Обещание

- Аня, успокойся! От тугих хвостиков ещё никто не умирал. Сиди смирно! - Я стараюсь, мама. - Ты плохо стараешься, я вижу слезы в твоих глазах, перестань. - Хорошо, мама. - Ну вот, все готово. Это такое счастье, что сегодня начинается... "Начинается ад..." - мысленно закончила Аня. Школу она любила конечно. Училась лучше лучшего. Была любимицей всех учителей. Но всегда было то, что омрачало ее пребывание в школе. Клеймо. Клеймо дочки учительницы. Все дети как дети, а она... Ненадёжная. Все расскажет маме. А если не расскажет... Ох, что же это будет! Пальцы в двери, иначе не будет дела. (Марфа Петровна никогда не отличалась либеральными подходами или, тому подавно, любовью к своему чаду). - Послушай, Аня. В первый день будь тише воды, ниже травы. Важно сформировать свою репутацию наилучшим образом. И смотри платье не запачкай, и банты не потеряй. - Хорошо, мама. - Веди себя как примерная девочка. *** - Не так уж и плох был этот день. - Да неужели?! И кто это вчера так локти кусал, переживал, сопли жевал? - Ваня! Не смей! Тебе не понять, ты ведь у нас из идеальной семьи. - Да где там идеальной, все мы простые, с чего ты это..? Ваня не успел договорить как Аня уже бросилась в слезы. Она завидовала. Завидовала тому, насколько счастливой и беззаботной выглядела семья Вани. У них всегда все получалось. Они всегда и везде были лучшими. Ваня был лучшим учеником в классе, лучшим игроком по футболу, имел кучу грамот и медалей, всегда знал больше, чем кто-либо из одноклассников, а порой и учителей, никогда не был наказан за поведение и никогда не был замечен в конфликтах, а тем более, в драках. Отец же его был истинным примером достоинства и чести. Если бы Партия вознаграждала граждан за доблестное исполнение семейного долга, то Алексей Владимирович был бы первым в списке. Он привил сыну заботу и чувство не долга, а благодати. Вместо корыстливости в них отображались все лучшие качества человека из высшего общества. Одного не хватало... Женщины. Матери. Жены. Алексей Владимирович сделал все, чтобы сын с лёгкостью перенёс травму, но такое не забывается. Ему было тяжело и этот камень с души не уходил. Он колол ему все внутренние органы своими осколками, напоминая о ранах, что были на теле его умирающей мамы - отпечатком любви на его сердце. Стёртым отпечатком.