All the Right Moves

      Хибари Кёя не любит сборища. Никакие. По этой причине он появляется лишь на совещаниях, да и только на тех, где не могут обойтись без его присутствия. В остальном — никаких компаний.       Тсунаёши это знала, понимала и не заставляла Хибари через силу находиться там, где ему не по душе. Он же одинокое и независимое Облако, ему положено. Но иногда Кёя делал исключения и неожиданно возникал на важных мероприятиях.       Хибари, наверное, по-своему привязан к Тсуне. Не до слепого обожания, как Гокудера; не до дружеской преданности, как тот же Ямамото, не хитрому расчёту, как та же Мукуро, а по-своему.       Так он пытается сказать, что она ему тоже дорога.       И поэтому когда появляется Аюми, старшая дочь Внешнего Советника; когда Тсуна теряет из-за неё то, что так долго собирала, Хибари понимает — он не сможет больше быть Хранителем Облака тут. Остальные это тоже поняли, но раньше: Рёхей, Мукуро и Ламбо покинули Аюми одними из первых, за ними подтянулся Ямамото, которого она попыталась перед этим убрать.       Остались Хибари, до которого Аюми не могла достучаться, и Гокудера, которому она симпатизировала (порой даже слишком).       Кёя осознает — Аюми добивается желаемого разными методами, не брезгуя убийством или покушением. Например, даёт приказ убрать Ямамото, когда с ним рядом — Амайя, она ведь гражданская, зачем избавляться от тех, кто не причастен, зачем… Если бы не пришедшие им на помощь Хибари, который координировал их, куда им идти, и Скуало, то парочка бы определённо отдала бы концы.       Аюми знает, что Хибари им помог. Знает, что без него их беготня по узким улочкам закончилась бы её победой. И в случае с Рокудо тоже подсуетился он, у неё не было доказательств, но она чувствовала. Теперь он служил ей, предатели не нужны, поэтому она со спокойной душой отдаёт приказ и об его уничтожении тоже. Выживет — что ж, запишет в список врагов, ей не в первой.       С Облаком Аюми сил не жалеет, поэтому ему приходится тяжело. Он оказывается загнан в угол, но сдаваться не планирует — умрёт в бою, но не предаст Тсуну. И как только он почти свыкается с этой мыслью, как в поле зрения появляется знакомый трезубец.       — Да чтобы ты без меня делал, Кёя-кун. Если бы не я, соскребали бы твои остатки со стены, — заявляет Мукуро, когда они разбираются с группировкой.       Хибари уже больше по привычке, чем по раздражению, интересуется:       — Намекаешь, что я с ними бы не справился?       — Не намекаю, что ты…. Говорю прямым текстом.       Она протягивает ему руку, за которую Облако всё же хватается, вставая на ноги.       — Что теперь?       — Знаешь, я удивлена, — честно признаётся ему Мукуро, — что ты почти последний уходишь. Думала, что ты с твоим терпением первым её покинешь.       — Я не мог рубить с плеча. Нужно время, чтобы подготовить план, чтобы знать, какие у противника сильные стороны, какие слабые.       — Значит, этим занимаешься ты и Гокудера?       — Именно.       Когда они садятся в машину, в глазах иллюзионистки он читает «Не предатели».       Так Хибари оказывается в Варии, где находятся почти все бывшие Хранители бывшей Десятой. Тсуна тепло улыбается ему, стоя в просторной оранжевой толстовке, джинсах и кроссовках. Кёя склоняет голову, признавая, что она — единственный человек, который с ним считается.       Мукуро исчезает так же быстро, как и появляется, но Кёя полон решимости её найти, ведь их разговор не окончен.       Не всё он ей сказал.       — Рокудо! — окликает он её. Она оборачивается, конец синего хвоста бьёт по ягодицам.       — Чего тебе, Кёя-кун? Соскучился? — она привычно кокетливо улыбается, но улыбка исчезает с губ Рокудо, когда Хибари сокращает расстояние и заключает её в объятия.       — Кёя…       И без дурацких суффиксов, они же не малые дети. Хибари прижимает её к себе теснее, утыкается носом в ворот рубашки, пахнущий любимыми духами Рокудо.       — Ты не должна была помогать мне, при этом рискуя собой, — выталкивает он каждое слово из горла.       Она усмехается, пальцами одной руки вцепляясь в ткань его пиджака, а второй обнимая в ответ.       — Ты помог мне покинуть Аюми. Я всего лишь хотела вернуть долг.       — Не думаю, что в долге дело.       — Верно, — соглашается с ним Мукуро, даже и не думая спорить, — а в том, что мы — семья. Идём, я покажу тебе твою комнату.       На её губы возвращается привычная улыбка-усмешка, но Хибари знает — ей становится спокойнее от того, что он рядом.