Всего лишь первый вечер

Волна потного тепла захлестнула Гермиону, когда за ней закрылась дверь. Она моргнула. В плотной толпе угадывались жалкие огоньки. Низкие ноты музыки вибрировали до самой впадины его груди. Она ненавидела этот стиль песни, крикливый и повторяющийся. Но сегодня вечером все будет хорошо. Она проигнорировала мужчину, который одобрительно кивнул ей, когда она спустилась по ступенькам и углубилась в полумрак. Она пришла сюда не для того, чтобы ее подцепили, а для того, чтобы подцепить кого-нибудь. Ее юбка танцевала вокруг колен в такт его шагам. Во многих отношениях ее наряд мог казаться чрезвычайно банальным для этого места. Она была одета в строгие цвета, ее бедра были обтянуты, грудь тоже. Но она заметила, что, если вести себя как королева здешних мест, люди к тебе так и будут относятся. Она медленно пробиралась сквозь массу и беззастенчиво рассматривала лица и тела, толпившиеся вокруг нее. Она никого не знала. Она никогда никого не знала в маггловском баре, в самом центре Лондона. Это было странно, то чувство непобедимости, которое заставляло ее высоко поднимать голову, когда она оказывалась на территории магглов. Как будто здесь ничто не в силах дотянуться до неё. Она закончила обходить бар. Это могло начаться. Во-первых, определить наиболее привлекательного самца из представленных. Там был высокий блондин со своими друзьями. Затем проверить, был ли он холостяком. Гермиона подошла к группе. Возможно, норвежцы, судя по звучанию их разговоров. Ни одной женщины в компании. Она села рядом с мужчиной, в близости, которую невозможно было не заметить. Все разговоры затихли. Мужчина повернулся к ней, удивленный. У него были зеленые глаза. — Э-э, привет? — Здравствуй. Она не улыбнулась ему. В этом не было необходимости. Вместо этого она молча взяла его левую руку и осмотрела ее, одновременно поглаживая впадину ладони. Кольца не было. Она снова подняла на него глаза. Он был большой. Его плечи были внушительны. И он потерял дар речи, бедняга. — Это все, что я хотела знать, — безучастно произнесла она. Она отпустила его руку и отошла в сторону, в то время как за ее спиной послышались смех и восклицания. Это продлилось бы минут пять-десять, в зависимости от степени застенчивости парня, а потом друзья сумели бы уговорить его пойти поговорить с Гермионой, не забыв поспорить, уйдет ли он с девушкой или нет. Она подошла к бару, заказала выпивку и чокнулась с ним. Затем она просто позволила минутам идти, стоя с прямой, невозмутимой осанкой, ни разу не обернувшись. Через некоторое время он сел рядом с ней. Она не удостоила новичка взглядом, а попросила у бармена еще два стакана. Один она толкнула вправо. — Этот для вас, — сказала она. Она добивается своего. Алкоголь обжег ему горло и у него закружилась. Это было прекрасно. Мужчина попросил повторить. — Еще, пожалуйста, — сказал он бармену с сильным славянским акцентом. Ну значит… Господину требовалось мужество. Он попытался завести с ней разговор, довольно неуклюже, и Гермиона довольствовалась тем, что давала ему расплывчатые ответы. Потом она решила, что пробил час последнего шага. Пора тащить мужчину за хвост. Она наклонилась к нему, положила руку ему на бедро и вполголоса сказала, прижавшись губами к его уху: — Я бы хотела, побеседовать наедине. Он не расслышал. Музыка была слишком громкой. Но когда Гермиона внимательно посмотрела на его лицо, она поняла, что он понял суть послания. Она никогда бы не подумала, что это может быть так просто. Это было страшно в первый раз, но стало быстро понятно, насколько это простой метод, и что успех гарантирован. Достаточно было темнить, не выказывая ни малейших признаков колебания. Мужчин было так легко убедить, если использовать для этого хорошие аргументы. Она медленно встала, чтобы не пошатнуться, а затем пошла к туалету тем шагом, который притягивал взгляды. Она не обернулась. Она знала, что мужчина идет за ней. Вскоре они были вместе, скрыты от глаз. Гермиона заперла за ними дверь. Зрачки мужчины расширились, когда она нащупала его промежность без всяких прелюдий. — Это ненадолго, обещаю. На этот раз он услышал ее. Гермиона опустилась на колени. Через несколько мгновений в туалете раздалось восклицание поверженного мужчины. Он закрыл глаза и откинул голову на дверь, в то время как розовый, влажный язык дразнил его член медленно, дотошно. Гермиона не получала от этого удовольствия. Она делала это не для того, чтобы получать удовольствие, она делала это для того, чтобы получать это пьянящее ощущение контроля. Возможность. Раньше она никогда бы не подошла к такому мужчине. Но это было раньше. Когда она почувствовала, как его член пульсирует у нее на губах, она перестала двигаться и освободилась от длинных пальцев, удерживавших ее волосы. Она отстранилась, взяла его член в руку и стала тереть его рукой. Шорох кожи о кожу и вздох мужчины образовывали мелодию, которой командовала только она, и вскоре на пол посыпались струи спермы. Гермиона встала задолго до того, как мужчина успел перевести дыхание. — Вы, англичане, очень торопитесь. Она одарила его короткой улыбкой. — Только в первый вечер. Она позволила ему самому справиться с упавшими до щиколоток штанами и спермой, украшавшей и без того грязный пол туалета. В баре, в нескольких метрах от них, норвежцы так и не увидели хорошенькую брюнетку, которая тащила их друга прочь. Она испарилась словно по волшебству.