L∆CRIM∆

[вырезка из выпуска вечернего шоу Sensation] Ведущий: Удивительно, как поменялся концепт твоей музыки в новом альбоме. От битов подземки к…ретровейву? Правильно же? Намджун: Это, скорее, такой неоновый трэп. (смеётся вместе с залом) В любом случае, я не пишу музыку, а все восхищения композиторством переадресовываю вот ей. (указывает на Йерим) Ведущий: О, так этот менеджер решила окунуться в карьеру подопечного с головой? Семейный бизнес, да, Йерим? Йерим: Ну нет, не я одна… (неловко смущается) Шуга очень помогает. Ведущий: Бэк-эмси РМ-а. Йерим: Да. Ведущий: (в камеру) Дорогие телезрители, теперь мы знаем, как зовут то легендарное белое пятно, что полминуты невозмутимо дочитывало куплет со сцены «Трубадура», когда оттуда навернулся РМ. Намджун: (перекрикивая хохот) Этот легендарный человек научил меня петь! Ведущий: Оу… (ломано напевает женскую партию) «Теперь я видел монстров и я-а-а не оди-ин из них», оу, ну знаешь, неплохой у тебя диапазон, Шуга отличный учитель! (перекрикивает новую волну смеха) Намджун: (смеётся вместе со всеми) Та нет… это тоже спасибо Йерим. Ведущий: Ну вы посмотрите на него, всех запряг, никого работой не обделил, а «РМ» продолжает быть сольным проектом. Ну и эго у этого парня! (тонет в закадровом смехе) Лёгкий бриз приносил с собой размеренный шум морских волн. Побережье Варадеро оставалось одинаковым все двенадцать месяцев – одинаково невозмутимым. А вот в Каса дель Мар произошло много изменений с последнего визита Намджуна: появилось больше стаффа, состоящего из местных, домоуправитель, какая-никакая, но охрана. Это был старинный особняк колониальных времён острова Куба, с высокими арками, витражными окнами и просторной деревянной террасой, которая частично пряталась в тени пальмовых деревьев. Каса дель Мар даже не была собственностью Намджуна, но он всё же решил воспользоваться давним словом своего продюсера. Ким Намджун мог приезжать в эту резиденцию беспрепятственно, ведь когда-то заслужил такое право. Вот теперь и абсолютно безнаказанно который день валялся на деревянном лежаке, созерцая бегущие к берегу волны личного пляжа. Отпив немного рома, он присосался к толстой сигаре. Лениво выпустил дым, смакуя медовый привкус. Казалось, ещё немного, и Намджун бы напрочь забыл, как разговаривать. Прислуга плохо знала английский, потому старалась избегать постояльцев, а поселившийся на втором этаже Кимтэ точно так же отказывался помогать. Тот проводил свои дни за чтением книг из местной библиотеки, поеданием ананасов и вечерним созерцанием закатного океана. Намджун решил его не тревожить и просто любовался кудрявой макушкой, чернеющей на фоне красных и оранжевых волн. Так проходили их вечера. Кимтэ нужно было время. Или же оно нужно было самому Намджуну? На дворе стоял белый день, и послеобеденное сиестовое солнышко вот-вот рисковало разморить вкрай. Первые дни с утра стабильно звонила Йерим, но в итоге замахалась бороться с пропадающей связью и просто пожелала хорошего отдыха. Безмятежная и пугающе бесконечная гармония затягивала в себя всё глубже. Он помнил Кубу не такой приветливой. Но, твою мать, как же она преображалась с наличием бабок в карманах. Вот-вот Намджун заснул бы. Как вдруг услышал что-то подозрительно знакомое. Приоткрыл один глаз, скосил вбок и тут же удивлённо повернул голову. На террасу пружинистым шагом выползал – иначе не сказать – Кимтэ. Он явно показывал какой-то странный танец на полусогнутых ногах, прокрутился вокруг своей оси и замахал свободной рукой. В другой он сжимал телефон. В следующий миг Намджун узнал собственный трек, орущий из динамика, ну а Кимтэ явно пытался спародировать типичные движения автора на сцене. Тэхён неизвестным образом изменился: теперь на нём красовались просторные штаны в клетку, околовосточные сланцы, свободная рубашка, какая-то странная накидка с вышивкой и очаровательная белая шляпка. Дополняли всё изящные очки в золотистой оправе. Но ещё больше модный образ дополняли хитрые щщи. «Пора привыкать жить с последствиями – зашепчет мой предвестник бедствия, ведь я никогда не боялся сорваться, боялся я только бездействия». Кривя лицо в пафосные гримасы и не попадая губами в текст, Кимтэ выглядел ну слишком мило. И подтанцовывал сам себе с невероятным энтузиазмом. Намджун, не сдержавшись, усмехнулся. – Я так смотрю, мои там психанули и релизнули ЕР? – сквозь улыбку прокричал он, стараясь перекрыть музыку. Кимтэ, не прекращая флекса, замахал руками, мол, падажи-падажи. – Сейчас будет моё любимое! – воскликнул он, ядовито и воинственно усмехаясь. «Бесславный ублюдок, – Кимтэ раскрывал рот под припев и демонстративно закатывал глаза от удовольствия. Уж слишком смачно РМ чихвостил сам себя в собственном же треке. – Во тьме я по сути…пам-пам…По чёрным глазницам…тум-тум…по сердцу, по сути, я многое сделал для собственной смерти! Так дайте подохнуть! Дай-дай потуже мне цепи! Цепи, цепи…» Заглавный трек ЕР был заявлен танцевальным, и как раз клубный проигрыш под прямую бочку заставил новоявленного танцора пуститься во все тяжкие. Намджун впервые видел, чтобы кто-то так иронично и в то же время самозабвенно хайпил его музыку, да ещё и звучащую из слабенького динамика телефона. Ясное дело, что Кимтэ пытался застыдить автора, в основном, кривляясь и корча очень сложные лица, выламываясь телом и дёргая ногами. Но Намджун давился смехом и хлопал в ритм, отбросив дымящуюся сигару на блюдце. Ким Тэхён так себя не вёл даже в старшей школе. Похоже, и в нём свободная Куба разбудила смелость и дурь. Когда Йерим закончила драматично довывать трек, выдохшийся Кимтэ всё так же иронично раскланялся под бурные аплодисменты и лунной походкой скрылся в арке гостиной. Намджун продолжал хлопать, не в силах убрать с лица тупую улыбку. Импровизированное выступление вызвало в нём какую-то безмятежную радость. Трек был отчаянным и надрывным, но как же легко и просто его адресат превратил всё в шоу. Собственные вчерашние проблемы казались Намджуну чем-то пустым и мелочным. В конце концов, Кимтэ впервые за несколько дней с ним заговорил. – Оно бы и раньше вышло… – Намджун продолжил разговор погромче, сквозь открытое окно услышав, как великий танцор с чем-то возится. Вновь затянулся сигарой и удовлетворённо выдохнул. – Только на студии ремонт был, потому что мы с Шугой под запись нажрались и всё расхуярили. – У него, что ли, никаких вопросов не возникло?! – зычный голос Кимтэ прерывался шорохом пакетов. – У Шуги никогда нет вопросов. – Намджун хмыкнул. – Он вообще первым отправил стул в окно, а там понеслась… Кимтэ больше не отвечал, ругаясь лишь себе под нос. Послышался треск и звуки борьбы, после чего он тяжёлой поступью вновь вышел на террасу и швырнул в Намджуна ворохом из ткани белого и пастельных цветов. – На-на-на, одевайся, – бросил он, принимаясь рыться по карманам просторных штанов. – Мы идём гулять и смотреть остров. – Чем тебе мои шорты не нравятся… – на автомате пробормотал Намджун, вновь отложив сигару и разбирая белую рубашку от длинных штанов из лёгкой ткани. – Всем! – оскорблено воскликнул Кимтэ и демонстративно сложил руки на груди. – В аэропорту тебя ещё плюс-минус спасло моё пальто, отличный выбор, кстати, но в ТАКОМ виде ты рядом со мной не появишься. Давай быстро, иначе я сам уйду. – Ага, уйдёт он… – усмехнулся Намджун, но тут же осёкся. Поверх принесённой одежды со звоном прилетел золотистый браслет, странный кулон на массивной цепочке, ещё парочка элементов местной бижутерии. Кимтэ продолжал рыться в карманах, после чего оценивающе посмотрел на собственные руки и снял пару колец, бросив их в завершающем штрихе. – Если не подойдут по размеру, то обратно отдай, – назидательно продолжил модельер, войдя в профессиональный раж. – Они прикольные, я их в соседнем отеле нашёл. Намджун задумчиво осматривал лёгкий деревянный перстень, как вдруг встрепенулся. – Ближайший отель через три километра! – воскликнул он, сдвигая брови. – Меня дамочка повариха и её брат уборщик подвезли! – на том же уровне громкости ответил Кимтэ. – Ты вообще как с ними разговаривать научился?.. – Ну… Тэхён неопределённо пошевелил пальцами в воздухе, поджал губы и изобразил парочку базовых жестов типа окей и пис аут. После чего коротко добавил: – А ещё я полгода во Флоренции жил, думаешь, не отложилось? Итальянский, испанский, кое-как, кое-где… – Почесал подбородок. – Да и сестра твоя права была, когда прицепилась, отобрала доллары и дала взамен евро. Намджун хмыкнул. Курс доллара на Кубе оставлял желать лучшего, но ещё смешнее было, как экономная Йери так свято парилась о богатствах двух миллионеров. Кимтэ выжидающе смотрел. – Что, прямо здесь? – На долю секунды Намджун даже почувствовал себя неловко. Ещё и бы отвернуться потребовал, как девочка какая. – Я что-то там не видел? – Модельер приподнял бровь, сохраняя серьёзный вид, после чего цикнул языком и замахал руками, повышая тон в точности как стереотипные итальянцы. – Пронто, пронто, Рап Монста! И не ной, что тебе жарко будет! Давясь смехом, Намджун принялся переодеваться. – Я скорее разноюсь, что фасон еб-…странный, – наигранно пробурчал он, засовывая ногу в просторную штанину. – Ты по своей калифорнийской военной крепости городского типа, хочешь сказать, в душной синтетике разгуливаешь? – Машинально Кимтэ взялся подержать остальные вещи, видимо, привыкнув помогать моделям на многочисленных показах. – Нет… – Намджун выпрямился, отряхнув лёгкую рубашку, и улыбнулся во все тридцать два. – Я там без одежды в принципе. Озадаченный Кимтэ сдвинул брови, перерабатывая информацию, как вдруг внезапно осознал степень ущербности прозвучавшего подката. Он с размаху бросил старые вещи на лежак и скривился, раздувая ноздри и шипя: – Не поменялся ни капли. Идиот.

***

В принципе, Ким Тэхён знал своё дело, и новая одежда не стесняла движения, не позволяла палящему послеобеденному солнцу изжаривать кожу, да и практически не чувствовалась. Не было смысла скрывать своё туристическое происхождение на острове свободы, потому разодетая парочка моментально привлекала внимание местных. Намджун бы обеспокоился. Не будь это Варадеро, где за пределами грандиозных отелей никому никакого дела не было ни до мировых новостей, ни уж тем более до главной драмы шоу-бизнеса. Об этой особенности кубинского города он знал давно. Пару лет назад именно сюда он в очередной раз сбежал, скрываясь от дельцов-конкурентов, чью партию товара крысиным мувом успел перехватить. Местные забывали об их присутствии так же быстро, как и подмечали две белые фигуры среди темнокожего моря. Туристы редко вылезали в этот район. И зря, ведь именно в старой части города кипела колоритная кубинская жизнь с её многочисленными лавочками, ларёчками, музыкантами и лениво-праздной атмосферой. Кимтэ вертел головой по сторонам с такой скоростью, что вот-вот свернул бы себе шею. Когда же его меткий взгляд выцеплял какой-то удачный кадр, то модельер замирал с телефоном хоть посреди улицы. В прочем, местные такое поведение принимали за должное: здесь каждый умудрялся мешать другому с самым очаровательным ровным лицом. В том был даже некий шарм. – Ой, смотри, смотри! – Кимтэ вдруг присел на пыльной брусчатке, словно приготовившись к броску. Ошалевший кот в паре метрах от него покрутился вокруг своей оси и побежал прочь. Следом побежал и его преследователь, но на полпути, что правда, переключил внимание на двух пожилых усатых сеньоров с гитарами. Те сидели на пляжных стульчиках, распевая местные нетленочки. Похоже, Кимтэ был в восторге, раз тут же пустился пританцовывать. Покачивая головой в насмешливом умилении, Намджун прошёл мимо и остановился неподалёку, в тени от навеса одной из лавочек. – Чего сеньором желальемо? – с диким акцентом и таким же диким томным придыханием проговорила кубинка-продавщица. – Дос бокадийос, пор фавор, – Немного надрывно, но Намджун освежал свои малые знания испанского. В прочем, на торговку это произвело необходимое впечатление, равно как и круглая купюра туристических куков, зажатая между пальцами покупателя. Кубинские сендвичи готовились, девушка щебетала что-то совсем непереводимое, а Намджун лениво наблюдал за стадиями знакомства Ким Тэхёна с местными: язык жестов, пантомима, подбор схожих итальянских слов и плохо сдерживаемый смех соседних торговцев. Упаковав еду в бумажные пакетики, продавщица приняла гордый вид и протянула сдачу. Соблюдая все негласные традиции, Намджун спокойно взял деньги, отсчитал ещё пару купюр и оставил на прилавке. Расцветшая женщина тут же умыкнула чаевые и послала лучшему покупателю воздушный поцелуй. – Ке байле, ке сонриса, ме густа! – чуть громче заговорил Намджун, приближаясь со своей ношей к эпицентру целого карнавала, где Кимтэ уже искренне пытался исполнить фламенко. Завидав спутника, Тэхён вдруг вспыхнул невероятно детской счастливой улыбкой. Намджун приподнял брови и нежно улыбнулся в ответ. Они замерли, и каждый неловко пытался придумать, как бы выкрутиться из ситуации. Наконец, Намджун первым протянул бутерброд. – На, ешь, – с самым умным и назидательным видом проговорил он. Опомнившийся Кимтэ возражать не стал и тут же схватился за добычу, уволакивая её в сторону нагретого тротуара. Намджун положил оставшиеся деньги в шляпу перед невозмутимыми музыкантами и вскоре приземлился рядом с усевшимся прямо на бордюре Тэхёном. – Я тебе скажу… – взбудоражено заговорил тот, стараясь попутно прожевать уже не первый кусочек. – В Штаты я из-за тебя, придурка, принципиально не хотел, ну и не зря, мне там не нравится, а вот… – Он прервался, чтобы проглотить еду, – …а вот Куба! Почему я здесь раньше не был?! Тут так классно! – Ешь давай, не отвлекайся. – Намджун не мог сдержать улыбки, краем глаза наблюдая за чужим волчьим аппетитом. Солнце грело их плечи косыми лучами, постепенно спускаясь всё ближе к крышам невысоких домиков. По этой части Варадеро почти не ездили машины, отчего обычный городской шум казался совсем иным. Более человечным, более природным. Вскоре местные и вовсе перестали обращать на чужаков внимание – у них была своя, привычная, не менее увлекательная жизнь. – В отелях, конечно, всё не то… – Кимтэ дожевал последний кусочек и принялся комкать бумажку. – Обычное, люксовое, не самого высокого уровня, к слову. – А ты в какой добежать успел? – Намджун поднялся следом за спутником, чья неуёмная батарейка как раз успела подзарядиться. – Вроде бы там было написано Мелиа, – бездумно ответил Тэхён, чьё внимание уже привлекла небольшая постройка с витражными окнами в конце улицы. – Хоть ни в какой из Иберостаров не забрёл, там заблудиться можно… Намджун пытался завести диалог, однако Кимтэ уже уверенно шагал в сторону местного бара без каких-либо опознавательных знаков на витринах. Возможно, тот был и вовсе закрыт. Кимтэ это не останавливало, и хоть в движениях его появилась сытая плавность, но азарт никуда не делся. Вразвалочку он приблизился к двустворчатой двери и привалился обеими ладонями, делая шаг в абсолютно пустое помещение. Похоже, для кубинцев было ещё слишком жарко, и выпивать все планировали после заката. Новых посетителей встречало несколько пустых столиков, огромная барная стойка и ну очень удивлённый бармен, как раз занятый протиранием стаканов. Кимтэ не сбавлял шага, кружась вокруг своей оси и разглядывая высокие арочные окна. Неповторимая архитектура и дизайн, похоже, неимоверно радовали его эстетское начало. Так и вертелся, пока не приземлился на стул. Намджун проследовал, не сводя со спутника глаз. Ким Тэхёна можно было смотреть вместо телевизора – никогда не повторялся и дико доставлял. Хоть что-то не поменялось со времён старшей школы. – Ке…куеста… – Кимтэ со звяканьем браслетов защёлкал пальцами, принципиально пытаясь заговорить с барменом на всех языках, кроме английского. – Комо… айщ! – Он психанул, ткнув пальцем в дальнюю бутылку с чёрной этикеткой и золотым руном на эмблеме. – Ке эс эста бебида? – немного помог Намджун, на что отмерший бармен радостно затараторил про всё на свете, от лагримы до сонрисы, со всеми ло мехорами и фелисидадами, пока бежал в угол за стремянкой. Обрадованный Кимтэ снял широкополую шляпу и по-ковбойски положил на стойку, тряхнув вороными кудрями. Прямые лучи садящегося солнца прорвались сквозь окна, играя на прядях блестящими переливами. Он сидел так близко, что можно было без проблем и особого палева обхватить рукой талию, скрытую за расшитой накидкой. Расслабился, наблюдая за действиями восторженного кубинца, что уже предвкушал неплохие чаевые. – «Вейон Дорадо», нуэстро рон мас антигуо! – торжественно объявил бармен, протерев бутылку от пыли и поставив на стойку. – О, о, о! – встрепенулся Кимтэ и зыркнул на Намджуна, мол, не подсказывай, я сам. – Так, уно, дос… Дос! Дос, пор фавор! Намджун вскинул брови и издал смешок. – Какое «дос», во мне уже Бакарди… – с улыбкой подметил он полушёпотом, пока бармен нырял под стойку за стаканами. – Так, Ким Намджун, закрой рот и отстань! – зашипел Кимтэ и тут же лучезарно улыбнулся, в нетерпении ёрзая и не сводя взгляда с льющегося алкоголя. Никаких особых экивоков в подаче не было: солидный возраст рома говорил сам за себя, имея какой-то невероятный букет запахов и напоминая жидкое золото. Кимтэ изящно взял стакан в окольцованную ладонь и замер. Вместо былого энтузиазма в его глазах заплескалось некое сомнение. – Ну чего застыл? Сам заказал, сам и пей! – Намджун с улыбкой взялся за свой напиток и звякнул бокалами, провозглашая тост. – За любовь. Кимтэ медленно перевёл взгляд, в холодном раздражении поджимая губы. Расслабил их, тяжело вдохнув. После чего прильнул к краю стакана, запрокинув голову, зажмурившись и осушив одним глотком. Поставил на стойку, ёжась всем телом от крепости алкоголя, и едва выдавил: – Грасиас… Намджун уже знал, что будет дальше. Кимтэ больше не смотрел на него, а стремительным шагом покидал заведение, напрочь позабыв про свою шляпу. Тяжело вздохнув, Намджун выпил ром таким же резким движением. По языку растекся целый сладковато-пряный букет, словно окрашивая все окружающие декорации в жёлтый светокор из кино про южные страны. Бармен вопросительно поднял бровь. Намджун положил перед ним несколько купюр, подхватил забытую шляпку и бросился догонять. Поначалу он думал, что это в голове шумит от выпитого, но вскоре понял, что по залитым солнцем стёклам стекают капли. Типичный кубинский дождь, неведомо откуда взявшийся, неведомо откуда льющийся, исчезающий миражом через десять минут. В прочем, Кимтэ хватило. Он, промокший, стоял, привалившись к стене, и пытался спрятаться под бесполезным карнизом. На Намджуна среагировал мгновенно – сразу шагнул прочь. Но не успел – его схватили за руку и развернули к себе. – Ты дурак, это шляпа от Гуччи! – возмущённо начал Кимтэ, через чужое плечо увидевший свой головной убор, который в порыве выпал из рук и теперь лежал в пыли под падающими каплями. – Я такие только тут и в-… – Он запнулся, сморщив нос, – видел… Намджун с трудом втянул воздух, заметив, как дрожат губы Тэхёна, как глаза бегают в разные стороны, а алкоголь со всей дури бьёт в неподготовленную голову. Кимтэ на секунду зажмурился, попытался вонзить в Намджуна привычный злой взгляд, но вместо этого прикусил нижнюю губу. Глаза его заблестели. – Baby… – Намджун крепко взял его за напряжённые плечи, чувствуя, как и сам уж больно согрелся от огненного шота. – Нам надо погово- – За любовь, да? – Скривившись, злобно выпалил Кимтэ. – Где такое слово выучил, признавайся. Замерев, Намджун прищурился, а после выпрямил спину, глядя сверху вниз. – От тебя понабрался, детка. От тебя. Тэхён сокрушённо помотал головой и почти взвыл от бессилия. Его рука дёрнулась, сбрасывая чужую ладонь, а с мокрых волос сорвалось несколько крупных капель. Дождь был тёплый. Местные по отработанной схеме успели собрать пожитки и попрятаться в переулках, чтобы переждать очередной заскок свободолюбивой кубинской погоды. – В Каса дель Мар есть алкоголь? – как-то совсем отчаянно спросил Кимтэ. – …обижаешь, конечно есть. – Намджун в недоумении сдвинул брови. – Много? – Много. Проведя ладонью по мокрой чёлке, Кимтэ убрал её с лица. Блестящие глаза забегали по сторонам, выискивая, за что бы уцепиться, но взгляд неумолимо пустел. – Да и хрен с тобой. – Он поджал губы, глубоко засовывая руки в карманы промокших штанов. – Пойдём разговаривать.

***

Когда Намджун спустился по скрипящим ступеням деревянной лестницы, ведущей на второй этаж к спальням, его встретил полумрак. Закатное солнце било в открытое настежь окно, а рвущийся в распахнутые двери морской бриз колыхал тоненькие занавески. Кимтэ сидел у окна за круглым обеденным столом и неотрывно смотрел на стакан с явно не только колой. Завидав Намджуна, он тут же опустошил содержимое и воскликнул: – Встречайте, мировая звезда! – Кимтэ взмахнул руками, словно дирижёр, а голос его приобрёл издевательскую восторженность. – Выходишь, значит, вечером на Итэвон, прогуляться, воздухом подышать, а там… – Он театрально выпучил глаза, склоняясь к полу. – Из каждого чайника блядский РМ! В каждом баре, в каждом клубе, на всех телеках, и вот это вот начина-ается… – Брови сошлись на переносице, пародируя типичное рэперское выражение лица. – «Детка, оу, детка, у-у, деньги, их так много, я так несчастен в своём Лаборгини, я так потерян среди своих сучек, е, е!» – Смотри, такими темпами новый хит мне сочинишь. – Намджун плюхнулся на соседний стул со своим бокалом и надпитым Бакарди. На губах играла лёгкая усмешка. – А где, кстати, твои сучки? – ядовито подметил Кимтэ, невозмутимо подставляя и свой стакан. Намджун наливал ром в красноречивом молчании. И так же красноречиво смотрел на откровенно пьяненького собутыльника, до которого вдруг начал доходить смысл этого взгляда. В прочем, Кимтэ стиснул зубы и решил промолчать. – Я хотел бы извиниться, детка… – Намджун в привычном жесте звякнул бокалом о бокал, не дожидаясь согласия на тост. – Подставил тебя. Вот такая вот я мразь. Он выпил. Выпил и Кимтэ, отфыркиваясь, тяжело вздыхая и будто бы собираясь с силами. – Да? – Наконец, выдохнул он. – Это всё, за что ты извиняешься? Намджун молчал, так и оставшись с неопределённым выражением лица. Он смотрел за окно, где волны размеренно перекатывались и растекались по пустынному берегу. Ким Тэхёну явно было, что сказать. До разъёба оставалось три, две, одна… – Ах ты сука, – ровным тоном констатировал тот, но обернувшийся Намджун успел увидеть мелькнувший яростный огонь в чужих глазах. – Блядский Ким Намджун, ты помнишь, в каком состоянии меня оставлял, благополучно сваливая в свою обожаемую Америку? – Он с грохотом придвинул к себе бутылку и налил самостоятельно, тут же выпивая новую порцию лучшего развязывателя языка. – Ты разрушил всё. Будущее своё разрушил, отношения со всеми друзьями разрушил, разрушил н-нас… – Ну прямо god of destruction! – встрял Намджун, чувствуя подкатывающее пассивно-агрессивное раздражение. – Не ты ли, милый мо- – Меня разрушил, – с нажимом договорил Кимтэ, глядя прямо в его глаза. Они замолчали. Дыхание перехватывало, а грудь сдавило плотными тисками вины. Накатившая было злость улетучилась, словно подхваченная ветром за окном. Намджун хотел бы рявкнуть в ответ, что Ким Тэхён никогда ничего не ценил, но это было неправдой. Или что не поддерживал его, но и это было не так. Или не любил и вовсе, глядя лишь на образ старшего, хёна, с которым круто тусоваться, который за уши вытащит из долгов и который отлично тр- Кто подсказывал эти слова? Его бешеное эго по имени РМ? – Детка… – Намджун еле слышно выдохнул. Его ладонь потянулась через стол к чужой руке, лежащей рядом с опустошённым стаканом. – Да перестань уже! – горестно выплюнул Кимтэ, старательно моргая и отводя взгляд в сторону. Ладонь Намджуна накрыла длинные красивые пальцы. Его собеседник словно весь окаменел, напряжённо уставившись на террасу, где плясали закатные тени от шумящих пальм. – Прекрати, – почти отрешённо проговорил Кимтэ. – Детка, ты сможешь меня простить? Он видел, как незаметно подрагивают губы Ким Тэхёна, как он злобно покусывает нижнюю, гневно сдвигая брови. Ведя внутренний конфликтный диалог, который отражался в непроизвольной мимике. Намджун поднял руку выше, чуть подался вперёд и заскользил пальцами по запястью с блестящими браслетами. Выше. Почувствовал, как волосы встают дыбом по всему телу Кимтэ. Тот дёрнулся. Резко вырвал руку и поднялся. Взгляд Тэхёна был прикован к темнеющим волнам. Краешек солнца тонул за бесконечной океанской гладью. Сколько раз за этот день он собирался убегать? Неизвестно, но и теперь целеустремлённо пошёл на террасу, с грохотом спустился по небольшой лестнице на песок и стащил с себя обувь. С гневным рыком выбросил куда-то прочь сначала один сланец, потом – второй. В бешенстве затопал по остывающему песку, размахивая руками во все стороны. Намджун вышел следом, не торопясь и внимательно наблюдая. Похоже, это был аффект. Не каждый перенёс бы столько потрясений за какую-то неделю. Странно, что сам новоявленный артист года до сих пор не разнёс что-нибудь на нервах. – ЧТО Я ДЕЛАЮ НЕ ТАК?! – во всю глотку заорал Кимтэ на катящиеся волны и согнулся пополам. – ЗА ЧТО МНЕ ЭТО?!! Напрягшийся Намджун разулся и сбежал по ступеням следом, понимая, что лучше не доводить ситуацию до экстренной. Но не успел он приблизиться, как Кимтэ развернулся к нему, в исступлении сверкая глазами. – Знал бы ты… – хрипло прошипел он. – Знал бы, ты, тварь, что я чувствовал… Я тебе столько, блять, столько хочу сказать, Ким Намджун! – Нет… – прошептал Намджун, на ходу сглатывая, сбиваясь, продолжил. – Молчи…нет, говори, oh god… Тэхён замотал головой, жмурясь почти по-детски, что так расходилось с его эксклюзивным образом. Перед взглядом словно заново воскрес тот робкий школьник, и Намджун понимал, что и Тэхён это понимает. И злится сам на себя, сжимая зубы, разве что не хватая себя за горло, чтобы задушить слова на подходе. Он с ненавистью взглянул. Скривился, отстраняясь, но тут же схватил Намджуна за грудки. – Я… – Кимтэ оскалился, выдавливая болезненную улыбку, выдохнул так близко, что почувствовался приторный сладкий запах алкоголя. – Я тебя не… Не дослушав, Намджун обхватил его руками, сдавил в объятиях. Порыв со всей дури стукнул в голову, и он с ликующим выдохом впился в горячие липкие губы. Кимтэ дёрнулся, попытался упереться ладонями в грудь, но не успел – их тела уже оказались слишком близко. Мёртвой хваткой Намджун держался за самое желанное в своей жизни. Это было неправильно. Но это было. Тэхён слабо простонал и забился в объятиях. Удары шли невпопад, цепляя плечи. Он изо всех сил замотал головой и разве что не взвыл: – Ненавижу! Ненавижу! Ким, блять, Намджун! Его крики разнеслись по пустынному пляжу, и Намджун сморщился от внутренней боли. Ядовитый жар разрывал грудь, туманил голову, заставлял руки отниматься, а за ними и всё тело. – Не ври… – еле выдохнул Намджун. – Не ври мне! – прорычал он чуть твёрже. – Сука, да пошёл ты! – в исступлении завопил Тэхён и, как следует размахнувшись, со всей силы влепил оглушающую пощёчину. Намджун отшатнулся, разорвав объятия. Его отнесло на несколько шагов. В голове зазвенело, а за тихим писком слышался лишь шум волн и чужое хриплое дыхание. Намджун замер, словно изваяние, поднял лишь тяжёлый взгляд. Кимтэ чуть согнулся и держался за руку, морщась от боли и пытался не всхлипывать. Волосы скрыли его гневный взгляд, но тот продолжал пронизывать насквозь. – Хех… – Намджун пьяно усмехнулся, кусая нижнюю губу. Алкоголь быстро захватывал сознание в привычный мандражный туман. – Отличный удар, детка. Он залихватски убрал волосы назад, возвращая разбитую укладку в привычное состояние. – Лучше, чем в прошлый раз. Голос сорвался на хрип, и Намджун ринулся вперёд. С рвением и непоколебимостью танка. Ему было нечего терять ещё вчера, и сейчас Ким Тэхёну пришлось бы убить его, чтобы остановить. Тот не стал рисковать. Намджун схватился за рукава чужой рубашки, за секунду выбешиваясь на скользящий шёлк. Но Тэхён больше не вырывался. Не сказать точно, кто из них быстрее кинулся навстречу. Кимтэ оказался совсем близко, смотрел с отчаянием и лёгкой надеждой. Это явно было сильнее его. И сильнее Ким Намджуна. И сильнее РМ-а. Пропасть между ними, которую не могло сгладить никакое время. – Ну давай! – слегка истерично прошептал Тэхён и болезненно улыбнулся, стараясь не сморгнуть стоящие в глазах слёзы. – Давай, давай, показывай всё, что умеешь. Никого тут больше нет, это тебе не академское общежитие… Тебе даже не придётся закрывать мне рот. Намджун медленно ослабил хватку на чужих запястьях. Осторожно повёл обеими ладонями вверх, откровенно пугая даже самого себя неожиданным приливом нежности. – Скажи мне… – Он ухмыльнулся, чувствуя, как побаливает левая щека. – Этот очередной торжественный лещ ты берёг ещё ко встрече в аэропорту? Разъярённо втянув воздух, Кимтэ дёрнул плечами и выпалил: – А ведь зря, очень зря не использовал его прямо там! Его очередная попытка вывернуться не увенчалась успехом – Намджун кинулся следом настолько быстро, что умудрился уронить на песок и Ким Тэхёна, и себя лично. Голова слегка закружилась. Их последнее прощание цветными красками возвращалось в затуманенный разум. «Детка, ты же любишь меня». Разъярённые несколько шагов навстречу. Звонкий хлопок. Его ошарашенный взгляд, уже через секунду сменяющийся гневом. Гневный взгляд Кимтэ, сменяющийся страхом. Шаг… назад, ещё один, и ещё. Разворот. Испуганные глаза – последнее, что он видел прежде, чем отвернуться и уйти навсегда. И тишина, ставшая единственной спутницей на долгие годы. – Да отстань! – воскликнул Кимтэ, пытаясь отпинаться. Кое-как он вылезал из-под чужого тела и, пятясь, намеревался отползти. Намджун оскалился, что есть силы, и крепче вцепился в пойманную ногу. – То давай, то отстань… – вкрадчиво прошипел он, облизываясь. – Детка, а знаешь, ты тоже не изменился. – Я не…я… Кимтэ осёкся, с лёгким ужасом поджимая губы и краснея даже в вечерней полутьме. По песку на него, словно пантера, надвигался Ким Намджун. Бесцеремонно. Собранный, даже сквозь пьяный дурман. Хватающий сначала за лодыжки, потом – под колени, разводя ноги и подтаскивая к себе, потом – прямо за задницу, триумфально сжимая в ладони часть добытого. – Спасибо, что хоть ты вот это вот не для аэропорта готовил… – обречённо пробормотал Тэхён, прекрасно понимая, что к этой их сцене всё и шло. Понимал это и Намджун. Он упал на локти по бокам от широких плеч Кимтэ и медленно моргнул, уставившись в блестящие глаза. Там отражались первые звёзды. Или же ему просто казалось. Всегда казалось, что в этих глазах есть неизвестные миру созвездия. – Ты такой красивый… – Намджун выдохнул в чужие губы, всем телом чувствуя, как дрожит под ним резко зажмурившийся Кимтэ. Наклонился ещё ниже, дразняще проскользил языком по чужим губам. Кимтэ невольно приоткрыл рот, пытаясь ухватить побольше кислорода. Удушающий поцелуй не дал ему сориентироваться. Намджун прижимал его к песку, одновременно пытаясь прижать и как можно ближе к себе. По плечам стремительно заскользили руки, пальцы зарылись в волосы – Кимтэ отвечал. Решил ли он сдаться в битве? Или же в целой войне? Намджун не сдержал грудной стон, вновь цепко хватаясь за упругое бедро. Песок сопротивлялся, но он упрямо зарывался, чтобы ухватиться за любимое место как следует. Горячий и сладкий от выпитого алкоголя язык Кимтэ беспорядочно сплетался с его языком, и постепенно этот пьяный танец обретал свой ритм. Зажигательный. Кубинский. В ритме волн и тематических коктейлей. – Отпусти же ты меня… – Тэхён, пытаясь отдышаться, мотнул головой в сторону. Его голос звучал совсем слабо. Расставленные ноги сжались по бокам от Намджуна. Кимтэ упёрся в его плечи ладонями, с силой надавил в надежде перевернуть или хотя бы спихнуть, но тут же оказался пригвождённым за запястья. Намджун едва касался его влажных губ, с раскатами внутренней дрожи ощущая, что едва ли не всхлипывающий Кимтэ понемногу тянется вверх. Навстречу. – Детка… – Голос сел, и получался лишь хриплый шёпот. «Ты же любишь меня». Тогда, несколько лет назад, это оказалось финальной каплей для измученного Ким Тэхёна. Тогда Намджун явно сказал не то, что хотел. Да он бы быстрее сам себе на горло наступил, чем сказал бы нужную фразу прямо в лицо тому самому Тэхёну – такому бесяче холодному и отрешённому. После всего, что произошло. После всего, что он сотворил. – Детка, я же люблю тебя. Он ожидал очередных криков с призывами захлопнуться, готов был к самому неистовому сопротивлению, но Кимтэ лишь в упор смотрел на него. Уже не злобно, а как-то иначе, с горящим интересом, что пытался прорваться через пелену алкоголя и слабеющего отрицания. – Я больше не верю тебе, Ким Намджун… – бесстрастно прошептал он в ответ, облизав губы и явно этого даже не заметив. Слова одно за одним проползали под кожу холодными иголками, и Намджун вновь ощущал, как теряет контроль над собой. Коронная ухмылка лезла обратно, расцветая ядовитыми красками. – А я не верю тебе. Руки Кимтэ оказались на свободе, но не успел тот хотя бы сориентироваться, как тут же в панике заворочался из стороны в сторону. Ладонь Намджуна залезла в так кстати просторные штаны, ухватившись за то, о чём РМ догадывался и отчасти чувствовал, пока находился меж разведённых ног. – Сука, это нечестно! – завопил Кимтэ, чуть ли не рыча от бессилия и покрываясь ощутимой дрожью, пока чужая рука медленно ласкала его член. – Что тут у нас? – с издевательской улыбкой вкрадчиво прошептал Намджун и плавно лизнул напрягшуюся шею. – Да иди ты нах-…ах!… Тэхён действительно не смог договорить, ведь на последнем слоге Намджун машинально сжал ладонь крепче и резко провёл пальцами по твёрдому стволу. Вверх и вниз, отчего Кимтэ дёрнулся всем телом и невольно свёл дрожащие колени. – Ты, блять, нахальная сволочь… – В нём, похоже, бушевал эстет, никак не ожидавший настолько танкового напора. – Не отрицаю, – продолжал почти что мурлыкать Намджун, в паузах между словами целуя подставленную шею. Кожа у Тэхёна успела просолиться от вечернего бриза и горчила остатками дорогущего одеколона, но Намджун и не ждал сладости. Ким Тэхён, его соль с перцем, его огненные пряности – вот и был главный секретный ингредиент популярности лучшего рэпера современности. Намджун дёрнулся вперёд, сквозь одежду прижимаясь бёдрами к раздвинутым ногам, и приник губами к оттопыренному ушку. Кимтэ вечно их стеснялся, пряча под объёмными стрижками, но теперь кудрявые волосы разметались во все стороны. – А хочешь расскажу, кто ты есть? – всё так же хрипло прошептал Намджун, слегка подвигав тазом под протестующее шипение. – Или сам покажешь? Кимтэ внезапно со всей силы вцепился в волосы на его затылке, но оттаскивать не стал – пальцы неумолимо дрожали и слабели под натиском чужого тела. Он дёрнулся вверх, но Намджун придавил обратно к песку свободной рукой, навис над ним, плавными рывками ускоряя свои грубоватые ласки. Злобно кусая губы и отводя взгляд, Кимтэ вдруг жалобно, почти капризно заскулил. Его ногти зацарапали голые плечи Намджуна, словно пытаясь подтащить к себе обратно. В глазах резко потемнело, а по всему телу прошла яркая дрожь, сконцентрировавшись в паховой области, отзываясь тянущим дискомфортом. Намджун согнул локоть – и обрушился на разложенного Кимтэ с жадным поцелуем. Тот сдавленно простонал, прогибаясь в пояснице, отчего они на пару мгновений плотно прижались животами. Заглушённый чужими губами, Кимтэ сам извивался в нужном ритме. Его обезумевшие глаза приоткрылись, и Намджун увидел там привычную бездну, в которую устал безуспешно вглядываться. Однако теперь бездна выглядывалась в него с каким-то вовсе звериным желанием заполучить. Последние несколько движений ладонью Намджун полностью перехватил, вдавив свободную ладонь посередине чужой вздымающейся груди. Кимтэ протестующее вырывался из хватки, но на пике лишь проехался затылком по песку, запрокидывая голову всё дальше и дальше. Из его груди вырвался громкий и поначалу надрывный, а после – плавный и мелодичный низкий стон, пока всё тело била крупная оргазменная дрожь. Намджуна и самого нехило трясло, но он лишь победоносно стиснул зубы, уже машинально размазывая по пульсирующему стволу чужую горячую сперму. Кимтэ тяжело сглотнул, пытаясь выровнять дыхание. Не успел он вернуть голову в исходное положение, как требовательные губы Намджуна коротко накрыли его собственные. – С-скотина… – еле выдохнул Тэхён, ёжась от остатков разлившегося по телу наслаждения и с трудом фокусируя взгляд. Намджун вытащил руку из его штанов и поднёс к своему рту, делая шумный вдох. – Damn, я помню этот запах! – развязно протянул он на выдохе и слизал пару белых разводов с ладони. На лице Кимтэ, лежащего под ним, в один миг отразилась целая буря всевозможных эмоций. – Твою мать, ты ж меня этими губами только что целовал… – слабо прошептал он, явно не замечая, как покусывает собственные. – Блядский хён-извращенец. Намджун удивлённо приподнял брови, совсем неожиданно услышав давно забытое обращение.

***

Щурясь от утреннего солнца, Намджун бодрым шагом вошёл в Каса дель Мар со внешних дверей. Шум солёного ветра стих, сменившись пыльноватой тишиной первого этажа. На столе под круглыми крышками постояльцев дожидался завтрак, а за окном в белоснежных искрах плескался игривый океан. Кимтэ не было на привычных местах у книжного шкафа или у берега, потому Намджун без лишних раздумий потопал на второй этаж. Он смутно помнил прошедший вечер. Вроде как Тэхён вяло ругался на песок в волосах и по всему телу, игнорировал дальнейшие приставания, пока не сходит в душ. Вроде как Намджун завалился ждать в его комнате, а потом закономерно уснул под приглушённый шум воды из ванной и более яркий шум волн сквозь открытое окно. И вроде как ему даже не приснилось, что чьи-то мокрые волосы щекотали его шею, а огромная рука невесомо гладила по щеке. Кимтэ спал, развалившись на всю кровать в позе бегуна. Первая бегущая нога была перекинута через одеяло, его же обнимала одна из рук. Вот примерно так Ким Намджун и проснулся в шесть утра по местному времени – в крепких объятиях. Вот так и решил, что ему непременно нужно вставать. Он обошёл кровать, чтобы как следует разглядеть чужое лицо. Спящий Кимтэ периодически хмурился на яркие лучики света, ползущие по кровати, но тут же лицо его разглаживалось, а сон становился более спокойным. Намджун протянул руку. Он не удержался. Он не мог больше терпеть. – Ммм… – протестующе засопел Кимтэ, дёргаясь от прикосновений и потираясь щекой об скомканное одеяло. – Ой, нет, отстань, я зубы не чистил ещё!.. – чуть более внятно воскликнул он, почувствовав приближающееся дыхание и вслепую пытаясь отвернуться от навязчивых губ. – Rise and shine, baby! – промурлыкал Намджун, принимаясь легонько щекотать свою жертву под шеей и за ухом. Зафыркавший Кимтэ попытался спрятаться под одеяло, но так и не нашёл туда парадный вход. Пришлось кое-как разлепить глаза и сощуриться сначала на окно, а потом – на донимающего будителя. Кимтэ собирался спросонья выдать что-нибудь язвительное, но прервался на сладкий зевок. Слегка нахмурился, когда попытался оторвать голову от подушки, и благополучно улёгся обратно. – …что это за штука такая, этот «Вейон Дорадо»? – с досадой протянул он, косясь на усевшегося с краю кровати Намджуна. – «Золотое руно» переводится, – хмыкнул Намджун, не сдерживая понимающей улыбки при виде слегка похмельного детки. – Я уж догадался! – воскликнул Кимтэ. – Хоть и не видел таких этикеток раньше никогда… Намджун сделал глубокий вдох, теряя нить разговора. Кровь прилила к вискам, а сердце от волнения заколотилось изо всех сил. Он чувствовал себя слишком по-дурацки, ведя цивильные диалоги. И волновал его даже не столько вчерашний перформанс, сколько – предстоящий. Кимтэ нахмурился, приподнимаясь на локоть. – Ты зачем меня разбудил, Рап Монстар? – в привычной издевательской манере протянул он. – Чтобы я на твой задумчивый профиль всё утро любовался? – Детка… – с трудом выдохнул Намджун, чувствуя лёгкую панику. Это же настроение, похоже, передалось и Кимтэ, что уселся на кровати, кое-как устроив на простыни свои длинные красивые ноги в спальных шортах. – Говори. – Его голос был серьёзен, как никогда. – Детка…oh god, я… – Не скрою, что в такие моменты ты очарователен, Ким Намджун, – Тэхён на секунду вспыхнул высокомерной усмешкой, – но давай к делу. – Goddamn fuckin’ shit, короче!.. Намджун вскочил на ноги, взволнованно дыша, и уставился на непонимающего Кимтэ. Хотелось срочно выбежать на перекур, но он словно прирос к земле, оцепенел. Из транса вывела лишь резкая вибрация телефона в кармане худи. Сквозь повисшую напряжённую тишину этот назойливый звук казался особенно громким, вымораживающим, выбешивающим… – Да ответь ты человеку! – воскликнул Кимтэ, раздражённо складывая руки на груди. Дрожащей рукой Намджун достал телефон и, не глядя, принял вызов. Не успел он даже поздороваться, как мигом отнял трубку от уха, услышав грозный вопль: – ТЫ, БЛЯДЬ, ИЗДЕВАЕШЬСЯ?! На том конце бесновалась Йерим, заставляя динамик звенеть и рипеть от неистового напора. – Йери, я… – Какой идиот ещё додумался бы притащить в Иберо-мать его-стар Селекшен триста ка долларов наличкой?! Тебя, блять, видели, ты- – Так, слушай, я перезвоню! Сестра как раз давилась воздухом и кашляла, видимо, неудачно затянувшись сигаретой. Этим Намджун и воспользовался, вспылив и поставив телефон на беззвучный режим. – Я извиняюсь, это Йери, она… – растерянно пробормотал он, продолжая держать руки в карманах худи. – Я слышал, – мрачно констатировал Кимтэ, поджимая губы. – Что ты натворил? Намджун усмехнулся, вслушиваясь в ставший особенно громким шум океана. Уголки губ неумолимо ползли ещё дальше. – Что я натворил? – Он слегка истерически расхохотался и прошёлся туда-сюда вдоль кровати. – А вот что я натворил, детка! Он залихватским движением головы откинул неуложенную чёлку со лба. Глубоко вздохнул под искренне недоумевающий взгляд Тэхёна. Опустился на одно колено, доставая из кармана маленькую бархатную коробочку. – Какого… – одними губами прошептал Кимтэ, нервно комкая в пальцах край одеяла. – Выходи за меня! – Намджун лучезарно улыбнулся, открывая подарок и протягивая блестящее кольцо через кровать. Широко распахнув глаза, Кимтэ шарахнулся прочь, поджимая ноги под себя, словно перед ним положили живую сколопендру. Он закрыл рот ладонью, в ужасе уставившись на сияющий камень главного обручального атрибута. Намджун чуть склонил голову, выжидающе наблюдая за неподдельной реакцией. – Я, я-а… – Отняв руку от губ, Тэхён мотнул головой, переводя перепуганные глаза с кольца на дарителя и обратно. – Я не… я… – Надевай, – едва слышно, но с нажимом прошептал Намджун. Кимтэ несколько раз медленно моргнул, внимательно глядя на новоявленного жениха, в чьих глазах читалось нарастающее раздражение. В опустевшем взгляде жениха потенциального явно зрел план. В следующий миг Тэхён вскочил, как ошпаренный, и бросился наутёк. Намджун среагировал мгновенно, выдернув кольцо из коробочки, словно чеку из гранаты, и кинулся следом прямо через заскрипевшую под его весом кровать. Беглец мчался к лестнице, но в последний момент свернул в ванную и с грохотом захлопнул дверь. Намджун затормозил, дыша тяжело, словно разъярённый бык. Секунда – и он затарабанил кулаком в дверь, вдруг отчётливо понимая, как обычно себя чувствовала сводная сестра после всех его перформансов. – Оставь меня в покое!.. – неестественно высоким и дрожащим голосом выдавил Кимтэ с той стороны. – Надевай грёбаное кольцо! – рявкнул Намджун и обессилено пнул дверь ногой. От стольких потрясений из кармана всё же вывалился телефон и упал экраном кверху. Прижавшись лбом к двери, Ким Намджун опустил взгляд. Под текущим вызовом от Йерим виднелось лишь одно ёмкое сообщение. «Возьми трубку, иначе тебе пиздец».