Король Проклятий не хочет сражаться

Йошино был твёрд в своём убеждении убить всех, кто встанет на его пути мести за множество издевательств и за смерть матери. Но слова Юджи наконец достигли его ушей. Он упал на колени в объятия своего первого настоящего друга и расплакался. В этот момент Юджи наконец расслабился: у него появился новый коллега, с которым они будут выполнять миссии, младший товарищ, которого он, как старший, разумеется, будет наставлять и направлять. Друг, с которым можно разделить простые радости. Джунпей был, хоть и грустным, но очень милым и добрым парнем. Не таким угрюмым, как Мегуми; не агрессивным, как Нобара; а простым человеком, как друзья со школы Итадори, с которыми пришлось навсегда попрощаться. Но он зря расслабился так быстро: с лестницы раздалось чьё-то глумливое приветствие. Юджи поднял глаза. На ступенях, раскинув руки, стоял светловолосый молодой мужчина со швами на всём теле. Он неприятно улыбался. — Ты кто? — Парень слегка выступил вперёд, приподнимаясь, чтобы в случае чего защитить Джунпея, но этого и не потребовалось. Видимо, целью неизвестного был сам Итадори. — Кх-ха! — Он громко взвизгнул, когда огромная рука, только что бывшая обычной, впечатала его в стену с невероятной силой. — Стой, М-махито! — Йошино, от неожиданности растерявший и грусть, и скорбь, и боль, обернулся к мужчине, желая остановить его. — Спасайся! — крикнул Юджи. «Это о нём меня предупреждал Нанами!» — Прошу! Но парень стоял на месте, не замечая, как проклятие приближается к нему из-за спины. Кажется, он пытался что-то объяснить, но его остановила рука Махито, лёгшая в покровительственном жесте на плечо. — Джунпей! — с улыбкой обратился мужчина. — Ты довольно смышлёный. Иногда медлительность обходится дороже, чем неосторожность. — Но его следующие слова опровергли эти: — Ты точно такой же дурак, как и люди, которых ты презираешь. Инертная трансформация. — Тело Джунпея, разрываемое самим собой изнутри, причиняя огромную боль, превратилось во что-то нечеловеческое: кожа посинела, вытянулось лицо, раздались размеры всей его конституции. Теперь в ехидных объятиях Махито стоял монстр, а не человек. Но душа, душа ещё должна быть человеческой. — Итак… Юджи мыслил быстро в поисках вариантов выхода из этой ужасной ситуации. На ум приходил только один. — Сукуна! — взмолился Юджи. — Чего тебе? — Рот недовольно появился на щеке. — Делай со мной что хочешь, только… верни Джунпею прежний вид! Сукуна рассмеялся — так глумливо и эгоистично, что Юджи сразу понял: помогать он не собирается. Махито подхватил этот смех, и их синхронные насмешки эхом ударили по сознанию Итадори, убивая его решимость и оптимизм. «Не спастись. И Джунпея… не спасти…» Он поджал губы, продолжая удерживать монстра, который с остервенением бил его, бил всё это время. Пока до ушей, из самого сознания, не донеслись следующие слова проклятия. — Ну хорошо, — с усмешкой превосходства согласился Сукуна. — Взамен… Я хочу управлять телом сутки. И не подглядывай. — Он вновь рассмеялся. Поскольку его рот всё ещё был на щеке парня, эти слова услышал и Махито. Он удивлённо воззрился на сосуд Короля, по всей коже которого стали проступать знаменитые чёрные метки. Силы тоже прибавилось: он одной рукой схватил морду бывшего человека и откинул от себя. Монстр прямо в полёте обрёл прежний человеческий вид. Джунпей был без сознания, отметил Юджи, который смотрел на это из подсознания, но он был в порядке, и его жизни теперь ничего не угрожало. Сукуна же обратил внимание на Махито. Проклятие отступило на шаг, но в целом он не выглядел испуганным. — Господин, — обратился он, намереваясь сказать что-то, возможно, важное. Но не успел. Сначала отлетела голова, но Рёмен сразу увидел, что этого оказалось недостаточно. Что ж, раз этот индивид манипулирует чужими душами, то почему бы не манипулировать и собственной? С ним расправиться необходимо по-другому. Не то чтобы это было слишком сложно. Двуликий щёлкнул пальцами, и тело Махито взорвалось кровавым месивом. Он щёлкнул ещё раз — месиво разлетелось на множество мелких ошмётков. Ещё раз. Ещё раз. От него не осталось и атома. Как и от его проклятой души. — Ты забыл своё место. Сукуна, подхватив нового дружка Итадори, разбил окно и выпрыгнул во двор, прямо в полёте возвращая тело законному владельцу. Тот спокойно приземлился на корточки и проверил пульс Йошино. В этот момент Двуликий решил оставить за собой последние слова. — Мои сутки начнутся завтра, как только ты проснёшься, малец. Имей в виду: планов не строй. — Очередной хохот. — То-то этот смазливый нахал обрадуется! Ха-ха-ха-ха-ха! «Смазливый нахал? Учитель Годжо! Надо бы его предупредить». Юджи успел додумать эту мысль, когда увидел приближающегося учителя Нанами. Он замахал ему рукой, показывая палец вверх. Нанами был в полной боевой готовности, думая, что предстоит сражение с давешним противником. Но всё уже было кончено. Они вместе удобнее устроили Джунпея, и Кенто вызвал машину. Теперь придётся договариваться о зачислении в Токийский магический техникум ещё одного студента первого курса.

***

Годжо, Нанами и Юджи стояли около койки бессознательного Йошино. Сатору что-то печатал в телефоне под ворчание Нанами, а Юджи никак не мог подобрать слов, чтобы рассказать сенсею о сделке с Двуликим. Но это надо сделать сейчас: учитель и Нанамин скоро должны уйти по своим делам, а Юджи — остаться здесь, чтобы поприветствовать Джунпея и помочь ему сориентироваться в ситуации. — Я пойду, — в итоге сказал Кенто после ещё нескольких минут тихих причитаний. — В отличие от некоторых я стараюсь писать отчёты вовремя. Годжо посмеялся и похлопал друга по плечу, но голова его до сих пор была опущена к телефону. Юджи было очень интересно, с кем так сосредоточенно переписывается сенсей, но он был достаточно тактичен и слишком хорошо воспитан для подглядываний. Так что он спросил напрямую, получив в ответ повёрнутый к его лицу экран, яркость которого была на самом минимуме из возможных. С трудом он разглядел имя собеседника, но то ему было незнакомо, а на аватарке стоял какой-то старик с гитарой и в золотом пирсинге. Последние сообщения сенсея этому человеку содержали насмешки и угрозу. Спрашивать больше Итадори не стал. — И у меня есть к тебе вопрос, мой юный ученик. — Сатору наконец убрал телефон и внимательно вгляделся в Юджи, близко нагнувшись к нему. — Нанами рассказывал мне о твоём противнике — лоскутном духе, — улыбка сенсея стала шире, но менее искренней и более напряжённой. — Как тебе удалось победить его? Расскажи мне. — Итадори промолчал, всё ещё не подобрав подходящих слов. — Понятно, — усмехнулся Годжо. — Это был Сукуна, не так ли? — протянул он и рассмеялся, когда ученик кивнул. — Ну понятно, — весело продолжил он, не переставая посмеиваться сквозь слова. Юджи не понимал, что в этом смешного. Наверняка сенсей уже догадался, что было запрошено взамен. Он набрал в рот воздуха, чтобы извиниться, но рука учителя остановила его лёгким поглаживанием по волосам. Юджи поднял голову. Сенсей мягко улыбался ему, приподняв повязку, чтобы ученик видел, как Сатору подмигивает ему. Итадори почувствовал это — поддержку и прощение. Учитель не злился на него и подбадривал, чтобы Юджи мог спокойно снять этот груз со своей души. Годжо проследит, чтобы всё было в порядке, что бы ни случилось. — Учитель, — со вздохом начал Юджи, наконец собравшись с силами и приведя в порядок мысли. — Сукуна помог вернуть тело Джунпея в нормальное состояние и победить проклятие, но взамен потребовал сутки управления телом. Простите. — За что ты извиняешься, Юджи? — он снова с улыбкой потрепал ученика по голове. — Ты спас друга. За такое не извиняются. — Тон сенсея показался парню немного грустным. — Сутки, значит… — Учитель… — Не боись, — перебил Годжо. — Я обо всём позабочусь, — он показал пальцами «V» и сверкнул уверенной улыбкой.

***

Несмотря на свои собственные слова, сказанные Юджи однажды относительно давно и когда-то совсем недавно, Годжо Сатору был уверен в двух вещах. Первое: ему ни за что не победить Сукуну с двадцатью пальцами. Второе: сутки с Сукуной — это опасно. В прошлый раз, когда тот появился неожиданно и они остались наедине на несколько часов, Сатору понял, что Двуликий предпочитает навязчивое дружелюбие. Да и к тому же, ему явно понравилась наглость Шестиглазого, несмотря на то что вроде как такое поведение его обычно бесит. Было в тот раз дело в атмосфере, обстановке или настроении Сукуны, шаман не знал, но был намерен повторить успех и выйти из ситуации без жертв. Тем не менее он собирался поспать. Даже если Сукуна откроет зенки раньше него, он сможет отбить атаку. Если таковая будет. Скорее всего будет. Но меньше десяти пальцев? Почти смешно. Большого ущерба такая атака не причинит. Из-за пакта, заключённого Королём с Юджи, Сатору не сможет никакой техникой вернуть Сукуну в подсознание юноши, но удерживать его сутки в жёстких пределах территории и действий — почти без проблем. А вот собственно проблема заключалась в тотальной концентрации, которую придётся на это потратить. Сукуна умён и хитёр. Если ослабить бдительность хотя бы на минуту, он вырвется из-под контроля и кто-то может пострадать. Напряжно. Сатору устроился на диване, устроив голову на подлокотнике. Ноги заняли второй подлокотник. Теперь возник вопрос: а точно ли будет безопасно засыпать? Сукуна может проснуться и пройти мимо Сатору. Да и где ему спать, раз уж на то пошло? Сейчас он устроился на диване, только потому, что Итадори остался со своим новым другом, но что делать, когда Юджи вернётся? Это его место. Сатору спрыгнул с дивана через спинку и приготовил себе кофе. Кажется, этой ночью спать ему всё же не придётся. Он улыбнулся, вспоминая, как заливал в себя литры кофе во время задания по защите Аманай. Бесконечность сжирала энергию и концентрацию, девчонка раздражала, но веселила. Рядом был Сугуру… И вот уже не спать ночами становилось не так сложно, а днём солнце как будто с каждым часом светило всё ярче, а трава становилась зеленее. Годжо сейчас бы многое отдал за возвращение тех беззаботных дней, когда он, ввиду своей глупости, без зазрения совести вёл себя наглее некуда и не видел в этом мире ничего достойного его серьёзности. А потом был Фушигуро Тоджи, и всё покатилось в известное место вместе с настроением самого Сатору. С тех пор настолько же счастливым, как в те времена, он не чувствовал себя никогда, а над головой как будто зависла вечная угроза. Он мог вести себя как угодно, но правда в том, что с тех лет по-настоящему он не расслабился ни разу. Возможно, это бы произошло, если бы сильных проклятий стало меньше, старики, вечно диктующие ему свои правила, поумирали, угроза Сукуны исчезла, а детишки стали достаточно сильными, чтобы не приходилось о них беспокоиться так часто. Юджи вернулся, когда первая кружка кофе подошла к концу. Он снова виновато посмотрел на сенсея и решил в качестве извинения налить ему кофе. Вторая порция пошла. Итадори сел смотреть очередное кино. Сатору краем глаза зацепил сюжет и, потеряв всякий интерес, уставился в телефон. Сайт, на котором он читал новости, публиковал только что-то хорошее и в целом был очень позитивным. Админы, кажется, хорошо следили за тем, чтобы в их «святилище» сохранялась уютная атмосфера и уважение. Приятная часть интернета. — Оу, — улыбнулся Сатору новой публикации через несколько часов. — Новая кофейня? Стоит сводить туда учеников. — Кофейня, шаман? — нагло протянул Двуликий. Он проснулся некоторое время назад, что не укрылось от Сатору, но маг никак не стал это комментировать. — Что это? — Сукуна сел на спинку дивана лицом к Годжо и опёрся подбородком о кулак. — Это место, где делают и пьют кофе, — Сатору отсалютовал кружкой с указанным напитком проклятию, после чего лишился её в следующее же мгновенье. Точнее — позволил себя лишить. Рёмен уставился на напиток и протянул звук понимания. — В твоё время он существовал? — Маг откинулся на спинку стула, снизу вверх наблюдая за тем, как Сукуна делает уверенный, но маленький глоток. — Был, да. — Он сделал глоток побольше. — Но он был другим. За тысячу лет даже еда изменилась, — он поморщился и неаккуратно поставил кружку на стол, из-за чего несколько капель оказались на столешнице. Годжо неодобрительно цыкнул, притянул тряпку и вытер грязь. — Ты просто не нашёл свой кофе. — Ладно, дело могло быть в том, что сам Сатору пил донельзя сладкую дрянь, а Сукуна отпил из его кружки. Годжо с энтузиазмом подскочил с неудобного стула и схватил проклятие за руку. В тот же момент предплечье его резануло болью. Оно покрылось кровью, а Сатору встретился со злобным взглядом Рёмена. Шаман изобразил насмешливое удивление, приподнял рукав, под которым не оказалось ни единой царапинки, и издевательски поиграл бровями. — Знакомься! — громко сказал он, разведя руки в стороны и охватывая ими всё пространство, оказавшееся под ними после телепортации, для которой он и взял руку Сукуны. — Сибуя! Они парили над одним из самых оживлённых районов Токио. Светофоры знаменитого перекрёстка показывали пешеходам красный, группы людей смеялись, громко общались, курсировали между магазинами и сталкивались друг с другом, создавая человеческий хаос. Пёстрые вывески, неоновые надписи и множественные экраны с рекламой зазывали гуляк к себе. Было четыре часа утра, но Сибуя не спала никогда. Сукуна скептически посмотрел на Сатору. Сатору сложил руки на груди. — Здесь Король Проклятий познакомится с кофе! — Ха! — Двуликий саркастично рассмеялся. — Да знакомы вроде, — заметил он. Улыбка Годжо стала расслабленнее: эта интонация и эта фраза Сукуны показали ему, что враждебный настрой проклятия пока что сменился довольно дружелюбным и мирным. Хотя бы на время. Это напомнило ему, как они вместе смотрели его любимый фильм. Было довольно уютно, и Сатору готов был признать, что в тот момент был почти спокоен за свою и чужие жизни. — Ваше знакомство должно стать теснее, — пропел маг и снова схватил проклятие за руку. В этот раз — без кровавых последствий. Они приземлились на пожарную лестницу, и Годжо прямо во время спуска стал менять повязку на очки, а также снял верх школьной формы, под которым оказалась слегка помятая дизайнерская рубашка. От шамана не укрылось, что Сукуна уставился очень странным взглядом на его шею. Он даже забеспокоился, что там какая-то грязь, поэтому несколько раз провёл по всей её площади рукой. Но не почувствовав на своей коже ничего лишнего, он вопросительно уставился на мужчину рядом. Сукуна ухмыльнулся и медленно провёл большим пальцем поперёк своей шеи. С намёком. Годжо молча закатил глаза. Такой же известный жест, как тот, что только что сделал Рёмен. Они спрыгнули с лестницы. В переулке никого не было, и двое спокойно вышли на оживлённую улицу, притягивая восхищённые и вожделеющие взгляды девушек и парней. Кажется, Двуликому нравилось такое внимание не меньше страха: он самовлюбленно улыбался, иногда подмигивал проходящим и даже сделал намёк какой-то девушке движением бровей. Она уже написала свой номер на предусмотрительно подготовленном листике и начала двигаться им навстречу, когда Годжо положил Сукуне голову на плечо и собственнически обнял за талию, очень близко к заднице. Но риск был оправдан. «Ты слишком молода, чтобы умирать, девочка, гуляй отсюда.» Сукуна на такие телодвижения, между прочим, вообще никак не отреагировал и чувствовал себя с рукой Сатору на талии, кажется, вполне комфортно. Годжо это запомнил. Кофейня встретила соответствующим приятным ароматом, тихой песней какой-то известной группы на фоне и улыбками девушек-бариста. Когда они увидели вошедших мужчин, улыбки из рабочих превратились в смущённые, поэтому Сатору вернул руку Сукуне на талию и ближе прижался к нему сзади, всячески демонстрируя своё владение данным телом. Тело с улыбкой обернулось на него, ехидно сверкая злобными глазами. Девушки расстроились. — Итак! — Годжо наконец отпустил его и встал между ним и стойкой. — Ты обязан попробовать американо или флэт уайт, раз уж мой любимый раф для тебя дрянь, — обиженно закончил он. — И поскольку ты провинился, — он назидательно поднял указательный палец, — сироп я выберу сам. — Сукуна только плечами пожал, всячески демонстрируя своё безразличие. Девушки за стойкой тихо посмеивались. — Если мне не понравится, то до конца моих суток ты пожалеешь, что родился, Шестиглазый. — Сукуна сказал это очень тихо, почти неприлично приблизив своё лицо к лицу Сатору. Ситуация усугубилась, когда для перехода на интимный шёпот в конце фразы он коснулся губами уха. Годжо не покраснел только благодаря своему врождённому бесстыдству. Но очередную пометочку для себя сделал: Двуликий положительно относится к откровенным физическим контактам, особенно когда является их инициатором. Сатору ухмыльнулся и сделал заказ. Себя он тоже не обделил, так что из кофейни через несколько минут они выходили, имея по одному стаканчику — каждый. И кстати, пока они ждали кофе, у Сатору образовался неплохой план проведения следующих нескольких часов, и он потащил Сукуну в тематический парк телевидения. Через телефон он узнал график сегодняшних экскурсий, и они оказались там как раз к началу одной из них, заплатив напрямую независимому гиду, проводящему исторический ликбез своей группе. В это время проклятие сделал первый глоток своего кофе. Годжо был уверен, что ему зайдёт, так что не переживал. И в целом был прав: за первым глотком последовал второй, за вторым — третий. Двуликий осушил стакан на 350 миллилитров за четыре минуты, и теперь выглядел недовольно, из-за того что напиток закончился. Сатору искренне рассмеялся недовольному лицу Короля Проклятий и пообещал, что купит ему ещё один кофе в другом месте, когда закончится экскурсия. Слушать про телевидение Сукуне понравилось, несмотря на опять всё комментирующего Годжо. В прошлый раз он имел счастье испытать нынешний результат работы телевизионщиков, а сегодня узнал, что стоит за картинкой из ящика. Он задал несколько вопросов гиду и работникам, получил исчерпывающие ответы и удовлетворённо удалился к Сатору, который по навигатору выстраивал кратчайший маршрут до следующего места, намеченного им на сегодня. От студии, где проходила экскурсия, до парка Ёёги было пять минут ходьбы. За эти пять минут Годжо успел расписать Сукуне весь сегодняшний променад от и до, десять раз предложить попробовать другой кофе (безуспешно), рассказать тысячу анекдотов и пару раз как будто невзначай пройтись рукой по груди и ниже талии проклятия. Рёмен шёл безучастно, но легко — почти незаметно — улыбался, что Сатору небезосновательно счёл положительным результатом своих усилий и хорошим знаком на будущее. Всё испортила компания полупьяных молодых людей, которые приставали ко всем в парке. Годжо видел, как они преградили путь пожилой паре, толкнули какого-то одинокого мужчину в мусорку, а теперь направлялись к ним. У него было огромное желание дать Сукуне убить их, что тот непременно захочет сделать. Он защищает людей от проклятий не ради вот таких вот… кадров. С другой стороны, лучше бы самой большой проблемой человечества были именно такие хулиганы, а не Сукуна Рёмен. Сатору подобрался и пошёл наперерез пьяницам, чтобы встать между ними и проклятием. Он уже успел привыкнуть делать преграду Двуликому из собственного тела. Но в этот раз он был остановлен его твёрдой рукой. Сатору удивлённо обернулся, но встретил только смеющиеся глаза. Сукуна положил ему на плечо ладонь и крепко сжал, но не до боли. Кто бы знал, что он бывает таким деликатным. Мужчина сделал почти незаметное движение рукой, используя свою проклятую энергию, что было заметно, разумеется, только Годжо. Все пятеро задир повалились друг на друга, а потом прокатились по луже. Кажется, это отрезвило их достаточно, чтобы они поспешили покинуть парк, под смешки окружающих людей, которые прекрасно видели, что они до этого творили. Сатору же скрываться не собирался и смеялся в голос, похлопывая со смеху по боку и Сукуну, который также выглядел донельзя довольным. Рядом с парком как раз и стояло кафе, в котором Сатору взял проклятию ещё один кофе (да, такой же, как и до этого). Они облокотились о перила красивого мостика, с которого во время цветения открывался прекрасный вид на сакуру. Ветерок качал деревья вокруг и обдувал лица. Сукуна наблюдал за водой под ними. — Я всегда любил созерцать, — внезапно сказал он. Сатору, широко раскрыв глаза, вгляделся в его лицо. Оно было как никогда до этого умиротворённым. — Когда было нечего делать, развлекался тем, что пытался понять, где заканчивается ветер. В наши времена не было интернета. Я не знал, как он образуется и как пропадает, но мне всегда было интересно. В процессе подобных путешествий я повстречал достаточно людей, чтобы начать ненавидеть весь ваш вид. — Но недостаточно, чтобы полюбить? — Чтобы полюбить? — саркастично переспросил Сукуна. — Пока что только одного. Кажется, Сукуне было интересно выражение лица Сатору во время поцелуя, ведь очки оказались в его руке в один неуловимый момент.