Обещание

- Эх, до чего же славная русская литература. Все гениально до мелочей. Не видала ничего прекраснее. Нет, не видала. Нет, никогда. Так Марфа Петровна ходила круглый день и бормотала себе под нос оду к величественной и славной русской литературе. Она ее обожала. Если кто-то из ее учеников вдруг забудет дату рождения Пушкина, так это вешаться уже можно - четверки не видать. Она готова была покусать того, кто не читал Толстого или Чехова. Она их и за людей не считала. Хотя вряд ли для Марфы Петровны кто-то вообще являлся человеком. Персонажи произведений русских писателей и то были реалистичнее обмилоствованы ею нежели родная дочь. Да, Анечка уже забыла, какого-то это, когда мама нежно обнимает и поддерживает в трудные моменты. Отношения в семье были, мягко говоря, натянутые, как те два хвоста, что мать завязала на первое сентября. Аня научилась быть ответственной не от нечего делать - это была необходимость. Уже в 8 лет девочка умела сварить себе овсянку, пожарить яичницу или, в лучшем случае, сделать блинчики. Но молоко в доме - большая роскошь, корову не держали, ведь Марфа Петровна была слишком занята восстановлением хатки после войны. По крайней мере именно так она оправдывала свои вечные поиски "хозяина, чтоб порядки тут навёл, крышу нужно укрепить, дрова порубить, погреб обустроить". Аня перестала считать хозяев уже после первого десятка. Но она не злилась на мать. Не умела просто. Так не принято было, нужно всегда быть благодарной. Так и Ваня говорил. Так и в школе учили. Такой натурой она и была - покладистая и простая. Аня очень любила оправдывать поведение матери высшими мотивами, доколе не известными ей. Мама позаботится, все станет на свои места, нужно подождать. Со своей стороны Аня делала все, кроме тех случаев с "запретным деревом". Оно было таким желанным. Когда за окном расцветала вишня, Аня могла проводить целый день на подоконнике, подогревая интерес к табу. Но наказание - это блюдо, что подают холодным. Вот и она за каждую вишенку оставалась без одеяла на определенное количество ночей. В доме было холодно и Аня часто болела. А мать говорила, что это все из-за кислоты, что это она разъела ее аппендицит и теперь у нее нет иммунитета. В это верилось так же, как и в то, что Марфа Петровна заботилась о благополучии семьи. Но Аня же верила. Как и каждому слову, что произносила ее мама. Однажды Марфа Петровна проверяла сочинения учеников поздно ночью, может около 2 часов было. Аня сидела подле и очищала туфли мамы. Краем глаза она заметила, что у мамы, такой всегда опрятной, педантичной и аккуратной к своим вещам, на всех страницах размазаны чернильные пятна. Небольшие такие, невзрачные на первый взгляд. Но Аня смотрела потеряно на эти пятна и вспоминала как мама заставляла ее трижды переписывать каждую домашнюю работу, если где-то была лишняя завитушка, кривая буква, а то и ошибка проскочит. На глазах выступили слезы. Губки надулись и слегка дёргались. Аня забыла про туфли и про мать вместе с ними. Обострённое чувство справедливости выступило в виде мурашек по всему телу. Дрожь пробежала по коже. -Ты чего вытаращилась? Куда ты смотришь? Ане было не до вопросов, но она очень старалась овладеть собой. - Ручка моя чтоль тебе понравилась? - Да, ручка, красивая очень. - Это мне подарили в коллективе за доброту сердечную и простодушность. - Здорово. Ане не находилось, что сказать, все ее мысли были ещё в тех переписях. - А знаешь, я тебе вот что предложить хочу. Если ты на отлично закончишь год, то ручка будет твоя. - Что? Аня оторопела. Подарок? От мамы? От ее мамы? Неужели она это услышала, быть не может! Девочка передернулась вся и аж покраснела. В ее маленьком мире загорелся огонек, который так и рвался наружу. Но нужно быть сдержанной и получить ту ручку любыми усилиями. Она сможет добиться этого вознаграждения. Она сможет добиться любви и уважения мамы. Но сначала ручку. Да, это будет мостик между ними. Посредством ручки они начнут новый этап своих отношений, основанный на взаимопонимании и доверии. И все будет как в нормальных семьях. Как у Вани.