Самая сильная в мире, а молишься

Доктор хаотично, почти не глядя, барабанила по кнопкам на консоли управления Тардис. Что угодно, любая механическая работа подошла бы ей в тот момент — это было единственным, что спасало от тяжелых мыслей. Ну, или, по крайней мере, Доктор старательно пыталась в этом убедить саму себя. Чуть раньше, скрепя сердце, она отправила своих спутников по домам. Доктор понимала, что они были не согласны с ее решением, что они ему совсем не рады, но не могли ей возразить. Напоследок Доктор крепко обняла каждого члена своей маленькой семьи, пообещала, что станет регулярно выходить на связь и что совсем скоро они воссоединятся. Первое заявление было правдой, а вот насчёт второго она слукавила. И это поняли все. Доктор была бы очень рада, если Яс, Райан и Грэм смогли бы остаться. Но пока что держаться от неё как можно дальше было просто необходимо для их безопасности. Потому что на Тардис появился ещё один обитатель; Доктор про себя решила называть его именно так. Произносить по отношению к нему слова «спутник» или «пленник» ей не хотелось даже мысленно. На Тардис, как оказалось, были тюремные камеры, и притом все разные. Доктор встретились и современные комфортабельные, и абсолютно пустые в виде стеклянного куба, и настоящие казематы с мрачными, серыми, каменными стенами, жесткой железной койкой и хлипким эмалевым умывальником в углу. Для Мастера Доктор выбрала самую просторную и удобную камеру. Вполне вероятно, что ему предстоит провести там ближайшую вечность, так пускай сделает это с максимальным комфортом. О безопасности Доктор тоже подумала. Все протоколы Тардис на экстренные случаи были приведены в полную боевую готовность, так что сбежать из камеры, как и попасть внутрь кому-то постороннему было просто нереально. Во всяком случае, Доктор искренне надеялась, что даже такому гению, как Мастеру, не удастся выкинуть какой-нибудь фокус. Доктор изо всех сил оттягивала момент встречи с Мастером, хотя и понимала, что продолжаться до бесконечности это не может, ее «сосед» элементарно умрет от голода (не то чтобы навсегда, но это не уменьшало ответственности). Доктор тяжело вздохнула: отныне она целиком и полностью была в ответе за Мастера Когда она подошла к камере, он, до этого сидящий на кровати и меланхолично глядящий в пустоту, подскочил на ноги и злобно посмотрел на Доктор. — Лучше тебе выпустить меня отсюда добровольно и быстро, и тогда, может быть, я убью всех, кто тебе дорог, без особых пыток! — Я принесла сэндвич, поешь, — спокойно сказала Доктор, открывая специальную дверцу и ставя поднос в отсек. Мастер по задумке должен был открыть дверцу со своей стороны и забрать тарелку, но он даже не посмотрел в ту сторону. — Ты слышала, что я сказал или нет?! — сорвался он на крик и с силой ударил по стеклянной стене камеры. А уже через секунду прижимал к груди руку и морщился от боли, тихо шипя. — Стены под напряжением, чем сильнее станешь бить, тем круче будет отдача. — Доктор!.. — Мастер, ты проиграл. Так что оставь свои угрозы при себе. Тебе не удастся выбраться наружу самостоятельно, и уж точно тебя не выпущу я. Так что поешь и постарайся себя не калечить. — Доктор говорила все это с ужасающим спокойствием абсолютно бесцветным тоном. И что пугало ее гораздо больше, она действительно в тот момент не чувствовала ничего, кроме всепоглощающей усталости. Несколько последних… столетий выдались действительно тяжёлыми. Ей хотелось отдыха. Спокойствия. Покоя. Но что-то подсказывало, что с Мастером на борту она всего этого не получит до скончания времён, а может и дальше.