Переполох в курятнике

      — ГАРРИ! Рон, он здесь, Гарри здесь! — верещала рыжая бестия, которая без стука ворвалась в комнату под ручку с героем романа.       — Дай ему вздохнуть, Гермиона, — в нужный момент вставила она свою реплику. Потому что кто она? Он? Рон. Да, всё-таки Рон. Не Лидия, а Рон Уизли!       Вслед за Гарри в комнату влетела белоснежная сова и села своему хозяину на руку.       — Букля! — восторженно вскрикнул Гарри при виде своего питомца.       — Она нас чуть до смерти не заклевала, когда в последний раз принесла твои письма.       — Да, понимаю, — откликнулся Гарри, — Мне очень жаль, но я хотел получить ответы.       — Мы и сами хотели тебе ответить, Гарри, но Дамблдор не разрешил.       — Да, ты уже говорила, - нарочито спокойно проговорил Гарри, но его зелёные глаза горели гневом и обидой.       Гермиона, обычно такая уверенная и собранная, теперь выглядела растерянной, её карие глаза избегали встречи с его взглядом. А лицо Рона напротив, выражало смесь раздражения и беспомощности.        — Он считал, что так будет лучше, — продолжила Гермиона упавшим голосом, — Дамблдор.       — Ясно, — ответил Гарри.       С самого начала Гарри доминировал в разговоре, и по мере развития диалога это всё сильнее ощущалась. С каждым заданным им вопросом Гермиона устремлялась всё дальше в угол.       — Почему вам позволено всё знать, а мне – нет?       — Нам тоже нет! — перебила его Гермиона. — Миссис Уизли не пускает нас на собрания.       — Надо же, вас не пускали на собрания! Бедненькие! — Гарри закатил глаза, его голос был полон сарказма. — Но вы же были здесь, так или нет? Вы были вместе, а я целый месяц торчал у Дурслей! Я больше совершил, чем вы оба, и Дамблдор это знает! Кто защитил философский камень? Кто одолел Реддла? Кто спас вас обоих от дементоров?!       Его слова вырвались единым потоком, горьким и негодующим. Гермиона отступила на шаг, её губы дрожали, но она не нашла слов, чтобы ответить. Рон, однако, не остался в стороне.       — Дорогой мой друг, ты упускаешь довольно большое количество деталей, — начал он, его голос был спокоен, но в нём чувствовалась сталь, - например, то, что ты никогда не дошёл бы до финала своих подвигов без нашей помощи. С первого курса мы стояли рядом с тобой и помогали. Вопреки всему и всем. И всё, что мы получаем в ответ — это твои бабские визги о тяготах судьбы? Знаешь, что? Иди к чёрту. Если у тебя проблемы с решениями Дамблдора, то иди и решай их с ним. Вымётывайся!       Вытолкав не сопротивляющихся подростков из своей комнаты, он закрыл за ними дверь.       Рон, который до этого всё же был Лидией, уже на десять процентов смирился с тем, что это его новый мир, и даже подготовился к встрече с «другом», но все эти их переживания настолько мелкие на фоне его трагедии, что просто не хочется слушать ни слова больше. Когда он собирался отойти от двери, то услышал удивлённый голос Поттера:       — Что это с ним?       — Не знаю, — ответила Гермиона, — Он в последнее время со всеми такой. Я думала, что твой приезд его растормошит, похоже, не судьба.       Рон сел на кровать и, вытащив палочку и книгу по трансфигурации, начал читать. Но в середине листа остановился, тяжело вздохнув, отложил книгу. Спокойно сосредоточиться на чтении не получалось: в голову лезли тревожные мысли. Он оказался в мужском теле, в чужом мире и стране, среди людей, которых знал только по книгам и фильмам, да ещё и в канун войны. И единственные навыки, которыми владеет, — это медицинские. Он в полной прямой кишке. Не получится у него быть никаким Роном. Какой же это Рон, если он постоянно путается и продолжает думать, что находится в своём старом девчачьем теле.       Призыв на ужин ознаменовался воплями миссис Блэк. Рона она ничуть не напрягала, но остальных жителей дома порядком пугала и подбешивала, они ходили рядом с её портретом на цыпочках.       Он вошёл в столовую и молча сел на свободное место, Поттер и Грейнджер смотрели на него с опаской, но заговаривать не спешили. Столовая наполнилась всеми живущими здесь членами, и начался интенсивный спор на темы Волан-де-Морта и детей. Всё это было неинтересно слушать, поэтому он быстро доел свой ужин и собирался вернуться в комнату, но тут его остановила миссис Уизли:       — Рон, дорогой, я приготовила тебе лечебную настойку, выпей её, — сказала она, протягивая бесцветную жидкость.       — Для чего?       — Это для общего укрепления.       — Хорошо, — сказал Рон, принимая стакан, — спасибо, выпью перед сном.       — Нет-нет, её нужно выпить сразу же после еды.       Все, кто сидел в столовой, уставились на Рона, и интуиция кричала, что что-то не так, но не выпить он не мог.       Он приняла стакан и сперва посмотрел на миссис Уизли, затем на всех остальных, ну и лишь потом нарочито медленно глотнул непонятную жидкость.       — Неужели лекарство не может быть хотя бы безвкусным, мы же всё-таки волшебники, — допив неизвестно что, спросил парень. Невооружённым взглядом было видно, как все расслабились, не заметив никаких изменений.       Без дальнейших преград Рон направился в свою комнату и уже в относительно безопасной среде смог обдумать то, что произошло. Похоже, после Барти Крауча и возвращения Тёмного Лорда все стали немного нервными и восприняли его хандру слишком близко к сердцу. Повезло, что они не решили сходу применить легилименцию, иначе ситуация не на шутку усложнилась бы.       Надо было что-то делать, чтобы снять с себя полностью подозрения. Например, быть более коммуникабельным с остальными жителями дома. И всё же попытаться воспринимать себя как мужчину, называть себя в мужском роде, как и Поттера — Гарри, и Грейнджер — Гермионой, а миссис Уизли — мамой. Последнее было самым сложным.       План был отличный, но через несколько дней стало понятно, что не так-то легко реализуемый. Он учился думать о себе в мужском роде, и вроде через раз получалось, привыкал к имени «Рон», но в остальном не добился никакого прогресса. Причём, чисто из-за собственных заморочек. В итоге Миссис Уизли он избегал, с Гарри не разговаривал, а близнецы Уизли его откровенно бесили. В каждой их фразе сквозило обесцениванием, а Рон не мог терпеть манипуляции, шантаж и обесценивание, потому как вырос в семье абьюзеров разной масти.       В итоге их он тоже игнорировал, но в ответ они начали преследовать его ещё больше и, учитывая, что их было двое, априори чувствовали себя сильнее. Но они не знали того, что знала его настоящая семья: чем дольше он молчит — тем болезненнее будет ответ. Надо лишь выждать момент.       Как только Рон вспомнил про семью, на глазах появились слёзы. Их отношения никогда не были простыми, но в нужный момент они всегда были рядом и в психологическом, и в физическом, и даже в финансовом плане. Чем-то его семья была похожа на Уизли, а чем-то полностью отличалась. Родители Лидии хотели сына, но у них подряд родились три девочки; она была самой старшей. После нее через пять лет родилась Энджи, а еще через два Аделина. И её положение в собственной семье полностью отличалось от положения Рона. Но это всё семья прошлой Лидии, а не нынешнего Рона.. и чем больше он думал о них тем становилось больнее.       Рон давно не сталкивался с таким отношением, которое позиционировали окружающие сейчас люди, и поэтому он по большому счету молчал. Это было совершенно не трудно, ему даже нравилось молчать и смотреть, что люди додумывают за него. Например, Гарри уже весь извёлся. В начале он, конечно, считал себя правым, а ещё отвлекался на Сириуса, но ночами, когда они вынуждены были делить одну комнату, Гарри еле сдерживался, чтобы не заговорить с ним первым, а Рон просто отворачивался.       Но на утро, перед слушанием, плотина прорвалась, и, когда Рон собирался молча выйти из комнаты, Гарри схватил его за локоть. Он развернулся и вопросительно уставился на него.       — Слушай, мне очень жаль.       — О чём именно ты жалеешь?       — Я знаю, что сказал много неприятных вещей в тот день, но на меня напали дементоры, и я месяц проторчал у Дурслей вообще без новостей. Я был расстроен.       — Я могу это понять, Гарри, — начал Рон, и лицо Поттера расплылось улыбка, — но чего не понимаю, так это того, почему ты решил вылить все эти помои на меня и Гермиону? Мы похожи на унитаз?       — О чём ты? — отпустив руку, смущённо спросил он.       — Раньше я считал тебя своим другом, но сейчас не уверен.       — Конечно, ты мой друг, — горячо возразил Гарри, всё также недоумевающе вытаращившись на Рона.       — Не только тебе решать друзья мы или нет. То, что ты сказал в тот день, открыло мне глаза. Ты у нас отважный герой, с которым поступают несправедливо, а я ненужный персонаж, которого даже если удалить — никто и не заметит. На меня можно накричать и вообще сделать боксёрской грушей.       — Не переиначивай мои слова.       — Я думаю, нет смысла продолжать этот диалог. Удачи на слушании. И не переживай, ты же герой, тебя в расход не пустят.       Собственные слова оставили у Рона неприятный осадок, но он не жалел, что сказал их. Необязательно дружить с Гарри Поттером и Гермионой Грейнджер, их выбрал прошлый Рон. И если с позиции читателя ему очень нравились эти персонажи, то в роли друзей они себя не зарекомендовали, по крайней мере, пока.       В день слушания, после того, как Гарри и мистер Уизли ушли, Гермиона, Джинни и Рон сидели в библиотеке, в комфортной тишине, девочки часто переглядывались, а он смотрел в книгу и вновь переживал, что больше не девочка. Большую часть времени он игнорировал эту проблему, но иногда накатывало осознание, что теперь он будет ходить с членом постоянно, но затем вспоминалась семья, и глаза наполнялись слезами, но он не позволил им пролиться и успешно взял себя в руки.       — Гермиона, можешь объяснить принцип использования заклинания «Дуро»? В книге слишком много воды, да и автор намеренно усложняет информацию, — обратился он к «подруге». Помощь ему сейчас была действительно необходима, ведь он как будто начал изучать топографическую анатомию на первом курсе медицинского. Информации много, а как её разгрести — непонятно.       — Конечно, без проблем, — воодушевилась она и принялась объяснять буквально на пальцах.       От одного заклинания они перешли к другому и просидели так порядка двух часов, ему многое стало понятно, и желание всё опробовать на практике было очень сильным. В своей комнате он уже колдовал Люмос и Нокс, и, к счастью, всё получалось отлично.       — Оправдали, оправдали, оправдали… — послышались крики близнецов, и Гермиона радостно вскочила и унеслась в сторону столовой. Джинни же ушла ещё час назад.       Напомнив себе про план налаживания отношений, который продвигался не очень, он пошёл в том же направлении.