ходить по канату и не падать

После тренировок, каждый вечер они были окончательно выжаты. Приходилось нелегко не только Дьюсу и Эйсу, которые должны были довести до идеала припев и все танцевальные движения, которые включали в себя хип-хоп, брейк-данс и даже вог, но и Ники, которой приходилось следить за тем, чтобы Калим не свернул себе шею, пока Джамиль был занят исполнением роли одного из ведущих певцов, подносить напитки команде по вкусу Вила, которому было весьма непросто угодить, и помогать оттачивать танцевальное мастерство всем, за исключением Шоенхайта. За то время, что они провели в бальном зале Помфиоре, девушка уже могла сказать, когда кто-то спешит, слишком высоко поднимает руки или делает шаг не той ногой. Дни превратились в череду повторяющихся кадров, один за другим. Они приходили в комнату и падали без сил, а через мгновение звонил будильник, заставляя поднимать изможденные тела с кровати. Боль в мышцах стала постоянной спутницей их жизни, и уже казалось, что так и было всегда. Староста уже не могла сказать, сколько колен, покрытых мерзкими сине-фиолетовыми синяками, она забинтовала, сколько ссадин заклеила пластырями, сколько видела ушибов, сколько раз перестирала их спортивную форму. Другая на её месте, возможно, была бы счастлива иметь возможность видеть их голыми, разминая напряженные от тяжёлых репетиций плечи и помогая залатать их бедные, медленно превращающиеся в модельные, тела, но она лишь ощущала жалость. Всё ради совершенства, всё ради победы на чемпионате. И вот, в один из таких из таких вечеров, расправившись с ужином, который не удовлетворял их желудки после тяжёлых физических нагрузок, они завалились в комнату парней и попадали на пол, словно фишки домино.  — О, мои ноги буквально убивают меня, — простонал Эйс, распластавшийся в позе звездочки на холодном паркете.  — Я хотел бы отделить свою спину от тела, пока она не перестанет болеть, — протянул в ответ Дьюс, опираясь больной частью на кровать.  — У меня звон в ушах от одного и того же бита уже, голова болит, — присоединилась к череде жалоб Ники, расположившая голову на животе в красной футболке и ноги на ногах пик.  — А ещё я чертовски голоден! — прорычала её подушка и варварски схватила за руку, шутливо прикусывая. Хихикая, девушка пытается вырваться из оголодавшей хватки парня, пока их сокомандник всё же поднимается с затекшией задницы и подает ей руку.  — Давайте-ка всё же расходиться, в душ и спать, — едва ворочая языком, произнес «правильный мальчик». С минуту староста даже делает вид, что собирается сделать, что было сказано, отряхивая форму. Но потом демонстративно падает на кровать животом вниз и из этого положения мямлит:  — Ну ещё пять минуточек, мам, — тянет последнюю гласную намеренно. Червовая карта поддерживает инициативу, плюхаясь рядом, после чего под усталый смех Спейд вытягивает из-под двух неживых тел одеяло. Зря он решил накрыть себя и захватчиков своего спального места, потому что пять минут превратились в полчаса, полчаса в час, час — в целую ночь. Они крепко заснули ещё прежде, чем осознали это и успели остановить. Последние мысли Ники о том, что Гримм будет её искать, а Рук очень удивится, когда увидит эту картину утром. А ещё они не воспользовались всеми этими баночками, которые им дал Вил, да и придется быстро принимать горячий душ, когда их разбудят. Но все это будет завтра, а сегодня ей так тепло, что двигаться совсем не хочется. Уже глубокой ночью, когда Эйс просыпается от какого-то неприятного сна (что-то про Круэла, бьющего его плеткой за проваленный экзамен по видам мицелий), он открывает глаза и понимает, что, не смотря на то, что спали они на полтарашке, ему было вполне комфортно. Странно, но каждому хватало места. Он подавил в себе колющий росток ревности к Дьюсу, что прислонился лбом к её плечу. Ему хотелось насладиться этим моментом. Траппола хотел заполнить свою грудь этим тянущим, теплым ощущением довольства от того, что она была повёрнута лицом к нему, что её рука лежала на его животе. Она такая красивая, когда спит, черты её губ и скул, источающие умиротворение… В здравом, бодрствующем уме он бы никогда не признался бы в этом, особенно, если бы она слышала, но сейчас, когда его сознание находилось на границе между сном и реальностью… Он позволил этой мысли проскользнуть на поверхность: он столько думал о том, что хотел бы просыпаться с ней в одной постели, а оказалось, что для исполнения этого желания было достаточно поучаствовать в одном тупом конкурсе. В каком-то извращенном смысле он уже получил свою награду.