Цыган и ангел

- Признаться, мне даже немного странно, что мы вернулись сюда! - Азирафель смущенно улыбнулся, прекрасно зная, что Кроули видит эту улыбку и нисколько не обидится на взгляд, скользящий по оставленным шесть лет назад домам и переулкам. - Я понимаю тебя, ангел, - отозвался Кроули. - Мир оказался куда шире здешних улиц, верно? - О, еще бы! - Азирафель рассмеялся. - Помнится, ты обещал увезти меня на край света, а теперь я начинаю думать, что у него и края-то нет. И подумать только, я мог бы так и не узнать этого, думать, что весь мир - здесь, в этих стенах... - Азирафель всё же повернул голову, даря Кроули нежную улыбку. - Ты стал моей свободой, дорогой... - О, ангел... - И моим счастьем, - Азирафель залюбовался румянцем, который кажется, только он один и мог всегда рассмотреть на загорелых щеках Кроули. Правда, лицо самого Азирафеля тоже не отличалось прежней белизной. Ветры дальних странствий, дорожная пыль и такое жгучее временами солнце сделали своё дело. Мир и впрямь оказался куда больше, чем думалось Азирафелю раньше, невзирая даже на все прочитанные книги. Где только не довелось побывать за эти годы! Франция - тамошние кушанья и впрямь были бесподобны, особенно блинчики, Азирафель поклялся к ним вернуться, даже если во Франции в это время будет бушевать война - суровая Германия, знойная Испания и даже загадочная Япония, оказавшаяся, к удивлению Азирафеля, вовсе не сказкой. Доказательством этого были старательно уложенные в дорожные мешки причудливые шелковые одежды с узорами из цветов, сосновых веток и летящих журавлей, а еще - длинные лакированные палочки, невероятно нравящиеся Азирафелю. С ними было очень легко сооружать самые немыслимые прически из рыжих локонов Кроули. От воспоминаний Азирафеля отвлек частый цокот копыт - Бентли раздула ноздри, принюхиваясь, и ускорила шаг. - Ты посмотри... Помнит! - рассмеялся Кроули, даже не пытаясь придержать вороную красавицу. - А твой пламенный не отстает! Азирафель сжал поводья, уже прекрасно зная, что удержать своего собственного скакуна бесполезно. Любую дорогу гнедой с вечно треплющейся по ветру огненной гривой понимал только как состязание с Бентли. Догнать, поравняться, красуясь, и получить в ответ фырканье и мимолетный огонек во взгляде вороной. - Ну я же говорил - быстр, как карающий меч в длани ангельской! - рассмеялся Кроули. - Ты прав, дорогой. Но как представлю, сколько людей в разных концах света удивлялись тому, что моего коня зовут Меч...- Азирафель вдруг вздохнул. - Хотя. он больше похож на огненный меч, чем я на ангела! Кроули выразительно закатил глаза. - Ты снова вспомнил ту историю? - А как я ее забуду? - понурил голову Азирафель. - Чуть не остался без коня из-за собственной глупости! - Доброты, - поправил Кроули. - Вполне ангельское душевное свойство, верно? - Ангел сумел бы отличить несчастных, которым нужна помощь, от парочки воров! И ведь я сам, сам отдал им Меч! - Не отдал, а одолжил. И потом забрал обратно. С моей помощью, - поправил Кроули с усмешкой, вспомнив, как улепетывала от него та воровская парочка, опасаясь то ли цыганского ножа, то ли пламенеющего в желтых газах странного цыгана обещания неснимаемой порчи на всю оставшуюся жизнь. - Ты думаешь, я потерплю, чтобы какой-то сброд попытался украсть мой подарок мужу? Мужу... Это слово заставило Азирафеля встрепенуться и снова оглядеть знакомые переулки. Слишком знакомые. Именно сюда он бежал когда-то спасаясь от гнева отца Гавриила, бросив без сожалений свою прежнюю, благопристойную и скучную жизнь, разбив ее вдребезги на шесть осколков старой глиняной кружки. Каждый из них означал год. Год с его рыжеволосым счастьем по имени Кроули. Ради этого Азирафель и в преисподнюю бы спуститься не побоялся, но всё же... - Кроули, ты уверен, что нас здесь примут? - Двор Чудес не забывает своих, ангел, - уверенно ответил Кроули. - Конечно, тебя забыть невозможно. А я... - Ты один из нас. Я сказал тебе об этом еще шесть лет назад. Кроули ухитрился протянуть руку и коснуться Азирафеля. - Не волнуйся, ангел. Сколько бы времени ни прошло, ты - мой муж, и Баал это помнит. Уверен, она ждет нас. Она всё видит насквозь, наша Баал. И она знает, что шесть лет с тобой - слишком мало, Азирафель. Азирафель снова залился румянцем. И в самом деле, эти шесть лет промчались как ветер и ни на миг не пригасили влюбленного огня в глазах Кроули. То, что началось когда-то, как игра, единственное средство спасти "чужака" Азирафеля от жестоких законов Двора Чудес, стало жизнью. и Азирафель признавался себе, что не желает никакой другой. И если радо того, чтобы эта жизнь продолжалась, надо вернуться ненадолго во Двор Чудес - Азирафель, как и полагается, всюду пойдет за своим мужем. Ведь до сих пор у него это получилось отлично. - Кроули! Кроули придержал Бентли, и Азирафель удивленно заморгал - ему показалось, что у него троится в глазах. Нет, конечно, он припомнил смуглого вертлявого цыгана с шапкой черных, как смоль кудряшек, похожего на мелкого беса. Но чтобы сразу трое, похожих, как две... то есть три капли воды?! "Бесы" выросли перед ними, как из-под земли, скалясь одинаковыми белозубыми улыбками. - Сколько лет, сколько зим! Вспомнил-таки родные места, бродяга? - Здравствуй, Эрик, - по взгляду и голосу Кроули можно было подумать, что он обращается ко всем трем. - Торжественная встреча? - А как же? Честно говоря, мы даже и не ожидали, что... - все трое почти неуловимо переглянулись. - Что вы и правда решите вернуться. - В самом деле? - приподнял брови Кроули. - А что думала Баал? Троица снова переглянулась. - Спроси у нее сам. Только наш тебе совет - не удивляйся. У нас за эти годы много что поменялось, - Эрик подмигнул, как вдруг с изумлением понял Азирафель, не Кроули а ему. Но что он мог поменять в жизни Двора Чудес? Само это место не слишком переменилось. По крайней мере, не отличалось от воспоминаний Азирафеля. Всё та же грязь, те же лачуги... И лишь одна из них заставила сердце сладко екнуть от воспоминаний. Эти стены, сплошь скрытые зеленью и цветами вьюнка, подарили им первое счастье... - Что это? - вдруг спросил Кроули, и Азирафель понял, что смотрит он не на свой прежний дом, а на тот, что стоит рядом. Тот, которого не было шесть лет назад. Успевший потемнеть от здешней жизни, но явно очень крепкий. И, кажется, самый большой здесь. - Добро пожаловать в новый дворец Баал! - Эрик явно ждал момента, чтобы произнести эти слова. - Новый? Но... Кроули осекся, и Азирафель понимал его. Он тоже на миг лишился дара речи, увидев вышедшую из дома Баал. Казалось, она осталась прежней - те же пронзительные глаза, короткие черные волосы и мужской костюм. Но всё-таки, что-то изменилось в цыганской королеве. Так изменилось, что Кроули не верил своим глазам. Баал, впрочем, тоже. - Кроули? Давно не виделись! - Шесть лет, - Кроули одним движением ухитрился соскользнуть с седла и отвесить картинный, но изящный поклон. - Я пришел поблагодарить тебя за них и за того, кого ты согласилась отдать мне в супруги. Азирафель спешился не так изящно, но тоже поклонился, чувствуя на себе пристальный и, кажется, ошеломленный взгляд черных глаз. - Погоди... Так вы и в самом деле вместе? Все шесть лет?! - С того самого дня, - кивнул Кроули. - Как и положено. - Глазам не верю... - выдохнула Баал. - Да я верила, что твой ангел тебя через год выгонит! - Но ты же не выгнала, - Азирафель вдруг понял, что больше нисколько не робеет перед этой странной женщиной. Если она еще и не считала его равным, то чужаком он точно больше не был. - И правда, - признала Баал. - Но меня-то он хотя бы боялся... иногда, - она словно бы не заметила выразительно изломившуюся бровь Кроули. - А ты-то какие такие фокусы знаешь, чтобы этого ветрогона в узде держать? - У ангелов не фокусы, а чудеса. Кто перед ними устоит? - улыбнулся Кроули. - Это верно. Но ангел твой, как я погляжу, сильно изменился изменился. Попробовал супружеских уз? - Не он один, - заметил Кроули. Азирафель не мог с ним не согласиться. Он тоже рассмотрел несильно, но многозначительно округлившийся живот Баал под мужской, не стянутой поясом рубашкой. - Что ж, можно сказать, ты, - взгляд Баал остановился на Азирафеле, - многое изменил здесь, ангел. И перемены эти коснулись не только Кроули. И даже не только меня... - Что это значит? - спросил Азирафель. Баал повернулась к дверям дома и позвала: - Джибриль! - Господи... - невольно вырвалось у Азирафеля. На зов Баал из дома неторопливо вышел мужчина, одетый ярко и даже пышно по цыганским меркам. Отросшие ниже плеч волосы, уже тронутые сединой, стянуты лентой. Морщины на обветренном лице, густая борода... И прищуренные глаза, в которых как будто навечно застыл отраженный хищный блеск торчащего за поясом ножа. Глаза цвета сирени. - Отец Гавриил?! Сидя за столом в доме, выскобленном и вымытом до невиданной здесь чистоты, Азирафель ошарашено думал, что, наверное, невозможно называть прежним именем этого человека. - Папа! - бросилась с нему темноволосая девочка лет четырех, с яркими сиреневыми глазами. - Пора за стол, Дагон, - с улыбкой произнес тот, нежно проводя ладонью по растрепанным детским волосам. Хотя бы в этом жесте было нечто знакомое, правда Азирафель не помнил, чтобы отец Гавриил касался его волос вот так же нежно. Но чтобы отец Гавриил, повинуясь не слову, не взгляду, а кажется, одной мысли цыганской - и своей? - королевы, явно привычно захлопотал над очагом, над которым уже витали ароматы похлебки и жаркого?! Впрочем, Кроули был потрясен не меньше. - Теперь уже я глазам своим не верю, Баал! - Отчего же? Или я могу только женить, а не выйти замуж сама? - глаза Баал смеялись. - Я этого не говорил, что ты! Но, Баал, сколько я здесь жил, тебе, прости, никто был не пара. - Это верно, - кивнула Баал. - Иногда стоит и подождать, знаешь. И чтоб коня продать, время нужно, а уж замуж выходить... А я долго ждала, ты поверь. - Слишком долго, - заметил Гавриил... нет, кажется, уже Джибриль. - Моя вина. Но я ведь исправляюсь, верно, любимая? Слышать из уст отца Гавриила цыганское слово было настолько непривычно, что Азирафель подскочил на месте. И чуть было не сделал это снова, уловив на себе взгляд бывшего опекуна. - А ты тоже очень изменился, Азирафель. Азирафель залился румянцем, видя, как прежний наставник смотрит непривычно понимающим взглядом в крохотную золотую сережку, сверкавшую в правом ухе. Конечно, не чета тем массивным цыганским серьгам, что носил Кроули, но... Ох, если бы кто-то узнал, как замирало его сердце, когда он решился на это, как взволнованно смотрел Кроули, когда Азирафель откинул голову к нему на колени, как уверял, что не посмеет сделать ему больно, и как сам Азирафель готов был стерпеть любую боль, лишь бы носить то, что будет знаком его союза с любимым куда более красноречивым, чем обручальное кольцо и те старые глиняные осколки. Гавриил при виде такого "языческого непотребства" пришел бы в ярость, но Джибриль смотрел с пониманием. И как будто виновато. - Думаю, теперь ты поймешь меня, Азирафель. И простишь. - Простить? - Азирафель прислушался к себе, вдруг осознавая, что старый шрам уже несколько лет не давал о себе знать, и сейчас даже трудно сразу припомнить, где он находится. - О, прошу вас... - он на секунду запнулся, избегая прежнего имени. - Не надо вспоминать о прошлом. Оно давно миновало, а настоящее... В нем я счастлив, и если всё, что случилось, должно было привести меня к этому счастью - я рад, что всё случилось именно так. Рад за себя... И за вас. - Азирафель... Кроули рядом вздрогнул, Азирафель кожей ощутил его испуганный взгляд, но не стал отстраняться, когда Гавриил, одним движением оказавшись рядом, обнял его. - Ох, Джибриль, а ведь нам стоит сказать спасибо этим двоим! - Баал говорила уверенно и громко, в глазах плясали всё те же насмешливые огоньки, но смуглые щеки подернулись счастливо-смущенным румянцем. Тем самым, который Азирафель за годы жизни с Кроули прекрасно научился замечать. - Если бы не они, ты бы не пришел ко мне тогда... Да вот этого чуда бы не случилось! - она взъерошила волосы Сары, вертящейся на месте и сверкающей глазенками, как любопытная птичка. - Такое забывать не полагается, так что... Под ее пытливым взглядом Кроули и Азирафель ближе придвинулись друг к другу. - Что сделать для вас? Хотя... Я сама догадаюсь. Шесть лет уже прошло, верно? А вам двоим, как я вижу, этого мало? - И века будет мало, - впервые Азирафель так уверенно и прямо смотрел на Баал. - Ты прав, ангел. И всё же, судьбу спросить стоит, - кивнул Кроули. - Ах вот что! Ну и верно, узнать судьбу - к кому же идти, как не к Баал! - она хлопнула в ладоши. - Ладно! Нынче же снова вас и поженим, дело недолгое. Гавриил улыбнулся - кажется, его и эти слова не покоробили. И Азирафель вдруг понял, что, когда обитатели Двора Чудес вновь соберутся в круг, а они с Кроули будут стоять в середине этого круга рука об руку - старая глиняная кружка, протянутая словно самому вечернему небу, будет в руках у Баал. А Джибриль будет стоять рядом, принимая всё, как должное. Всё же, мелькнуло в голове Азирафеля, цыгане наверняка владеют магией. Они ли сами или их жизнь - но можно ли назвать всё то, что случилось, иначе, как чудом? - Но с условием! - возглас Баал вернул Азирафеля в реальность. - С каким? - тут же вскинулся Кроули. Баал только усмехнулась. - А ты сам вспомни. Задолжал ты нам с прошлого раза, нетерпеливый. Упорхнул с новобрачным, а гостям веселья и по малости не перепало! Так вот, нынче уж оба вы не отвертитесь. Повеселишь нас от души, Кроули. Да и ангел твой пусть с тобой спляшет! Кроули рассмеялся. Азирафель тоже. Он вспомнил звон мандолины в Риме, огненный треск испанских кастаньет, и гибкую фигуру Кроули, кружащегося в танце манящего за собой, увлекающего в жаркий вихрь, противиться которому невозможно... И все эти шесть лет Азирафель никогда этого не делал. И что ему мадридская пыль и отлетевшие в Париже каблуки! Хоть босиком и на раскаленных углях, лишь бы с Кроули. - Спляшем, Баал, - протянул его прежний и без пяти минут новый муж, поймав шальные огоньки в синих глазах. - Ох как спляшем! Спляшем, повторил про себя Азирафель. Так спляшем, что сами звезды, а не то что глиняная кружка, сорвутся и разлетятся вдребезги, на тысячи тысяч осколков, суля им с Кроули счастливую и вольную жизнь только вдвоем. Жизнь, длиннее самой вечности.