Суккуб

      В прежние времена, когда художник хотел изобразить ужас одиночества, он писал пустыню или голые скалы, и среди этого запустения — человека, совсем одного, но современный художник, желая изобразить самое отчаянное одиночество, написал бы картину, сюжет которой разворачивался в школе: девочка, стремившаяся быть примером для подражания, защищавшая людей, отлично учившаяся, вдруг сломалась под натиском тех, кто был под её защитой.       - Идзанами! Алло! Ты меня слышишь?       Громкий голос Милой Маски, слегка искажённый и механизированный телефоном, раздался откуда-то снизу, но я едва его слышала. Меня выгонят из Ассоциации и сделают подопытной крысой? Что делать? Бежать - глупо, поймают. Среди героев предостаточно тех, кто гораздо сильнее меня. Что я сделаю, скажем, против Светового Флэша? Он гораздо быстрее меня, кроме того безупречно владеет своей катаной. Я, конечно, тоже неплохо умею драться, но мне всё ещё очень далеко до его способностей. Что уж говорить о героях, занимающих верхние позиции класса S?       Я беззвучно усмехнулась. Перед глазами разворачивалось будущее, причём отнюдь не светлое, без надежды хотя бы на лучик в конце тоннеля. Ситуация была не из простых и складывалась точно не в мою пользу. Прижавшись к стене возле двери, я медленно сползла вниз, опустившись на холодный кафель. Где-то вдалеке Милая Маска продолжал меня звать, но я едва могла расслышать его сквозь пелену безысходности, окутавшую меня. Мой пустой взгляд упёрся в белую стену школы. Перед глазами мелькнула вспышка, и на мгновение я вновь увидела мерзкую красную надпись, из-за которой меня собираются выгнать из Ассоциации. Я мотнула головой, стремясь прогнать наваждение. Уголок губ насмешливо дёрнулся, а из правого глаза вниз по щеке скользнула крохотная солёная капля.       Из этого состояния меня вывел неожиданно громкий в тишине коридора звонок телефона. Я вздрогнула, сердце забилось чаще. Посмотрев в сторону упавшего телефона, я сперва помедлила, а затем заставила себя потянуться за ним. На экране вновь высветился номер Милой Маски.       - Алло, - как-то потерянно и безразлично произнесла я.       - Идзанами, я знаю, что тебе сейчас очень тяжело, - несмотря на выражаемое сочувствие, голос Маски не выражал никаких эмоций, похожих на сопереживание. Он, в целом, не выражал эмоций. - Ты, безусловно, - сильный герой, и нужна Ассоциации сейчас, но скорее всего начальство примет решение отнюдь не в твою пользу, - я рвано вздохнула, из последних сил держась, чтобы не заплакать, а Маска выдержал небольшую паузу, давая возможность переварить информацию, свалившуюся на меня, и продолжил: - Однако у тебя есть один вариант, как разрешить ситуацию в свою пользу и не оказаться подопытной крысой в лабораториях.       - Какой? - слишком быстро переспросила я и закусила губу, чувствуя, что проявила определённую несдержанность, а в трубке послышался короткий смешок. Кажется, Милой Маске очень нравится так показывать свою власть.       - Я знал, что тебя это заинтересует, поэтому перед звонком взял на себя смелость заранее убедить начальство отложить обсуждение. В любом случае, до тех пор с тебя снимают звание героя. Формально, ты останешься в реестре, так что извне Ассоциации никто ни о чём не узнает. Итак, известно ли тебе про конкурс на звание самого популярного героя года? - не дожидаясь ответа, он произнёс: - Вряд ли, ты ведь предпочитала минимальное участие в медиа проектах. В общем-то название говорит само за себя: люди голосуют за нескольких своих любимых героев, и по итогам голосования побеждает герой, набравший наибольшее количество голосов. Всё просто. Собственно, к чему я клоню: тебя оставят в реестре, если ты сможешь войти в тройку самых популярных героев Ассоциации.       - Но... Это же невозможно! - воскликнула я. - Люди меня ненавидят, мне в жизни не войти даже в сотню самых популярных! Господин Маска, лучше бы вы сразу сказали начальству исключить меня!       - Вот как? - равнодушно произнёс Милая Маска. - Я думала, ты выслушаешь мой план, но раз ты так хочешь, могу сейчас же позвонить, собрание ещё идёт.       - Нет... Извините, - я обречённо вздохнула.       - Хорошо. Собственно, мой план заключается в том, чтобы дать людям возможность узнать тебя получше. Ты непопулярна по той причине, что люди совершенно ничего о тебе не знают. Незнание вызывает страх, а страх порождает ненависть. Завтра у меня будет интервью, поедешь со мной.       - Да, господин Маска, - произнесла я.       - Рад, что ты согласилась. Впрочем, думаю, перед интервью у тебя будет шанс потренироваться. Много там журналистов?       Я подогнула ноги, повернувшись набок, и, оперевшись на руку, осторожно выглянула в узкую щёлку приоткрытой двери. Журналистов за эти несколько минут прибавилось в разы. Все они вжимались в чёрные прутья школьного забора, стремясь стать первыми, кто снимет сенсацию.       - Очень, - я вновь прижалась к двери, словно она могла стать моей защитой, часто задышала и закрыла глаза.       - В таком случае, могу тебе посоветовать только одно: пресса не должна увидеть твою слабость, - спокойно произнёс голос в трубке. – А что сказать – решай сама.       В тот же миг раздались короткие гудки, эхом прозвучавшие словно бы внутри меня. Я медленно опустила телефон, чувствуя, что уже знаю, что мне делать. Закрыв глаза, я заставила себя выровнять дыхание, чтобы успокоиться и унять дрожь в ногах, а затем, на несколько мгновений словно отключившись от потока мыслей, почти подбежала к двери, бесстрашно распахнула её и вышла. В тот же миг за забором начались крики. Вновь начали щёлкать фотоаппараты, но на этот раз я не растерялась, как утром. Колени больше не тряслись, дыхание выровнялось, сердце восстановило нормальный ритм.       Я медленно двинулась к забору, под вопли фотографов, вроде: "Госпожа Идзанами, посмотрите сюда!" Журналисты протягивали вперёд микрофоны и наперебой выкрикивали вопросы, но я не слышала их. Я глядела ровно перед собой, не обращая ни на кого внимания, молча и спокойно приближаясь к представителям прессы и обдумывая, что сказать им. Взгляд холодный и серьёзный. Походка угрожающе неспешная и ровная. В какой-то момент я поняла, что журналисты испуганно замолчали, подавленные внутренней силой и невозмутимостью, исходящими от меня. Наступила гробовая тишина, нарушаемая лишь периодически проезжающими машинами. Все ждали, что я скажу или сделаю.       - Уважаемые представители прессы, - я остановилась практически вплотную к металлическим прутьям, обвела взглядом всю эту толпу шакалов, с высунутыми языками ждущих сенсации, глядя каждому в глаза, и только после этого продолжила: - Я прошу вас не мешать учебному процессу.       - Госпожа Идзанами, как вы можете прокомментировать надпись на стене вашей школы? Фотографии за несколько минут разлетелись по всему Интернету! - выкрикнул самый смелый журналист, но тут же стушевался под моим суровым взглядом.       - Знаю, вы ждёте сенсации, но её не будет, - продолжила я. - Если так хочется написать статью, то лучше уж осветите проблему вандализма в школе, порча городского имущества - это преступление. Прошу вас также не предпринимать попыток попасть на территорию учебного заведения. Учителя сейчас итак заняты на уроках, не надо добавлять им проблем в виде нарушителей. Как только вы разойдётесь, а я надеюсь на ваше благоразумие и понимание, я лично займусь теми, кто пренебрёг моей просьбой, и передам их полиции. Надеюсь, что все присутствующие меня услышали. А теперь, прошу меня извинить, я должна защитить порядок и покой на территории школы.       Я быстро развернулась и ровным шагом с гордо поднятой головой двинулась обратно внутрь здания учебного заведения. Защёлкали камеры, журналисты что-то кричали мне вслед, но я не оборачивалась. Хотелось убежать, но я усилием воли подавила это желание. Чувствуя на себе взгляды журналистов, я понимала, что не имею права на слабость. Дыхание постепенно начало сбиваться, напряжение росло, но я продолжала держать себя в руках. Наконец, я оказалась у спасительной двери в школу и вошла. Стоило ей закрыться, как я рухнула на пол. По всему телу разлилась жуткая слабость, но сейчас меня не трясло, разве что руки были очень холодными. Я почувствовала, что прошла небольшое испытание, ощутила какой-то внутренний рост над собой. Что-то во мне изменилось.       Найдя в себе силы встать, я гордо подняла голову. Это было моё первое общение с прессой. Я всегда считала, что герои не должны быть медийными личностями и презирала тех, кто работает на камеру. Но, возможно, моя нелюбовь к подобным персонажам проистекала из того, что я просто не любила камеры, а камеры не любили меня. Я редко перед кем-то выступала, и вообще боялась сцены. Не моё это было - вещать на широкую публику. Стоило выйти к доске или на сцену, как весь словарный запас будто сокращался до двух букв: "а" и "м". Что ж, в любом случае, оказывается, говорить что-то журналистам не так уж и страшно.       - Кирие! - меня окликнул знакомый голос.       - Господин Акияма, - я приветственно кивнула подбежавшему учителю.       - Мы с парой учителей осмотрели школу и практически всю территорию. Похоже, что посторонних нет.       - Хорошо, учитель. Я поговорила с журналистами, надеюсь, что они разойдутся. Во всяком случае, они уже вряд ли полезут в школу. Думаю, можно продолжить уроки, несмотря на всё произошедшее.       - Да, ты права, пойдём в класс, - математик сунул руки в карманы чёрных брюк и быстрым, сосредоточенным шагом направился в классную комнату.       Я едва поспевала за ним. Приходилось бежать почти бегом - господину Акияме очень повезло с высоким ростом, тогда как мне - нет. Лестничные пролёты математик преодолевал в два шага, перепрыгивая по две, по три, а то и по несколько ступеней, мне же приходилось только мечтать об этом. Идя сзади, я периодически показывала ему язык в спину, корчила рожицы и пару раз пробормотала что-то нелестное, вроде: "И приз за заботу о женщинах получает...". Впрочем, подобные комментарии он получил от меня только сейчас по той причине, что даже не оглядывался назад и не думал остановиться, подождать меня. Сам учитель Акияма был прекрасным как педагогом, так и учителем, и уважением он пользовался у всех.       Наконец, мы оказались в классе. Как только преподаватель математики открыл дверь, ученики сразу же разбежались по своим местам. Только сейчас я вспомнила, что оставила рюкзак в медпункте. Я уже хотела выйти из класса, чтобы сбегать за ним, но учитель меня остановил, и указал на моё место. На стуле лежал мой, крайне любезно захваченный преподавателем из медицинского кабинета, школьный рюкзак. Я улыбнулась, кивком головы поблагодарила господина Акияму и села на своё место. Окна класса выходили прямиком на школьный двор. Я посмотрела в сторону забора, за которым не так давно ещё был филиал зоопарка. Сейчас там было пусто. Я облегчённо вздохнула и сконцентрировалась на уроке.       До конца учебного дня никаких происшествий не было. Я была рада такому спокойствию, однако затишье обычно бывает перед бурей, и потому я готова была к удару с любой стороны. Кровавую надпись около класса на время заклеили газетами, и вечером будут либо закрашивать, либо оттирать - масштаб проблемы администрации школы ещё не был до конца ясен. Точно можно было сказать одно - репутации школы был нанесён ущерб, и во всём наверняка винили меня. Впрочем, к этому я давно привыкла.       Весь день я провела как на иголках. Одноклассники периодически поглядывали на меня и отводили взгляд, стоило мне заметить, что они смотрят. Судя по тому, как группки учеников замолкали, когда я проходила мимо, обсуждалась тоже я. Не люблю такое пристальное внимание к своей персоне. На уроках я старательно следила за тем, что объясняли учителя, не давая себе переключить внимание на одноклассников, на переменах же утыкалась в учебники или тетрадки всё по той же причине. Так я дожила до последнего урока. Наконец, раздался звонок, и толпы школьников, обрадованных концом учебного дня, устремились к выходу из школы.       Я выходила одной из последних, потому что медленно собиралась. События всего дня как-то резко нахлынули в голову, расслабившийся после длительного напряжения во время учёбы. Покинув класс, я бросила быстрый взгляд на стену, где утром ученики обнаружили надпись. Сейчас этот кусок стены был заклеен с помощью кусков ненужной бумаги: обрывками газет или старыми черновиками документов, завалявшимися в учительской.       Я помедлила всего мгновение, позволив себе вглядеться в стену. Стоило мне осознать тот негатив, в который я стала погружаться, вспомнив утренние события, я мотнула головой, сбрасывая наваждение, и поспешила удалиться от класса и воспоминаний.       Привычно-серое небо с едва заметным золотистым диском заставило меня улыбнуться - никогда не любила ясную погоду. Накинув капюшон чёрной худи, поправив маску на лице и закинув на плечо рюкзак, я сунула руки в карманы и вприпрыжку преодолела несколько ступеней, ведущих на улицу из главного входа, однако стоило мне выйти за территорию школы, я заметила довольно большую компанию, состоящую в основном из девочек и явно окружившую кого-то, буквально в нескольких метрах от забора, в прутья которого ещё несколько часов назад так старательно вжимались журналисты и ведущие с разных известных каналов в попытках получить сенсацию.       Я остановилась, уперев руки в лямки рюкзака, и вгляделась в толпу. Судя по горящим вожделением взглядам девочек и девушек, они окружили какого-то симпатичного парня. "Бедняга", - на секунду промелькнуло в голове. Я уже собиралась продолжить путь домой, как вдруг что-то побудило меня обернуться. Я вновь внимательно посмотрела на толпу, но на этот раз гораздо пристальнее рассмотрела центр. Увидев знакомые пепельно-белые волосы, я мгновенно испуганно отвернулась. Внутри всё похолодело. Я уже хотела поспешить и удалиться, но почувствовала на себе знакомый взгляд знакомых золотых глаз. Сделав вид, что не заметила этого, я ускорила шаг, но сзади послышались возмущения девчонок и жёсткое рычание: "С дороги!"       Я обернулась и увидела, как Гароу бесцеремонно расталкивает окруживших его девочек, не сводя с меня хищного взгляда. Тут в его руку вцепилась девушка с длинными розовыми волосами. Я узнала в ней Момои. Несмотря на то, что всё действо происходило довольно далеко, я увидела, как она прижалась к его плечу своей щекой и пропела самым сладеньким из своих голосков: "Семпай, неужели ты уже уходишь?"       Гароу наградил её страшным взглядом и с фразой: "Свали!" - оттолкнул так, что она не удержалась и упала на асфальт. Обиженный, злой взгляд и надутые губки Момои вызвали мою усмешку. Гароу продолжил протискиваться сквозь толпу своих поклонниц, а я решила больше не терять времени и побежала, пытаясь скрыться от Гароу. Впрочем, это мне не удалось - буквально через несколько мгновений меня, как и пару дней назад, болезненно-крепко схватили за плечо, грубо развернули к себе, но на сей раз ещё и прижали к доске объявлений, очень удачно располагавшейся на заборе нашей школы. Капюшон упал, и по плечам разметались длинные чёрные волосы, и я столкнулась с злым, как будто колющим иглами, взглядом Охотника на Героев.       - Ну-ка стоять! - прорычал Гароу прямо мне на ухо. - В этот раз не сбежишь! - моё плечо сжали ещё сильнее, как будто давая понять, что в этот раз я не отделаюсь от Гароу какими-то уловками.       - Ох, это снова вы... Здрасьте, - наигранно удивлённым, но предательски дрогнувшим голосом произнесла я, заставив Гароу злобно прищуриться.       - Я хочу, чтобы ты сразилась со мной, - он тут же отскочил от меня и принял боевую стойку.       - При всём уважении, господин, мы с вами сражаться не можем, - произнесла я, поправляя одежду, и, понизив тон голоса, продолжила: - Насколько я знаю, вы сражаетесь с героями, а я, в силу определённых причин, временно таковым не являюсь. Всего хорошего, - я кивнула ему и собиралась покинуть место происшествия.       За широкой спиной Гароу я не видела, но за нами наблюдали многие ребята из моей школы, обступив нас со всех сторон и образовав полукруг. Большинство учеников даже снимали на телефон, однако я сделала вид, будто этого не замечаю. Толпа школьников расступалась, и я шла, глядя прямо перед собой, не обращая внимания на возмущённые комментарии со стороны учеников. Однако вдруг кто-то выкрикнул: "Трусиха". Этот возглас заставил меня остановиться. Я неспешно повернулась в сторону той части толпы, откуда прозвучало это оскорбительное слово. В тот же миг все замолчали, в тишине наблюдая за разворачивающейся сценой.       - Кто это сказал? - спокойно, почти равнодушно спросила я.       Ответом мне была всё та же тишина. Я молча переводила взгляд с одного ученика на другого. Стоило мне посмотреть на человека, как он спешно отводил глаза или отворачивался. Я опустила голову, усмехнулась, а затем с улыбкой гордо подняла подбородок и произнесла:       - Раз я - трусиха, тогда кем же является тот, кто меня так назвал? - после этой фразы я вновь накинула капюшон и направилась по знакомой дороге к автобусной остановке, провожаемая испуганными, но восхищёнными взглядами учеников и пронзительной тишиной.       Пройдя буквально несколько метров я снова почувствовала крепкую хватку на запястье, и вновь это был Гароу, однако на этот раз он держал меня за запястье. Охотник на Героев уже собирался меня куда-то потащить, но я резко вырвалась из его хватки.       - Прекратите так делать, - сказала я, выделив каждое слово, и смерила его возмущённым взглядом, а затем положила руку обратно в карман худи.       Он удивлённо посмотрел на меня и, как-то неловко сунув руки в карманы широких белых штанов, неспешно побрёл рядом. Из-за существенной разницы в росте и, как следствие, в длине ног и шагов, Гароу вполне мог позволить себе не торопиться, несмотря на то, что я отчаянно пыталась идти как можно быстрее, чтобы оторваться от него.       - Поверить не могу, - Гароу хмыкнул с тихой усмешкой, прикрыв глаза, а я вопросительно посмотрела на него. - Ну, ты - первый герой, который так отчаянно пытается не надрать мне задницу, - пояснил он.       - Первое, - я поучительно подняла указательный палец, - Выбирайте выражения, пожалуйста, - я недовольно цокнула языком, - И второе, - я разогнула средний палец, чтобы получилась буква V, - Как я уже сказала, Ассоциация временно приостановила мою геройскую деятельность.       - Ты - зубрила, что ли? - Гароу насмешливо оскалился, наклонившись ко мне. - Да как ты вообще стала героем с таким подходом?       - Вам это нравится, да? - остановившись и раздражённо взглянув на Гароу, я презрительно скривилась. - Досаждать людям? Думаете, у меня без вас проблем мало? - я сделала небольшую паузу и оглядела его. - К тому же, где ваше воспитание? Мы одного возраста, но вы позволяете себе обращаться ко мне неформально, - я недовольно качнула головой, отворачиваясь и продолжая путь.       Гароу громко рассмеялся. Было в этом смехе что-то одновременно и злое, и по-детски искреннее. Что-то вдруг поменялось в этом человеке, я ощутила это почти на физическом уровне. Я прищурилась и оглядела его, пытаясь понять, что именно претерпело перемены, однако чётко определить это мне не удалось. Гароу продолжил следовать за мной, а я только вздохнула, готовясь мириться с компанией этого странного типа, и неодобрительно качнула головой. Гароу заметил это и произнёс:       - Странный ты какой-то герой.       - Предпочитаю "принципиальный", - раздражённо бросила я, не поворачивая головы и продолжая следовать к остановке. - Вы так и будете ходить за мной? - я слегка поджала губы.       - Предпочитаю "быть рядом, когда ты будешь готова подраться", - передразнил меня Охотник на Героев. - И прекрати мне выкать, я тебе не какой-то старикан, - он обиженно скрестил руки на груди.       Я скривилась и одарила его презрительным взглядом, а затем снова глубоко вздохнула, закатывая глаза. Что ж, раз на то пошло, пусть таскается за мной, сколько хочет, так проще будет его контролировать и другие герои пострадают с меньшей вероятностью. Хотя, рано или поздно ему точно надоест такое бессмысленное хождение за мной и придётся придумывать что-то новое. Сражаться с ним я в любом случае не стану: Гароу ведь всё ещё обыкновенный человек, просто с гораздо большим количеством тараканов чем у других. С другой стороны, эти тараканы могут стать опасными. Кто знает, вдруг рано или поздно Гароу перестанут быть интересны сражения с героями и он попросту станет самоутверждаться засчёт побед над обычными людьми, а его спортивный интерес к победам над силачами перерастёт в массовую резню?       Я краем глаза вновь оглядела Гароу: нет, не похож он на маньяка. Сколько пытаюсь представить его кровожадно нападающим на мирных жителей, никак не выходит. Да и слишком много силы в этом человеке, вряд ли он станет тратить её впустую. Надеюсь, моя интуиция меня не подводит, и я делаю правильный выбор, отказываясь от сражения с этим человеком.       - Так значит ты одновременно и учишься, и геройствуешь? - прервал мои размышления Охотник на Героев.       - Вроде того, - ответила я.       - Не думала, что стоит заняться чем-то одним?       - Нет, - отрезала я.       - И что же у тебя за сила такая, если ты в S-классе? - насмешливо спросил Гароу. - Профессионально натягиваешь сексуальный демонический костюмчик? - я вопросительно подняла брови. - В "Атласе Героев" были фотки.       Я усмехнулась, качая головой и пытаясь понять, серьёзно ли он говорит. Похоже он не имеет ни малейшего понятия о подлинной силе, которая скрыта в моём теле. Впрочем, это даже к лучшему, наверное. Хотя бы немного пообщаюсь с человеком без предрассудков. Да и лучше Гароу не знать о моих настоящих возможностях на случай, если всё же придётся пустить их в ход против него.       - Можно и так это назвать, - протянула я, слегка морщась.       Может, это и не было полноценной ложью, однако мне не нравилось вот так недоговаривать. Как-то совсем это не по-геройски.       Дойдя до остановки, я оперлась о столб, поддерживавший остановку, выжидающе скрестила руки на груди и завела одну ногу за другую, при этом старательно не замечая Гароу. Охотник на Героев терпеливо наблюдал, хотя, скорее, выжидал как ягуар, готовый в любую секунду броситься и быстро прикончить свою жертву.       Выглянуло солнце, и я сняла капюшон и маску, подставляя лицо тёплым лучам, чтобы оно хоть чуть-чуть загорело. Тут, бросив взгляд в бок, я увидела, как девочка, тоже стоявшая на остановке и державшая одной рукой маму, а другой - прижимавшая к груди любимого плюшевого мишку, удивлённо раскрыла рот. Её глаза засветились, и она отпустила маму и подошла ко мне, зачарованно глядя на меня.       - Хочешь, дам автограф? - я приветливо улыбнулась ей.       Малышка тут же закивала головой, подскочила к маме, быстро что-то лепеча. Мама достала из сумки маленькую книжку - "Атлас Героев". Девочка вернулась ко мне, открыв нужную страницу, а я сняла рюкзак с одного плеча и, порывшись несколько секунд, нащупала ручку. Взяв журнал и присев на корточки, я спросила у девочки:       - Где хочешь автограф?       Она указала место на странице. Я быстро чиркнула свою подпись сбоку от своей фотографии и вернула "Атлас" девочке.       - Держи, - я снова улыбнулась и погладила её по голове.       - А... - девочка запнулась, не решаясь продолжить. - А вы можете показать, как вы превращаетесь?       - Хорошо, но только совсем чуть-чуть, - я кивнула, на мгновение зажмурилась и посмотрела на девочку своими демоническими глазами, сделав шутливое рычащие движение.       Малышка рассмеялась, и я тоже улыбнулась. Но улыбка оказалась мгновенно стёрта с моего лица, стоило мне заметить взгляд матери этой девочки. Женщина испуганно посмотрела на меня, и в тот же миг отдёрнула дочь назад.       - Что ты собралась делать с моей дочерью, чудовище?! - завопила она, в ужасе пряча девочку за собой.       Я поднялась с колен и вернула глазам человеческий вид, а затем огляделась по сторонам. Кто-то испуганно смотрел на меня, кто-то просто наблюдал за моей реакции, а кому-то было попросту безразлично.       - Я всего лишь поставила свою подпись в геройском журнале, - ответила я обезумевшей от испуга женщине.       - Ты? В геройском журнале?! - она усмехнулась. - Да как ты вообще смеешь называть себя героем?! Ты же самое обыкновенное чудовище, вот и катись в город Z, тебе там самое место! Прекрати прикидываться другом человечества, все итак знают, что это не так!       Я молча слушала, что она говорит, но после призыва прекратить геройствовать и начать сражаться на стороне монстров все слова для меня слились в единый поток звуков, который я перестала понимать. В голове всё вертелось: "Прекрати прикидываться другом человечества, все итак знают, что это не так!"       Фридрих Ницше когда-то написал: "Кто сражается с чудовищами, тому следует остерегаться, чтобы самому при этом не стать чудовищем. И если ты долго смотришь в бездну, то бездна тоже смотрит в тебя". Но что, если ты уже чудовище? Что, если ты чудовище, которое сражается с себе подобными? Как убедить тех, кого ты так отчаянно пытаешься защитить, что действительно их защищаешь?       - Женщина, что вы себе позволяете?! - вдруг воскликнул кто-то из стоявших на остановке. - Эта девочка рискует своей жизнью ради нас практически ежедневно! Как вы можете упрекать её?!       - Неужели вы не видите? - женщина истерично рассмеялась и указала на меня. - Она же опасна! Не понимаю, почему Ассоциация до сих пор не заперла её в своих лабораториях и не усыпила!       Она сказала "усыпить"?.. Неужели я для них - какое-то животное? Мои глаза широко раскрылись, подступили слёзы. Я сжала зубы, не давая себе заплакать, и болезненно сморщилась. Плечи слегка задрожали, однако я быстро взяла себя в руки, гордо подняла голову и посмотрела на женщину.       - Возможно потому, что эта опасная девочка-монстр приносит гораздо больше пользы, чем вы, - люди охнули, услышав слова оказавшегося позади меня Гароу.       Я подняла руку, призывая его остановиться. На остановке и без того витала аура неприязни. Я почти физически ощущала, как люди оценивают друг друга, словно пытаясь понять, кто к какому лагерю принадлежит. Многие неприязненно глядели на меня по той причине, что их просто раздражал шум, который моё присутствие подняло на остановке.       - Вы можете думать обо мне, что хотите, - произнесла я. - Однако, первое: благо не вы распоряжаетесь моей жизнью, - прежде чем женщина возмущённо вставила хоть слово, я продолжила: - И второе: имейте уважение к окружающим. Если у вас есть какие-то претензии ко мне помимо моего существования, выскажите, но не вовлекайте в это других. Я закончила.       Поставив точку в разговоре, я снова натянула капюшон и маску и молча побрела в сторону от остановки, благоразумно решив не усугублять ситуацию. Гароу, наблюдавший со стороны за всей этой сценой, нагнал меня и спросил:       - И часто так бывает?       - Достаточно, - коротко ответила я и отвернулась, не желая продолжать разговор.       - Что же у тебя за костюм такой, что к нему столько претензий, - с невеселой усмешкой заметил Гароу.       - Несколько... вычурный, - ответила я с легкой усмешкой и продолжила путь в направлении любимого кафе и своего дома.