Переполох в курятнике

      В первый раз, когда Гарри вернулся с наказания, Рон просто посмотрел на него пронзительным взглядом, под которым тот немного сжался, но ничего говорить не стал. Рон пожал плечами и пошёл спать, так как очень вымотался из-за занятий и внеклассных тренировок, которые он устроил себе в Исчезающей комнате.       Так продолжалось день за днём; Гарри всё больше замыкался в себе, а Рон застрял в обучении. Некоторые заклинания давались без проблем, а некоторые не давались вообще. И заклинания, которые получались, непонятно какой эффект даже имели. Так что он упёрся в проблему, решение которой знал, но действовать медлил. Ему всегда было сложно о чём-то просить.       В вечер четверга Рон с Гермионой сидели в гостиной Гриффиндора. Он читал о Защитных заклинаниях; она вязала шапочку и бросала на него странные взгляды. Рон отвлёкся от книги и посмотрел на неё в упор.       — Что? — спросила она.       — Это ты мне скажи. Ты мне мешаешь читать.       — Прости, я просто… — замялась она, махая рукой перед лицом, — ты и книга..       — Ты что, была не в курсе, что я умею читать?       — Я это знала, — раздражённо сказала Гермиона, — но я не видела, чтобы ты добровольно читал, буквально…никогда.       — Ну, сейчас ситуация не оставляет выбора. Гарри у нас кто? Герой, ну, а я его конь. Меня убьют первым.       — Чего?       — Ничего, — разочарованно сказал Рон. А ведь это была такая крутая отсылка, которую она не поняла. А могли посмеяться.       — Так ты стал таким серьёзным из-за возвращения Того-Кого-Нельзя-Называть? — облегчённо спросила Гермиона, — а мы уже гадали, что с тобой происходит. Я предположила, что у тебя депрессия. Близнецы сказали, что закаляли тебя с детства, и этого быть не может.       Рон так сильно начал смеяться, что Гермиона посмотрела на него с недоумением, но он не обращал на неё внимания и продолжал смеяться, на глазах выступили слёзы. Рон так закалял свою младшую сестру, но не от депрессии, конечно, а от страха. Она когда пугалась, то застывала в ступоре, а он очень боялся, что она так будет делать и во время опасности, и начал её сознательно пугать. Причём очень сильно. Когда она лежала в наушниках ночью, он заполз под её кровать и, вытащив руку, схватил её за ногу или однажды, когда она развесила постеры BTS над кроватью, сказал, что ему подмигнул Чимин. Она очень сильно испугалась, потому что ей тоже показалось, что он ей подмигивал, а когда она их сняла — жутко засмеялся и деревянными движениями начал вставать с постели. В итоге она застыла лишь на секунду, а затем ему в голову полетел портфель. После этого случая она всегда атаковала, когда он её пугал, и его двухгодовая миссия успешно была завершена.       — Я больше месяца не видела, чтобы ты смеялся — наконец сказала Гермиона, когда он закончил, — я знаю, ты злишься на близнецов, но они правда очень переживают из-за того, что ты их игнорируешь.       — Ничего, им полезно. Оставь их. Лучше расскажи: как долго ты будешь шить эти дурацкие шапочки?       — Они не дурацкие, — сразу ощетинилась Гермиона.       — Они дурацкие, Гермиона, потому что за ними дурацкий умысел.       — Я хочу, чтобы эльфы были свободные, почему вы не понимаете?       — Потому что ты сама не понимаешь, суёшь им эту свободу буквально в задницу, не понимая, что они не хотят, чтобы в их заднице что-то было.       — Что за дурацкая аналогия? Неважно, они сами не знают, чего себя лишают.       — А ты знаешь?       — Конечно!       — И часто ты суёшь, что-то в задницу?       — РОН?!? Что ты несёшь?! — с выпученными глазами возмущённо прокричала она, — я про свободу!       — А-а-а-а, а я думал, что наш разговор принял более пикантный оттенок, — с разочарованным видом сказал Рон, но улыбка всё равно не сходила с его губ. Она это заметила и, сдержав то, что хотела сказать, просто надулась. А Гермиона, оказывается, бывает забавной, временами.       — Ладно, ладно. Прости. Мне нравится твоё стремление, но те слова, что я сказал, не отменяются. Ты не можешь заставить их быть свободными, Гермиона, они сами должны этого хотеть. И шапочки не помогут. Нужен лидер, который им покажет; свобода — это хорошо и это именно то, к чему стоит стремиться.       Гермиона задумалась, что уже было хорошо, по крайней мере, она не из тех, кто закрывает уши на хорошие советы.       Проход открылся, и в комнату зашёл Гарри, а у Рона как раз было замечательное настроение, и он решил немного подбодрить и своего друга. Тем более именно его Рону нужно было попросить об одолжении.       — Как прошло наказание?       — Так же.       — Хорошо, что она заставляет тебя лишь писать, — попыталась утешить его Гермиона, когда он опять опустился на своё место в кресло. — Не такое и страшное наказание.       Гарри открыл рот, потом закрыл его и кивнул.       — Подними рукав, — неожиданно для Гарри и Гермионы сказал Рон, но, не увидев желанного действия, повторил чётким и глубоким голосом. — Подними рукав.       Гарри на несколько секунд закрыл глаза и сильнее вжался в кресло, но, похоже, осознав, что деваться некуда, медленно поднял рукав, оголяя шрамы, в которых были слова «Я не должен лгать». Гермиона ахнула и прикрыла рот рукой, Рон же остался невозмутим.       — Она сумасшедшая, мы должны сказать Дамблдору! — возмущённо прошипела Гермиона, справившись с шоком.       — У него и без меня много забот, тем более это наше с ней противостояние — ответил Гарри, вновь опуская рукав.       — Слова не мальчика, а мужчины. — сев на подлокотник его кресла, Рон хлопнул его по спине, — и как ты собираешься ей мстить?       — Мстить?        — А-а-а, понятно, ты собирался просто терпеть, как натуральный имбицил, — разочарованно сказал Рон, вновь сев в своё кресло, — а я уже начал тобой гордиться.       Гарри покраснел от этих слов и опустил голову. Рона бесил этот жест.       — Рон прав, нужно отомстить, — зло прошипела Гермиона, отойдя от шока, а затем, заметив его удивлённые глаза, продолжила, — пусть эта стерва захлебнётся своим ядом.       — Но как это сделать?       — У меня есть идея, но понадобится помощь близнецов и Добби.       — Ты с ними наконец поговоришь? — обрадовался Гарри.       — Нет. Я всё ещё зол. Я просто объясню идею, а вы передадите её им.       — И долго так будет продолжаться?       — Несколько недель точно.        Его рекорд игнорирования — 7 месяцев, может, в этот раз он сможет его побить.