Поцелованные солнцем

Почти полгода понадобилось Лайту для того, чтобы перебраться в Лондон. Он получил стипендию Королевского колледжа как иностранный студент, сдавший вступительные экзамены на высшие баллы. Стипендия должна была компенсировать большую часть расходов на обучение, оставшиеся же средства предстояло доплачивать из собственного кармана. Так что Лайт устроился на подработку в университетскую библиотеку, поближе к любимым книгам. За это время он дважды приезжал в Лондон и по нескольку дней жил у Эл. Они проводили вместе почти всё свободное время: гуляли, разговаривали, ходили по музеям и кафе и целовались каждую выпавшую минуту. Эл познакомил Лайта с Кими и Садхиром, а Лайт, в свою очередь, провёл всей компании экскурсию по Британскому музею. Каждый раз, когда Лайт уезжал в Японию, Эл не находил себе места. Несколько дней после отъезда Лайта он нагружал себя работой, чтобы не давать праздному мозгу почву для беспокойства. Он был уверен, что Лайт не передумает и переедет к нему — тот повторял это при каждом телефонном разговоре. Однако Эл волновала реакция господина Ягами на их отношения и резкие перемены в жизни сына. Что он сделает, когда узнает? Этого никто не мог предугадать. Наступил сентябрь. Третий день подряд стучал по стеклу дождь, ветер нетерпеливо сдирал листья с дерева напротив, будто спешил поскорее раздеть его. Эл сидел за столом и пытался работать, но не мог сосредоточиться из-за того, что сегодня приезжал Лайт. Приезжал насовсем. Эл думал об этом и не мог до конца в это поверить, ведь ещё год назад не было даже надежды на то, что они встретятся снова. Чем дольше Эл сидел и ждал, тем больше его всё раздражало: машины за окном слишком громко сигналили, кофе, несмотря на восемь ложек сахара, не желал становиться сладким, а Лайт всё не приходил. У Лайта был ключ от квартиры, но Эл всё равно прислушивался к шагам в подъезде, готовый в любую минуту открыть дверь. Но, как он ни прислушивался, нужные шаги всё-таки пропустил и услышал уже скрежет проворачиваемого в замке ключа. То, что Лайт открыл своим ключом дверь в теперь уже общую квартиру, поставил на место чемодан и привычно повесил куртку на крючок, показалось ему таким же правильным, как совместно проведённые вечера и пробуждение в обнимку. Лайт потряс головой, смахивая с волос лишнюю воду, и подмигнул Эл: — Я дома. Лайт улыбался, но Эл заметил, что он устал и раздражён. Вся его фигура выдавала скопившееся напряжение, а уставшее лицо было мокрым от дождя. Опять он пришёл без зонта, как в день расставания. Но на этот раз повод для встречи был гораздо приятнее. Эл подошёл и обнял Лайта. — Ты дома, — улыбнулся он. — Как всё прошло? Лайт мгновенно понял, о чём идёт речь, и утомлённо вздохнул. Очевидно, он прокручивал в голове разговор с отцом всё время, пока летел сюда. — Кричал? Ударил тебя? — Нет, хуже. Отец был спокоен и безразличен. Он… Эл, можно я попозже расскажу, я ужасно устал. Давай немного так постоим, ладно? — Ладно. Я так рад видеть тебя. — И я. Они несколько минут молча обнимали друг друга, и Эл чувствовал, как Лайт постепенно расслабляется в его объятиях. Он положил голову на плечо Эл и прикрыл глаза. Лайт немного дрожал от холода, даже кожа шеи покрылась мурашками. Эл с удовольствием вдохнул его запах, смешавшийся сейчас со свежестью дождя. Потом поднял руку и погладил Лайта по голове. Мокрые волосы были не такими приятными на ощупь, как обычно, но Лайту это было нужно, так что Эл мог и потерпеть. — Запрещённый приём, — хмыкнул Лайт. — В твоём случае скорее рекомендованный. Почему ты без зонта? — Забыл. В Токио жара, а про здешнюю погоду я не подумал. Голова другим занята была. — Что ж, добро пожаловать на родину дождей и туманов, Лайт. Ты же любишь Лондон? — Я люблю любое место, где могу быть с тобой. Лайт поднял голову и посмотрел на него. Эл поцеловал его и прижал к себе крепко-крепко, согревая и успокаивая. Когда Лайт немного пришёл в себя, они сели за стол. Эл заварил чай, разлил по чашкам и уселся напротив растирающего замёрзшие руки Лайта. — Кстати, я тоже могу рассказать занимательную историю. — Давай. — Сегодня приходил Бейонд. — Сюда?! — Нет, конечно. В мой кабинет. Пока Лайт окончательно не переехал в Лондон, Бейонд не раз пытался помириться с Эл. Он перестал подражать кумиру, по-видимому, серьёзно восприняв его слова. Подстригся, переоделся, даже перестал сутулиться. Он отчаянно уговаривал Эл остаться друзьями, напоминал о том, как они вместе изучали японский и переписывались, пока Эл учился в Оксфорде. Но своего он так и не добился — Эл не хотел общаться с ним ни при каких условиях. — И что ему от тебя понадобилось? — Приходил попрощаться. Он перевёлся учиться в Лос-Анджелес. — Какая замечательная новость, — пробормотал Лайт. — Согласен. Он и вёл себя необычно. Я ожидал, что он попросит меня переписываться с ним, но он, похоже, понял, что это бесполезно. Вместо этого Бейонд пообещал, что продолжит заниматься математикой и добьётся в ней больших успехов, чем я. И что мы с тобой ещё обязательно услышим о нём. — Ну, удачи ему! — хмыкнул Лайт. Он немного повеселел. Хорошие новости, горячий чай и теплые руки Эл приободрили его. Лайт поднялся и начал рассказывать. — Как ты знаешь, до сегодняшнего дня отец ничего не знал. Даже Саю держала язык за зубами. Наверное, ей это стоило невероятных усилий. Я решил поговорить с ним перед самым отъездом, на случай, если он выгонит меня из дома. Когда он пришёл домой, я рассказал ему, что уезжаю в Англию, к тебе. — И что он? — Сначала не поверил, решил, что я шучу. Я рассказал ему про Королевский колледж, и он понял, что я настроен серьёзно. И, ты знаешь, я ожидал чего угодно, вплоть до того, что он объявит, что я больше ему не сын, но он сказал то, от чего у меня до сих пор дёргается глаз. — И что же он сказал? — Что моё решение — это блажь и юношеский максимализм. «Наиграешься и вернёшься», — Лайт показал в воздухе знак кавычек, цитируя отца. — Он ни на секунду не поверил, что всё это всерьёз. Это меня поразило. Если бы он начал разубеждать меня или ругаться, я бы понял, что он не согласен с моим решением. А так он просто воспринимает мой переезд как временное отклонение от его плана. Отклонение, Эл. Он уверен, что я очень скоро вернусь, а дальше всё пойдёт по накатанной. Вроде как я поживу с тобой, мне надоест, и я вернусь в родительский дом. Потом женюсь, заведу двоих детей… ну ты понял. Если в начале разговора он стоял спокойно, то к этому моменту почти носился по комнате, отчаянно жестикулируя. Эл молчал. Внутри бурлило негодование, но он хотел позволить Лайту высказаться и поэтому не произносил ни слова. Как бы ни злился он сам, его всё же радовало, что с ним Лайт позволяет себе открыто выражать эмоции. Хотя бы сам Эл не входил в понятие «на людях», и это было очень приятно. — Сказал, что отказывается финансировать мою жизнь в Лондоне, хотя, естественно, его никто об этом и не просил, — продолжил Лайт, навернув ещё один круг по гостиной. — Общаться с мамой и Саю не запретил. Единственное, они не должны никому рассказывать о том, где и с кем я живу. Чтобы это «не повредило имиджу в будущем». — А как он объяснил подкуп? — не выдержал всё-таки Эл. — Он считает, что объяснять что-либо влюблённому ребёнку было бессмысленно, — развёл руками Лайт. — Сказал, что должен был в той ситуации принять наилучшее для моего будущего решение, и он его принял. А потом, как он думал, я давным-давно тебя забыл. — Да насколько плохо он тебя знает, если считает, что тебе бессмысленно что-то объяснять?! Лайт горько усмехнулся и пожал плечами. — Он знает, что я был у вас дома? — Нет. Пускай думает, что я сам обнаружил письма на почте. Я не хочу подставлять маму, ей и так нелегко приходится. — Она-то хоть верит в то, что у нас всё серьёзно? — Конечно. Не зря же она учила меня готовить, — улыбнулся Лайт. — Заявила, что её сын не будет питаться одними сэндвичами, и заставила выучить рецепты самых простых блюд. Мало-помалу совместная жизнь в Лондоне вошла в привычную колею. Вначале были и ссоры, и обиды, и даже пара драк — поступаться своими принципами и привычками никто не желал. Но желание быть вместе пересиливало, так что они всегда мирились и находили компромисс. Особенно много споров поначалу велось из-за режима сна. Эл привык спать очень мало. По ночам он большую часть времени работал или читал при свете ночника, сгорбившись на кресле, чем мешал пытавшемуся уснуть Лайту. Первое время Лайт пытался спать, не обращая внимание на свет, потом ругался с Эл, и в конце концов, просто утаскивал его за руку под одеяло и занимал более увлекательным занятием, чем чтение. Такой вариант устраивал обоих. — Всё было не так, — сказал вдруг Лайт и ударил ладонью по столу, чем вызвал шиканье с соседних столов и усмешку увлёкшегося воспоминаниями Эл. — Я помню всё по-другому. — И как же было по-твоему? — Во-первых, никуда я тебя не утаскивал. Я разбил твой дурацкий ночник об стену в первую же неделю. А потом мы как-то договорились, и ты начал спать, как все нормальные люди. — «Как-то договорились», ну да, — передразнил его Эл. — Ты бываешь очень убедителен, Лайт. И далеко не в тех случаях, когда бьёшь лампы о стены. Лайт хотел что-то возразить, но не успел. В этот момент к их столику подошёл официант с серебряным подносом, на котором возвышался гигантский торт с надписью «С днём рождения, Эл!» и тридцатью горящими свечами. Официант не без труда водрузил торт на стол и ретировался. Эл набрал полную грудь воздуха, задул свечи и тут же закашлялся от повалившего от них дыма. — Ты в порядке? — спросил Лайт и привстал, готовый похлопать его по спине. — Да, всё нормально, — Эл сморгнул выступившие от кашля слёзы. — Надо было написать в заказе, чтобы торт был без свечей. — Так принято, — пожал плечами Лайт. — Ну да, мы же всё с тобой делаем «как принято», — ехидно ответил Эл. — Кстати, я забыл сказать, мне звонила Саю. — Поздравила? — Да, и привет тебе передала. Но особенно порадовал твой отец на заднем плане, который попросил передать тебе, чтобы ты заканчивал свои игры и возвращался домой. — Господи! — Лайт закатил глаза. — Одиннадцать лет прошло, а он всё никак не может смириться! — По-моему, он уже по привычке ворчит. Мне кажется, он ещё питал надежду, когда ты только получил юридическую практику, но когда ты начал читать лекции по истории права, понял, что назад дороги нет. — Мог бы и раньше понять… Да ладно, теперь это не важно. Для меня, во всяком случае. Я больше не злюсь на него. А что там Бейонд Бёздей, звонил? — Звонил. Хвастался своей невестой. — А вот это что-то новенькое, — Лайт удивлённо поднял брови. — Не ожидал, что он когда-нибудь женится. Значит, его и правда отпустило. Невеста-то хоть не похожа на тебя? — Она больше похожа на тебя, чем на меня. Тоже японка. Вернее, американка японского происхождения. По выражению Бейонда, «невероятная красавица». И умная, даже разгадывает его зашифрованные послания. А ещё она работает в силовых структурах. — Ну, это как раз неудивительно, учитывая, что он сам военный аналитик, — Лайт пожал плечами и сделал глоток шампанского. — Что тебе студенты подарили? Сладости? — Сладости и термос для кофе. А ректор — фарфоровый сервиз. Я даже удивился. Мне вроде как тридцать исполнилось, а не семьдесят. — Да ладно, он просто смирился, что самый молодой и знаменитый профессор Технологического колледжа пьёт кофе и ест пирожные прямо на лекциях. Видимо решил, что ты должен выглядеть при этом элегантно. На следующий день рождения подарит тебе обитое бархатом красное кресло с мягкими подушками, чтобы ты читал лекции, сидя в нём. — А мне нравится, как это звучит. Я возьму на заметку, — улыбнулся Эл. Он привычно взял руку Лайта в свою и почувствовал, как тот переплёл их пальцы. Украшенный к Хэллоуину зал ресторана, в котором они сидели, щерился тыквами с прорезями и свечами. Кое-где поблёскивала декоративная паутина. Эл вдруг отчётливо вспомнил свой первый день рождения в Оксфорде. Как он чувствовал себя лишним и одиноким на чужом празднике. С тех пор прошло шестнадцать лет, и одиннадцать из них его жизнь освещал Лайт. Упрямый и своенравный, любящий и любимый. Поцелованный солнцем Лайт. А значит, всё было в порядке.