Я знаю, ты можешь показать мне

Слова замерли в его горле. На столе у ​​стены сидел не кто иной, как Мин Юнги, который смеялся вместе с двумя своими друзьями. Пиво в руке, телефон в другой и его ебучая липкая улыбка. О, Боже, его улыбка. Внезапно остановившись, Юнги взглянул и встретился глазами с Чонгуком. О боже, его глаза. — Эм, извините… Это называется «Я хочу знать, что такое любовь».

***

— В том, что? — лицо Хосока выдавало всё, что чувствовал Юнги. — Да. — руки Юнги начали дрожать. Нет нет. Он не был готов, нет, этого не могло произойти. — Я не знал, что он поёт. — прошептал Чимин. — И я нет.

***

«Всё идёт хорошо, — подумал Чонгук. У тебя есть это. И, возможно, его голос немного дрожал, когда ноты становились выше, но это было нормально. Казалось, никто этого не заметил. Так что, если бы они не услышали, они не смогли бы сказать, что он умирает внутри. Пока я не смотрю на него, всё будет хорошо. Я могу это сделать. Но песня умоляла его достичь сердца Юнги. Чтобы заставить его понять. — Я хочу почувствовать, что такое любовь, — он оглядел комнату в поисках взгляда Юнги и обнаружил его в тот самый момент, когда их сердца разбились надвое. «Я знаю, ты можешь показать мне».

***

— Есть углубление в форме тебя… — Я… мне нужно идти. — Юнги. — Чимин, я не могу этого сделать. — Тебе не кажется, что это знак? Юнги, он хочет, чтобы ты вернулся. Ты хочешь его вернуть! — Вырежь своё имя на столбике моей кровати… — Не сдавайся снова.

***

На это у него ушло четыре недели. Целый месяц, чтобы убедить себя, что быть честным с Чонгуком — меньшее, что он мог сделать. Перестанет ли он когда-нибудь быть трусом? Сможет ли Чонгук ударить его по яйцам и сбежать? Вопросы заполнили неловкую тишину между моментом, когда он позвонил, и звуком открывающейся двери. — Привет… О! — Чонгук замер, всё ещё держась за ручку. Постельные волосы и отсутствие одежды, за исключением огромной рубашки, выдавали его только что проснувшись. — Юнги? — Привет. — он закусил губу, прежде чем снова заговорить, глядя прямо в пол (как трус, подумал он). — У тебя есть минутка? Младший вздохнул. С болезненной улыбкой на лице он расчистил путь Юнги. — Сделай так, чтобы оно того стоило. В квартире Чонгука, мягко говоря, был беспорядок. Юнги задавался вопросом, всегда ли парень был таким небрежным или разбросанная одежда была результатом того горя, через которое он его перенёс. На кофейном столике рядом с его ноутбуком и некоторыми заметками стояла полупустая бутылка воды. У дивана была открыта книга, как будто он только что читал и не мог найти книжный маркер достаточно быстро. А затем на стене прядь шерсти с прикрепленными булавками картинками. Многие из них были его товарищами по группе, некоторые из них — он и Сокджин, а один — измученный Намджун, обнимавший бутылку водки. Посередине — поляроид ночи, в которую они впервые поцеловались. — Милый. — пробормотал он. — Спасибо, — напористый тон Чонгука заставил его дрожать по спине. Он ошибся? — Давай ближе к делу, хён, у меня нет всего дня. — Я знаю, мне жаль, что это просто… — Боже, он действительно это делал, а? — Слушай. Я просто скучаю по тебе. Я был для тебя засранцем и должен был ответить на этот звонок, но… Чонгук усмехнулся. Теперь он прислонился спиной к стене, скрестив руки. — Какой звонок? Ты имеешь в виду ту, после той ночи, когда мы трахались, и я, по сути, признался, что был влюблён в тебя? Тот, в котором я собирался сказать тебе, что люблю тебя, потому что я знаю, как сильно ты ненавидишь глубокие разговоры лицом к лицу? — Я… — Или тот, что был после этого, где я просто хотел узнать, в порядке ли ты? Я имею в виду, — он горько засмеялся, слегка покачав головой. — Я знал, что ты не особо любишь телефонные звонки, но знаешь, я думал, что со мной всё будет по-другому. Но последние новости! Я тупой придурок. — Ты не. — Юнги знал, что заслужил все эти резкие слова и многое другое. У него действительно не было оправдания, кроме того, что — Я просто трус. Я был в ужасе от того, насколько легко было, когда мы были вместе, и бросил тебя. Я полностью понимаю, если ты не хочешь видеть меня снова, но мне нужно, чтобы ты знал, что я здесь сейчас, потому что я хочу быть честным с человеком, которого люблю. Чонгук смотрел на него, казалось, целую вечность. — Я тоже испугался, понимаешь? — он сморгнул слёзы. — То, что ты сделал, действительно было несправедливо. Но я имел в виду то, что сказал той ночью. Юнги усмехнулся. — Я не так уж хорош как писатель. — Нет, не в ту ночь. В тот день, когда я увидел тебя в баре… Я хочу почувствовать, что такое любовь. — Парень протянул к нему руки, и Юнги переплел их пальцы вместе, сохраняя удобное расстояние, продолжая при этом держать его. — И я знаю, что ты можешь показать мне, — прошептал он. — Но ты не можешь снова отпустить. Если ты не готов, я понимаю, но если ты… если ты любишь меня, ты не сможешь позволить мне снова ускользнуть вот так. — Я не буду. Ты знаешь, что я не буду. — озорная ухмылка расплылась с его губ. — И если ты обнаружишь, что я солгал, с этого дня называй пророка слепым. Чонгук улыбнулся этой ссылке, глаза, которые Юнги обожал держать внутри все созвездия. — Дай мне второй шанс, Чонгук. Я покажу тебе.