Все, что я не рассказала при жизни

      В тот вечер темнота поглотила меня полностью, сорвав стеклянный колпак над головой и разбив на мелкие осколки. Самое херовое, что я потеряла все из-за какого-то ублюдка. Что им тогда двигало? Мания величия? Лишняя рюмка текилы? Комплекс неполноценности из-за маленького члена?       До последнего, уже придавленная Кормаком к кровати, я говорила себе: «Не бойся. Я смогу выбраться отсюда. Кто-нибудь спасёт меня.»       И спасение пришло. Удивлены? Я тоже, когда в самый последний момент дверь вдруг открылась, и в проеме появилась кудрявая голова. Представляю вам Гермиону Грейнджер — заучка, которая пришла на вечеринку за компанию с Гарри и Роном и портила всем настроение. Собственноручно тогда подлила ей в колу виски, каюсь.       Герми… Хорошо что ты не видишь меня сейчас. Ты всегда говорила, что жизнь прекрасна. Что же, хоть где-то ты была не права.       Кормак на пару секунд потерял бдительность. Но для меня это оказалось более чем достаточным. Дело было даже не в хорошей реакции: это был вопрос жизни и смерти. Я ухитрилась ударить его коленом в живот, откинула его в сторону. Уже не помню с кем я встретилась по пути. Возможно, все были слишком пьяны и не обращали внимание. Или делали вид что не замечали. Всё любили Кормака Маклаггена.       Я шла по коридору к спальням. Горячие слезы стекали по плечам. Блузка была порвана, шея была в синяках и все тело болело.       Сзади послышался голос Гермионы. Она бежала за мной, выкрикивая моё имя, а я все ускоряла шаг, в попытках убежать. Когда я наконец обернулась, она задала самый логичный вопрос в этой ситуации (я попробую передать вам наш диалог):       — Что случилось? — действительно.       — Твою мать, Грейнджер, а ты не поняла?       — Мы должны… Ты…       — Что? Что я должна сделать?       — Нужно кому-нибудь то рассказать… МакГонагалл… или кому-то ещё…       — Мне все равно никто не поверит, не все ли равно.       — Почему ты так думаешь?       Я помню, как подошла к ней поближе, и прямо прошипела в лицо:       — Потому что все в этой сраной школе помешаны на квиддиче.       Я даже попробую вам объяснить, насколько в Хогвартсе восхваляли квиддич. Все вокруг только и говорили о предстоящем матче. Кто в преддверии самой крупной битвы между змеей и львом, поверит какой-то девчонке, да ещё со Слизерина, обвиняющей вратаря одной из сборных. Давайте будем смотреть правде в глаза. Никто не будет рассматривать Панси Паркинсон как жертву изнасилования. Скорее, как человека, которому выгодно испортить жизнь Гриффиндору.       Я залезла под два одеяла. Утром сказала что болею. Когда все ушли, я вылезла и постирала одежду. После мне скажут, что мне не стоило это делать. Но и все равно.       Что я делала раньше? Нашла в шкафу спрятанный виски, закурила сигарету. Мы с Блейзом нашли их у Снейпа — без понятия откуда они у него. И рассмеялась. Долго, до того что покраснел щеки, переходя на ультразвук, а потом резко на беззвучные сотрясение груди. А утром пошла к Северусу.       Меня изнасиловали, а я как не в чем не бывало пошла в кабинет к декану, которого боялся каждый второй ученик Хогвартса, и с порога объявила о происшествии. Благо синяки на теле еще остались. Вообще, Снейп мировой мужик. Всегда нравился мне. На войне он выжил и женился на студентке с Рейвенкло, которую сам и учил. Не помню её имя, вроде Маргарет.       Я благодарна ему за то, что он, наверное, единственный человек, который сразу поверил мне. Ты можешь сказать, что ему было выгодно опорочить честь репутации Гриффиндора. Да, но он помог мне, и я не могу сказать ничего плохого про него. Ничего. Вот кого кого, а этого человека я буду защищать и после потери пульса.       Зачем я это сделала, если не собиралась рассказывать? Вечером второго ко мне пришла Грейнджер. Я тогда была абсолютная пьяна и с трудом вспоминаю о чем мы разговаривали. Только помню, что она обняла меня, и, знаешь, я почувствовала необходимость защитить не только эту девушку, но и других девушек в этой гребной школе. Таких как я миллионы. В том, чтобы доверять своему другу детства нет ничего особенного. Вы вместе столько лет, что может случиться?       Всё что угодно.       Снейп, не раздумывая ни секунды, взял меня под руку и потащил к директору.       Дамблдор в глазах учеников всегда был весёлым стариком, чуть ли не раздающим конфеты направо и налево. И направо и налево было обычно чересчур щедро в сторону Гриффиндора и немного Рейвенкло и Хаффлпаффу. К Слизерину он обычно был повернут задницей.       Он все время повторял: «Я лишь выполняю свою работу». Наверное, именно по этой причине он и не спрашивал что делал Кормак. Он его даже по имени ни разу не назвал. Зато, как только я хотела сказать ему, что парня зовут Кормак Маклагген и что он, блять, изнасиловал меня, как на меня сразу, будто как конфетти, сыпались вопросы, о том, как я себя вела. Пила ли спиртное? Целовала его? Употребляла наркотики? Легла ли на кровать добровольно? Сказала ли «нет» достаточно категорично? Громко ли кричала? Почему не рассказала все сразу же?       Спасибо Снейпу, ведь он рявкнул на Дамблдора, и этот допрос на время прекратился. На время. Ему просто нужно составить полную картину, говорил он. Столько «почему» жертве, но они и не подумали задать один единственный вопрос насильнику.       Ставлю на свою урну с прахом, что Дамблдор и пальцем не шевельнул если бы не Снейп и МакГонагалл. Последняя, узнав о происшествии — а именно так назвал изнасилование Дамблдор — помчалась прямо на матч и остановила игру.       И вот мы и подходим к третьей причине моей смерти — травля.       Да, представляешь, я, которая обычно отказывалась охотником, за пару секунд стала главной жертвой.       Я прошла все обследования. Без слез, истерик и жалоб отвечала на все вопросы. Я была изолирована, но чувствовала что развязала войну.

4:3.

      Слизерин победил. Гриффиндор проиграл.       Сразу же после матча мне подбросили под дверь дохлую крысу.       Я думаю, что крысой там дело не обошлось, но Малфой и Забини успели убрать остальные подарки самого храброго и смелого факультета.       Ночью, пока я спала в лазарете, на стене у входа в гостиную Слизерина написали: «ПАРКИНСОН ШЛЮХА».       Сама надпись была не такой ужасной, самое ужасное было то, что ее не стирали до обеда. Хотя ученики просили найти и наказать виновных.       В конце концов надпись убрал Филч. Он принес мне в палату шоколад с запиской на которой написал очень теплые пожелания. Кто бы мог подумать, да? Он добрый, один из самых добрых людей в моей жизни, а их было очень мало. Я хоть и не очень любила шоколад, но съела и расплакалась. У меня даже обертка осталась в блокноте.       Гермиона тоже приходила. Сначала я послала её, но позже мы стали часто проводить время. После этого Драко даже перестал орать ей вслед: «Грязнокровка!»       Много чего произошло когда я пришла через неделю на занятия. Но я хочу рассказать только один случай, утвердивший меня в том, что я лишняя в этом мире и подтолкнувшем меня к смерти.       Это был обед. Как только я зашла в столовую, повисла гробовая тишина. Сотни пар глаз уставились на меня: я читала в них злобу, отвращение, гнев, даже сочувствие.       В том, что произошло дальше я виню только Гарри Поттера. Как тебе? Да, да тот самый Мальчик-который-выжил решил унизить меня. Даже звучит странно.       Все началось с окрика мне в спину: «Потаскуха! «. Чжоу Чанг. Я уже сжала кулаки, но Драко и Забини внезапно направились на неё и запал девчонки закончился. То, что было раньше я помню очень смутно. Если кратко, я очнулась от крика Гарри, валяющегося на полу. Меня вымораживают люди, кричащие оскорбления в спину. Если бы Поттер сказал мне это в лицо, я бы ещё взвесила все за и против. Но когда человек притворяется крутым ради одобрения других — ради такого можно опустить его голову на пол.       На лбу у меня красовались рожки. Это было достаточно оригинально, я и мадам Помфри оценили. Оливеру я потом врезала по яйцам, конечно предварительно убедившись, что именно он так косо расположил рога на моем лбу.       Если посмотреть, кто был на моей стороне, то можно расслабиться — Слизеринцы, конечно. Но среди них были те, которые думали, что все это огромный спектакль для того, чтобы Слизерин выиграл. Некоторые поддерживали эту ложь, ценили именно её, а не то, что Кормак действительно совершил преступление. Я бы тоже не поверила. Слизеринка говорит что ее изнасиловал Гриффиндорец накануне матча между факультетами. Ведь очень правдиво звучит, да?       Конечно, почти весь Гриффиндор ополчился против меня. Кроме Гермионы. Золотое Трио оказалось по разные стороны баррикад.       Подтолкнула к смерти меня даже не сама не травля, а отношение ко мне как к жертве. Как к слабому звену. Раньше я жила в непоколебимой уверенности что я в безопасности. А после того как все разбилось внутри меня, все начало рушиться и снаружи.