Король Проклятий не хочет сражаться

Решили поступить именно так, как предложил Сукуна. Пойти в ту кофейню, где они были утром, взять ещё по стаканчику и отправиться домой. Сукуне успели надоесть люди, а Сатору очень хотел спать. Он бодрствовал всю ночь, потому что не был уверен, что проснувшийся Двуликий не сбежит и не начнёт устраивать хаос. Он мог спросить сейчас… Мог спросить, как бы поступил Сукуна, если бы Сатору спал, когда тот завладел телом. Где-то в глубине души — на самом деле, на её мелководье — он наивно надеялся, что тот запросил день, чтобы побыть с ним. Надеялся, что Сукуне понравилось проводить вместе время, и он просто захотел ещё, выбрав это вместо другого условия, которое приблизило бы его к захвату власти в новом мире. Множество ситуаций сегодня указывали на это. Они целовались, они обнимались, и Двуликий сказал, что Сатору стал что-то для него значить. Но Двуликий Король Проклятий и сам проклятие. Он вполне может просто играться. Втирается в доверие к Годжо, чтобы тот… Наверное, встал на его сторону, когда будут собраны все пальцы? Чтобы не мешал? Привязывает его к себе, чтобы воспользоваться. Это было гораздо более вероятной причиной его действий, чем искренняя взаимная… Да какая любовь? Они общались от силы пять раз, один из которых был десятисекундным сражением. Это Годжо влюбчивый. Это Годжо хочет держаться с ним за ручки, лежать на его коленях и целоваться с ним на фоне заката. Ага, десять раз. Годжо знал, кто перед ним, а потому ни на что не надеялся. А контролировать души прекрасные порывы научился он уже очень давно, так что его неразборчивость никогда работе не мешала. Но в этот раз всё по-другому. В этот раз на его действия отвечают. Сукуна наверняка просто заметил его чувства и решил использовать их. Сатору было не в чем его винить — они с Сукуной были естественными врагами. Но и с собой поделать ничего не мог: он чувствовал, что успел за пару коротких встреч проникнуться этим проклятием и привязаться к нему. — Ты говорил, что есть другой вид кофе, который мне может понравиться. — Голос Сукуны выдернул Годжо из плена безрадостных мыслей. — Если мы пойдём туда, где взяли кофе утром, я готов попробовать что-нибудь новенькое. — О, только не говори, что тебе понравились те девочки за стойкой, — широко улыбнулся шаман. — А то я ревную, — протянул он. — Мне понравилось то, как они сделали кофе, — хмыкнул Сукуна. — Он был вкуснее, чем то, который мы взяли около парка. Да и само место мне больше понравилось. — Вот как. — Там просторно, и музыка не такая навязчивая. К тому же девочки там мне показались более профессиональными. — Не понял. — Ты не заметил? — Сукуна произнёс это одновременно удивлённо и ехидно. Ведь он заметил, а шаман — нет. — В отличие от девок у парка, эти не пытались нам подсунуть свои номера и не болтали не по делу. Приняли заказ и сделали его, вместо того чтобы отвлекаться на симпатичных парней. — Годжо подумал, что на этом Сукуна закончил, но тот продолжил внезапным откровением. — Ещё в эпоху Хэйан была одна бесячая баба, которая преследовала меня и кричала свои признания в любви. — Почему не убил её? — Она была забавной, — злобно улыбнулся Сукуна. — К тому же — союзником. — Я, получается, тоже забавный? Развеиваю твою скуку, — отделяя каждое слово, сказал Годжо. Он взмахнул руками в воздухе и нарисовал ими абстрактную фигуру, пока размашисто жестикулировал. — Ах, пощадите, великий Сукуна, я буду вашим шутом. — За шутками Сатору прятал свои страхи. Он знал, он был уверен, что у Двуликого есть план, как выбраться на свободу. После его слов Сукуна остановился и повернулся к не ожидавшему этого магу. Они находились в переулке около искомой кофейни, в двух шагах почти, так что внезапная остановка вызвала у Годжо недоумение. Он уставился на Сукуну в ответ и опомниться не успел, как его с огромной силой толкнули назад, заставив сделать пару длинных шагов для удержания равновесия и прижаться спиной к стене. Грубая рука залезла под рубашку и прошлась по рёбрам вверх. Двуликий в теле Юджи был ниже него; он уткнулся носом ему в шею, делая глубокий вдох. Сатору отбросил первое ошеломление и крепко обнял его в ответ. Он чувствовал сильные плечи Юджи, ставшие ещё крепче, когда телом завладел Сукуна. Он слышал дыхание проклятия в человеческом теле, ловил удары бьющегося вместе с его собственным сердца. Острые волосы щекотали щеку, рука продолжала ласкать кожу под футболкой, пока вторая стиснула задницу. Они были близко. Так близко, как не были даже во время поцелуя несколькими часами ранее, и дыхание Годжо участилось. Он весь стал чувствительнее, ощутил каждое прикосновение ткани к животу и ногам, капельки пота, побежавшие по спине вниз от шеи, когти Сукуны, слегка царапавшие его кожу сзади на рёбрах, и тело напротив, прижимавшееся к торсу теснее с каждым их глубоким вдохом в унисон. Сухие губы прошлись поцелуями по напряжённой шее, вызывая мурашки. — Будь моя воля, ноги бы раздвинул прямо здесь и сейчас, — низким голосом прошептал Сукуна ему на ухо, когда добрался до него поцелуями. — Раздвинуть мне ноги не так уж и легко: они не только длинные, — Годжо поджал губы, а внутренние углы его бровей приподнялись, он отвёл взгляд и даже отвернул голову подальше от губ Сукуны, — но и сильные. — Не ты. — Что? — Я скажу один раз и хочу, чтобы ты точно меня услышал, Сатору. — Сукуна наконец отошёл от него и вытянул смявшуюся футболку. — Я не хочу тебя убивать. «Не хочу… Он сказал, что не хочет. Он сказал не то, что не может или не собирается, а то… что не хочет.» Годжо как-то разом повеселел. — Не то чтобы у тебя получилось, даже если бы ты хотел! — горделиво заявил шаман. Они отошли друг от друга как раз вовремя, ведь в переулок заехал грузовик, а дверь рядом с ними открылась. Девушка в форме бариста вышла из неё и помахала водителю. Это была не та же девушка, что и утром. Кажется, уже произошла пересменка: ночная смена ушла, и выступила дневная. а сейчас они принимали поставку. — Идём, — позвал Годжо. — Ещё не все девушки этой кофейни успели пасть перед нашим очарованием. Сукуна с улыбкой прищурился и направился вслед за ним к входной двери. Они вошли, вызвав у бариста дневной смены уже давно ставший привычным румянец, и в этот раз Двуликий положил руку на талию шамана, заявляя на его тело свои права. Они встретились с девушкой взглядами, и она беззаботно пожала плечами. — Вам подсказать? — ровным, но дружелюбным голосом обратилась она. — Мой парень пьёт только горькую гадость, — сложил руки на груди Годжо. — И ему нравится миндальный сироп. Он наконец-то согласился попробовать что-нибудь новенькое. Варианты? — он облокотился на стойку и наклонил голову, глядя на девушку поверх линз. Приподнял одну бровь. — Флэт уайт с фундуком и корицей? — быстро сориентировалась она. — Ореховые сиропы довольно сладкие, но фундук не так ярко ощущается, придавая мягкости кофе, а корица усилит приятную горчинку и сделает вкус немного ярче. Также вкус самого кофе не потеряется, поскольку во флэт уайт добавляется совсем немного молока и сиропа. — Шикарно! — Сатору вытянул руку и поднял большой палец вверх. — А мне раф с лавандой и солёной карамелью. — Конечно. — Она что-то набрала, и на кассовом экране показалась стоимость. — Только нужно будет подождать ещё несколько дополнительных минут — молоко закончилось, и сейчас мы принимаем новую партию. — Без проблем, — коротко отозвался Сукуна, пока Годжо считал купюры. Девушка снова ему улыбнулась. — Митико-сан! — Из служебного помещения вышла вторая девушка — та, кого они видели в переулке, когда приехал грузовик. Она протянула документы второй девушке. — Количество совпадает, повреждённых коробок нет. — Отлично, — Митико кивнула и подписала оба экземпляра. Вторая девушка снова скрылась в подсобке, а Митико повернулась к ним. — Приём товара закончен. Сейчас я схожу за молоком, и ваш кофе скоро будет готов. Пожалуйста, присаживайтесь, — она сделала пригласительный жест в сторону столиков и тоже прошла в служебное помещение. Сатору приземлился на диванчик у окна, подушка под ним продавилась, и он утонул в ней, из-за чего потерял равновесие и был вынужден облокотиться на неудобную спинку. В попытке удержать равновесие он вытянул ноги в поисках опоры, пнул столик и ногу Сукуны под ним. Двуликий натурально заржал, увидев нелепую позу, в которой оказался Годжо, а потом ойкнул от неожиданности, второй раз получив по голени. В этот момент бариста вышла в зал с коробкой в руках, которая явно была тяжеловата для неё одной. Годжо предложил помощь, но девушка отказалась. Она подошла к высокому столу с кофемашиной и одной ногой подтолкнула коробку снизу элегантным движением. Видимо, ей уже не раз приходилось это делать, и она привыкла работать с тяжёлыми коробками товара. Вторая девушка тоже вышла с двумя гораздо более лёгкими коробками. Бариста действовали слаженно, кофемашина работала исправно, и оба кофе мужчин были готовы менее, чем через десять минут. Эксплуатируя длину собственных ног, вернувшийся с напитками к столику Сатору переплёл их с Сукуной конечности. Он зажал одну его ногу между своих и носком стал водить по голени. Выглядел при этом очень ребячливо. Но Сукуна никак на это не реагировал, будто так всё и должно быть. Он уставился в окно на проезжающие машины, снующих туда-сюда людей, сменяющиеся рекламы на экранах. В эпоху Хэйан людям оставалось только мечтать о такой плотности населения. Двуликий не был бы собой, если бы не хотел восседать на вершине всего этого. Нынешние технологии открывали перед ним море новых развлечений, и он не мог дождаться, когда сможет приступить к ним. Над этим новым миром властвовать будет гораздо интереснее, чем над тем, что был тысячелетие назад. Потому он и маялся от скуки, решив в итоге вновь пробудиться в далёком будущем. Не прогадал. Шаманов здесь гораздо меньше, а потенциальных рабов — во много раз больше. И один из них сейчас сидел напротив него. Внезапно из служебного помещения раздался звук падения. Годжо моментально повернул голову в ту сторону и увидел только одну бариста, которая круглыми глазами смотрела на дверь в подсобное помещение. Они с Сукуной единомоментно поднялись из-за стола и прошли туда. Аккуратно открыли дверь. Помещение было узким и длинным. По одну сторону стояли прибывшие с грузовиком коробки и металлические стеллажи с запасным оборудованием, инструментами и личными вещами работниц. По другую — оборудовано место отдыха с мини-холодильником и кухонной утварью. Митико лежала на спине в странно изогнутой позе между коробками с поставкой и металлическими стеллажами. Напротив неё лежал сломавшийся стул, а на ней — открытая коробка с сиропами. — Ах! — Годжо обернулся. Вторая бариста тоже подошла и теперь стояла позади них с широко раскрытыми в ужасе глазами и закрывала ладошками округлившийся в изумлении рот. — Митико-сан! Митико-сан! — Она растолкала их и подбежала к подруге, нежно обхватила руками её лицо, а затем нагнулась и послушала сердце. — Вызовите скорую! Годжо знал — девушка ещё жива. Он уже позвонил в скорую и теперь диктовал адрес, объяснив произошедшее. Убедившись, что машина выехала, он внимательно оглядел место происшествия. — Она доставала верхние коробки? — Да, — через слёзы ответила девушка. — Я даже на стуле не доставала до верхних, а поскольку места в помещении мало, коробки всегда складывают таким образом. Мы пытались придумать, как делать по-другому, но они всегда загораживали проход, так что пришлось оставить так. Митико-сан легко доставала их на стуле, поэтому она всегда стала заниматься этим сама, а я, чтобы не тратить время, всегда стала принимать товар и сверять документы. Ножки стула были металлическими, из алюминия не самого высокого качества. Они вкручивались в крепления под сидушкой, но не были закреплены никакими болтами. Наверное, стул всегда шатался и был не очень устойчивым в принципе, исходя из конструкции. Крепление не сломалось, ножки просто выскользнули из него в какой-то момент, слегка погнувшись. Годжо проверил задние ножки, которые остались крепко вкручены в крепление. Он посмотрел на вторую девушку-бариста и вышел из помещения. — Я вызову полицию. Проследи за её состоянием, — он сказал это Сукуне. — Зачем полицию… — проследила за ним глазами девушка, но останавливать не стала. Годжо вернулся через несколько минут и до самого приезда скорой внимательно следил за состоянием пострадавшей девчушки. Он держал руку на её пульсе, каждые полминуты проверял дыхание и поддерживал её голову, чтобы уменьшить кровопотерю. А кровь была: девушка упала спиной назад и сильно ударилась затылком об острый угол полки стеллажа, после чего упала на пол, усугубив эту травму и получив несколько новых. Он помог медсёстрам аккуратно переложить её на носилки и загрузить в машину. Потом вернулся к их столику, забрал свой кофе, осушил весь стакан за пару глотков, выбросил в мусорку и вышел из здания. Всё это время губы его были поджаты, а брови нахмурены. Дышал он громко и глубоко, отрывисто, выдох был короче вдоха. Плечи находились в постоянном напряжении, а голова была слегка вытянута и опущена. Сатору был крайне зол. Сукуна положил руку ему на плечо и слегка сжал. Чувств мага он не понимал, но ему тоже было обидно, всего немного, что девочка пострадала на ровном месте. Да и жаль было терять бариста, которая легко подобрала кофе ему по вкусу и сделала его таким вкусным. Он хотел бы наведываться сюда иногда. Может быть, он даже сохранит это место, когда захватит власть. Может быть. — Знаешь, что я ненавижу больше всего? — спросил Сатору, смотря куда-то вдаль. — Мы каждый день уничтожаем проклятия, погибаем и теряем кого-то ради людей, а они просто убивают и калечат друг друга сами, будто в мире мало опасностей. Ради денег, ради власти, из ревности, из мести… Когда становишься свидетелем такого, одолевает желание бросить всё, пустить на самотёк. — Он повернулся к Сукуне, подняв очки на волосы, и уставился пустым взглядом в его глаза. — Больше всего, если честно, я ненавижу людей. — Зачем она это сделала? — спросил Сукуна. Они оба поняли это почти сразу. Сатору, наверное, немного быстрее. Девушку, Митико, попыталась убить её коллега. Передние ножки стула были выкручены из креплений, поэтому он упал, но задние даже не погнулись, несмотря на то что были шаткими. Если бы стул не трогали, он бы и не упал, хоть и шатался. Значит кто-то выкрутил их. Ну и больше некому было, кроме второй девушки. — Не знаю, — Сатору пожал плечами. — Но какова бы ни была причина, её никогда не будет достаточно для того, чтобы попытаться отнять чужую жизнь. Не будем сейчас говорить о преступниках, которые заслужили подобное — это точно не наш случай. — А она сама, покусившись на эту самую чужую жизнь, не заслужила подобное? — Годжо промолчал. — Я бы убил её хотя бы в назидание подобным идиотам. — Нет. — Почему нет? Те, кто готов убивать, должны быть готовы погибнуть от чужой руки. Либо она просто забыла своё место. Достойна ли она встать на ступень выше и распоряжаться чужими судьбами? Не смеши меня. Она такое же ничтожество как остальные люди. — Я сказал — нет. — Могу наказать её другим способом, — пожал плечами Сукуна. — Или что? — он улыбнулся, оголяя заострившиеся зубы до самых дёсен, и открыл нижнюю пару глаз. — Считаешь, это не справедливо? — Считаю, мы не имеем права судить, — хмуро ответил Сатору, готовясь к битве. — И наказывать — тоже. — Почему? — Сукуна схватил шамана за воротник и притянул к себе, уставился на него исподлобья. — Мы шаманы, Сатору, мы по праву рождения стоим выше. Сама наша суть велела нам возглавить это неразумное стадо, мы вправе распоряжаться ими как хотим. Я ненавижу то, что ты позволяешь им помыкать тобой, командовать; то, что ты следуешь их глупым правилам, будучи на самом деле единственным достойным раздавать приказы. — Годжо не нашёл, что ответить на это. — Когда выберусь из клетки этого тела, я покажу тебе, как должно было быть на самом деле. Просто подожди. — Он медленно отпустил его. — Кстати, когда это случится, лучше сдайся сам, и тогда, быть может, я пощажу этих глупых детей. Татуировки, к которым Сатору успел привыкнуть за этот день, исчезли. Юджи уже вертел головой, пытаясь понять, почему они с сенсеем оказались в Сибуе.