Переполох в курятнике

      Чувствуя ужасное раздражение, Лидия открыла глаза и несколько секунд лежала, уставившись в потолок. Будильник снова зазвенел, и она быстро его выключила, не желая разбудить свою соседку по палате.       Лидия хотела подняться, но вовремя вспомнила, что анестезиолог запретил вставать без эластичных бинтов, и вызвала медсестру, которая, если и была недовольна, то никак этого не показала. Ровно в полшестого Лидия выпила назначенную таблетку, открыла любовный роман на телефоне и попыталась отвлечься. Но её мысли всё равно возвращались к предстоящей операции.       Через три часа пришла медсестра и проинформировала, что перед хирургическим вмешательством нужно обновить ЭКГ. Сначала она восприняла информацию спокойно, пока не узнала, что исследование проводится в здании амбулаторного приема.       Лидия шла по коридорам в больничной одежде с забинтованными ногами, чувствуя на себе взгляды амбулаторных пациентов. Она старалась не обращать внимания, но внутри её клокотало раздражение. Добравшись до необходимого кабинета, Лидия села в кресло, позвонила маме, чтобы за разговором скоротать время ожидания, но почти сразу пожалела об этом. Мама была на грани истерики, её голос дрожал, и каждое слово Лидии только усугубляло ситуацию. Для матери её болезнь была катастрофой, концом света.       Тем временем подошла медсестра и проинформировала, чтобы она заходила следующей, так как её уже ждут на операции. Лидия с облегчением восприняла эту новость, она попрощалась с мамой и под гневные взгляды собравшихся направилась в кабинет ЭКГ.       После диагностики её вернули в палату, где она сняла одежду, надела белые носочки и легла на кровать. Медсестра пришла почти сразу, и через несколько минут Лидию уже везли в операционную. Теперь она лежала на столе, чувствуя, как к её телу подключают датчики. Анестезиолог что-то говорил, но её сознание уже начинало плыть. Она хотела проследить момент, когда начнёт засыпать, но всё произошло слишком быстро. Её мысли растворились в темноте, и она погрузилась в сон.

***

      Лидия стояла в ванной комнате особняка Блэков и просто с ужасом уставилась в зеркало. Она схватилась за край раковины, и лишь это спасло ее от падания. В перевёрнутом мире на неё смотрел Рональд Билиус Уизли. Рыжие волосы, рассыпанные по лбу, веснушки и эти выпученные глаза, полные недоумения и ужаса. Она зажмурилась, пытаясь отогнать видение, но когда веки снова поднялись, отражение не изменилось.       Рука дрожала, когда она медленно опустила её вниз, к поясу брюк. Сердце колотилось так сильно, что казалось, вот-вот вырвется из груди. Она знала, что должна проверить. Убедиться. Пальцы наткнулись на то, что до нынешнего времени было инородным и по теории великих психологов — остро необходимым. Вялый орган, который теперь был частью её тела.       Получив неопровержимые доказательства своего нового положения, Лидия вновь взглянула на своё отражение и разразилась громким, почти истерическим смехом. Всё коту под хвост. Ёбаный карась. Все её достижения, словно сперма, выстрелили из члена, который, вопреки уверениям психологов, ей был абсолютно не нужен.              Как можно было умереть во время операции по удалению щитовидной железы? Это было за гранью понимания. Как? КАК? КАК, ЧЁРТ ВОЗЬМИ?       — Рон, тебя мама зовёт, — из-за двери послышался девчачий голос. Он ворвался в ее затуманенный истерикой мозг, и привнес немного ясности.       Несколько секунд хватило, чтобы определиться с дальнейшими действиями. Лидия взяла себя в руки, плеснула в лицо холодной воды, затем открыла дверь и встретилась глазами с Джинни Уизли.       — Джинни, помоги мне дойти до моей комнаты, я ушиб ногу, — тщательно контролируя свои слова и действия, сказала Лидия.       — Что случилось? - спросила Джинни, её глаза полны беспокойства.       — Поскользнулся, - коротко ответила Лидия.       К счастью, больше вопросов не последовало, и Джинни Уизли отвела её в мрачную комнату с высоким потолком и двумя кроватями. Внезапно раздалось громкое птичье верещание, и в сторону Лидии устремилась большая белая сова. Но сейчас у неё не было никакого интереса играть со знаменитой птицой Гарри Поттера. Она лишь угрожающе подняла брови и устремила на птицу свой пронзительный взгляд. И, как ожидалось, это сработало. Птица приземлилась на одну из кроватей и уставилась на них.       Джинни усадила Лидию на вторую кровать, с недоумением глядя то на неё, то на сову.       — Рон, ты в порядке? — спросила она, наконец. — Ты выглядишь… странно.       — Всё в порядке, — ответила Лидия, стараясь говорить как можно более естественно. — Просто… устал.       Джинни кивнула, но её взгляд всё ещё был полон сомнений. Она села рядом с Лидией/Роном и положила руку на плечо.       — Тебя что-то беспокоит? — сказала она мягко. — Можем это обсудить.       — Спасибо, Джинни, — сказала она, имитируя мягких тон. — Я просто… мне нужно немного времени, чтобы разобраться во всём.       Джинни кивнула и встала.       — Я скажу маме, что тебе надо наложить исцеляющее заклинание.       — Нет, не надо. Она и так слишком занята. Я немного полежу и мне станет лучше. Можешь отвлечь… маму от меня до завтрашнего утра?       — Ладно, — неуверенно проговорила Джинни, — постараюсь.       Как только за ней закрылась дверь, контроль был утерян, вернулся ужас, и слёзы потекли по щекам, и она не в силах была их остановить. Не желая, чтобы её слышали обитатели дома, она просто уткнулась в подушку и продолжила плакать.       Заснула Лидия лишь под утро, после нескольких сеансов плача и апатичных размышлений о своей дальнейшей жизни. А проснувшись вновь начала плакать, но уже без чувств, просто по инерции, дабы слезами вытолкать из себя последние надежды на прошлую жизнь. А затем, будучи обессиленной, вновь заснула.       Проснулась она, услышав призыв к завтраку, зашла в ванную комнату и долгое время стояла у унитаза, не решаясь снять штаны. Сам член её ничуть не смущал, брезгливость в медицинском убивали уже на первом курсе. Но чужой член и собственный — совершенно разные концепции. Когда крики за дверью стали громче и настойчивее, она всё-таки вытащила вялый член и выпустила мочу. Затем Лидия тщательно умылась и пошла на кухню, ориентируясь на голоса. За столом уже сидело огромное количество людей, большинство из которых ей удалось узнать, но это не принесло никакого положительного всплеска в душе.       Лидия просто кивнула и, сев за стол, хлебнула овсяной каши. И это была огромная ошибка. Потому что эта каша не стояла даже в сравнении с той, которую готовила её мама. Это вызвало новый приступ слёз, который она заглотила вместе с ещё одной ложкой овсянки. Закончив половину порции, Лидия проинформировала миссис Уизли о своём плохом состоянии и, не дождавшись её дальнейшего распоряжения, ушла к себе в комнату.       Ситуация требовала детальных планов и большого количества размышлений.