Перерождение: Лёд ненависти и слух тьмы.

Глава 5. Первые шаги к свободе Один день проходил следом за другим, и так незаметно прошли месяцы, а если быть точным, то прошло примерно три месяца с момента, как я вылупился из яйца. Отец не солгал, он действительно поставил стражу перед входом. Как бы не пытался проскользнуть, бдительные стражники никогда не спали и сразу замечали приоткрывающуюся дверь. Меня быстро загоняли внутрь, а на следующий день приходил отец и отчитывал. В общем, мне так и не удалось выйти на балкон и посмотреть на луны в их полной красе. Естественно, у нас в комнате было окно, но увидеть через него хоть одну луну удавалось далеко не каждый раз. Обидно, однако! Что-то или кто-то нежно покусывал за ушко. Обернувшись, я не удивился, увидев младшего затейливого брата Снегопада. Он часто будит таким способом, да и когда видит, что мне плохо, подбадривает. Так он проявлял свою заботу, не только ко мне, но и к другому брату. Ни я, ни старший не были против подобной заботы. Если честно, после этого всегда становилось лучше и веселее. Жаль, взрослые не разделяли нашего взгляда. Пусть хоть один из них увидит, то сразу начнет отчитывать о том, как недостойно себя ведем и проявляем излишнюю нежность. А это позор для дракона: «Ледяной дракон должен быть независим и не полагаться на других, а также верно следовать правилам и соблюдать строжайшую дисциплину», и так далее в подобном духе. Так мы втроем сговорились делать это тайно, когда взрослые не видят. Старшего брата зовут Ледник. Хоть я и зову его старшим, формально старше всех я, но не могу же называть себя старшим братом, ведь я самка. Самка… если честно, не вижу пока различий. Нас воспитывают и растят одинаково. Разве что ко мне больше внимания, потому что я умная, за что нужно сказать спасибо прошлой жизни. Единственное различие — это надо говорить в женском роде, в чем я сплоховал в первые дни, как научилась говорить. К счастью, я легко убедила, что пыталась сказать другое, используя в качестве оправдания непослушный язык, который не могла правильно произнести слова. Вроде бы поверили, но впредь я старалась всегда думать о том, что и как говорю. — ти узе не спить? (Ты уже не спишь?) — пискляво произнес младший, еще не научившись говорить нормально. Приподнявшись, брат слегка отошел от меня, давая место развернуться и расправить крылья. Летать я до сих пор не умею, не было практики, да и места здесь становится меньше с каждым месяцем. Мы довольно быстро растем, с прошлого месяца увеличились в размерах в четыре раза. Теперь нас невозможно поместить на ладонь, но до размера взрослого нам еще очень далеко. — Разве еще не слишком рано? — Озноб посмотрела в окно и не увидела даже намека на первые солнечные лучи. — (Мои часы говорят, что в самый раз. Я хочу поиграть, пока нет больших. Хватит лениться!) — Снегопад хотел начать трясти сестру за плечо, но не успев даже приблизиться, как Озноб вздрогнула и в одно резкое движение поднялась на все четыре лапы. — Я не ленивая! — громкий крик разбудил Ледника, спавшего неподалеку. Ледник размял лапы, затем посмотрел на «будильник». Это был далеко не первый раз, когда его будили через сестру. — Если нэкио но спит вайте играт! (Если никто не спит, давайте играть!) — хвост младшего так и вертелся туда-сюда, царапая лед и выдавая его приподнятое игривое настроение. — Осторожней с хвостом! — поймал Ледник хвост младшего за основание, пока тот никого случайно не задел. Снегопад сделал извиняющуюся мордашку, ухватив собственный хвост за место, откуда начинали расти острые шипы-сосульки. — (Так, в что играть будем? Догонялки, сильнейший, борьба, лед-когти-крылья?) — Ну давай в… — Тихо! — перебила брата Озноб. Только сейчас братья заметили сестру, стоявшую у входа с прижатым ухом к двери. Недолго думая, Ледник приблизился к двери, прижимая ухо, следом последовал и младший. Снаружи разговаривало как минимум четыре дракона, трех Озноб узнала сразу. Первый — надменный и строгий, от которого у Озноб шли мурашки, даже если это было невозможно при таких обстоятельствах. Второй голос был тихим, но отчетливым, и похоже она могла говорить только когда ей дадут слово. Однозначно это была нянька. Третий голос — женский, холодный, высокомерный и без эмоций говорящий прямо и только по делу. Это определенно мать, иногда казалось, она робот. Последний голос был незнакомым, хотя, как и у большинства ледяных, его голос был холодный и строгий. Трудно было разобрать суть, но частично я уловила смысл. — Одинаково, но ее размеры впечатляют. Это говорил отец, я не слышала весь разговор, но поняла, что речь обо мне. — Сможет претендовать на трон, если постарается. Чего!!! Это они сейчас точно обо мне? Я впала в ступор от без эмоционального тона матери. — Озноб и Ледник вполне готовы подняться на круг выше, Снегопад напротив не показал никаких положительных качеств, буду честен, возможно он станет бельмом как ваш Холод. Снегопад, услышав это, сжал лапу, от острых когтей по льду раздался неприятный громкий скрежет. — Делаем вид, — тихо прошептала Озноб, чтобы братья услышали, и сама направилась бегом к кровати, притворяясь спящей. Ледник вначале побежал притворяться, но увидев неподвижного Снегопада, решил остаться с ним и поддержать. Вот идиоты! Знаю, слова отца могут задеть, он часто говорил о наших недостатках, иногда это было нейтрально, но чаще всего слова ранили душу. И среди нас всех чаще всего отец придирался именно к младшему. Вот и дверь начала открываться. Все, теперь у них нет шанса уйти от наказаний, надо было притворяться. Почему они не послушали меня? Я им множество раз говорила об этом. Почему сейчас он не послушал? Дверь открылась, разгневанный взгляд отца обвел комнату, найдя братьев, он ненадолго задержал на них внимание, в конце концов взгляд остановился на мне. Он будто говорил! «Я знаю, это ты была организатором и подслушивала». Отец определенно все понял, обмануть его невозможно. Дверь полностью раскрылась, три дракона позади смотрели в комнату. Отец не спешил входить, вместо этого гневным взглядом уставился на моих братьев. Закончив притворяться, я последовала этикету, слезла с кровати и низко приклонилась, заправляя опущенные крылья, ожидая, когда дадут разрешение говорить или прикажут прекратить. Наконец, отец вошел в комнату, три крупных дракона последовали за ним, заходя в комнату по очереди, ориентируясь по статусу. Следом последовал незнакомый крупный ледяной, сравнимый по размеру с родителями. Не знаю, кто он, но по рангу будет выше матери, поскольку после него вошла мать, а под конец замыкала нянька. — Неприемлемо!!! Вы, двое, где ваши манеры? Немедленно склонитесь, как подобает перед драконами высшего ранга! — отец практически кричал, а холодные ледяные глаза атаковали стужей. Отец разгневан, если они сейчас не подчинятся, то надолго могут остаться без еды и это в лучшем случае, а вот дополнительные занятия по этикету до потери пульса им гарантированы. Вскоре Ледник упустил голову и сложил крылья одним грациозным движением. Это выглядело красиво и элегантно, я бы даже назвал его непревзойденным, словно фотомодель. Однако он сохранил при этом свою доблесть и гордость, от него так и исходило величие несмотря на его положение он ярко, надменно и молча заявил: «Сейчас я ниже, и поэтому склонюсь, но не забывай: я гордый принц, который ещё воссияет». Сколько бы я не тренировался, мне так и не удавалось достичь подобного. Единственное, что говорили мои родители за все мои старания — это «приемлемо». У Снегопада дела шли не так гладко. Он упустил голову, но выглядело это жалко, как будто говорил: «не бейте! Я сдаюсь! Мне страшно! Я жалок». Величием он не отличался. Он походил на толстую, неповоротливую черепаху, которая едва управляет своей тушей и с трудом слаживает непослушные крылья. — Эта стойка омерзительна. Ты будешь тренироваться весь день, — заявила мать. — Но, мам! — возразил Снегопад, поднимая голову, чтобы увидеть её безэмоциональную морду, застывшую в вечной надменности. — Молчать! — в её крике не было эмоций гнева, только холодное безразличие, от которого становилось только страшнее. Ох, зря! Я хотел закрыть глаза и не видеть этого позора, но я не мог. Существуют золотые правила, которым обязан следовать каждый дракончик: 1. Никогда не говори, пока тебе не разрешат. 2. Не перечь, не возражай, не ной. 3. Слушайся и подчиняйся взрослым. 4. Всегда следуй правилам и этикету. Мать подошла к Снегопаду, подняла лапу и с силой ударила его по щеке. Громкий шлепок разнесся по комнате, а Снегопад отступил и схватился за щеку. Прошу! Умоляю! Не ной! — молил я про себя, зная, что если сейчас он заревет, наказание будет ещё строже. Ледяной дракон не должен показывать слабость. Снегопад старался всеми силами сдержать слезы, но я видел, как с уголков его глаз начали течь голубые слезы. — Будешь оставаться без еды и тренироваться в этикете с манерами, до тех пор, пока даже во сне не станешь только о них думать, — под пристальным взглядом взрослых Снегопад все же преклонился и сложил крылья, как мог. Его стойка выглядела отвратно, на щеке красовался след от лапы, а несколько чешуек выбились, от чего можно было заметить несколько капель темно-синей крови. — Достаточно, можете подняться, — заявил отец. Однако я не спешил расслабляться. Следом нужно стать в парадную или же повседневную боевую стойку, неважно, как она называется, но пока с тобой говорят, ты всегда должен быть в этой стойке. Я поднял голову и гордо выпятил грудь, чуть изменив положение крыльев на более изысканное, сложенное положение. Эту позу труднее исполнить, но она выглядит намного величественнее, достойно гордого, надменного ледяного. Когда посмотрел на Ледника, меня вновь начала кусать зависть. Он выглядел непоколебимым, будто король, стоявший выше всех остальных. Словно герой, победивший в сотне сражений, не посрамивший свою честь. В мою сторону похвалы выше «приемлемо» ни разу не прозвучало, но ведь я тренировался куда больше, я днем и ночью тренировался на протяжении недели, и это все, чего смог достичь. Ледник напротив меньше чем за час смог достичь подобного уровня. Но кому точно не позавидуешь, так это Снегопаду, ему сейчас вновь влетит. В его позе не было ни грана величия, он выглядел жалко. Мать не подавала эмоций, но как только она сделала шаг к брату, я знал, что будет дальше. Готовясь к неминуемому, младший забился в угол, потеряв и эту стойку, что хоть как-то могла его спасти. Мне искренне было жаль его, однако идти поперек воли родителей я не мог. Мысленно я вздохнул, готовясь услышать очередной шлепок, но его не последовало. Ледник, убрав стойку, пошел наперерез матери. Встав перед братом, он раскинул крылья, защищая его от взгляда взрослых. Он шипел и вздыбил гриву, которая стала выглядеть еще более острой и колючей, а затем недовольно выкрикнул: — Хватит! Хватит с него! Вы слишком несправедливы к нему. Он старается, как может! — Ледник старался выглядеть уверенным, но небольшая дрожь в голосе выдавала страх. Это очень плохо! Мать выглядела, будто ей безразлично, а то, что сейчас происходит — наскучившая обыденность. Но я прекрасно знал, что она не терпит, когда ей возражают, дерзят, маленькие дракончики проявляют непокорность или идут поперек воли. Даже если это ее любимчик, наказание не миновать. — Это прискорбно! — вмешался отец, подходя к сыновьям. Мать остановилась, прекратив поднимать лапу, и отошла в сторону, уступая место мужу. Началось! Не знаю, что хуже: телесные наказания матери или вербальные наказания отца. Наверное, все же второе — рану на теле можно вылечить, а слова всевидящего и знающего отца будут приходить в голову долгие месяцы, причиняя боль. — Снегопад, ты хочешь отличиться, однако я не вижу, чтобы ты старался. Ты такой же бездарь, как Озноб, — заявил он. Эй! Это обидно, — мысленно воскликнул я, посмотрев на отца. Но его уже поджидающий взгляд сразу опустил меня вниз. Естественно, он этого и хотел. Я вернул голову в позу величественного сноба, притворяясь, что мне плевать. — Вам обоим придется очень постараться, чтобы отличиться и доказать, что вы хоть чего-то стоите. Я вижу, Озноб очень старается и делает небольшие шаги вперед. Это мало, но это правильный и верный путь к успеху. Однако что насчет тебя, Снегопад? Я не вижу твоих успехов. Первым научился хорошо говорить Ледник, а чуть позже Озноб, которая, хоть и научилась раньше всех думать, но произносить слоги смогла последней. А ты… Ты первым научился выговаривать слоги — и на этом твой прогресс застыл. Ты не продолжил тренироваться, а напротив, перестал стараться. Теперь все могут говорить, лишь ты не внятно бормочешь. Это, пожалуй, верно! Но в свою защиту отмечу, что я поздно начал тренировать голосовые связки. Весь первый месяц я молчал, только наблюдал и слушал, вот почему я так поздно заговорил. Только на тренировках поднимал голос, в остальное время был тих как рыба. — В свободное время даже не пытаешься тренироваться и учиться. Ты валяешь дурака, погружаясь все глубже в пропасть, пока брат и сестра стараются взобраться выше. Ты нам омерзителен, твоя лень приближает тебя в пучины седьмого круга. Однако ты наш сын, и мы пока не бросили надежду вырасти из тебя хоть что-то стоящее. Мы продолжим к тебе относиться, как и положено к отбросам, ты же должен доказать, что не являешься отбросом. Поднимись хотя бы до третьего круга, только тогда мы заметим в тебе дракона. Это явно не все, что он хотел сказать. Обычно он отчитывает куда дольше и подмечает куда больше деталей. От его длинного монолога можно было заснуть, если бы не каждое слово, что лезло в душу. Мягко отделался на этот раз. Затем взгляд отца переключился на Ледника. — С тобой мы поговорим потом, — глаза отца на мгновение блеснули, глядя на Ледника. А вот это очень плохой знак. Видимо, из-за незнакомого гостя отец сократил свой отчитывающий монолог, а вот для Ледника он решил подготовить бесконечно длинную колючую речь. Надеюсь, меня не зацепит. Он точно знает, что среди всех присутствующих, главный виновник это я. — Теперь поприветствуйте вновь, но на этот раз нормально, — отец отошел в сторону, давая место высказаться новому дракону, пока дракончики склоняли голову. — Принц Нарвал, второй взрослый круг, двадцать третье место. Вы будете приходить на площадь каждую неделю, где я буду решать ваше положение в кругах в зависимости от ваших успехов. Это все, что вам положено знать, — следом он повернул голову к няньке. — Устрой им экскурсию по ранее упомянутым местам, не забудь про правила и отведи в их новые покои. — Как прикажете, Ваше Высочество! — низко склонилась нянька, а затем скомандовала драконятам следовать за ней. Но не успели они уйти из комнаты, как в разговор вмешалась мать. — Но как же. Ваше Высочество, вы ведь не оценили их и даже не спросили имен, — совершенно без эмоций, как обычно. — Я видел предостаточно, чтобы сделать примерную оценку. Дальше буду следить по вашим отчетам, — надменно, казалось с неприязнью, посмотрев на отца, продолжил. — Думаю, мой брат лучше знает, какую игру он начал. — Наши цели отличаются, поверь, я нацелился куда выше, чем получение высокого положения через драконят. Я не собираюсь терять любимчика по вине ошибки и тем более не заставлю пойти на самоубийственную задачу свое чадо, — отец говорил спокойно, но глядя на морду Нарвала было понятно, что слова Моржа задели. Нарвал был в гневе, хоть и пытался это скрыть. К сожалению, мы покинули комнату, и мне больше ничего не удалось подслушать. Впрочем, сейчас я был сосредоточен на другом. Я поднял голову и выпятил грудь, стараясь идти с достоинством, и проявляя свою грацию и элегантность, украшенную гордостью. Нет, не подумайте, что я полностью обезумел. Так принято… Вот даже Ледник идет таким же образом. Естественно, у него это получается куда лучше: король, которому все равно на мнение окружающих, его каждый шаг тих, ловок и изыскан. Да, я завидую ему! Но как тут не завидовать, когда он совсем не тренировался, а уже смог достичь столь огромного прогресса. А позади тащился Снегопад, похожий на бегемота, переваливающегося с одной лапы на другую. Несмотря на то, что все ледяные худые, брат выделялся. Он такой же худой, как и остальные, но почему-то, глядя на него, представляешь его большим, толстым и неповоротливым зверем. Ледяные стенки замка не изменились с моей последней вылазки. И с чего бы им меняться? Им, бог знает сколько времени, за два месяца изменения не происходят. Все они такие же, чистые и белые, отражающие яркий свет и освещающие всю внутренность замка. Мы шли в то место, где я ранее не смог пройти из-за стражи. Попутно, нянька напоминала о правилах приличия, которые здесь заставляют заучивать наизусть. Впрочем, я и так их выучил, мне не нужно напоминать. В братьях же я не уверен. Младший явно не всё запомнил, старший запомнил парочку, но частенько забывает. Ну хоть в чем-то я лучше. Так мы оказались на огромной площади, куда могло поместиться не менее сотни драконов. Но перед тем, как углубиться внутрь, нас привели к величественному кристальному дереву, что озаряет всю площадь своим чистым светом. Оно будто живое! Или может быть, и вправду оно — живое. Магическое дерево! Няня что-то рассказывала о дарах дракомантов — так называют драконов, обладающих магией. Изумительно! Я бы тоже хотел обладать этой дракомантией, но слышал, что в обмен за сотворение заклинаний, ты теряешь душу. Это страшно, но цена, возможно, справедлива за обладание такой мощью. Возможно, это правда. Это самая частая причина, по которой обвиняют ночных во всех грехах. Мы из поколения в поколение обладали этой силой. Затем прибыли ночные и украли ее у нас. Это очень обидно, однако это было много сотен лет назад. Не пора ли забыть? Хотя, с другой стороны, чего бы мы смогли достичь, если бы у нас не украли наш дар? С другой стороны, это могло быть все ложью, а на самом деле все могло быть иначе. *хрм, хрм.* Когда мы шагали по небольшим белоснежным сугробам, забавный хруст раздавался под лапами. Я взял в лапу небольшой кусочек снега и поднес его к мордочке. Изумительно! Красивый, белый и блестящий. В нашей комнате практически не было снега, только твердый лед. Но что еще более удивительно, снежинки не таяли в моей лапе. Точно! Я ведь теперь дракон, ледяной дракон, который сам излучает мороз. Для меня снег скорее теплый, чем холодный. Интересно, сколько градусов на улице? Возможно, тут за -40 перевалило, но я не уверен. Холода, я совершенно не чувствую. Рядом со мной находился Снегопад. Он во всё горло смеялся и валялся в снегу, делая снежного дракона. Похоже, он уже забыл, что ему родители наговорили. Он всегда такой. Если его отчитают, он сильно расстроится, а через минуту-другую будет радостно играться, позабыв о наказании. Вот такой вот мой младший брат — простой и легкомысленный. Ледник, как и я, всматривался то в снег, то в ледяное дерево, а иногда поглядывал и на Снегопада, но в присутствие взрослых он не стремился проявлять свою детскую натуру. Нянька выглядела слегка сердитой: — Прекратить! — подойдя к дереву, она сорвала один светящийся плод и повесила себе на плечо. — Это дерево света, подарок дракоманта. Впервые придя сюда, вы должны сорвать плод и потом с ним приходить каждую неделю к стенке порядка, что чуть дальше отсюда. А теперь сорвите каждый по плоду и следуйте за мной. Мы послушались. Нянька, хоть и не такая строгая, но мы не можем не уважать ее. Иначе последует наказание, хоть и не такое строгое, как от родителей. Но вне зависимости от того, какое наказание — получать его все равно неприятно. Впереди нас находилась гигантская стена льда, на которой, будто на звездном небе, были написаны имена. Похоже, имена находились в какой-то сфере, которую можно двигать, словно фишку. Я сразу догадался, что это Стена порядка, и начал искать своё имя. К счастью, найти его было несложно. Имена были разделены на два списка: взрослого круга и детского. На детском было не так много имен. Свое я нашел на 5 круге, 1 место. Наверное, это хорошее положение для дракончика, которому всего три месяца. Тем более, нас перенесут из списка драконят во взрослый круг только на седьмой год, времени полно, чтобы подняться. Так, а где братья? Я прокручивал список вниз, затем пристально взглянул, убедившись, что моё зрение меня не обманывает. Я сосредоточился на имени. Ледник. 5-й круг, 5-е место. Никогда не ожидал увидеть Ледника ниже себя в рейтинге. Как так получилось? Ведь он во всем лучше меня! Единственное, что приходит в голову, это его поведение. Я почти никогда не грешу, но вот Ледник не всегда помнит вовремя поклониться, или скажет что-то не вовремя, или будет кушать варварским образом, или пойдет наперекор своим родителям. А до этого момента я не замечал его недостатков, видел в нем только положительные качества и завидовал. Похоже, я был неправ. Извини, Ледник, больше не буду так сильно завидовать. Как и ожидалось, Снегопад оказался на последнем месте в пятом круге. Похоже, все драконята стартуют с пятого круга, а затем их перераспределяют в зависимости от успехов. Просмотрев список ещё немного, я обнаружил еще одно знакомое имя — Холод, который находился в середине третьего круга. Он оказался сыном Нарвала, а это значит, что он мой двоюродный брат. О нем у меня не было никакой информации, кроме того, что его считают позором. Но разве середина третьего круга не является хорошим местом для неудачника? Наши родители имеют конфликт. Отец, наверное, с детства умеет читать других как книгу, и, видимо, Нарвал возненавидел его за его слова. Нянька не стала давать нам много времени, чтобы осмотреться. Она вкратце рассказала о стенке порядка, затем о наших местах, кому должны поклоняться и относиться с почтением, после показала небольшую часть замка, по которому нам разрешили ходить. Хоть какая-то, но свобода. Лучше, чем сидеть всю жизнь в одной комнате. Под конец показала комнату, где будем собираться и учиться, после чего отвела нас в наши новые комнаты. Мне стало немного грустно, когда увидел наши новые комнаты. Нет, они прекрасные: там есть столы, свитки и мебель, но я уже привык к братьям, спящим неподалеку и будившим меня, кусая за ушко. Ну, комнаты близко друг к другу, можно их навещать в любой момент! И вообще, долгожданная свобода! Зеркало! Давно я не видел своего отражения. Однако, подойдя к нему, чуть не отшатнулся назад. Я и забыл, какой криповый у меня взгляд. Жуть, какая! Он никак не изменился, как и драконесса, стоящая в отражении, разве только стала крупнее и немного взрослее. Я, наверное, уже смирился со своим полом. У нас, драконов, на это совсем не акцентируют внимания. Только противна мысль о спаривании, но это все, что меня не привлекает в этом теле. Полностью разведать комнату мне не удалось. Отец ждал нас в нашем новом учебном классе. Нас никто не подгонял и, вообще, оставили на само попечительство. Однако я лучше прибуду раньше, чем вызову гнев отца на себя. По коридорам замка я добрался до нужной комнаты, не встретив никого на пути. К счастью, у меня хорошая память, и хотя все стены были в одном оттенке, а один коридор был похож на другой, я легко мог различить их. Я остановился возле нужной двери и постучал костяшками, ожидая ответа. Когда услышал «Входите», элегантно пробрался в комнату, не так красиво и изящно, как мог бы сделать Ледник. Заметив отца, закрыл дверь и низко приклонился, прижимая крылья как можно ниже. В комнате, кроме отца, никого не было. Братья бы не подумали и не стали начинать с этикета, но, в отличие от них, мне не хочется получать нагоняй от всевидящего и всезнающего отца. — Достаточно, ты прибыла слегка рано, — перебирая свитки в одном из шести шкафов в комнате, отец достает два, кладя их на стол и переходя к следующей книжной полке. — Я подума…ла… — Отец направил взгляд на дочь, но она притворилась, что задумалась перед тем, как что-то сказать, надеясь выкрутиться. — Будет лучше, если прибуду немного раньше, чем заставлю моего дорогого отца, являющегося выше по рангу, ждать. К тому же, у меня созрел вопрос. — Действительно, заставлять ждать вышестоящих — непростительная дерзость. Так в чем состоит твой вопрос? Если ты хочешь поговорить о дяде Нарвале, то я не мерзну желанием о нем говорить, — глядя в глаза дочери, он будто просканировал мысли. — Пожалуй, я ошибся. Я весь во внимании. — Я, эм… слышала. — Подслушала, так будет правильнее. Однако сейчас не об этом. Поговорим в другой раз о твоем проступке, а сейчас задавай вопрос, — перебивает отец с надменной мордой. Блин! Естественно, он понял все еще тогда. От него трудно что-либо скрыть. — Так у меня есть право претендовать на трон? Это законно? — спросила принцесса, смотря на отца своим, от природы, злым взглядом. Я старался держать голову гордо, а грудь выпятил вперед, но больше всего страдали крылья, сложенные в парадную форму. Это трудно! Кости и мышцы постоянно болят, особенно в первые дни. Как бы я не хотел встать в обычную стойку без всяких заморочек, но не могу. Даже отец стоит в подобной позе, от него так и несет излишней надменностью с гордой аристократической аурой. Хуже всего, то, что принимать эту глупую утомительную стойку нужно каждый раз и держать до самого конца разговора с другим драконом, даже если говоришь с собственным отцом. А ведь нужно еще постоянно ходить, как положено ледяному — величественной, высокомерной и горделивой походкой. Как это все трудно! — Так и есть. Если быть кратким, то ты можешь вызвать на поединок действующую королеву при условии, если будешь выше третьего ранга и являться ее родственницей: Сестры, племянницы, дочки, внучки и правнучки могут бросить вызов королеве. Однако двоюродные сестры и невестки принцев нет. Существуют ещё несколько правил, запрещающих претендовать на трон, но к тебе это не относится. — Получается, королевой можно стать только по женской линии, но что насчет короля? Как проходит вызов королевы на поединок? Говорить с отцом всегда сложно, и сейчас я пытаюсь убрать всю дрожь в голосе. Меня всегда пугает, если отец узнает лишнее. — О наследовании мы будем проходить на одном из занятий, но раз выдалось свободное время, я постараюсь удовлетворить твое любопытство. Как правило, король — это вторая морда племени, чаще всего выполняет роль военного или советника. Впрочем, размер его власти может отличаться в зависимости от круга или распоряжения королевы. Власть королевы абсолютна, только она решает, кого ей сделать своим королем, однако менять избранника, пока тот жив, в нашем племени не принято и осуждается. Сама королева должна следовать правилам и традициям племени, в противном случае она потеряет уважение и в самом худшем и крайне редком варианте произойдет восстание фракций. Они могут предложить свою кандидатуру из принцесс на должность королевы или же кандидатки сами заявят права на трон после свержения непутевой, не следующей составленными поколениями назад своду правил и законов королеве. Сами законы могут меняться, и чаще всего хорошо принимаются аристократами. Надо действительно постараться, чтобы сплотить верных слуг против себя. За всю многотысячную историю подобное происходило три раза. Одна из которых была дракомантом, сошедшей с ума, в других случаях королевы оказались совершенно недееспособными. Одна была дурой, что свет не видел. Другая полностью игнорировала все правила и на ходу придумывала новые, совершенно бессмысленные. С этого и пошло, что претендовать на трон могут только с третьего круга. А ведь раньше у нас не было этого дара… Я уже пожалел, что спросил. Сейчас отец завелся, и его не остановить, хотя, скорее, мне не хочется его прерывать. Он уже не видит меня и может разглагольствовать своими монологами часами, пока не будет нарушен этикет. У него на это очень острый взгляд, всегда замечает. Впрочем, я узнал, чего хотел, остальное не так важно. Кто бы мог подумать, что я могу стать королевой! Никогда не думал, ладно, догадывался, но чтобы это было правдой! Наверное, это достойная возможность взамен за свой женский пол. Если бы вылупился парнем, то о троне мог даже и не мечтать, однако, почему я делю шкуру неубитого медведя? Наверняка есть и другие кандидатки, тогда они могут попытаться меня убить. Я подумал о троне как о чем-то хорошем, но теперь, немного подумав, увидел явные минусы. Сестры, а может быть, и сама тетя, могут захотеть меня убить. Вот ужас! К тому же, сначала надо бросить вызов. Это ведь подразумевает бой насмерть? Если это так, то не уверен, что смогу победить нынешнюю королеву. Я видел ее однажды; она показалась даже больше родителей. А если смогу победить, то мои двоюродные сестры и их дочери могут бросить мне вызов? Стоп, они не могут мне бросить вызов! Кто может бросить мне вызов? Родных сестер у меня нет, дочерей тоже, и я не собираюсь их заводить. В итоге… Бросить мне вызов могут только дочери братьев. Значит, быть королевой не так уж и опасно, но все же опасность есть. Может быть, есть какие-нибудь еще правила? Надо бы узнать у отца, но, глядя на его погруженные в мысли глаза и вслушиваясь в его рассказ, который совершенно ушел от темы. Отец начал говорить о Ледяном дракономанте Сапфире, который хотел стать бессмертным, но вследствие неоднократного использования дракономантии обезумел и обратил тогдашнюю королеву в монстра, к счастью, его быстро устранили, отрубив голову. В комнату, как ни в чем не бывало, заходит Ледник, припевая придуманную мелодию из головы: — Отец, я… — большой дракон громко и злобно прошипел, отчего Ледник вздрогнул и застыл на месте. А кто будет стучаться? Кланяться? Получать разрешение? Я же говорил, Ледник иногда забывает обо всем подобном. Теперь, видя недостатки брата вживую, мне понятно, почему даже с его талантом я нахожусь выше по рейтингу. Это плохо. Одно дело, когда отец, в добром здравии, ведет длинный монолог, рассказывая. Но теперь он будет читать тебя, словно книгу, внушать ужас, раня словами в сердце во время нотаций. — Что ты себе позволяешь? — Подходя ближе к Леднику, отец смотрит на него своим всевидящим взглядом, однако Ледник не выглядит очень испуганным. Он встал в стойку, готовый говорить, от чего отец только сильнее разозлился. — Твои манеры ниже любого допустимого уровня. Как можно быть одновременно столь талантливым и быть бестолочью, постоянно забывающей об основах? Если ты уже вошел в комнату, то должен был преклониться, получить разрешение на извинение и только после этого встать в стойку для разговора. В лучшем варианте ты вообще не должен был входить без разрешения. Останешься сегодня без ужина, а завтра и последующие дни будешь с матерью заучивать все тонкости этикета. Ты меня понял? — Да, отец, — склонился Ледник и только после получения разрешения встал в стойку для разговора. — Где ваш брат? — голос отца был сердитым. — Я не… — Ледник не успел договорить, поскольку его перебила сестра, отчего Озноб поймала на себе недовольный взгляд брата. — Не могу быть уверенной, но могу догадаться. Он, возможно, забыл или потерялся в замке, думаю, вы лучше меня видите и знаете его возможности, отец. — Да, так и есть, скорее всего… — Ледник небрежно ответил. Отец сделал глубокий вдох: — Ждите здесь, пойду приведу этого болвана. — дракон закрыл после себя дверь. Наконец-то! Я с радостью выдохнула, расслабив крылья и тело. Брат тоже перестал быть официальным. Ненавижу весь этот глупый этикет. — Почему ты меня перебила? — Ледник, разминая лапу, посмотрел на сестру. — Не хотела, чтобы тебя наказали еще сильнее. Он официально спрашивал нас обоих. Согласно этикету, отвечать первым должен вышестоящий, а это я. — А, так вот оно что! Совсем не могу запомнить, что, как и когда делать! — Ледник с улыбкой говоря почесывал ледяные, почти неподвижные шипы на гриве. — Надо было тебе взять с собой Снегопада. Да и я сглупила, ведь знала, что он не придет вовремя. Когда Ледник услышал слова сестры, он начал глупо и неловко улыбаться перед тем, как ответить: — Вообще-то, я первоначально сходил к нему в комнату, но его там не обнаружил, потом начал искать по замку, но так и не нашёл, пришлось идти сюда без него. — То есть он сейчас бродит неизвестно где в замке? — в ответ Ледник кивнул. — На площади у дерева искал? — Там было много народу, наверное, распределение рангов. Я не стал туда соваться. Думаешь, надо пойти поискать? Было трудно не заметить переживание в его глазах. Если бы здесь был отец, он сразу отчитал. «Дракон не должен быть мягким и беспокоиться о дураках» или тому подобное. — Поздно! Отец нам приказал ждать их тут. Даже если мы отправимся искать Снегопада, то с большой вероятностью встретим отца. Бррр… будто мурашки пробежали по телу, а холодный озноб начал замораживать душу, когда подумал об отце. — Почему ты так сильно боишься отца? — Ледник заскучал и начал бродить по комнате, осматривая приборы и свитки. — А ты нет? Он будто читает меня, мне сразу становится не по себе. — Ледник хихикнул, услышав слова сестры. — Чего смешного? — Вы так похожи! Я как не погляжу на тебя так сразу в страх погружаюсь, ну так было раньше, а сейчас я привык к взгляду. — Я помню, вы даже смотреть на меня не могли, ты в страхе рычал, а Снегопад прятался тебе за крылья. Лишь нянька заставляла вас со мной общаться. — грусть начала играть на мордашке от этих воспоминаний. — Разве?! Я это не помню. Извини, если обидел, — Ледник повернулся к сестре, смотря на нее извиняющимися глазами. Он заметил, что Озноб осматривала свиток, который положил на стол отец. — Все нормально, я сама часто пугаюсь своего взгляда, когда смотрю в отражение. — Но в нашей комнате не было ничего, где можно увидеть отражение. — Зато в новых есть! — Когда Ледник услышал слова и смех сестры, он тоже рассмеялся. — Как думаешь, они скоро прибудут? — Ледник выглядывал из окна на площадь, стараясь найти брата. — Не знаю, мне не доводилось свободно гулять по замку. Давай поговорим о другом. Уроки будут скучными, сможешь продержать стойку в течение занятий? — Озноб убрала свитки обратно на стол и пошла к другим свиткам на полках. — Я выдержу, но вот выдержит ли Снегопад? Впрочем, матери не будет, наказания отца не такие строгие в отличие от материнских. До сих пор болят лапы с позапрошлого наказания. Кстати, она ведь только тебя не бьёт! В чем секрет? Это потому, что ты самка? — Хах! Нашел, с чем связать, да я самка и что с того? Думаешь она меня не била? Хотя у меня есть ответ на его вопрос. — Она и меня била, несколько раз. Ты хоть раз видел, чтобы ко мне относились по-другому из-за пола? Я не получаю наказания, потому как веду себя хорошо: вежливая, соблюдаю этикет и никогда не нарушаю правила. Вот и весь секрет, — честно призналась Озноб. Ледник хмыкнул перед тем, как ответить: — Никогда не нарушаешь правила! — Ледник говорил это с таким сарказмом, что Озноб отвлеклась от свитков и посмотрела на него. — Не напомнишь, а кто это выходит по ночам гулять по замку, когда стражу ослабили? Кто постоянно подслушивает? Проявляет эту нетерпимую для взрослых мягкость и заботу? Ты нарушаешь больше правил! — Верно, но в отличие от вас я не попадаюсь. Пока не поймана, у родителей нет причин наказывать меня, — Озноб подошла к брату и положила свое крыло на его плечи. По размерам она почти на треть крупнее и, если бы хотела, могла его почти всего накрыть большим крылом, но Озноб просто хотела приобнять, показывая заботу. Из них только Снегопад показывает заботу кусая за ушко. — Один из моих любимых братьев ведь не будет сдавать свою сестричку? Если бы вы слушались меня и притворялись, как и я, то могли бы уйти безнаказанными. Ледник закатил глаза, затем выдохнул и подобрал голос вечно неправого: — Конечно, старшая сестра знает все куда лучше. И кто я такой, чтобы спорить с ней? — ухмылка появилась на мордочке Ледника — Точно! Я ведь ее брат, разве семья не должна друг друга поддерживать даже если родители считают иначе? Под хвост ночного все эти глупые правила! — Не переусердствуй, не хочу смотреть на еще одного побитого брата. Зная его, он уже начал отшучиваться. Порой мне кажется, он куда взрослей, чем выглядит. Более уверенный, готовый поставить крыло на защиту. Рассудительный, хоть и иногда идет наперекор воле родителей. Он куда серьёзнее, чем Снегопад, у которого одни развлечения на уме. Младший брат совсем не волнуется о последствиях. Пусть память его подводит, но думаю, это нормально. Трудно заучить весь этот сборник правил. Если бы я не заучивал их до того состояния, когда они крепко уселись в мозгу, я бы тоже постоянно ошибался. Шум двери заставил прекратить наш разговор. В комнату вошёл отец, а за ним опустив голову втащился Снегопад. — Наконец, все собрались, — отец указал на длинный плоский уступ, который, по-видимому, служил столом. — Занимайте свободные места, и мы начнем занятия. Я уселся на холодный лед рядом со столом, и приготовился расслабиться, но вопль отца, кричащего на Снегопада, что тот неправильно сидит, заставил меня вновь принять гордую, величественную позу.