"Глаза цвета глифта"

      Пролистнув очередную страницу, я начал понимать, что мозг уже не совсем воспринимает чтиво. Стоило уже укладываться. Сумерки за окном не первый час сообщали: «Геральд, пора на боковую». А с учётом, что завтра ещё и толпу новичков выгонять к смертным на задание, стоило отоспаться вдвойне. Сто процентов кто-то влипнет в историю. Сто процентов кого-то понесёт по пути прошлого, взглянуть на семью, родителей, детей, если таковые имеются. Вечный бич Непризнанных — попытка представить, что было бы, не окажись они здесь.       На моей памяти не было ни одного из серокрылых, кто не полез бы в те дебри. Оступались все до единого, но на первые три посещения преподаватели закрывали глаза. Просто потому, что старались понять — им это нужно, чтобы окончательно смириться. Рано или поздно всё же приходило понимание, что им уже не вернуться, всё уже предрешено и нет выхода. Смерть забрала их, переместив в школу. Больше, конечно, везло тем, кто сразу присоединялся к Раю или Аду… Но таких было крайне мало.       Я отложил книгу на тумбу и отключил лампу над головой, собираясь провалиться в благословенный сон. Давно осыпались кошмары последней бойни. Достаточно времени прошло с тех пор, как пал Шепфа, как взошла звезда Мальбонте на небосводе Равновесия. Мир обрёл необходимый баланс, разбросав участников старой истории по углам скрытого от смертных мира. Единицы остались в альма-матер, предпочтя привычное течение жизни новому порядку. Более того, все напряжённо ждали, когда в школе появятся первые полукровки… С их появлением, я всерьёз опасался, что учебное заведение содрогнётся до основания…       Пока же оно содрогнулось от оглушительного визга из общего коридора спален преподавательского этажа.       Я вздохнул, снова включая свет, мантрой произнося излюбленную реплику, от которой скоро на языке появится мозоль:       — Уокер, мать твою…       Накинув поверх спальной одежды мантию, я поднялся из тёплой постели, предчувствуя, что сейчас начнётся веселье на всю предстоящую ночь. Сон откладывался по понятным причинам. Собственно, выглянув в коридор, я застал эту самую «причину», хохочущую, лёжа на лестнице с бутылкой глифта. Вики пыталась сесть, сфокусироваться, не уронить пойло, слава Небесам, закупоренное. Если бы это было в первый раз, я бы посочувствовал, но уже даже не в сотый… «Какого хрена у меня спальня так близко к лестнице?.. Надо было брать комнатушку поменьше, но подальше…» — с тоской подумал я, выходя за дверь.       Девица подняла мутный взгляд, ползающий по полу, натыкаясь на мои тапки. Смех оборвался. Медленно поднимающаяся голова от верха лестницы, скользящая по ногам, груди, скрещенным на ней рукам. Наконец она добралась до моего перекошенного в гневе лица.       Пьяное хихиканье повторилось:       — Ой…       — Позорище. — резюмировал я.       Уокер выпятила нижнюю губу, обиженно разводя руками:       — Так получилось.       Я закатил глаза, всё же подходя ближе и помогая ей обрести вертикальное положение:       — Мисселины на тебя нет… Завтра мозги промоет и будет права.       Вики оглушительно хохотнула:       — Ой не думаю… Мисселина оказалась удивительным собутыльником…       Не до конца осознав сказанное, я краем уха уловил из спальни старой подруги дребезг стекла и такое же пьяненькое хихиканье. Последний раз Мисселину навеселе я видел, пожалуй, на выпускном. Но и тогда, вкусив все прелести алкогольного угара, она быстренько удрала отсыпаться. Сейчас же, судя по шевелению за дверью, она была ещё полна сил, энергии и… глифта. И хорошо, если завтра занятия будут вести две не особо протрезвевшие училки…       Последняя, к слову, напомнила о себе, икнув в ладошку. Я перевёл на неё суровый взгляд, встряхнув за локоть, чем едва не вынудил снова свалиться. Бутыль, при этом, держала крепко.       — Вы чего удумали?! Какого дьявола ты на лестнице забыла, если вы пили у Мисселины?!       Уокер хлопнула пьяными голубыми глазками:       — Так я… У нас закончилось. Я в вагончик за «продолжением» летала. Вот. — она с усмешкой продемонстрировала добычу и попыталась двинуться к комнате Мисселины, чтобы продолжить банкет.       — Куда?! — рявкнул я, возвращая к себе молодую преподавательницу рунологии. — Хватит вам. Идём… В спальню твою отведу.       Я потянул спотыкающуюся девицу в сторону её комнаты. Уокер забуксовала, тормозя обеими ногами по мраморному полу. Раздалось недовольное ворчание, попытка выбраться из захвата. Удивлённо обернувшись, я обнаружил напыжившуюся Вики, прижимающую к груди бутылку, словно это было последним счастьем в этом идиотском мире. Губы дрожали, взгляд даже немного протрезвел. Она вывернула запястье из моей ладони, отступив спиной назад.       «Сейчас начнётся…» — вздохнул внутренний голос, отметив слёзы в уголках глаз молодой демоницы.       — Не хочу спать! — утерев сопли, буркнула Уокер. — Я вообще-то к Мисселине ещё…       Из-за двери ангельской спальни послышался стон и басистый храп, приглушённый дверью. Я вскинул бровь, стараясь не ржать, чтобы не позориться:       — Кажется, ты лишилась собутыльницы.       Вики закусила губу, покосившись на дверь:       — Почему все ангелы такие малолитражки?..       — Это не ангелы малолитражки, Уокер… Это ты пьёшь, как конь. Могла бы заклинание сорбента сотворить, чтобы так не прибило.       Вики озадаченно нахмурила бровки, протянув:       — Вот я же жоп… спинным мозгом чувствовала, что забыла какое-то заклинание… — щёлкнули длинные пальцы, взгляд стал ещё более осмысленным, её стало меньше шатать; — Гораздо лучше…       Я глазами указал на дверь её спальни:       — Брысь спать. У тебя завтра занятия в восемь утра начинаются.       — Нет. — отрезала демоница, болтнув бутылку с маревом в своей руке: — Я всё ещё не оставляю надежду, что смогу напиться до отключки.       Вздохнув, я поинтересовался:       — Зачем?       — Ох, как вам сказать?.. Моя мать, верховный серафим, отказалась от своей дочери, ставшей демоном, бывший хахаль, который перетрахал половину ада, но который мне нахрен не нужен был, счёл, что королева, преподающая в школе, ему не сдалась ни при каком раскладе… А! Да… Ещё меня убили по приказу родственничка, которому без малого три тысячи лет, и который теперь стоит над этим миром, как хранитель Равновесия. — Уокер коротко рыкнула, одним движением откупорив бутылку, и собираясь приложиться к горлышку: — Ваше здоровье, Геральд…       Подобрав челюсть, я придержал её за запястье, не позволив так легко прихлебнуть спиртное. Подобных откровений Уокер себе не позволяла. Видимо, всё действительно было максимально убого. Не то, чтобы это было моим делом, но бросать подопечную на произвол как-то было ниже собственного достоинства. Тем более, если вспомнить, что я за неё поручился.       С тяжким вздохом кивнув на дверь своей спальни, я понял, что отменяется не только сон, но и здоровая печень.       — Идём, пьянь…       Вики оживилась, послушно семеня впереди меня в сторону комнаты. Я же получил возможность рассмотреть девицу более детально. Тёмно-бордовая длинная юбка с высокими разрезами до середины бедра, каблуки, на которых она и навернулась, чёрная блузка с довольно скромным вырезом, каштановые густые волосы. А психологически… С первого взгляда не изменилось ничего. Всё та же прямолинейная несдержанная язва, но при этом стала сильнее, жёстче, растеряла способность искать компромисс. В её жизни всё уже не раз становилось с ног на голову. И ведь всё равно поднималась, шла дальше… Бывший любовник матери, по приказу родича, который разве что мамонтов не видел, лишил жизни; сама Ребекка отстранилась, полностью уйдя в новые возможности у руля совета. А Вики… А что Вики?.. Учит, пьёт, устаёт, улыбается и уже не ищет выхода.       «Если бы точно не знал, что её отец обычный смертный, по характеру подумал бы, что дочь Фенцио…» — невольно подумал я, когда девчонка бесшумно рухнула в кресло у холодного незатопленного камина, — «То же самое поведение — скрытое отрицание, напускное смирение… Отличает только то, что он на месть решился. А ей оно нахрен не нужно. Мстить-то некому…». Я вытянул на центр стеклянный столик, поставив на него пару кубков и вытащил с полки шкафа вазу с фруктами. Щелчок пальцев — вспыхнул огонёк в камине.       Потерев глаза кулачками, Вики изрекла:       — До чего я докатилась?.. С наставником готова обсуждать свои семейные проблемы, проблемы в личной жизни и обострившиеся фобии…       — Это нормально… — соврал я, — У всех бывает тяжёлый период. Странно, что ты ещё не спятила с учётом навалившегося. Внушает уважение.       Она скривилась, склоняясь над столиком и разливая глифт по кубкам:       — А у меня выбор есть?..       — Нет. — поджав губы, я опустился в кресло напротив неё, перехватывая наполненный сосуд. — За что будем пить?       Уокер хохотнула:       — Просто так пить скучно… Предлагаю пить за откровения. Ну… — она задумчиво поскребла наманикюренным пальцем подбородок, — Признаёмся в чём-то, либо показываем воспоминание, а потом пьём, если комментариев нет.       Я хмыкнул:       — А если есть?       — Обсудим. Терять-то в общем-то нечего… — она пожала плечами, — Как инициатор — я начну. Итак, откровение первое: первый день в этом дурдоме. Я ощутимо запаниковала от вашего голоса и сиганула со скалы, даже лес не рассматривая. До него бежать далеко было. Уже в полёте дошло, что шуточки кончились, думала, что второй раз сдохну…       Меня пробрал хохот:       — Зато уже тогда виду не подавала. — я хмыкнул, принимая правила игры: — Хорошо, откровение того же дня: вываливается из сияния «отбора» привлекательная девица, таращится на меня, словно уже видит, хотя это априори невозможно, после чего с визгом сигает в пропасть так, что Мисселина едва успела наколдовать призрачные крылья. Я был в восторге.       Залившись польщённым румянцем, Уокер отсалютовала кубком, признавая, что начало засчитано. Мы сделали по глотку глифта. Повисла короткая пауза. Она закусила губу, взвешивая что-то и перебирая что-то в уме. По комнате пролетел приглушённый смех, голубые глаза игриво сверкнули, отразив пламя камина. Она чуть подалась вперёд, ловя мои зрачки. Пришлось тоже приблизиться, чтобы считать воспоминание.       Первое занятие по считыванию энергий. По собственному телу, словно по её, прокатилась волна мурашек от невесомого прикосновения моих же собственных пальцев. Едва не вскинув удивлённо брови, я продолжал улавливать последствия реакции женского тела на одно чёртово прикосновение. Волна возбуждения, которую ей довелось скрыть с непередаваемым трудом. И всё же умудрилась… как-то.       «Ах ты старый искуситель!» — хмыкнул внутренний голос, когда я разорвал зрительный контакт под красноречивым взглядом молодой коллеги. В горле пересохло. Слов не было. Я приложился к кубку, понимая, что ставки теперь будут только расти. До утра я скорее всего нарежусь до состояния полной невменяемости с подачи этой ясноглазой стервы. Уокер хмыкнула, так же сделав ощутимый глоток.       — Ваша очередь… — подхватив дольку яблока мурлыкнула Вики. — Второе откровение.       Понимая, что в воздухе запахло азартом, я решил играть в полную силу. Не сказать, что девчонка была среди моих персональных фавориток в школе. Да: смазливая, отличная фигура, но субординация в отношении Непризнанных, кажется, вложена была на генетическом уровне. И всё же стоило себе хотя бы сказать откровенно, что она меня привлекла. Как минимум, по части физиологии, если не брать в расчёт близость духовную и душевную, если бы такая вообще в этом дурдоме могла бы существовать.       Усмехнувшись, я склонился вперёд, перебрасывая воспоминание, когда эта оторва ввалилась в класс в неприлично короткой юбке, плюхнулась на своё место, закинув ногу на ногу так вызывающе, что чулки показались. Реакция себя ждать не заставила. Урок пришлось вести так, чтобы скрыть эрекцию и не сдохнуть от напряжения в штанах. Едва не заржав от того, до какой степени боялся пошевелиться в тот день, я уловил озадаченное выражение лица Вики.       Уокер хмыкнула, спокойно откинувшись в кресле и копируя тот самый жест. В разрезе юбки показалось белокожее бедро… На сей раз без чулка. Я нервно сглотнул, с трудом отведя взгляд от зрелища, и улавливая, что кровь в организме изменила маршрут излишне резво.       — Вы мне тоже нравились. — наконец произнесла она, — Даже для одного раза. Хотелось попробовать… Впрочем, равно интересна была как разовая попытка расслабиться, так и что-то более долговечное…       Я вскинул бровь:       — Ты же была с Люцифером…       — Скорее это он со мной был. Понять бы ещё с чего… — Уокер хохотнула, покачивая в пальцах кубок, — Ладно… Не важно. Оставим эту незапланированную интрижку на совести наследника Ада. Что ж, третье откровение… — Вики закусила губу, улавливая моё предвкушающее проблемы ёрзанье: — Я знаю, что права на это не имела, но ревновала вас к Мисселине. Думала, что всё есть, всё серьёзно…       Поперхнувшись воздухом, я жадно хлебнул глифт. Слухами, конечно, школа полна была всегда, но, чтобы до такой степени?! Мне не претило быть предметом робких девичьих фантазий студенток, но, чтобы ещё и с коллегой и старой подругой шашни приписывали… Это что-то новое. «А чего ты ждал? Хорошо хоть не с Кроули, и на том спасибо. Хотя, хрен знает, что эта взбалмошная ещё отмочит… Сейчас ещё заявит, что тебя геем считала из-за того, что не приставал ни к кому… А! Так ты ещё Энди тренировал! Всё… Всё, Геральд! Заднеприводный ты, оказывается…» — саркастично отозвался внутренний голос.       Уокер усмехнулась, приглашающе пригубив напиток, прозвучало очередное:       — Ваша очередь…       Почти ехидная интонация. Я внимательно смотрел в голубые глаза девчонки, понимая, что вообще зря вылез из своей обители. Меня поймали на крючок. Умело, уверенно и до выяснения отношений не отпустят. При этом ловил себя на тяжёлой мыслишке, что сейчас-то, по сути, сняты все запреты. Даже принадлежи мы разным сторонам — ТЕПЕРЬ всё возможно. Она уже даже не моя ученица. Два взрослых демона, привлекательная девица, я тоже ещё пока не совсем дряхлый… «Всё действительно возможно?» — зачем-то поинтересовался я сам у себя, невольно потянув носом запах её парфюма, смешавшийся с глифтом.       «Была не была…» — хмыкнул внутренний голос.       — Я делал ставки на то, с кем ты останешься в конечном итоге. С Дино, с Люцифером или с Мими. Даже на Мальбонте какое-то время. Вот такая вот подлость… — внутренне потирая руки, я откинулся в кресле, рассматривая крайнюю степень озадаченности на её лице.       Вики вышла из ступора и расхохоталась:       — У Фенцио и то больше шансов было… — сквозь смех проговорила она, держась за бока, — Я предпочитаю мужчин постарше.       «Ну твою мать…» — вспыхнув, подумал я, снова заняв рот глифтом. Откровения переходили все допустимые рамки. Уокер соблазнительно отправила в рот виноградину. Глифт и кровь смешались в коктейль, который всё больше раздражал содержимое свободных пижамных штанов. Я прикрыл глаза, осаживая напряжение, понимая, что выходов всего два: или выгнать девчонку немедленно, или утром мы проснёмся в одной постели: хмельные, голые и явно удовлетворённые последствиями выпитого, и не только…       Хихикнув, Вики отставила кубок, потягиваясь в кресле:       — Хм-м-м… Моя очередь. — закушенная губа с капелькой то ли глифта, то ли виноградного сока, заставила меня шумно сглотнуть. — Вы как-то пошутили не очень удачно, когда поймали меня с Люцифером в коридоре после выпускного. Что-то из серии: «Лучшая контрацепция – это воздержание». А после унеслись к себе, даже не проследив, чтобы мы смылись от других возможных «вуайеристов». — Вики усмехнулась, гипнотизирующе глядя в мои глаза: — Это была ревность?       — Да… — выпалил я, почти не уловив вопрос и подначку о вуайеризме, от зрелища, как ловкий язычок Уокер собрал грёбаную капельку, — То есть, НЕТ!       Она хихикнула:       — Как всё запущено, Геральд…       «Что ты творишь?!» — вопило чувство самосохранения болезненно стянувшемуся в паху предвкушению. Очередной жадный глоток глифта смочил пересохшее горло. Удавка на шее затягивалась, увлекаемая тонкими женскими пальцами, начавшими наматывать на указательный густую каштановую прядку. Мозги отключались пропорционально прибывающему в организм спирту.       Пришлось спешно брать себя в руки. Выпалил почти не сдерживаясь:       — Откровение… — в голову почти ничего не шло. Обесточенные кровью, собравшейся ниже пояса, извилины щёлкали, не в состоянии родить что-то годное, — Откровение…       — Ну?.. — насмешливо поторопила девица.       Я сглотнул, помотав головой:       — Лучше покажу…       Склонилась, ловя в плен мои зрачки…       Вереница воспоминаний о её первых занятиях в качестве преподавателя. Платье на грани. Пока не двигается — всё нормально, но от каждого движения — то мелькнувшая в разрезе юбки нога, то аккуратный бюст в декольте. Алая помада на полных губах, тёмные крылья, хищная улыбка, почти яростный взгляд, обращённый к раздолбаям за партами. Само воплощение искушения, порока и чёрт знает чего ещё, которое неизменно притягивало воодушевлённые взгляды студентов мужского пола и ревнивые от женского.       И свою ревность в этот момент я сдерживал действительно с трудом. Хотелось утащить из аудитории и заставить одеться скромнее. Голова не работала. Зачёт практики выставил, не глядя, в другую графу ведомости, торопясь удрать в учительскую и дух перевести. Хотя на деле хотелось просто перебрать половину её гардероба, выкинув откровенные шмотки в окно. А после набрать чуть ли не монашеские вариации а-ля «шкаф Мисселины». Хотя понимал, что Уокер только рассмеётся.       Девчонка польщённо зарделась, отвела взгляд, разрывая чтение, наконец-то отпив из поднятого со столика кубка глифт. Я начинал тихо ненавидеть себя за реакцию на все провокации. Сдерживаться становилось всё более сложно. Голос подводил, пришлось прочистить горло, пристально ловя реакцию на всё ещё румяном лице девушки.       — Твоя очередь. — с долей ехидства проворчал я.       Уокер хихикнула, склонив голову набок:       — Ну, вы просто не оставляете мне выбора…       Она подалась вперёд, призывно распахнув глаза. «Да начнётся Ад…» — вздохнул я внутренне, погружаясь в чёрный омут зрачка, обрамлённого голубой, словно сияющей, радужкой. Поплыли кадры, будто в ускоренной съёмке: та же ситуация в коридоре после выпускного. Люцифер, беззастенчиво вжимающий несколько часов назад ставшую демоном девицу в стену. Та вяло отпирается, пытаясь осадить пьяненького претендента на собственную постель, а может, и всё будущее.       Внезапно вывалившийся из зала ваш покорный слуга застаёт сие нелицеприятное зрелище. На лице явственно читается гамма чувств: разочарование, обида, злость. Реплика про воздержание. В голове девчонки отчаянно мечется, что надо бежать следом, но гордость всё же не позволяет. Потому: удар коленом, согнувшийся в три погибели наследник Ада, шустро удирающая к себе в спальню демоница. Свист ветра в ушах. Захлопнутая дверь комнаты, щелчок замка и щеколды, на случай, если ловелас решит восстановить справедливость. Она устало приваливается спиной, проматывая в голове всё произошедшее. Изнутри поднимается волна какого-то девчачьего восторга от того, что увидела в строгом преподавателе ревность…       Уокер пошла к зеркалу, стягивая платье и рассматривая себя. Я внутренне молился о том, чтобы отвести взгляд, но не мог. Точёная фигура в тонком шёлке красивого тёмного белья, контрастирующего со светлой кожей. Лёгкая алкогольная поволока во взгляде. Сброшенный бюстгальтер, волна нереализованных фантазий, руки проходят по полукружиям груди, лаская, предвкушая… Обидно, что ничего не будет…       Взгляд брошенный на прикроватную тумбу, на которой лежит пластиковая расчёска. Уокер кусает губу, приглядываясь к её рифлёной ручке… Стремительное падение на постель, боковое зрение улавливает улетающую в сторону нижнюю часть белья, разошедшиеся стройные ноги…       Я разорвал зрительный контакт, хватая ртом воздух:       — Это ни в какие ворота не лезет!..       Глифт уже не обжигал и не пьянил. Дальше было некуда. В голове вместо мозгов появилась мартышка с литаврами, как в мультфильмах из мира смертных. Всё вошло на такую острую грань, что охота было выскочить из собственной спальни и удрать из школы подальше, или же…       — Откровение. — Хрипло, но неожиданно уверенно произнёс я. — Точнее, требование, пожалуй… Поцелуй. Немедленно…       Вики расхохоталась, запрокинув голову. Глоток глифта, собранные языком капельки марева… Поднялась из кресла, текучей грацией большой хищной кошки сокращая расстояние. Я нервно смотрел на покачивающиеся в такт шагам бёдра, утянутые в тонкую ткань длинной юбки, на ноги, мелькающие в разрезах. Изящный наклон вперёд, заставивший меня в противовес озвученному желанию отшатнуться назад. Она упёрлась руками в подлокотники моего кресла, чтобы не свалиться вперёд. Голубые глаза без всякой алкогольной поволоки уставились в мои.       Уокер усмехнулась:       — У вас глаза цвета глифта, вы знаете?.. Пьянят… очень сильно.       Невесомое движение вперёд, сокращая дюймы расстояния. Тёплый язычок скользнул по нижней губе, увлекая в почти неуловимый поцелуй. Изучающий, какой-то трепетный. Демонам это не свойственно. Слишком легко. Дёрнувшаяся вверх рука обогнула её затылок, притягивая ближе, углубляя вот-вот готовое прерваться прикосновение. Жадно до такой степени, словно захлебнуться был готов. Приоткрывшиеся полные губы девушки пропустили мой язык, отвечая не менее порывисто. Всё более уверенно, до шума крови в ушах и цветных пятен перед зажмуренными глазами.       Усмешка от того, что притянул на свои колени. Охотно оседлав мои бёдра, устроилась, как было удобно, немало не смущаясь того, что упиралось через несколько слоёв материи в её промежность. Тонкие пальцы с парой колец нырнули в мои волосы, не позволяя разорвать такой желанный для обоих поцелуй. Ещё глубже, обводя губы, снова выписывая танго в сплетении языков. Лёгкое шипение от моих рук, сжавших упругие ягодицы. Укус за нижнюю губу, снова пробежавшийся по ранке ловкий язык Вики.       Мысли окончательно спутались… Тёплые ладони скользнули под пижамную футболку, чертя ровные полосы от живота к груди кончиками пальцев и ногтями. Эндорфины, алкоголь, экстатическое удовольствие от затяжного поцелуя. В паху, кажется, уже не узелок, а завязанный намертво канат. Почти яростно оттянутая за волосы голова, воздух иссякает в лёгких, и сдерживаться становится совершенно невыносимо.       «Мы в спальне, дверь заперта… Ничего не будет… Интрижка на одну ночь или на остаток жизни… Плевать! Утром решим… Может быть…» — отчаянно проносится в мозгах. Поднимаюсь на ноги, удерживая под ягодицы хохочущую демоницу, радостно стягивающую с моих плеч мантию пока переношу её всё же к постели. В голове уже разворачивается, что сейчас произойдёт в совершенно не скромных деталях. Тело напряжено, словно камень, готовое уже на все подвиги несколько раз подряд…       Торопливо разлетающаяся одежда. Всё то же тело, другой комплект белья. На мне остаются только штаны, когда Уокер без какого-то стеснения перекатывается, увлекая меня на спину. Ведёт пальцами по тёмным крыльям, кусая губу, чуть щёлкает ноготками по костяным наростам на сгибе. Мир скрывается за густой копной каштановых волос. Очередной глубочайший поцелуй. Ладони скользят по гладкой коже девицы, периодически с каким-то восторгом обнаруживая на её теле родинки, словно я их отродясь не встречал в своей жизни.       Нетерпеливое скольжение промежностью, укрытой бельём, по содержимому пижамных штанов почти вырубает сознание. Она усмехается, отстраняясь, и снова заглядывая в глаза. Следует тяжёлый вздох, закушенная нижняя губа, припухшая от несдержанных поцелуев последней четверти часа.       — Совсем забыла…       Она резко сползла с моих бёдер, растворившись в полумраке спальни.       — О чём? — хрипло поинтересовался я.       Хохот:       — О контрацепции.       Я вскинул бровь, слушая шелест её одежды:       — Презервативы?..       Девица хихикнула:       — Нет же, Геральд… Воздержание!..       Пока мозг переваривал ответ, раздался приглушённый скрип двери и звук защёлкнувшегося изнутри замка. Я оторопело надеялся, что это всё было дурной шуткой и вот-вот продолжится то, к чему меня подводили весь остаток вечера. Спустя минут пять стало понятно, что меня только что самым жестоким образом нае… обманули. С тоскливым вздохом приподняв голову, я обвёл мутным взглядом пустую комнату, в которой от Уокер осталось только одно упоминание парфюма. Взгляд переместился на всё ещё стоящее колом содержимое штанов.       Я разочарованно хохотнул:       — Спать, друг мой… Нас капитально обломали. Месть удалась на славу… — разум прояснялся, и я насмешливо заполз в постель глубже, закинув руки за голову: — Ну, Вики… держись… Утром кто-то будет плакать.       В уме уже явственно выстраивались какие-то бредовые схемы, а после не менее бредовые сны, где к логическому завершению приходило то, что началось в реальности. Проваливаясь глубже в сон, я уже имел у себя в голове чёткий план действий, что девица уже до конца завтрашнего дня добровольно окажется в моей постели…       «Наивный…» — хохотнул внутренний голос, — «Она пять лет вынашивала этот план мести, чтобы так легко сдаться?.. Ты ещё побегаешь, как подстреленный в задницу солью заяц, чтобы эти губы с привкусом глифта и винограда снова пропустили тебя в твою личную преисподнюю…».              На планёрку я явился в числе последних. Уокер уже была в учительской, потягивая кофе и даже не отражая каких-то последствий алкогольного угара прошлой ночи. Да и прочих последствий… не видно. Идеальный макияж, укладка. Словно с учётом сказанного и увиденного — строгое платье по колено, неизменные высоченные шпильки. Голубые глаза бегают по содержимому методички, в руке кружка с горячим напитком. Идиллическая картинка. На том же диване, не менее идиллически расположилась с кружкой зелёного чая Мисселина.       Обе женщины даже примерно не смахивали на жертв вчерашних возлияний. Предчувствуя спинным мозгом, что всё не так просто, я плюхнулся в кресло, продолжая наблюдать. Кроули провёл инструктаж, коротко поблагодарив за что-то Мисселину. Раздал планы занятий, сообщив о педсовете в конце месяца. Какие-то попытки договориться со старшей Уокер о строительстве флигеля школы для полукровок отдельно, на случай каких-то притирок с представителями сторон.       Словом, стандартный рабочий процесс.       Вики вежливо слушала, вяло возмутилась тому, что прибавили по нескольку занятий в начале и конце недели. Получила отповедь от серафима, что после всей войнушки «отбор» пашет на износ. Непризнанных приносит пачками, потому — терпеть, страдать, учить и не скулить в директорские уши. «Ибо расслабились!» — изрёк серафим Кроули, торопливо смываясь от тренера-заики, который всё ещё хотел забрать у меня дополнительные с группой крылолётчиков.       Я повернулся к дивану с мило переговаривающимися Вики и Мисселиной, обратившись к последней:       — Мисс, а ты, оказывается, сноровки не теряешь…       Ангел вскинула бровки:       — Ты о чём?       — Слыхал, как вчера в комнате… шебуршала.       Мисселина хлопнула глазами:       — Ты перегрелся? Я вчера вообще-то по поручению Кроули в столицу с документами летала в отдел образования. Возвращаться по темноте не стала и заночевала на постоялом дворе для делегатов. — она покрутила пальцем у виска: — Сходи в лазарет… Может для ушей чего-то пропишут, а то мерещится всякое. Стареешь, видимо…       Я поджал губы, чувствуя, что начинаю звереть. Уокер лукаво сверкнула глазами. Поднялась с дивана, взяв с низкого столика стопку методичек и пергаментов. Чуть потянулась, с уже виденной мной грацией, уверенной в себе молодой привлекательной женщины, которая смогла за одну ночь отомстить за все свои пять лет мучений, пока я старательно строил из себя хрен пойми что. Чуть раскрывшиеся крылья. Она широко улыбнулась:       — Приятного рабочего дня, коллеги… Пора трудиться.       «Так… спокойно… лежать! ЛЕЖАТЬ, Я СКАЗАЛ!» — вопил разум содержимому брюк. Спереди платье было более чем сдержанным. Зато позади вырез почти до самого копчика. Голая гладкая спина, уходящие в лопатки крылья с блестящими тёмными пёрышками. Снова покачивающиеся соблазнительно бёдра. Я нервно сглотнул, понимая, что всё ещё в ловушке, входа нет, всё пропало, молодость бурлила где-то в районе паха, седые волосы пора закрашивать, колоть ботокс и…       — Челюсть подбери. — хохотнула Мисселина, — Не для тебя серафим дочь родила… И иди уже на занятия. У тебя демоны в двадцать седьмой аудитории…       Я хлопнул глазами, вывалившись из созерцания, и молча покинул учительскую. В голове ворочались не самые чистоплотные мысли, которые с величайшим трудом приходилось гнать до завершения занятий. Мстительная чертовка выбила из колеи, оставив в наказание чувство обиды и злости на себя самого в первую очередь. И ведь стоило её просто с выпускного уволочь и время не терять. Так нет же — гордость в заднице взыграла. Удрал, как трус.       День пролетал в тумане. Проследив за спуском Непризнанных, убрался на обед. Вики спокойно прошла с подносом за соседний столик. Скромница, мать её. Салатик, сок, пара тостов с каким-то сыром. «А пьёт как конь всё равно…» — ехидно промелькнуло в голове. Я неожиданно хлопнул глазами: Мисселина вчера с ней не пила. До того проверить употребление спиртного я не пытался даже. Аромат глифта наколдовать сложно, но рот прополоскать и закрепить эффект магией можно легко…       «Ах ты сте-е-ерва…» — восхищённо протянул я мысленно, пожирая глазами Уокер. Та упорно делала вид, что увлечена салатом и очередной методичкой. Внутри поднималось какое-то едва ли не детское раздражение — довести до грани, чтобы теперь вот так легко и просто изображать оскорблённую невинность? Как минимум, требовалось объясниться. Выяснить всё здесь и сейчас. И, если быть с собой честным, я уже даже не знал, что предпочёл бы видеть по итогу: её в своей постели на предстоящую ночь, привычную свободу и одиночество, или всё же то, что получит продолжение на куда более долгий срок?..       В конце учебного дня последовал вызов к Кроули. Едва не воя, я выслушал нравоучительную лекцию о необходимости стрясти у Люцифера пару демонов для работы в школе. Едва ли коронованный обалдуй послушается, но других представителей стороны, способных внятно и без запинки донести до новоиспечённого Сатаны просьбу не наблюдалось. Пришлось кивать, словно болванчику, соглашаясь с ультимативной формой. В конечном итоге, выскочив из кабинета директора, я пронёсся ураганом по учебной части, так и не найдя Уокер.       Настроение катилось в бездну.       Мозг неожиданно сгенерировал идею, которая могла расставить всё по местам. «Придурок импульсивный, у которого пригорело, словно снова шестнадцать…» — ругая себя на чём свет стоит, я взял в вагончике глифт, завернул к себе за «сюрпризом» и задумчиво побрёл в сторону нужной двери на этаже преподавателей. В комнате Уокер звучала какая-то музыка. Я удивлённо вскинул бровь, пытаясь определить слова. Судя по всему, на малой громкости крутилась какая-то песня Земного происхождения. «Так это ж рок…» — присвистнул внутренний голос.       Робко постучав, спрятал бутыль за спину. Послышался щелчок кнопки проигрывателя и недовольное ворчание:       — Да куда ещё тише-то?! Вообще, пора учиться ценить такую классику, как Led Zeppelin!.. — дверь распахнулась, явив Вики в коротком халате поверх ночной сорочки, — Оу… Геральд, какими судьбами?..       Я насупился:       — Педсовет в сокращённом составе. Так и будем на пороге толочься?..       Вики хмыкнула, лукаво смерив мою «решительность» взглядом, после чего отступила в сторону. Комната почти как моя. Кровать чуть меньше, объёмистый гардероб, туалетный столик с зеркалом, заваленный косметикой и прочими бабьими штучками-дрючками для наведения красоты, которые явно не покрывались пылью с частотой её смены образов. Протопленный камин, яркие лампы, проигрыватель, как и предполагалось, на прибранном столе по которому были разложены проверяемые работы учащихся, чашка дымящегося кофе и поломанная на дольки шоколадка. Пара кресел поменьше моих, журнальный столик, заваленный какими-то пергаментами с изображением рун. С виду бардак, но всё было систематизировано.       Уокер подошла к столику, сгребая с него свитки с тяжёлым вздохом:       — Присаживайтесь…       Вместо свитков на столе появилась пара изящных бокалов, перекочевала шоколадка и тарелка с виноградом и цитрусовой нарезкой.       Я вскинул бровь:       — Всё так предсказуемо?..       Она тихо рассмеялась:       — Ну, я вообще-то цветы ждала, но судя по их отсутствию, вы решили повторить мой вчерашний подвиг. Так что… — она лукаво закусила губу, приглашающе поведя ладонью. — Разливайте, и приступим к «педсовету»…       Щелчок пальцев, заклинание сорбента…       «Вот же зараза голубоглазая…» — снова восхищённо подумал я.       Со вздохом вытянув бутылку, я содрал пробку и разлил марево по бокалам, сверля демоницу почти гневным взглядом. Вопросов накопилось предостаточно. Хотелось выяснить всё прежде, чем определиться с дальнейшим планом: оторвать ей голову или получить продолжение вчерашнего.       Пригубив глифт, я поджал губы:       — Итак… Что за шуточки с пьянками у Мисселины, если её в школе не было?..       Уокер хихикнула, ткнув пальцем в кнопку проигрывателя. Зазвучала трель знакомого храпа. Я прикрыл глаза рукой, начиная ржать, как невменяемый. Девица победно смерила меня взглядом, продолжая молча потягивать марево. «Предусмотрительная стерва… Всегда на два шага впереди…» — пронеслось в мыслях.       — Предвосхищая вопросы: я ни разу не была пьяна за всё время, у меня не было даже намёка на роман с Люцифером, на работе в школе настояла мама, чтобы научить ответственности, но… — она поджала губы: — последнее было и не нужно. Я сама хотела остаться.       Втянув носом воздух, я поднялся с места, оставив бокал на столик, сократив расстояние между креслами и опустившись на корточки у её ног. Снова ненавязчивый аромат свежей парфюмерии, почти не соответствующей вкусам демонов, предпочитающих ядрёнее, слаще… Уокер опустила голову, рассматривая свои ногти, словно там был клад. «Всё же молодая ещё, зелёная… И мне хватит сил открыть для неё этот мир, если захочется… А мне ведь хочется…» — подумал я, поддев пальцами её подбородок.       Упрямый взгляд. Я вздохнул, выдавив ободряющую улыбку:       — У тебя глаза оттенка самого пьянящего глифта, Вики. А пьянею я далеко не так быстро, как тебе хотелось прежде…       — Вчера не заметила как-то… — обиженно буркнула демоница.       Я усмехнулся:       — Просто только вчера в голову дало. Старею.       Она с хохотом откинулась на спинку кресла. Вслушавшись в смех, я ощутил, как по телу поползли мурашки. В голубые глаза вернулось уже знакомое лукавство. Она закусила губу, ожидая продолжения.       Отбросив сомнения, я сократил расстояние, припадая к девичьим губам, понимая, что вчера глифт был совершенно ни при чём. Просто это сильнее любого алкоголя, который мог меня свалить. Овились вокруг плеч и шеи руки, чуть скользнула вперёд, позволяя развязать пояс халата, поднять, как вчера, удерживая ладонями под упругие ягодицы, от одного прикосновения к которым уже зачастило сердце.       После непродолжительной возни, абсолютно голая девица вздрогнула, пытаясь вывернуться из объятий:       — Чёрт, мы же забыли о самом главном!..       Я опешил. В голове пронеслось тоскливое: «Ну бл… опять?!».       — Лежи! — предостерегающе ткнув Вики пальцем в кончик носа, я приподнялся на локтях в поисках мантии. Из кармана показалась пачка презервативов: — А то опять свалишь…       По комнате пролетел хохот:       — Геральд, куда я денусь из собственной спальни?.. — она вскинула бровки, взглянув на пачку: — Двенадцать штук? Надеюсь, это не на год…       Я попытался нахмуриться, сквозь рвущийся наружу ржач:       — На эту ночь. И, если будешь себя хорошо вести, может, даже на утро пару штук оставим…       По комнате пролетел встревоженный визг:       — Охренеть!       Хмыкнув, я уточнил:       — Кто-то терпел пять лет, а кто-то, может, пятьдесят пять…       Вики опустила глаза на мой пах, жалостливо протянув:       — Бедняжка… Ну ничего, мы сейчас всё-всё исправим!..       «Если она продолжит шутить, из этих долбаных резинок мы всю ночь будем надувать шарики и скручивать фигурки, как в Земном цирке…» — ржал внутренний голос.