Пусть это будет дневник

Ловлю себя на мысли, что в ладоши я не хлопала даже в детском саду, уже тогда это казалось ужасно глупым. Было стыдно за них и за тех, кто подчинялся "а теперь все вместе", хотелось сквозь землю провалиться. Именно в школе я поняла, что такое стадо. Тебя приучают быть стадом с младенческих лет. Ко мне подсаживали тех, кто много болтает, потому что известно было я не болтаю. На уроках ни с кем, да и вообще не особо-то. Меня бесил трёп на школьных уроках всех этих дебилов, которые не могут ни на чём сконцентрироваться, которые передвигаются толпой чтобы не так страшно. Когда в класс приходил кто-то новенький, а это всегда были парни, я знала, скоро начнётся подъёб. Каждого, кто был сам по себе в конечном итоге начинали травить. Не "новенькие", а "старенькие" никогда меня не задевали, даже словом. Я никого не трогала, но и меня трогать было нельзя. Количество человеческих лет, надо заметить, ничего не меняют, те же уродские поступки, что и в детстве. Отчётливо помню, как киданула мальчика на физре через плечо, это было во втором классе. Он мне ногу подставлял во время бега. Я знала несколько приёмов, потому что мой старший брат ходил на дзю-до. Один (не помню, какой класс это был) влетел в окно и не вылетел из него только благодаря тройным стёклам. От директрисы мне тогда досталось. Я могла спокойно встать посреди урока, подойти к мрази, которая мне досаждает и пнуть, или ударить его, как пойдёт. Я всегда всё делала молча, никаких предупреждений. Ни один из них второй раз ко мне не лез. Самое забавное, что за драки меня никогда не ругали. Или учителя не рассказывали об этом? Или же редко оказывались свидетелями всего этого безобразия. А вот за плохую оценку могло быть очень, очень плохо. Лет с двадцати пяти говорю, что смелость и сила - это женские черты и точно не мужские. Тренеры по самообороне говорили, что в опасном и отчаянном положении лучше попросить помощи у женщины, они реже отказывают и не столь трусливы. В детском саду я разбила девочке нос, мне стыдно за это до сих пор, она этого не заслужила. Чем старше я становлюсь, тем меньше распускаю руки, наверное, потому что стала больше разговаривать, но это не точно. Мне было то ли девятнадцать, то ли двадцать, я возвращалась домой с рюкзаком и пакетом с двумя бутылками пива. Мне очень хотелось выпить, почему я уже не помню. Из-за того, что она не умела разговаривать, а неумение её подчёркивали её лицо и голос, я зашла в лифт. Что было дальше, вспоминать лениво и ненужно. Маленький лифт снова открывает свои двери на первом этаже, одной рукой я прижимаю эту шавку за горло к стене грязного лифта, ну в другой у меня пакетик с пивом.. Я молчу, но очень хочу свернуть ей шею. Она дёрнулась и я сжала пальцы ещё сильнее. То ли она испугалась, то ли правда не могла ничего сделать, просто как-то трепыхалась некрасиво, а достать до меня не могла. Не знаю, сколько бы мы так стояли, но зашёл субтильный мужичок с четырнадцатого этажа, руку мою убрать хотел, дурачок. Я в рубашке была, пощупав мою руку, свою он убрал: "Отпусти её". В итоге я отпустила, она тут же выставила руку вперёд, мазнув кулаком по краю моей скулы. Я двинулась за ней, но передо мной стоял этот мужик. Ладно. После этого случая, любой разнимающий становился моим врагом. Помнила ли она, что у нас уже была стычка в 8 классе? Я хорошо помнила. На её стороне были два года и их было пятеро, а нас двое, кто в тот раз оказался униженным догадаться не сложно.