Я знаю, ты можешь показать мне

Чон Чонгук не должен был влюбляться. Он не должен был оказаться под дождем, слёзы текли на тротуаре рядом с разбитыми частями его сердца. Но Мин Юнги всегда был для него загадкой. Они встретились на одной из вечеринок Хосока. Юнги опоздал и ушёл раньше всех, но не раньше, чем дрался с Чонгуком из-за того, что он выпустил дым прямо ему в лицо. Чонгук подумал, что этот чувак был засранцем, и надеялся никогда больше его не увидеть. К его большому разочарованию, они столкнулись друг с другом на следующей вечеринке, на этот раз у Сокджина. Он не пропустил иссушающего взгляда на покрасневшем лице Юнги, но решил проигнорировать его, слишком пьян, чтобы волноваться. Юнги, вероятно, был избит ещё сильнее, чем он был, потому что в какой-то момент ночи он схватил его за руку и позволил младшему увести его на танцпол. Следующее, что они знали, они держались за руки по дороге, выкрикивая текст вступления песни Friends. Их глупая вражда превратилась в совместное обеденное время, в то время как Чонгук цитировал Эдипа Рекса, а Юнги, как студент-классик, жаловался на неточные переводы. — Это просто интерпретация, спокойствие. — Все — интерпретация для вас, студентов-драматургов. Вскоре их подшучивание превратилось в нечто другое, что они не могли точно описать. Озорные ухмылки, которые длились слишком долго, взгляды вверх и вниз. Прикусанные губы и медленное моргание. А потом телефонный звонок. — Гук-ах. — Юнги тяжело дышал. Было три часа ночи. — Присоединяйся.

***

Сказать, что они не могли оторваться от себя, было бы преуменьшением. Всегда сидеть друг у друга на коленях, как если бы они отмечали какую-то территорию, влажные поцелуи и несоответствующие способы поедания леденцов или кусочков ручки. Это было похоже на старшую школу снова и снова, за исключением того количества выпивки и засоса, которое им не пришлось скрывать на этот раз. — Завтра мой голос будет таким испорченным. — Только твой голос? — Это не смешно, у меня репетиции — ебать. Да, продолжай так делать. Жизнь шла отлично.

***

— Я устал от твоей ерунды, — кипел Сокджин, топая по общежитию, как будто это что-то изменит. — Чонгук, клянусь, если твои оценки упадут… ты больше не ребенок. — Ты прав, я нет. В этом нет необходимости. — Не закатывай на меня глаза. Перестань вести себя так, будто эта степень тебя куда-то приведёт. — Вау, пошёл ты на хуй. Его брат смотрел ему прямо в глаза. Чонгук хотел умереть. — Свяжись со мной снова, когда протрезвеешь.

***

Где-то между Плавтом и Мольером всё изменилось. Жара наверняка всё ещё была, но она превратилась во что-то гораздо более… зрелое. Они начали держаться за руки не только для того, чтобы поддерживать друг друга в постели и ночевать. Юнги отвечал на некоторые сообщения Чонгука, хотя он всегда игнорировал свой телефон. Чонгук не чувствовал необходимости таскать с собой пачку сигарет, куда бы он ни шёл. Может, ему следовало увидеть приближающуюся бурю. В конце концов, знаки были прямо здесь. Однако ему понадобилась эта ночь, чтобы случайно открыть глаза. Для них обоих это был дерьмовый день. Театр бурлеска всегда оставлял младших в плохом настроении; раздражённый и возбуждённый. Юнги просто хотел бросить учебу в миллионный раз за неделю. Итак, очевидно, что у них был секс. Это не было неожиданно. На самом деле всё шло хорошо, пока Чонгук не открыл рот. Говорить. — Ты мне нужен. — Юнги хмыкнул, поцеловав изгиб его шеи. — Нет, ты не понимаешь. Я хочу, чтобы ты написал обо мне. М-сделай меня бессмертным. Бля, Юнги. П-просто сделай меня своим. Тогда пришёл первый снег в году, сильный ветер бил в окна и тряс деревья. Никто из них не заметил, пока солнце не разбудило их.

***

— Ты никогда не отвечаешь на мои звонки. — Я, вероятно, сейчас занят. Не звони снова. Отключился.

***

Чонгук оказался в объятиях своего брата в одну из тех одиноких ночей без Юнги, с которыми стало слишком трудно справляться, рыдания, как будто это смыло бы то, как сильно он хотел, чтобы всё закончилось. Сокджин ничего не сказал. Он накрыл дрожащее тело младшего одеялом и оставил стакан воды с липкой запиской на нём. От похмелья. Даже не пытайся. От тебя пахло дерьмом. Таблетки лежат на кухонной полке.

***

— Ты всё ещё болтаешься с этим ребенком Чонгуком? В последнее время я его не видел. — Гм, нет. — Юнги вытирает остатки крема о подбородок Хосока после того, как напился латте. Его друг улыбается ему. — Мы больше этого не делаем. — Так это было, а? Проклятие. Что случилось потом? Он тебе так нравился… — Пожалуйста, не надо. Хосок смотрит на него несколько секунд, нахмурив брови, и протягивает руку. Юнги держит его. Потом плачет.

***

Особенность Чонгука заключалась в том, что все в кампусе вели себя так, как будто они были давними друзьями, которые делились всеми своими секретами, но ему едва удавалось завязать светскую беседу с большинством людей, с которыми он ходил на занятия. Его ближайшими доверенными лицами были кучка ботаников, которые мало интересовались музыкой (как и Юнги), и решили, что его вокал достаточно хорош, чтобы они вместе создали группу. Иногда они играли небольшие концерты, в барах, пахнущих пивом и студентами колледжа, или в парке, когда они чувствовали необходимость реализовать эстетику своих инди-детей. Та ночь не сильно отличалась. По мере того, как заведение медленно заполнялось усталыми студентами, ищущими пива и караоке, Чонгук стал разогревать голос. — Что мы поём сегодня вечером? — Тэхён, басист с волосами цвета морской волны, растягивался на полу, пока Оливия, их гитарист, пыталась накрасить ему глаза, время от времени ругая Тэ за то, что он двигается. — Тяжёлые времена. Похоже, мы только движемся в обратном направлении, я не хочу жить вечно и одеваться, как от Тейлор Свифт. — ответил Намджун, подходя к барабанам. Оливия и Тэхён переглянулись. — Что-то не так. — Кому вообще больше нравится Tame Impala? Чонгук закатил глаза. — Хорошо. Давайте заменим Tame на песню Foreigner, которую мы репетировали на днях. — А вот эту песню все выбирают для караоке. — Даже лучше. У них нет шансов всё испортить. Где-то в промежутке между выходом на сцену и окончанием первой песни бар был переполнен. И, что ещё хуже, казалось, всем действительно понравилось шоу. Чонгук ненавидел это внимание. — Следующая песня называется «Я хочу знать, что…»