Пусть это будет дневник

Временами спотыкаюсь на одной и той же мысли: "как выпустить зажатые чувства". Скорее даже, не "как", а "надо это сделать ", потому что я физически ощущаю скованность в самых разных ситуациях. Примерно как, ты сидишь на унитазе и не разрешаешь себе поссать. Это даже понимать не надо, достаточно почувствовать. В действительности, давление ощущается в груди. Хочешь что-то сделать, но, чёрт знает почему, не делаешь. Раздражает ужасно. Это не мелочь какая, это сильные желания, потребность, которую ты топишь раз за разом, и в каждый сокрушаешься: "да какого, ну?! Что не так, чего ты боишься?" Теряешься, расстраиваешься, стараешься забыть. Вот так неделя за неделей напряжение копится и приходит в сны: ты хочешь войти в дверь, пойти по дороге, пробежаться по полю, а тебя грубо останавливает темная фигура. Врезаешься в нее, или тебе просто перекрывают путь чем-то большим. Проблема осознается через чувство, её решение тоже. А ещё я знаю, что выход ищет моя лучшая часть. Она не постыдная – лучшая! И заперла я её, чтобы спасти. Важность спрятанного осознается только когда я нахожу причины блокировки. И почти сразу приходит уверенность, что сейчас, что бы не произошло, я смогу это защитить. Просто знаю. У меня в подкладке злость. И вот я лежу, размышляю над ощущениями где и что застряло, и тут один за другим на груди моей материализуются жёлтые пушистые комочки. Один, второй, восемь, пятнадцать... В основном, молчаливые, почти невесомые цыплята. Моментально понимаю, что это. Это их я прятала. Они множатся, топчутся, жмутся друг к другу и смотрят по сторонам. Лужайка одуванчиков. Я кладу руку на глаза и начинаю смеяться. Они такие как были, не повзрослели, не испачкались. Вот в этом – мой поступок в четыре года. В этом – моя нежность. В этом – радость и любопытство. В тех – мечты. А в этих – первые шаги и опыт. Они мои. В них только хорошее, здесь только я, больше никого. Мои утра, снежинки, деревянные кубики, пузыри под березой во время ливня, ощущение джинсов на теле, походка, не попрятанные по карманам и углам слова, неоплеванные мысли, скрывающиеся на бумаге, а потом и вовсе зарытые так глубоко, что почти перестали существовать. Они мои. Это я.