но Намджун не обращал внимание, вслушиваясь в довольные вопли толпы. Они с Шугой демонстративно чокнулись бутылками и кинули дымящийся мерч на пол, затаптывая подошвами кроссовок. Шоу подошло к концу. РМ снял очки и на пару секунд прикрыл глаза, наслаждаясь неунимающимися радостными криками. Необъятный Доджерс-стадиум дрожал уже не от музыки артиста года. Сверкали огни фаеров, бликали экраны телефонов, гремели овации. – Спасибо… – послышался глухой голос Шуги, усиленный многочисленными колонками. Его смущённое лицо мелькнуло на экранах. – СПАСИБО, ЛА! У Намджуна получилось намного громче, и толпа торжествующе заревела и запрыгала в едином порыве. Разбавленный керосин разъедал рот, который срочно нужно было прополоскать, но РМ продолжал стоять у края сцены. Вперёд вышел кардебалет, и все, кто были на сцене, учтиво поклонились в пол. Потом ещё раз. Зал не унимался, продолжая кричать. Оборудование на сцене перестало мигать и зал озарял ровный яркий свет. Намджун вгляделся в толпу, отмечая нереальное количество взволнованных глаз. Передние ряды неистово махали руками, словно пытаясь привлечь внимание. Это было нормальное поведение, но Намджун чуял нечто отнюдь не обыденное. – Ого вы дикие… – довольно проговорил он в микрофон. – Что случилось, так скучали по мне? Первые ряды перегнулись через высокую ограду, заставляя охрану под сценой нервничать и запихивать некоторых особо активных обратно. – Да что такое? – Намджун продолжал вещать в микрофон, посмеиваясь. – Эй, ты, да, ты, не кусай охранника, вдруг он женат! Эм…что? Я тебя не слышу, подожди! Убрав микрофон, РМ поднял забрызганные очки на лоб и присел на край сцены, спуская ноги. Неуёмная девчонка прыгала в руках охранника и махала телефоном над головой. – Ну всё, всё, сейчас скажешь! – подхватывая общее настроение, Намджун спрыгнул в фотопит, триггеря сразу всех фотографов по периметру. Фанатка почти рыдала от счастья, но продолжала махать телефоном. Вокруг неё и другие люди принялись включать телефоны и что-то активно показывать на экранах. Пока артист года чертыхался, собирая вокруг себя нервную охрану, гул стадиона принялся выстраиваться в нечто осмысленное. Топали ноги, хлопали ладоши. Скандировалась какая-то одно фраза, но её нереально было разобрать. – Да будет вам на бис, не переживайте! – воскликнул Намджун, продолжая общаться через микрофон. – Что у тебя там в телефоне, девуля? Селфи хочешь? И вдруг фраза откликнулась почти отчётливо. «О а ал а», «он а ал а», «он сказал…». – Он сказал да!!! – завопила фанатка ему в ухо и сунула в руки свой телефон. Намджун уставился на экран. Спасибо, что не выронил.