Мифы королей

1236 г. Королевство Наркундия

      Тихая и безмятежная ночь царила в храме Альдороны. Монахи и послушники спали мирным сном, но настоятелю Фермору уснуть было трудно, тревожное предчувствие мешало спокойному отдыху. Уже как неделю беспокойство не покидало седую голову настоятеля, что-то должно вскоре произойти, но что? Глупо волноваться о том, чего не знаешь. Может, просто старость берёт свое, а может, что-то другое.       Фермор поднялся с постели и направился к своему шкафчику с медовой настойкой. Она должна помочь расслабиться, вот только ещё не закончился священный месяц Альдороны, а пост обязательно нужно держать до конца.       — Ради покоя, а не желания, — сказал он и сразу выпил небольшой стаканчик с медовухой.       Теперь старик мог спокойно уснуть, но, не успел он даже коснуться одеяла, как раздался стук в дверь.       — Кто?! — раздражённо крикнул старик.       За дверью никто не ответил, только слышно, как пол скрипит под нею. Взяв свечу, Фермор подошёл к двери и шёпотом спросил:       — Кто здесь?       — Отец Фермор, простите меня, это я, Рульф, — послушник виновато ответил.       Настоятель открыл дверь и уже хотел отругать послушника, нарушившего устав монастыря, запрещающий бродить по коридорам в ночное время, но тут в сердце настоятеля пробрался страх.       — Снова? — нехотя спросил он.       — Да.       Фермор впустил послушника, которому весной исполнилось одиннадцать лет, усадил его за стол и зажёг поярче лампу. Он достал дневник в кожаном переплёте и принадлежности для письма, посмотрел на статуэтку с богиней Альдорны и мысленно попросил благословение.       Тяжёлым взглядом настоятель посмотрел на послушника и сказал:       — Начинай — и макнул перо в чернила.       Послушник тяжело вздохнул и, закрыв глаза, начал говорить.       Лето 1236 г. Месяц святой Альдороны. И я видел смерть свою в большом мраморном зале. Меня вели через людей в красивом платье к плахе, где стоял палач в красном одеянии. Слева вёл меня ворон, а справа — сопровождал олень.       Вели меня и молились про себя.       У плахи склонил я свою голову, и палач опустил топор на шею мою. И раздался вопль на весь белый свет.       Закончив записывать предсказание Рульфа, старик с большой болью в душе посмотрел на мальчика и только сейчас осознал, что спокойных ночей уже не будет.

Неделю спустя

      В монастыре Рульф жил обычной и счастливой жизнью. Помимо молитв, монахи активно занимались хозяйством и отчасти врачеванием. Молодой послушник как раз собирал травы для отваров. Родители Рульфа были обычными крестьянами и умерли от чумы, по крайней мере, ему так рассказывали. В монастыре было хорошо, всегда кормили, а другие послушники были для него как братья. Он очень любил читать, благо, внутренняя библиотека богата не только религиозными книгами. Единственное, что мешало жить спокойно — это дар предсказаний Рульфа. Сам послушник уже не помнил, когда это началось, настоятель монастыря, отец Фермор, был единственным, кто знал о даре мальчика. Он приказал никому больше не говорить, ибо это могло навлечь беду. Если Рульфу что-то являлось, он немедленно должен об этом сообщить настоятелю.       Фермор вёл специальный дневник, где записывал все предсказания мальчика. Так однажды они избежали большого голода, когда Рульф предсказал неурожай 1232 года. Одним из самых заветных желаний Рульфа было избавиться от своего дара или проклятия, оно ему счастье пока не приносило.       Собрав нужные травы и выполнив свою работу, послушник помчался в библиотеку, чтобы дочитать свою любимую книгу о путешественнике Идае. Поскольку кроме монастырских стен он больше ничего не видел, подобные книги были окном в большой и опасный мир. Сейчас главное было не попасться на глаза брату Бельдору, он быстро найдет ему дополнительную работу на кухне. Библиотека как раз над столовой, а лестница, ведущая наверх, рядом с кухней.       Рульф набросил капюшон и спокойно пошёл к лестнице. Оглядев коридор и убедившись, что Бельдора не видно, уверенно направился к своей цели, но тут из коридора со стороны кухни повеяло ароматом свежей выпечки. У мальчика тут же разыгралось воображение. Пряники? Или яблочный пирог? А может, медовый? Аромат сильно манил, тем более пост закончился недавно, а живот предательски урчал. И только мысли в голове «может, только посмотреть?».       Почти сделав два шага в сторону кухни, Рульф вспомнил о любимой книге, ведь читать то, что хочется, не всегда получается. Особенно интересна глава о дальних странах, где круглый год не видно снега, страны песка, солнца, полные чудес.       Взвесив все за и против, Рульф выбрал книгу. Выпечку, возможно, выдадут на обед, а вот книгу неизвестно когда ещё получится прочитать. И, направившись по ступеням наверх, он услышал голос за спиной:       — Рульф, ты что, от работы отлыниваешь? — с насмешкой сказал Бельдор.       — Нет… Я все…       — Бегом! Кастрюли сами себя не помоют! — он взял послушника за капюшон и повёл на кухню.       Работа лишней не бывает, так Бельдор говорил всем послушникам, когда заставлял работать их на кухне. Зато Рульф теперь точно знал, что аромат исходил от медового пирога.       На кухне пришлось работать до самого обеда, и только потом послушник отправился в столовую, где уже все собирались и ждали только настоятеля, но он почему-то задерживался. В столовую забежал монах, который был помощником Фермора и, оглядев Рульфа, подозвал его к себе. Ничего не объясняя, приказал следовать за ним. Они вышли во двор, где ждала телега, запряжённая и готовая к пути.       — А как же обед? И куда мы едем?       — Немедленно садись! И ничего не говори! — строго приказал монах.       Они сели в телегу и покинули пределы монастыря. Для Рульфа это было почти шокирующим событием. Трудно описать, что творилось в голове мальчика: восторг, растерянность, страх. Зачем и почему, ему так и не объяснили, он просто молча ехал в телеге с монахом в неизвестном ему направлении.       Передвигаясь примерно час, Рульф, поначалу осматривавший всё по дороге, теперь уснул. Монах, управляя поводьями, всё время озирался. Скоро их должны встретить и сопроводить.       И вот навстречу к ним показалась дюжина рыцарей верхом, но не их ждал монах. Резко дёрнув за поводья, он остановил повозку. От резкого толчка проснулся Рульф. Протерев глаза, он увидел, что к ним мчатся неизвестные всадники, а в повозке он остался один: монах уже нёсся прочь через поля, к лесу. Но что делать ему? Не понимая ситуации, не зная, что делать, мальчик тоже хотел убежать вслед за монахом, просто спрыгнуть с повозки и бежать изо всех сил, но подрясник зацепился за повозку, а Рульф в панике даже не заметил и, пытаясь освободиться, упустил время.       Рыцари достигли повозки, окружив её. Мальчик от страха вцепился в деревянный край воза, дар речи был потерян. Единственное, что он мог — надеяться. Надеяться, что это ошибка, а лучше — кошмарный сон.       Он посмотрел в сторону леса и ужаснулся. Один из рыцарей настиг монаха и вознёс над ним меч: один взмах — и монах безжизненно упал.       — За что? — едва слышно прошептал Рульф.       Один из рыцарей слез с коня и, подойдя к мальчику, дёрнул его от повозки. Рульф словно мёртвый стёк на землю, от страха ноги не слушались, и сердце сильно колотилось, провоцируя сильную отдышку. Рыцари меж собой общались, но он не мог разобрать слов, рассудок был помутнён. Связав, мужчины закинули его на лошадь и умчали за собой прочь.

Замок Угрей

      Возле камина в раздумье грелся герцог Демир Хогурд. Думал он о прошлом и будущем, словно пытался подвести итог своей сорокалетней жизни. Род Хогурдов давно состоял в некой оппозиции королю и был опорой южной знати Наркундии. Скоро должен состояться внеочередной совет короля, и у Демира было плохое предчувствие, тем более пропал его соглядатай из провинции Торгора.       — Демир, вы меня слушаете? — спросил барон Армор.       — Прости, мой друг, я задумался, — ответил мужчина.       — Совет?       — Да, совет короля, — Демир начал медленно бродить по залу.       — Король, наверное, снова будет клянчить деньги у знати. Вот и все дела, — хмыкнул Армор.       — На что? Походы? Все княжества к рукам прибрал. На западе его дядя, на юго-востоке султан, там не развернёшься. Нет, он точно что-то задумал.       — Задумал, не задумал, неважно. Покуда ты с нами, знать нас поддержит, а ему… Ему уже недолго осталось.       Герцог снова глубоко задумался. Вражда с королём словно подходит к развязке, неизвестен лишь её итог. Глубокую мысль Демира прервала служанка, уронившая кувшин с вином. Демир посмотрел, как красная лужа расплескалась по полу и принял это за знак:       — Армор, что бы ни произошло на совете, вы и другие дома ничего не предпринимайте. Вы поняли меня?       — Нет, не понял, — барон приподнялся со стула.       — Ничего! Пусть судьба решает!       — Демир…       — Друг мой, — Демир перебил барона. — Я устал, давай поедим.

Г. Хармазор - столица Наркундии

      Рульф находился в заточении в башне какой-то крепости, как сюда попал — не помнил. И как долго здесь заточён тоже не знал, рассудок к нему вернулся недавно. Придя в себя, он кричал, прося вернуться в храм, но всё тщетно. Поначалу никто не приходил, потом стражник попросту избивал Рульфа, видимо, за эти дни ему надоело слушать мальчишку.       Побитый и голодный мальчик плакал, забившись в угол, как храмовая мышь.       — За что? — всё время повторял Рульф про себя.       Вспоминал того бедного монаха, настоятеля Фермора, своих братьев-послушников и монахов. За что такое наказание? За предсказания? Он никогда не хотел их видеть. Да, он иногда не слушался старших, иногда портил книги (случайно, конечно), но за что? Рульф всего лишь хотел вернуться в свой храм и ничего больше.       За дверью слышен шум — это стражник. Мальчик уже приготовился к очередному избиению. Дверь открылась, первым вошёл рыцарь, который швырнул его на землю, Рульф хорошо его запомнил, он снился ему в кошмарах. Рульф привстал и прижался к стене, потом зашёл стражник, который избивал его, и последним вошёл молодой парень с бледной кожей, одетый богато и, похоже, из знати. Он первым и заговорил:       — Такой большой и плачет, — он сделал шаг в сторону Рульфа.       Рульф упал на колени и, заикаясь, начал умолять о пощаде, прося вернуть его в храм. Молодой господин даже не обратил внимание на мольбу мальчика и посмотрел на своих рыцаря и стражника, обратился уже к ним:       — Такой худой. Вы что, не кормите его? — рыцарь посмотрел на стражника в ответ.       — Госу… — рыцарь злобно шикнул на него, специально перебив, — Простите, мы кормим его. Честное слово.       — По нему не видно, покормите его хорошо и… — он, обратив внимание на то, что мальчик избит, недовольно посмотрел на стражника, но тот даже не понял намёка. — Винор, позаботься обо всём.       — Как прикажете, — ответил рыцарь       Когда они собрались уходить, мальчик изо всех сил крикнул им вслед:       — За что?!       Господин обернулся, посмотрел с неким сожалением и ответил:       — Ни за что, просто так надо. Успокойся, скоро всё закончится.       — И вы меня отпустите? — с надеждой в голосе спросил Рульф.       — Нет.       Больше ничего не сказав, они с рыцарем ушли, а стражник захлопнул дверь. Рульф буквально сполз на пол и поджал колени, горестно обдумывая фразу «ни за что». Вот и весь ответ.       Выйдя из темницы, Винор обратился к своему господину и протянул ему дневник:       — Что это?       — Это нашли у настоятеля храма, он пытался его сжечь.       Мужчина открыл дневник, бегло осмотрел страницы и, заострив на некоторых своё внимание, посмотрел на Винора и спросил:       — Про это кто-то знает?       — Уже нет, старик успел что-то выпить и сразу подох, а дневник осмотрел только я.       Господин Винора ненадолго задумался и сказал про себя:       — Это очень интересно.