Я хочу идти по твоей дороге

После месяца тихого уединения город загнал Микасу в ловушку узких улиц, придавил нависшими сверху карнизами и оглушил нагромождением резких звуков. В мутных от грязи лужах жались друг к другу раскисшие листья с примесью окурков, агитки на углах стен кричали о великой Марлийской Империи, в носу свербило от запаха копоти, соли и мокрого камня, а от разномастных вывесок на мокрых невзрачных фасадах устали глаза и начала затягивать жалящий обруч мигрень. Не та, внезапная и разящая Микасу наповал, другая — обычная, тянущая и беспощадная. Даже ладонь Эрена — последний оплот спокойствия — внезапно выскользнула из ее собственной. Микаса подняла голову и оторвала взгляд от брусчатки, чтобы выяснить, почему они остановились посреди тротуара. Впрочем, даже спрашивать не пришлось. Сама увидела и все поняла без объяснений. Отойдя от мальчишки, который продавал свежую прессу, Леви сунул газету под мышку и, сделав пару шагов вперед, встал как вкопанный. Его начищенные до блеска туфли так и захлебнулись в неглубокой луже, но хмурый взгляд на непроницаемом лице не пропустил сквозь холодность ни одну эмоцию. Разве что пронзил ледяной безучастностью сначала Эрена, потом заморозил Микасу. Разве что чуть дернулись на мгновение его пальцы, словно хотели по привычке крепче сжать рукоять клинка. Застыло на десяток секунд время. Мир жил, только они втроем вдруг выпали из его течения. А потом разомкнулись губы, и слова булыжниками упали на тротуар: — За мной. Оба. Живо. Голос Ханджи, неожиданно возникшей за спиной Леви, звякнул чуть ли не колокольчиками среди ледяной пустыни напряжения: — Леви, там не было твоего любимого чая, поэтому я… — рука с ярким пакетиком упала вниз, а интонация командора устремилась радостным удивлением вверх: — Ого! Кого я вижу! Ну наконец-то! Она чуть ли не подпрыгнула от возбуждения и едва не бросилась навстречу с распростертыми объятиями. Сделала уже было решительный шаг вперед, обрызгав безупречные брюки Леви смачным шлепком по луже, однако остановилась, отрезвленная ворчанием своего приятеля: — Ты еще расцелуй их тут… — пробурчал Леви недовольно и снова пронзил обоих беглецов ледяной стрелой из беспросветных темных глаз. — А теперь марш в отель. Не при людях же из вас дурь выбивать. Обернулась в удивлении проходившая мимо дамочка, окинув всех четверых любопытным взглядом. Ох уж эти семейные разборки! Ох уж эта безответственная молодежь! Так им и надо! Но тут же вынуждена была ускорить шаг, стоило только Леви и на нее зыркнуть — суровость капитана не делала исключений. Хотя… Суровость ли? Вряд ли Эрен заметил, но Микаса уловила: на долю секунды успела поймать на лице Леви Аккермана довольную ухмылку, прорвавшуюся сквозь хмурую маску прежде, чем тот успел отвернуться от них и первым двинуться к отелю. От сердца отлегло. Разжались стиснутые в напряжении зубы и размотался в животе клубок нервов. Эрена вряд ли будут бить ногами, поняла Микаса. По крайней мере, не на улице. Однако радоваться и расслабляться было еще рано. Добирались до отеля будто под конвоем: Леви с газетой под мышкой шел впереди, за ним друг за другом шагали Эрен с Микасой. Ханджи с пакетом покупок в руках замыкала процессию. Словно раздвоилось бытие. Все должно было быть серьезно, но получалось до несуразности вывернуто наизнанку и смехотворно искаженно. Эти костюмы гражданских, приветливое рукопожатие Леви с каким-то прохожим по пути, запах выпечки, защекотавший нос, улыбка кельнера¹, бормотание Ханджи за спиной, даже то, что пришли они в итоге в обычный номер отеля, где не было ни стола, ни стульев, так что Леви и Ханджи пришлось усесться рядышком на одну из кроватей, а Микасу с Эреном поставить перед собой в центр потертого не одним десятком ног полосатого коврика — ничего из этого не было похоже на возвращение дезертиров. И Микаса, стоя за спиной Эрена под мерным ритмом тикающих на стене часов и заливистого смеха с голосами из номера сверху, чувствовала себя скорее нашкодившим ребенком, ждущим порки от родителей, а не военным преступником. — Ну и… — поправила тем временем очки Ханджи и вздохнула. — С чего начнем? Кажется, у нее было примерно такое же ощущение от всего происходящего. Как бы ни хотелось выглядеть суровой, радостный блеск в глазах выдавал ее с потрохами. Плохая актриса. Даже Эрен неосознанно поддался этому очарованию мирной жизни. Заговорил так знакомо… так из детства. До сжавшегося от тоски сердца заученными наизусть фразами, когда они вдвоем с Микасой, бывало, стояли вот так же перед Гришей или Карлой. — Это была моя инициатива, — заявил Эрен. — Микаса не виновата, я утащил ее за собой и… — Неправда! — вырвалось у нее. И это было оттуда же. Из детства. Дежавю. Ханджи хмыкнула: — Ну вы уж за месяц могли бы договориться кто кого украл… — Ничего не изменилось, — констатировал Леви и хмуро посмотрел на Микасу со скрещенными на груди руками. Единственный из всех, кто справлялся с ролью и своим статусом. — Готова защищать его до последнего, да? — Да. И готова понести такое же наказа… Договорить не успела, звук потонул в радостном восклицании Армина: — Эрен! Микаса! А потом потонула и сама Микаса. В улыбке. В море радостных глаз. В объятиях Армина, которые захлестнули их с Эреном волной и чуть не снесли с ног. — Армин… — выдохнула она, сию же секунду позабыв обо всем, и уткнулась носом в висок друга. Обняла в ответ, не разбирая, где Армин и где Эрен, прижатый и прижавшийся тут же рядом. Сейчас это не имело значения. Ей нужно было обнимать их обоих — разом и очень крепко. Ведь тогда, в шатре беженцев, она не решилась, испугалась чего-то. Глупая. Зато теперь следовала за зовом сердца, которое наконец-то залечило последнюю трещину и билось в груди в унисон с двумя другими… самыми дорогими Микасе сердцами. Ей хотелось одновременно плакать и смеяться от счастья. И обнимать. И чувствовать, как обнимают ее. И снова вспомнить, каково это, слышать смех, разговоры и споры обоих… Хотелось забыть о тревогах. Забыть о снах, которые вспахивали душу бороздами в течение последнего месяца, потому что теперь Армин никогда не будет стоять в одиночестве на холме у дерева, встречая серебряный клин дирижаблей. А еще Микасе так отчаянно требовалось сохранить в памяти этот момент встречи до мельчайших подробностей, чтобы жить с воспоминаниями о нем: плечо Эрена рядом с ее плечом и его рука на ее талии, бессвязное бормотание Армина и его солнечные волосы, которые так настырно лезли в нос, чья-то тяжелая ладонь на ее плече и чувство льющейся через край радости. Такой искренней и такой заразительной, что даже Леви не выдержал — уголок губ капитана сначала дернулся, а потом все-таки уполз вверх. Правда, совсем ненадолго. Микаса лишь на пару секунд перевела взор на Ханджи, а когда снова посмотрела на Леви — чуть не вздрогнула от вида прищуренных глаз, которыми тот отчего-то буравил спину Армина. Собранный, настороженный взгляд хищника, что почуял опасность. И Микаса, следуя инстинктам, сама вмиг собралась и напряглась, крепче вцепившись в молодых людей. — Эрен, — зловеще ровно начал Леви, — у тебя кровь. Разомкнулись объятия, от голоса капитана рассыпалось счастье, а его глаза окончательно убили радость. Эрен вместе со всеми растерянно уставился на свою ладонь, с которой скатилась на ковер алая капля. — Я… — начал он и замолчал, беспомощно взглянув на Микасу. Наверное, пытался подобрать слова и собрать в кучу мысли. — Что ты задумал? — Голос Ханджи звякнул сталью. — Я не… — Эрен снова запнулся, разглядывая кровоточащий порез. Видимо, случайно сковырнул свежий рубец об одежду. — Это не то, о чем вы подумали. Не для того, чтобы запугать. Микаса непроизвольно посмотрела на свою ладонь, а затем дернулась от неожиданности — Армин схватил ее за запястье и с удивлением уставился на порез, после чего поднял на нее глаза и расплылся в такой безбашенно восторженной улыбке, будто снова впервые увидел море. На этот раз, правда, в ее глазах или глазах Эрена, к которому повернулся после того, как отпустил ее руку. — Эй, Эрен, — воскликнул Армин посреди напряженной тишины, — разве не ты мне говорил, что это самый глупый брачный обряд в мире, потому что ни одна девчонка не согласится резать себе руку до крови? Микасе показалось, что внутри нее все вспыхнуло от жара. Что? Она перевела взгляд со светлой макушки друга на лицо Эрена в полной уверенности, что не так все поняла, но тот как раз схватил ртом воздух, а потом промямлил недовольно: — Ну и память у тебя… Нам лет по девять тогда было. Эрен сжал руку в кулак и спрятал ее за спину, словно стеснялся теперь ее показывать. Не отрицал ничего! Не хохотал вместе с Армином над его глупой шуткой. Напротив. По его лицу растекалась ровная пунцовая заря. — Так значит, согласилась? — спросил Армин и обернулся, сияющий, к Микасе. — Брачный? — единственное слово, которое она смогла выдавить из себя, а затем увидела, как бровь друга поползла на лоб. — Эрен что, не сказал тебе? — спросил он удивленно. — Не до разговоров тогда было… — ответил Эрен вместо Микасы. Он до смешного робко посмотрел на нее словно в ожидании чего-то. Интересно, что сейчас было краснее: полоски на ковре, лицо Эрена или щеки Микасы? И чье сердце колотилось в ушах громче? И что он ждал от нее сейчас? При всех? Осуждения? Одобрения? Чтобы она умерла от смущения или осознания собственной дурости, потому что все это время воспринимала ритуал детской забавой в то время, как Эрен, оказывается… Микаса застенчиво улыбнулась ему и тут же отвела взгляд — единственное, на что ей сейчас хватило смелости. Армин усмехнулся: — Кажется, Жан проиграл Саше пари. — Чего? — спросил Эрен. — Он сказал, что… — Что ты непробиваемый мудак, Йегер, — раздался басовитый голос Жана из проема двери, — поэтому тебе и года не хватит, чтобы понять, какого хера ты сбежал вдвоем с девушкой в ебеня и что с ней в таком случае делать… Микаса обернулась, и ее снова в тот же миг обхватили руки и затопили радостью глаза. На этот раз Сашины. Такие жаркие и такие счастливые объятия и такой оглушающе восторженный визг в ухо. Вспыхнула на секунду совсем близко белоснежная улыбка Конни, и их с Эреном и на этот раз с Сашей снова сгребли в кучу две мускулистые руки друга. Последним к неразберихе из обниманий, визгов и хохота присоединился более сдержанный Жан. — Эй, Леви, слышь, — внезапно прорвался к Микасе сквозь неугомонный поток слов говор Ханджи, — а ты ведь тоже проиграл. Я же говорила, что тут не дурость, а чу-у-увства… — Пф, факту, что Йегер — просто идиот, это никак не противоречит… — видимо, со смешком ответил Леви. — Так что я все равно выиграл, очкастая. — Вот же вы задали нам жару! — рассмеялся тем временем Конни. — Мы тогда перевернули вверх дном весь город. С высунутыми языками бегали до следующей ночи! — Эй, задушите же, чертилы… — прошипел откуда-то сбоку от Микасы Эрен. Хохотнул Жан, размотался клубок из рук. И только Микаса с облегчением выдохнула, как тут же получила тычок под ребра, и хитрющие глаза Саши возникли прямо перед ней: — Где вы были все это время? А ну колитесь! Леви даже пришлось повысить голос, чтобы перекричать этот неугомонный балаган: — Вообще-то они дезертиры, — напомнил он, — по которым тюрьма плачет, а вы их встречаете как героев, которые с войны вернулись. — Но вернулись же, — непринужденно ответил Конни, и Армин подхватил: — Я же говорил, что они вернутся! Что Эрен не бросит остров! — Он развернулся ко все еще красному Эрену, а потом с лучащимися от счастья глазами и широкой улыбкой уверенно произнес: — Я знал. И у Микасы снова сжалось от тоски сердце. *** Со своей дверью пришлось изрядно повозиться, зато замок на соседней поддался на удивление быстро. Стоило Микасе только всунуть отмычку в замочную скважину и чуть-чуть поднажать, как щелкнул затвор и сама собой крутанулась ручка. Она даже отмычку вынуть не успела, как дверь уже приоткрылась и из проема на нее уставились удивленные глаза Эрена, а потом его рука затащила ее внутрь. — Ты чего творишь? — недовольно зашипел он, вытянув из замочный скважины свое приспособление в виде проволочной загогулины. — Если Леви тебя тут застукает, заставит все казармы на Парадизе отмывать. — Он хмыкнул и уточнил: — Кроме сортиров. Сортиры он уже мне пообещал. Микаса улыбнулась. Зря переживала. Ни Леви, ни Ханджи, и правда, не собирались устраивать с Эреном тет-а-тет разборки и просто закрыли его на ночь в номере. «Чтобы спали, а не истории о своих приключениях друзьям рассказывали. Успеете еще наговориться завтра», — строго предупредила ее Ханджи перед тем, как захлопнуть дверь. Видимо, с Эреном поступили точно так же. Микаса огляделась. Внутреннее убранство комнаты ничем не отличалось от ее собственной: кровать, кресло, потертый шкаф и тумбочка с керосиновой лампой на ней. Ничего лишнего, разве что коврик, пейзаж над изголовьем да шторы намекали на попытку создать хозяйкой этого небольшого отеля на окраине города хоть какое-то подобие уюта и обжитости. — Все прошло не так уж и плохо, да? — спросила Микаса, сделав пару шагов вглубь комнаты, и Эрен последовал за ней. — Да уж… Повезло, что мы в отеле, будь здесь тюремные камеры, там бы сейчас с тобой отдыхали, — ответил он и резко сменил тему вместе с интонацией — из замотанного человека превратившись в восторженного мальчишку: — Эй, Микаса… Ты посмотри, какая у меня тут огромная кровать! Эрен придвинулся чуть ближе: осторожно опустились на плечи ладони и его дыхание всколыхнуло волосы на ее затылке. Микаса ничего не ответила. Прикрыла веки, чтобы наконец почувствовать и впитать в себя вместе с легким дуновением из окна мгновения, когда они снова остались наедине и могли позволить себе гораздо больше, чем слова и мимолетные касания. Кажется, они пожертвовали днями, но ночи до сих пор оставались в их распоряжении… А может, и не в их… Внезапно раздавшийся за окном скрежет вынудил обоих отпрянуть друг от друга и, не сговариваясь, ринуться вперед. Первым подскочив к полураскрытой створке, Эрен свесился с подоконника и недоуменно воскликнул в темноту: — Армин? Ты чего тут?.. — Высунулся дальше, почти скрывшись за шторами и запыхтел: — Помоги мне, Микаса! Она выглянула из окна и схватила Армина за руку, мощным рывком втянув его на подоконник, пока Эрен, матерясь под нос, пытался в темноте приладить отошедшую от стены водосточную трубу на место. Еще не хватало получить взбучку от Леви и за порчу казенного имущества. — Я не знала, что у вас тут с Эреном, оказывается, свидание намечалось, — хмыкнула Микаса, когда Армин спрыгнул с подоконника и оказался в комнате. Она на всякий случай запахнула кофту поплотнее: щеголять перед другом в ночной рубашке, тем более в шелковой (Саша успела сунуть перед сном: «Держи. Себе и тебе купила. У нас на Парадизе такого богатства отродясь не было»), показалось Микасе немного неприличным. Армин смущенно и растерянно улыбнулся. Наверное, тоже сообразил, что Микасы здесь не должно быть, а раз уж застал ее поздним вечером в комнате Эрена, да еще и в таком виде… — Извините, если помешал… — Не помешал. Но надо в следующий раз не забыть закрыть шторы… — проворчал Эрен, наконец захлопнув окно и развернувшись к гостям. Стоило благодарить всех богов на свете, что Армин вздумал навестить его сейчас. Задержись друг минут на пятнадцать, мог бы точно свалиться вниз от увиденного и услышанного. — Я вообще-то только хотел обсудить с тобой… — начал было Армин, но Эрен, кажется, был сегодня нарасхват. — Так, так, так… — командор остановилась в проеме двери и с любопытством посмотрела сначала на отмычку, которую Микаса забыла в скважине и которая теперь оказалась в руках Ханджи, а потом окинула всех троих подчиненных изучающим взглядом и закатила глаза к потолку со вздохом. — Как предсказуемо. Вся троица в сборе. Она решительно прошла в комнату, и за ней следом безмолвной тенью и предвестником будущих дисциплинарных наказаний просочился капитан Леви. Не обращая внимания на напряженную тишину, командор по-хозяйски деловито выдвинула тумбочку к середине кровати, потом пододвинула к ней кресло и, усевшись в него, помахала в воздухе какими-то свертками: — Садитесь. Я принесла карты и газеты. — Она кинула их на тумбочку и оглянулась. — Ну что, Эрен? Думаю, тебе есть, что нам рассказать. Я права? Эрен с Армином переглянулись и уселись по ту сторону тумбочки на кровати, Леви все такой же безмолвной тенью облокотился о спинку кресла, а Микаса, поколебавшись, примостилась чуть в сторонке от всех, пристроившись в тени у изножья. Вряд ли в предстоящем разговоре требовалось ее участие. — Смотря что вы хотите услышать… — осторожно ответил тем временем Эрен, а затем протянул руку и приглушил яркость керосиновой лампы, чтобы не била в глаза при разговоре. Комната сразу сузилась до светового пятна с тремя людьми — такого небольшого, что даже капитан Леви за креслом растворился в сумраке. — Что я хочу услышать? Всё, — ответила Ханджи. — Впрочем, свои любовные достижения можешь опустить. Этими умениями ты потом перед друзьями похвастаешься, наш взрослый мальчик. — Не собираюсь я… — взвился возмущением голос Эрена, но Ханджи не дослушала: — Да расслабься, шучу я. — Она вздохнула и смахнула со лба челку. — Давай к делу. Признаю́ свою ошибку. Давно уже нужно было это сделать. — Сделать что? — зыркнул на нее недоверчиво Эрен. Видимо, снова ждал какого-то подвоха или подкола, однако шутки, кажется, кончились. Ханджи и впрямь теперь выглядела серьезно и собранно. — Сесть и поговорить, — ответила она. — Выслушать тебя. Не будем откладывать это в долгий ящик. Так что выкладывай начистоту, Эрен Йегер. Рассказывай все, что знаешь и что думаешь по поводу острова и нашего будущего. Микаса заметила, как Эрен сначала замер, метнув удивленный и осторожный взгляд на Ханджи, а затем опустил взор на ближайшую газету. Над ним не смеялись. Его, и правда, наконец-то хотели выслушать. Услышать. Понять. — У острова и у нас может быть будущее только в двух случаях. — Значит, ты все-таки принял план пятидесяти лет? И Зик… — Вы не все знаете про Зика. Сначала выслушайте меня. И Эрен заговорил. Неторопливо и размеренно. Подбирая слова и выражения. И чем дольше Микаса слушала, тем больше понимала, что ни о каком плане пятидесяти лет речи не идет. Эрен не принимал его, Эрен продолжал играть по своим правилам. Рассказывал про Зика и абсурдность его плана стерилизации, но сам ни словом не обмолвился про отравленное вино и про истинную причину такого отчаянного желания добраться до сводного брата. Прародительница Имир. Он верил в ее существование. Он хотел в нее верить, потому что она — Имир Фриц — была его единственной надеждой на жизнь. Судьба острова и судьбы элдийцев неразрывно были связаны с его собственной судьбой и отчаянным желанием жить. Вырвать, выцарапать… вгрызться в свою жизнь и отвоевать свое право существовать в этом мире, каким бы жестоким и несправедливым он ни был. И дать такое же право всем элдийцам. Эрен не хотел умирать. И у него оставался почти год, чтобы спасти остров. И главное, себя… никем не жертвуя. — Какая чушь! — фыркнул из сумрака Леви, и Микаса снова прислушалась. — Никто не доверяет Зику. Он виновен в смерти десятков разведчиков и Эрвина, — поддакнула Ханджи. — А теперь еще и это! Эрен в сердцах хлопнул ладонью по тумбе. — Но мы даже не разговаривали с ним! — подался он вперед и повысил голос. — Чем мы лучше, если слушать не хотим?! Сразу скормить, уничтожить! Убить! — Командор Ханджи, Эрен прав, — Армин, похоже, единственный, кто еще не кипел от эмоций. — Надо дать шанс Зику Йегеру объясниться. Ханджи глубоко вздохнула в попытке успокоиться: — Возможно. Но вряд ли военная верхушка Парадиза согласится с нами. Или сделают вид, что соглашаются, а когда Зик окажется на острове, скормят его Хистории, не спросив ни ее мнения, ни нашего. — Не скормят. Хистория… — Эрен внезапно замолчал. Про Хисторию, поняла Микаса, он тоже не хотел рассказывать, а раз никто не обмолвился про ее беременность, значит, королева об этом пока не объявила или новости еще не успели пересечь море. — Хистория сейчас не просто пешка в политических интригах, — наконец продолжил Эрен. — У нее теперь есть защита… и козырь в рукаве, который либо повысит к ней лояльность армейского руководства, либо даст ей ниточки для манипулирования в зависимости от того, как далеко все зашло. — О чем ты, Йегер? — заинтересовался Леви. — Темнишь. Микаса вспомнила о письме. Либо Хистория спасет всех от отравленного вина, либо, если все зашло слишком далеко, получит шанс шантажировать обнародованием имен тех, кто уже успел его попробовать… Вряд ли кто-то захочет служить под началом человека, который в любой момент сможет обратиться титаном. — Королеве Хистории пока ничего не угрожает, — категорично отрезал Эрен, дав понять, что больше ничего не скажет. — Так. Хорошо. Оставим пока эту тему, — приняла его позицию Ханджи и уступила, разумно решив не пытаться давить. — Тогда вернемся к предстоящей войне. Какие есть идеи? Эрен ткнул пальцем в газету с громким заголовком на первой странице «Победа близко! Враг раздавлен!». — Мы должны напасть сейчас, пока все внимание Марли сосредоточено на добивании Средневосточного Альянса, — заявил он. — Наш удар затянет войну, так как подорвет их военную мощь и разомкнет армию на два направления. — Нет, — запротестовал Армин. — Парадиз не должен выставлять себя агрессором по отношению к другим странам. Нужно, чтобы Марли первыми объявили нам войну, и атаковать только после этого. Ханджи кивнула и добавила: — А кроме того, Альянс, окончательно разодранный марлийцами, еще долго не сможет оправиться и стать нашим противником. — Но сколько ждать? — скрипнул недовольством голос Эрена. — У нас мало времени. У Зика остался всего год. А значит, и у меня, чтобы что-то изменить и не жертвовать при этом Хисторией! Армин взглянул на газету под ладонью Эрена. — Война с Альянсом почти закончена, если положение на фронтах не изменится, то через два… — он качнул в раздумьях головой, — максимум четыре месяца все завершится капитуляцией Союзных государств. — А за это время мы должны подтолкнуть Марли к решению напасть на Парадиз, — подхватила Ханджи. Эрен хмыкнул: — Как? Помахать им рукой из-за моря? — Почти, — улыбнулся Армин и посмотрел на Эрена. — А что если Марли узнает, что Эрен Йегер, носитель Основателя и Атакующего титана, пропал? Они уже и так подозревают, что мы крысятничаем на материке, так пусть захватят какую-нибудь крысу, которая им и выболтает тайну. Нам даже придумывать почти ничего не надо. Представим все так, будто вы с Микасой до сих пор не вернулись… — Неплохо, — оценила идею Ханджи, но тут же засомневалась: — Спровоцировать-то мы спровоцируем, но что дальше? Пустим титанов Шиганшины отбиваться от флота, если сможем с помощью Зика активировать их? Леви такая перспектива не понравилась. — Слишком рискованно полагаться на того, кто хочет стерилизовать всех элдийцев, — заметил он, и Ханджи согласно поддакнула: — К тому же мы пока не знаем, как выцарапать Зика с материка на Парадиз. Теперь вперед подался Армин. — Мы не будем дожидаться, пока Марли пожалует к нам в гости, — воодушевленно произнес он. — Если мы не нанесем удар первыми, последствия будут катастрофичны². — Не слишком ли самонадеянно, Армин? — попыталась остудить запал Арлерта Ханджи, но Армин вдруг загорелся какой-то идеей. — У Парадиза преимущество. Это остров. А значит, марлийцы смогут добраться до нас, используя только флот и авиацию, — сказал он и подытожил: — Нужно сосредоточиться на них. Эрен оживился вслед за другом. Он неожиданно потянулся за трубкой карты, поспешно раскатал ее и, прижав с одной стороны краем керосинки, а с другой — своей ладонью, уверенно ткнул в какую-то точку: — Смотрите. Здесь находится форт Сальта с ангарами дирижаблей. — Оторвал палец от бумаги на секунду и ткнул во вторую точку: — А вот здесь военный порт Акирфа, где сконцентрируется весь флот перед тем, как пойти на Парадиз³. Елена с Зиком хотели, чтобы мы направили титанов внешней Стены Шиганшины на порт. Армин отрицательно замотал головой: — Зачем начинать с марлийского флота? — спросил удивленно. — Посудите сами. У Парадиза нет ни одного прибрежного города. Единственное, что могут сделать боевые корабли, — уничтожить наш порт, который мы без проблем защитим двумя титанами. Впереди зима, марлийцы до сих пор уверены, что по внешним землям Парадиза бродят гиганты, а значит, вынуждены будут тащить с собой противотитанические пушки и тяжелое вооружение, которое неминуемо без дорог завязнет в зимней слякоти Парадиза. — Он улыбнулся. — Да даже если они доберутся до Стены Мария, то что дальше? Мы легко выкосим любую армию с нашими-то УПМ и приспособлениями против гигантов по периметру всей Стены… — Армин, притормози, — остудил друга Эрен. — Мы уже поняли, что флот для нас пока не первоочередная задача. Что тогда предлагаешь? Сидеть сложа руки за Стенами и разговоры про политику разговаривать? — А что если мы сначала устраним дирижабли в форте Сальта? — спросил Армин и попеременно посмотрел сначала на Эрена, а затем на Ханджи. — Своими силами. Без Зика. — И как мы доберемся на юг континента, гений? — явно пока не оценила предложение Ханджи. — Мы можем использовать самолет Хидзуру! — выпалил вдруг Эрен. — Я видел в воспоми… я знаю, что это возможно. Самолет долетит! — Исключено, — отрезала командор. — Мы не можем так подставлять Хидзуру, продемонстрировав всем самолет. Марлийцы тут же объявят им войну. Хидзуру не должны светиться в качестве наших союзников как можно дольше. Таково условие госпожи Киеми Азумабито. Эрен недовольно скрипнул зубами: — Туда сложно добраться. Там пустыня… — он на пару секунд задумался, словно копаясь в воспоминаниях, — и железная дорога. — О! — воскликнул Армин. — Как насчет захвата поезда снабжения где-нибудь на безлюдном перегоне? Тогда сможем проникнуть незамеченными… — Прямым поездом внутрь? — Ханджи хмыкнула, но уже без былого скепсиса. — Ха! Безрассудно, но имеет шансы на успех, если все продумать… — А после уничтожения форта? — снова осадил всех Леви. — Кто нам даст уйти спокойно? — Если ликвидируем весь форт с помощью Колосса и Атакующего, некому будет нас останавливать… — ответил Армин. — Пока марлийцы доберутся и разберутся что к чему… — Погодите! — перебил его Эрен. — А если захватить один дирижабль? Долетим до дома или хотя бы до Хидзуру? — Или до моря, где нас в назначенной точке сможет подобрать самолет, — кивнула Ханджи. Армин задумчиво почесал нос: — При скорости в сто двадцать километров в час за три-четыре дня сможем и до Парадиза добраться. Ханджи расплылась в довольной улыбке: — И тот факт, что с суши и моря с дирижаблем ничего не сделать, потому что у марлийцев пока нет таких технологий, несказанно радует. — А если мы на обратном пути еще и Зика прихватим? — предложил внезапно Армин. — Нужно хорошо изучить физическую карту континента и выстроить маршрут так, чтобы в одном месте он пересекал горы, где Звероподобный теоретически смог бы достать до дирижабля камнями. Это должны понять марлийцы и выслать его туда для нашего перехвата. А мы устроим им засаду, дадим бой, где, скажем, капитан Леви или Микаса якобы прикончат Звероподобного, а на деле оставим в доказательство гибели конечности. Зика же незаметно протащим на дирижабль… Микаса закрыла глаза, веки слипались, а разговор и не думал сбавлять обороты. Она провалилась в небытие, пока голос Леви снова не вынес ее ненадолго из омута дремы: — И все-таки как потом быть с флотом? — спрашивал капитан. — С ним все равно нужно что-то решать. Ответ Эрена прозвучал будто издалека: — Если флот будет сконцентрирован в одном месте, то, интересно, сколько судов за раз сможет пустить на дно Армин одним своим превращением?.. Больше Микаса ничего не услышала — окончательно провалилась в сонное забвение, в котором не было ни времени, ни пространства. Она развеялась в ночном сумраке, вдыхая его вместе с прохладным воздухом и заполняя темнотой себя и свои мысли. Не ужасающей и пугающей тьмой. Нет. Той чернотой, что рождает на небе звезды и тропу Млечного Пути. Той чернотой, что пахнет осенней негой увядающей природы. Той чернотой, что становится нежностью и страстью, поцелуями и шепотом, дыханием и движением… Ночь и тьма — не забвение, а возможность услышать себя, разобраться в себе и примириться с собой. Посмотреть в глаза чудовищу и попытаться понять его… выслушать его желания… принять его стремления… Иначе и быть не может. Без темноты не бывает света. Тусклый свет керосинки заполнил Микасу вместе со звуком ее имени, когда она открыла, потревоженная, глаза. В комнате остался только Эрен, который только что оставил тихое «Микаса» вместе с поцелуем в уголке ее губ и теперь тянул цепочку из таких же поцелуев по шее: невесомо легких и слишком непривычно нежных для него. — Где все? — сонно спросила Микаса. — Ушли, — ответил Эрен шепотом между поцелуями. — А ты заснула. И хоть продолжал целовать неторопливо приятно, слишком уж порывисто стянул с плеч кофту вместе с бретелями сорочки, невольно выдав свое нетерпение. — Мне тоже пора возвращаться к себе? Микаса запрокинула голову и снова закрыла глаза. На этот раз от удовольствия — сон как рукой сняло, а ладонь и губы Эрена уже встретились на ее обнаженной груди. — Нет. Ты сегодня останешься со мной, — пробормотал он. — И что на это сказали капитан Леви и командор Ханджи? Эрен отстранился, выпрямился и, недовольный, взглянул на открывшую глаза Микасу. — Просили больше не ломать замки и еще не забывать, что здесь тонкие стены, — ответил поспешно, а затем наказал за лишние разговоры таким глубоким и голодным поцелуем, что Микаса невольно вцепилась в завязки на его рубашке и резное изножье, чтобы выдержать напор языка и губ. Все равно не помогло — упала вместе с Эреном на кровать, утонув под его весом в пружинной мягкости и белоснежных простынях. По-королевски роскошное и до умопомрачения воздушное ложе по сравнению с тем, что у них было в хижине… Но если бы у нее был выбор, то… Словно прочитав ее мысли, Эрен внезапно разорвал поцелуй и нашел губами ее ухо: — Микаса? — позвал он срывающимся шепотом, пока, чуть приподнявшись над ней, медленно задирал подол шелковой сорочки. — М? — Когда Парадизу перестанет угрожать опасность и когда я избавлюсь от проклятия тринадцати лет, мы вернемся туда. В наш дом. Вдвоем. Верь мне. Она хотела верить. Позади были только боль, потери и разочарования, но таков был путь Эрена. Дорога из бесконечной череды выборов, которая все-таки привела его к возможности стать счастливым и осчастливить Микасу. Надолго ли? Сейчас это не имело значения. Сейчас они оба были счастливы. ____ Немного пояснений от автора: Да, это конец. И это действительно открытый финал с точки зрения решения элдийского вопроса и судьбы Эрена, но в мои планы не входило посягать на альтернативную концовку, поэтому «никаких драм и закрученных сюжетов», как и было предупреждено в шапке к работе. Мне просто хотелось показать красивую историю Эрена и Микасы, развитие отношений которых имеет в этой работе логический счастливый финал. Та самая «романтика ради романтики» с надеждой на лучшее. Поэтому, надеюсь, вы не останетесь разочарованы тем, что я дала лишь какие-то наброски дальнейшего пути Эрена и ребят… Опять-таки не претендую на то, что план Армина из последней главы вообще успешно реализуем, ведь я не стратег и не специалист военной тактики, а также не очень хочу углубляться в геополитику (хотя с удовольствием послушаю ваши идеи по этому поводу, если они у вас есть), потому что вообще-то писала фанфик про любовь. :) Что могло бы произойти дальше? Честно, в меня на днях стрельнуло, как можно было бы раскрутить и более-менее логически закрыть еще пару канонных моментов, но пока я не готова бросать Эрена и Микасу в то, что их ждало бы в таком случае… и вряд ли когда-нибудь это сделаю. Пусть лучше будут счастливы в этой точке их пути, растянутой до бесконечности.