Первый

— Чего ты хочешь, Леунн? Чтобы мы умоляли? — Я хочу сохранить свою честь. — Твоя честь важнее судьбы твоего народа? Леунн отвернулась: руки сомкнуты на груди, острые кончики ушей покраснели, светлая коса вьется коброй. Гордячка. Мегорн смотрел на двоюродную сестру с жалостью. Бесстрашная воительница, генерал эльфийской армии, дочь и наследница короля Сильверина — разве легко ей смириться? Да она умрет, прежде чем насильно выйдет замуж, да еще за такого жениха. Особенно за такого жениха. Однако правильный выбор между свободой и спасением народа Эрдванны очевиден даже Леунн. Мегорн подошел ближе. — Он не его мать, ты же видишь. Соблюдает мирный договор, который Грунгарда сожгла бы, не читая. Кое-кто даже говорит, что он… — пришлось подумать, подыскивая слово, — …Неплохой. — Неплохой? — Леунн задохнулась от возмущения. — Он тебя не съест. — Я не этого боюсь. — Я думал, ты ничего не боишься… — Да пошел ты, кусок обезьяньего дерьма! Грубость не удивила — в бою от сестры Мегорн слышал и не такое. Когда Леунн входила в раж, из приличных слов у нее оставались только «Вперед!», «Ни шагу назад» и «Бей рогатых!» За такую отчаянную, пусть и сопровождаемую бранью смелость королевский совет присудил ей боевую метку «Ливень-из-Стрел». Это было явно почетнее, чем Мегорнова «Каменная-Стена», и все же на церемонии награждения он вздохнул с облегчением. Предыдущая её метка, «Вершительница-Мести», каждый раз жалила болотным москитом: Мегорн сам должен был отомстить за отца. Но нет, так уж случилось, что не его кинжал, а стрела Леунн добралась до убийцы, оставив ему разочарованный взгляд матери и внушительную зарубку на чести. Сестра не впервые уводила из-под носа лучшие метки, Мегорн давно смирился, но кражу этой не простил до сих пор. И все же сейчас не время было припоминать старые обиды. Мегорн вздохнул, моля Великих духов о терпении, и заговорил мягче. — Послушай… я знаю, ты хотела другой судьбы, мы все хотели. Но это не конец. Возможно, быть с демоном не так уж и страшно… — Вот сам и женись. — И женился бы, Эрдванна для меня важнее гордости и амбиций. Но я не женщина. — Удобно, правда? — Она смерила его взглядом. — И ты, и отец — мужчины, а значит, вправе торговать мной, как только океанский ветер задует вам в ваши трусливые задницы! — Это не трусость, Леунн. Тысяча кораблей, сто тысяч солдат. Мы не выстоим и часа против армады Фаэргола. Он сметет нас, Эрдванна сгинет. Единственный шанс — заручиться поддержкой рогатых. — И что? Нельзя было обещать их королю золото? Специи? Огненные арбузы? Нет, вместо этого вы решили продать меня, как бочку кунжутного масла, приговаривая: «Он тебя не съест» и «Быть с демоном не так уж и страшно». Слизняки! — Если бы у нас был другой выход… — Ай, не строй из себя доброго брата! Как будто ты не об этом мечтал — сбагрить меня к песьей бабушке. Ну вот, радуйся. Теперь я не стою между тобой и троном. И отец, приплясывая от счастья, сможет передать тебе корону. После всего, что сделала я, после всего, что натворил ты — он все равно выбирает тебя. А почему? Просто потому, что я не могу взять и помахать у всех перед носом членом! Мегорн стиснул зубы. Ну не ведьма ли! Не зря все же ее дом построен в кроне ядовитого кагаула, а не в ротанге, акации или, как у него самого, в кроне древнего эвкалипта. — Дядя никогда не хотел делать меня наследником, — процедил он уже тверже, — а я никогда не стремился занять трон. Ты в самом деле думаешь, что я рад такому повороту? — А разве нет? Теперь, когда я наконец-то уеду, некому будет отбирать у тебя лучшие метки! Мегорн дернул щекой. К демонам! Раз уж перешла на метки, значит, разговаривать с ней сейчас бесполезнее, чем с ужаленным во все места бабуином. Он развернулся и зашагал прочь. — Тебе все равно придется это сделать, зачем трепать всем нервы? — кинул он на прощание и скользнул вниз по стволу, ловко обходя ядовитые шипы кагаула. Три дня Леунн была непреклонна. Фыркала и огрызалась на отца, один раз бросилась на Мегорна с кулаками. А на четвертый выплюнула им в лицо свое согласие.

***

Переговоры проходили на границе между джунглевыми лесами и горной пустошью, в древней сторожевой башне. Толстые каменные стены веками впитывали кровь и ненависть двух народов, и заключение мирного соглашения мало что изменило. Ежемесячная торговля, когда эльфы обменивали специи и масло на демонские драгоценные камни и украшения, частенько сопровождалась обменом руганью. А там и до драки было недалеко. Пару раз Мегорн лично разнимал охрану. Сейчас даже праздничные украшения не могли скрыть следы войны: под гирляндами из орхидей на стенах проступали закопченные пятна, оставленные демонским огнем, из-под расшитых ковров выступали борозды от стальных когтей, курильницы с маслом пачули лишь ненадолго перебивали запах застарелой гари. А вдоль стен незримо толпились тени убитых. Стояли безмолвными стражами, и никакие мирные бумажки не могли скрыть их укоризненного взгляда. Переговоры переговорами, а с боевыми кинжалами Мегорн расстался неохотно. Усаживаясь на свое место, он чувствовал, как напряжение шныряло по позвоночнику цепочкой всполошенных термитов. В то, что эта встреча закончится мирно, верилось с трудом. И явно не ему одному. Командор Утрон, сидевший от него по правую руку, хмурил густые рыжие брови и пристально следил за былыми врагами единственным здоровым глазом. А слева замерла в ожидании советница Милурис — лицо ее, как и всегда, казалось отрешенным, но ледяной прищур, знакомый с детства, говорил о готовности даже к самому неблагоприятному исходу. Что до демонов, то их морды тоже не светились благодушием. Едва втиснувшись в переговорную, рогатые чудовища молча сели и принялись сверлить «соседей» мрачными взглядами. Имен демонской свиты Мегорн не помнил, мысленно называл их по меткам. Не тем, что дали бы сами демоны — примитивные рогатые головы ни за что не додумались бы до подобной изящной системы — а по тем, что с мстительным удовольствием раздавали эльфы, восполняя пробелы. Так метками, сами того не зная, обзавелись ближайшие королевские соратники. Дядя короля, командор демонской армии, благодаря кривому шраму через все лицо быстро превратился в Искромсанную-Рожу. Заметная объемными формами капитан стражи — в Огненные-Арбузы. Смехотворно лысый советник стал Кокосовой-Головой, а две охранницы короля, схожие лицом и свирепостью, — офицерами Змее-Сестрами. Массивные и неповоротливые, все пятеро заняли места за столом и принялись порыкивать в нетерпении. Наконец раздался громогласный трубный зов. В башню торжественно вошли два короля и уселись друг напротив друга. Менее похожих и придумать было нельзя: один — взбитый из кокосовых сливок, второй — вытесанный из гранита. Мудрый король Сильверин, с серебряной косой и медовой кожей, смотрелся мотыльком, застывшим в янтаре. Возраст дяди невозможно было определить точно, но во времена детства Мегорна он выглядел так же, разве что коса теперь касалась земли, а голубые глаза выцвели до родниковой прозрачности. А вот король Раккадар изменился. За пять лет, что прошли с мирного договора, Его Огненное Сияние заматерел — плечи раздались, челюсти заострились, шея помощнела. Да и без брони он смотрелся по-новому. Сейчас вместо боевого корсета могучую грудь обтягивала короткая темная ткань, и каменный живот оставался бесстыже голым. Руки по локоть скрывались под золотыми браслетами, на бедрах блестел широкий пояс, а традиционная черная юбка в пол горела не всполохами огня, а рыжими птицами. Однако в остальном демон остался прежним: красные раскосые глаза с жутким росчерком прямоугольного зрачка, темная кожа, отливающая синевой, черные волосы, сбритые на висках и собранные в узел на макушке… И рога, конечно. Да, витые рога тоже все еще были на месте. Мегорн вскинул голову и наткнулся на внимательный взгляд. Демон изучал его с головы до ног, словно обшаривал руками. Оценивал, как за пять лет изменился Мегорн? В конце концов, война частенько сталкивала их лбами, порой в такой рубильне, что Мегорну казалось — они, рожденные день в день, и умрут, вонзив друг в друга оружие. Что ж, не вышло, они оба остались целы. — Приветствую вас, Ваше Огненное Сияние, — проворковал между тем Сильверин. Раккадар склонил голову набок, будто прислушиваясь. — Благодарю за приглашение, Ваше Величество, — произнес он. Сказал по-эльфийски четко, без тени акцента. Мегорн в который раз подивился. Многие рогатые могли худо-бедно объясняться на эльфийском, но подобная безупречность из уст демона впечатляла. Сильверин растянул губы в отеческой улыбке: — Да благословят нашу встречу Великие духи. При упоминании эльфийских святых демоны зароптали. Командор Покромсанная-Рожа обнажил клыки, отчего шрам на его морде покраснел и сморщился. Генерал Огненные-Арбузы расправила плечи, и внушительный бюст при этом едва не выпрыгнул из-под короткой кофты. Советник Кокосовая-Голова цокнул языком, будто кость застряла в зубах, а офицеры Змее-Сестры обменялись хищными взглядами, явно прикидывая, с какого конца лучше начать обгладывать эльфийского нахала. Зачем Сильверин провоцировал их? Нарочно, чтобы успокоить Леунн? Показать, что, в отличие от бывшей королевы, Его Огненное Сияние не схватится за боевую косу, едва заслышав имя эльфийских святых? Не поздновато ли… Раккадар не двинул и мускулом. — Да одобрит нашу встречу Мать Инферно. Словно по команде, демоны приложили тыльную сторону ладони ко рту и провели в сторону, будто утираясь. Смешно — ни дать ни взять тренированные вислоухие макаки. Дождавшись, когда они закончат, Сильверин заговорил снова. — Веками наши народы жили в войне, и лишь с вашим восхождением на трон моя мечта о мире стала явью. И все же, хоть мы и сложили оружие, добрыми соседями не стали. Так и живем, в злобе и недоверии, зная друг о друге ничтожно мало. А сейчас пришло время это изменить, пришло время стать наконец больше чем бывшими врагами, ведь помощь в минуту опасности — долг доброго соседа. Армия короля Фаэргола опасна и вам: под угрозой торговля маслом и специями, фруктами и зерном, а также ваш доступ к порту. Единение наших народов пойдет на пользу и Эрдванне, и Джоротадже. Он говорил еще, долго и нудно, скрывая под велеречивостью незамысловатое: «Пусть мы превосходим вас в уме и манерах, но смелости и силы Великие Духи отсыпали нам маловато, так что придите, о инфернальные псины, и прогоните чужих гадких эльфов, а за это мы почешем вас за ушком и подарим сладкую косточку». Раккадар слушал молча, вытесанное из камня лицо не менялось, лишь пальцы выстукивали осторожный ритм на подлокотнике резного кресла. Клац-клац-клац-клац. Отполированные до блестящей черноты когти отражали огонь факелов, и оторваться от этого зрелища было невозможно. Почему Раккадар нервничает? Не терпится добраться до Леунн? В конце концов, эта встреча лишь формальность. Письмо с предложением породниться и согласие Его Огненного Сияния уже получены. Сегодня происходит «первая встреча»: жених и невеста сходятся для обмена венчальными подарками. Смешно, учитывая, сколько раз они виделись на поле боя и сколько «подарков» оставили на теле друг друга. После переговоров эльфы будут петь и плясать до рассвета, радуясь грядущей свадьбе, а как празднуют демоны, не знал никто. Представлялись какие-то непристойности: будут ли они слизывать друг с друга горячее масло? купаться голышом в лаве? танцевать вокруг гигантского огненного фаллоса?.. Мегорн покачал головой, прогоняя фантазии, и застал Сильверина на пике пафосной речи: — …и, пожалуй, ничто не скрепит нас сильнее, чем узы вечной и искренней любви… Клацанье прервалось. Раккадар прищурился. Снова склонил голову — совсем по-собачьи. Сильверин сделал широкий жест в сторону дочери. Леунн сидела прямо, будто проглотив стебель бамбука. В светлые волосы ей натыкали цветов и листьев, а глаза измалевали золотой пыльцой. Но нелепее всего смотрелось платье. Можно было только догадываться, сколько раз Леунн прокляла отца и брата, прежде чем позволила втиснуть себя в эту расшитую ночнушку. — Ваше Огненное Сияние, — улыбкой Сильверина сейчас можно было засахарить мешок кокосов, — вы сделаете мне честь, став моим сыном и мужем для моей дочери. Принцесса Леунн с радостью… — Принцесса?.. — сказал вдруг Раккадар громко. Сильверин прервался на полуслове. Он все еще улыбался, но взгляд потяжелел. — Ваше Огненное Сияние?.. Нахмурившись, демон повернулся к Леунн: — Простите, принцесса, из письма было неясно… — Он поджал губы, поиграл густыми бровями и перевел взгляд на Сильверина: — И вы простите, ваше величество, но… моя природа не позволяет мне связать жизнь с женщиной. Он сказал это легко, как истину, с которой давно смирился; его псы тоже не удивились. А вот эльфы оторопели. Утрон охнул, советница Милурис прикрыла рот ладонью, Мегорна же бросило в пот. Даже Сильверин не сразу нашел слова. — Но… у меня нет сына, — пролепетал он, разводя руками. — У вас есть племянник. Тишина в башне стала колючей, словно гигантский дикобраз пришпилил всех к стенам. А потом напряженное молчание взорвалось от смеха Леунн. Она смеялась, смеялась, смеялась — и никак не могла остановиться, даже когда цветы попадали у нее из прически. Сильверин грозно зыркнул на дочь, но она не успокоилась, только зажала рот руками, и теперь сотрясалась в беззвучном веселье. Сильверин погладил одной ладонью другую, будто внезапно замерзнув. Выдохнул, прочистил горло. Но дальше тянуть было некуда. — Что скажете, генерал Мегорн? Что Мегорну оставалось сказать? Он уже все сказал в разговоре с Леунн. «У нас нет шанса против армады Фаэргола», «Эрдванна важнее гордости и амбиций», «Тебе же придется это сделать, зачем трепать всем нервы» — все это возвращалось теперь хорошо знакомым ядом. Под курткой стало холодно и потно, в горле пересохло, по плечам скребнула судорога, будто там уже прошлись черные когти. Клац-клац-клац-клац. Внутри вскипело, но Мегорн не собирался уподобляться сестре. Так что он просто опустил голову, скрывая ярость. — Генерал польщен подобной честью, ваше Огненное Сияние, — услышал он мягкий голос Сильверина. — Что же, в таком случае, требуется обсудить новые условия брачного договора… Мегорн чувствовал неотрывный взгляд красных глаз с прямоугольным, словно у козла, зрачком. Щеки от этого лихорадочно полыхали, выставляя всем напоказ уязвленную гордость. О да, демон хотел унизить — и выбрал самый верный способ. Но не давать же чудовищу лишнюю возможность злорадствовать? Мегорн чиркнул стулом по полу, поднимаясь. Вряд ли его присутствие так уж нужно для заключения сделки. Сзади скрипнул другой стул. — Генерал! — окликнул демон. — Мой подарок. Ах да, «первая встреча», обмен дарами. Мегорн обернулся. — Я ничего не принес, — отрезал он. Демон протянул руку: — По крайней мере, примите мой подарок. На его ладони лежала хрустальная коробочка, внутри которой оказался… камень. Серый неприметный кругляш размером с яйцо тукана. Очередная издевка? Мегорн нахмурился. — Мы называем его «путеводный свет», — начал демон. — Его используют, чтобы… Мегорн схватил камень, чтобы бросить его под ноги рогатой псине. — Нет! Его нельзя… Поздно. В голову ударил запах паленого мяса, руку прожгла давно забытая огненная боль. Коробка выпала из обуглившейся ладони. Комната взорвалась нестерпимо-лиловым, оглушая и ослепляя, а следом погасла.