Перерождение: Лёд ненависти и слух тьмы.

Глава 4. Зов луны И вот я вновь оказался в своей комнате, если её можно назвать моей, ведь как-никак делю комнату с братьями. Сейчас они крепко спали, не было и намека на то, что они заметили моё отсутствие, но это даже мне на лапу. Не думал, что встречу тётю сегодня. Почему-то я воображал королеву совсем другой, хотя кого я обманываю? Я совсем о ней не думал, пока не узнал, что являюсь её племянницей… слово какое мерзкое, моя мордашка сморщилась лишь подумав, но не такое мерзкое как принцесса. Я не имею ничего против принцессы, но мне это слово не подходит, и вообще почему принцесса? Признаю, в школе мне было совсем не до учебы, когда есть деньги и не думаешь головой, то тебе это не нужно, но, когда все потеряешь, будешь сожалеть. Как я помню и думаю, то племянницы никак не могут быть принцессами… Или могут? Что-то я устал от всего этого. Я добрался до уступа, который служил как кровать, и расслабил тело, уткнувшись в холодный лед. Затем я обнял себя хвостом, держа шипастую часть подальше от морды, и погрузился в сон. На следующее утро я проснулся куда позже, чем обычно. Это было странно — пусть у меня не было часов, но мои внутренние часы всегда говорили примерное время. И, согласно внутренним часам, я проспал два лишних часа. Обычно к этому времени нас будила нянька. Неужели с ней что-то случилось после вчерашнего? Я не помню, чтобы её упоминали, а ведь возможно, я вновь не понял или пропустил часть смысла. Не то чтобы я не любил её, но и особой привязанности не испытывал, скорее воспринимал как нечто существующее и не более. Она не делилась с нами своей заботой, но и не ругала, если только мы сильно не начнём буянить. В целом она просто выполняла свою работу и не более. Это правда, что большую часть времени нянька игнорировала меня, но в этом её можно понять. Если бы меня заставили заботиться о ребёнке, от взгляда которого бросало в дрожь, я бы тоже старался избегать такого дракончика. Может, это я стал бесчувственным? Она ведь целый месяц заботилась о нас. Не знаю, вот глядя на братьев, я думаю о них с любовью и приятным холодом, но вспоминая няню, мне становится безразлично. Может, мне и жалко, но ничего, больше этого заставить испытывать по отношению к ней не могу. Окончательно проснувшись, я слегка размял крылышки. Иронично, у тебя есть возможность осуществить мечту, о которой мечтали множество людей и даже отдали свои жизни в надежде исполнить. И теперь, тому, кто не старался исполнить свои мечты, выпала возможность осуществить давнюю мечту человечества. Впрочем, это, наверное, не считается, поскольку телом я — дракон, и потому, если буду летать, то мечту человека не исполню. Интересно, сколько мне понадобится лет, чтобы научиться летать? Когда я пошла будить братьев, послышался скрежет льда. Затем звук работы механизма, после чего дверь открылась. Отлично, время обеда. Я присела, ожидая, когда к нам приблизится нянька, однако очень удивилась, когда вместо нее первым в комнату вошел отец. Он строгим взглядом обвел комнату, и только когда его глаза остановились на мне, дракон полностью вошел в комнату. Следом за ним последовала и нянька, но, в отличие от отца, она вела себя иначе, чем обычно. Я заметила, что всякий раз, когда она находится вместе с одним из моих родителей, она ведет себя более скованно. И вот сейчас, войдя в комнату, она стала в сторонке и низко склонила голову. У меня очень плохое предчувствие. Пройдя с центра комнаты до кровати, отец на мгновение остановил свой строгий взгляд на мне, затем, обернувшись к братьям, начал трясти их. От такого жесткого пробуждения они быстро проснулись и начали рычать, но, увидев недовольный взгляд отца, быстро растеряли весь порох в пороховнице. Вернувшись в центр комнаты, отец громко скомандовал: «Ко мне!» В голосе четко читалось, что ответ «не пойду» он не примет. Братья озадачено смотрели на отца, не понимая, что от них хотят, тогда взгляд отца направился на меня. Он будто следил за моей реакцией. Я стоял в сторонке и просто наблюдал за представлением. Отец сердито хмыкнул. После этого он повторил команду, но в этот раз его взгляд был направлен на меня, ожидая действий. Вначале я не хотел идти, но потом меня осенило. Сейчас все может измениться. Если не покажу свою уникальность, чем это будет отличаться от прошлой жизни? В ней я всегда плыл по течению и не думал, а сейчас есть возможность заняться чем-то полезным и начать строить фундамент для будущего. Если снова так просто растрачу свою жизнь, то никогда не смогу простить себя. Собравшись с храбростью, я направился к отцу. На мгновение на его мордочке появилась улыбка, но он тут же ее скрыл под слоями хмурых чешуек. Подойдя к нему, я обернулся к братьям. Те смотрели и хлопали глазами, не понимая. Как бы ни было трудно говорить, я скажу: «Мои братья тугодумы, им нужно показать, чтобы они что-то сделали». Поэтому я не взял их с собой, слишком опасно; вдобавок, их невозможно контролировать, а уж какой шум они поднимут! Скорее всего, это нормально для их возраста, просто я уникальный. — Сядь, — приказал отец, смотря на меня свысока, буквально. Развернув голову обратно в сторону отца, я присел, обвивая свой хвост вокруг себя, а голову поднял вверх, чтобы увидеть мордашку отца. — Подними левую лапу и хвост. По твоему мнению, я какой-то дрессированный лев? Похоже, отец начал оценивать мой уровень мышления. Впрочем, я команду выполнил без проблем. Повисла небольшая тишина. Похоже, отец думал, что еще мне приказать. — Скажи что-нибудь, — все с той же хмурой мордой произнес отец. А вот с этим проблемка. Как бы я ни пытался, но ничего, кроме разнообразного стона и звуков, что хоть отдаленно были похожи на слова, не получалось. Однако я пытался и пытался. — Хватит! — отец глянул на няню и продолжил. — Попробуй научить её говорить, а также обучи основам. Если будет прогресс, ещё и у принцев, сообщи мне. После ухода отца день для меня стал более насыщенным. Теперь нянька никак не могла игнорировать меня, и отдыха у меня совершенно не было. Сперва она нас накормила, затем настало время для свитков. Её голос, как всегда, монотонный, но разборчивый. Однако она даже не пыталась завладеть вниманием драконят. Она читала сухо и без эмоций, отчего глаза сами начинали закрываться. Было довольно трудно держать глаза открытыми и не заснуть. Бывало, она рассказывала интересные истории, но она это делала с таким нудным тоном… Мне очень трудно внимательно слушать её. Чтение няни выматывает и высасывает все силы, но я пыталась извлечь хоть что-то полезное. В отличие от меня для братьев это настоящая пытка. В этот момент им запрещено шуметь, и, если они нарушат это правило, их накажут и заставят внимательно слушать. Конечно, для маленького дракончика, который не понимает ни одного слова, это будет скучно, и он впадет в сон. Так и произошло. К концу свитка оба дракончика сладко спали. Большая драконесса ещё и нахмурилась после того, как убрала взгляд со свитка и увидела перед носом спящих драконят. А чего ты хотела? Ты так нудно читаешь, что усыпишь даже саму Смерть. Могла бы привыкнуть или разбавить текст, а не хмуриться каждый раз, когда видишь спящих драконят после своих рассказов. А может, это и есть ее цель? Ну, а что? Со спящими не надо возиться. Но тогда чего она хмурится? Впрочем, не помню, чтобы видел хоть одного веселого дракона. Секундная улыбка — это максимум. Похоже, она решила закончить с моими братьями на сегодня и полностью переключилась на меня. — Повторяй за мной: «Ро! Ри! Ра!» Я старалась повторять, но язык мой — враг. Он заплетался и казался набухшим. Да и связки, постоянно находящиеся в напряжении, не издавали нужный слог. Нянька же смотрела и повторяла. Успеха в этом деле не было. Позже она переключилась на другие звуки, иногда высовывая свой длинный, синий, раздвоенный язык для примера. Мы тренировались больше часа, пока голос не стал колебаться, а в горле не начало першить. Тогда, поняв, что с меня хватит на сегодня, она переключилась на урок по математике. Для начала она решила познакомить меня с цифрами, достав пергамент и палочку с прикрепленным черным камушком, наподобие уголька, на кончике. Также достала из своей сумки с груди темную тряпку, положив ее рядом со мной. Нянька чертила на пергаменте цифры и указывала на них когтем, говоря вслух их значения и как они читаются. Позже она дала ручку мне и заставила прописывать цифры. Этот пергамент оказался тверд как камень. Я даже не уверен, что он сделан из бумаги. Может быть, из камня, льда или метала. В общем, я переписывала цифры до тех пор, пока не закончился пергамент. Взяв у меня из лап заполненный лист, она быстро проверила, затем, используя тряпку, стерла и заставила повторить еще несколько раз. После нескольких раз моя бедная лапка начала болеть, а я уже забыл, как могут болеть руки после многочасовой писанины. С момента окончания школы ведь прошло… Память начала подводить меня все чаще. Боюсь, что однажды полностью забуду свою прошлую жизнь. Страшно думать об этом, но ничего с этим, как и со своим полом, поделать не могу. Я иногда от стресса о себе в женском роде начинаю думать… Или же… Не хочу об этом думать! Остаётся только жить дальше и чтить клятву, которую дал себе: «не лениться и усердно трудиться!» После правописания начались задачки, они были простые. Например, при первом нырке в озеро дракон поймал три рыбы, а при следующем — одну. Сколько всего поймал рыб дракон? Такие задачи были легкие и решались быстро, а ответ показывался на коготках. Мордашка няньки, после каждого правильного ответа, сменялась на озадаченность и неверующее удивление. Но каждый раз, приходя в себя, она возвращалась к повседневной угрюмой самодовольной мине. Неужели драконам радоваться противопоказано? Математика закончилась на удивление довольно быстро. Похоже, она решила, что с моим уровнем знаний этого будет достаточно. После математики начались уроки драконьего языка. Было то же самое, что и с цифрами — заставили прописывать буквы. Как же неудобно писать лапой! Все буквы, как и цифры ранее, получались одними сплошными закорючками. Первые примерочные буквы выглядели красиво и аккуратно — сразу видно, что грамотный дракон их написал. Но дальше словно писала курица лапами или врач со своим божественным почерком. Проблема в том, что буквы я писал раздельно, и получались иероглифы. Если бы писал предложение, получился бы шифр, который не разгадает даже автор. Не знаю, как долго писал, но к тому времени уже проснулись братья и начали смотреть, что я делаю, а затем полезли мешать, за что и получили. Нет, не от меня. Нянька была строгая. Вначале она дала им попробовать, но за полчаса никто из братьев не понял, что от них хотят. В итоге она на них накричала и отсадила подальше, а сама пристально уставилась на то, как я вывожу эти совершенно не получавшиеся буквы. К вечеру моя бедная лапочка болела так сильно, что двигать ей совсем не хотелось. Одна лишь мысль об использовании её в качестве опоры причиняла боль. Разве она должна так сильно болеть после написания нескольких буковок в течение всего дня? Я писал, писал, а потом ещё писал, однако буквы, как были каракулями, так и остались. Неужели, даже имея мышечную… вообще-то у меня нет мышечной человеческой памяти. Может быть, в строении лапы между драконом и человеком есть чуточку общих черт, но они совершенно разные. Возможно, вторая причина состояла в том, что лапы не привыкли к такой нагрузке. Это похоже на спорт, когда загоняешь свое тело до потери пульса в первый день, а потом весь день страдаешь. Братья недолго смотрели на моё мучение, вскоре они устроили целое сражение с целью победить и повалить своего соперника. Они легонько кусали друг друга и старались не использовать острые когти ледяных, чтобы не нанести вреда, да и в их атаках не было цели навредить друг другу. Вскоре они полностью перестали обращать на нас внимание, позабыв о нашем существовании и увлеклись игрой, но вот в отличие от них, я не мог не бросать на них взгляд. Мне было завидно. Я хотел бросить все и присоединиться к ним. Пусть это и звучит по-ребячески от лица двадцатипятилетнего старика, но я всем сердцем хотел забыться и ринуться к братьям. Вот только мне не дозволялось даже смотреть на их игры. Каждый раз, когда учительница замечала мой замечтавшийся взгляд, меня тут же грубо выводили из транса подобными словами: «Не отвлекайся, продолжай писать». Этот надменный и вечно раздражённый голос то и дело губил все мысли. А мне так и хотелось, словно будучи маленьким дракончиком, выкрикнуть: «Я устал! Хочу играть! Разрешите поиграть!». А ведь я и есть маленький дракончик, пусть и с душой взрослого человека. Придётся пожертвовать весельем, но это зачтётся в будущем. Когда уже совсем стемнело, а лунный свет, проходящий через прозрачные ледяные заслонки, освещал комнату, я, наконец, начал отдыхать. Несколько минут назад я чувствовал себя почти убитым, но не физически, а скорее морально или духовно, хотя боль в лапке можно добавить к физическим травмам. Я думал, что быстро засну, устроившись удобно на холодном льду и закрыв усталые глаза, но долгожданный сон не спешил приходить и уводить меня в блаженные грёзы. Сон совсем не приходил, поэтому, открыв глаза, я посмотрел в окно. Не знаю, почему, но лунный свет манил меня, зазывал. Почему же лунный свет так притягателен? Бросив быстрый взгляд на братьев, я наполнился решимостью и направился к выходу. Я уже знал, как открыть дверь, поэтому открыть её второй раз не должно было составить труда, по крайней мере, я так думал. Но на самом деле… Я уже почти встал на передние лапы в вертикальное положение, прижавшись брюшком и хвостом к стене, а в следующий момент моя лапа скользит по льду, и я, не имея возможности удержаться, грохаюсь мордочкой о твердый лед. Больно! От шума даже братья проснулись и начали вертеть головами, озадаченно хлопая глазками, пока их взгляд не сфокусировался на мне. Я сжимал челюсть и смотрел на свои лапы. Крови не было, только легкая боль, которая постепенно утихала. Похоже, обошлось. Кажется, я полностью восстановился, разве что лапка все еще болит, но это уже по другой причине. Пока мои мысли были заняты челюстью, я совершенно не заметил, как подкрался старший брат. И только когда он заговорил, я вздрогнул, увидев его в метре от себя с удивленным и вопросительным выражением на мордочке, будто он спрашивал: «Сестричка, что-то случилось? Ты в порядке?» Конечно, он ничего не мог сказать, и то, что он хотел сказать, я сам придумал. Почему я назвал себя сестричкой? Глупый вопрос, но я постоянно в мыслях хочу назвать себя в женском роде. Мне становится плохо от этой злосчастной шутки судьбы. Так или иначе, мой братец пристально рассматривал меня, что мне было неприятно. Что со мной не так? Под таким пристальным взглядом удрать не получится, поэтому я отправился к кровати, проходя мимо брата и его взгляда. На кровати лежал младший брат и сонно зевал, наблюдая за скучным, почти бесшумным представлением. Развернув крылья, я уселся на ледяную поверхность, прижавшись к ней животом и, закрыв глаза, приготовился окунуться в сон. Вдруг что-то влажное и шершавое коснулось моего ушка, а потом последовал холодный бриз. После этого мое ушко начало сжиматься и разжиматься. Когда открыл глаза, увидел младшего брата, который лежал рядом и слабо кусал мое ушко. До чего докатились! Сначала младший брат приставал к старшему, а теперь он переключился на меня. Мне сразу захотелось вытащить ухо и закричать на брата, но почему-то я не поступил так, а просто задумался. Меня смущает такое поведение, а не мерзко ли оно? Почему он любит кусать чужие уши, будто они сделаны из карамели? В этом мире что-то не так, или я, слишком опустившись в предыдущем, вижу в любых шалостях маленьких драконят эротический подтекст. Подобное извращение я видел только во взрослых фильмах, а в жизни меня никогда не манило к чужим ушам, и уж тем более я не мог подумать, что стану тем, чье ушко будут покусывать. Прочь дурные мысли из головы! Надо начинать думать иначе и находить другой ответ, а не тот, который первый приходит в голову. Может быть, драконята так показывают свою заботу? Они не умеют говорить, поэтому вынуждены выражать свои чувства по-своему. Старший брат не возражал, когда ему покусывали ушко; скорее всего, он был доволен. Не знаю, почему, но мне становится легче на душе, будто разум успокаивается, а все мысли о том, чтобы ругать брата за вход в мое личное пространство уходят на второй план, вместе с грубостью, которая ушла на третий. Вот уже начал погружаться в сон, когда почувствовал, что некий объект, будто одеяло, окружает меня и дарит приятную прохладу. Это был старший брат. Он использовал свое крыло, чтобы окутать меня, а сам пристроился рядом. Крыло лежало на моей шипастой, словно сосульке, гриве. Грива на первый взгляд выглядела острой, но на самом деле была твердой, в отличие от шипов на кончике хвоста, которыми можно было пораниться. Я был аккуратен и старался держать хвост подальше от мордочки. Я быстро заснул, находясь в приятной холодной компании, но, к сожалению, следующее утро не было столь приятным. Для начала меня разбудила сильная тряска, прервавшая прекрасный сон, в котором я летал ночью среди звездных огней. Вокруг было видно северное сияние, а внизу сверкал снег со льдом. Прекрасный был сон! Слегка открыв глазки, я осознал, что нахожусь не на земле, а в лапах огромной ледяной драконессы. В ее другой лапе находился старший брат, а где-то на ледяной глыбе скулил младший. Я не сразу узнал в разгневанной драконессе няньку, так сильно она была зла. Наконец, заметив, что я проснулся, нянька поставила нас на лед, расставив подальше друг от друга. — Ваше поведение недопустимо! Нельзя прижиматься друг к другу и, тем более, спать в обнимку. От таких действий у вас начинают развиваться привязанность, мягкость и сентиментальность, а эти черты неприемлемы для ледяных драконов. Они являются признаками слабости, и я не допущу, чтобы у вас появились хоть зачатки этих отрицательных черт. Запомните раз и навсегда: настоящий ледяной дракон должен быть трудолюбивым, чтобы доказать делом, что заслужил высокое место в нашем племени. Он должен быть самостоятельным, чтобы в какой бы беде не оказался, смог выбраться самостоятельно. Гордым — мы высшее племя и должны вести себя соответственно. Ледяные драконы должны быть примером для всех, они должны быть величественнее других племен. Мы должны жить в чистоте и порядке, чтить превыше всего закон и саму королеву, служа с честью и доблестью, выполняя свой долг любой ценой. Никаких слабостей — мы, ледяные, должны быть лучше во всем. Дисциплина, манеры, сила, честь, отвага, упорство. Глаза огромной драконессы пристально смотрели на меня, пока ее рот отчитывал мое поведение. Она говорила всем, но было очевидно, что главной целью был я. Только я мог понять и усвоить этот урок. Теперь, когда получил ответы на предстоящую контрольную работу, мне стало известно, к чему нужно стремиться. Но смогу ли я? Следующая часть дня прошла наподобие предыдущего: нас накормили, братья ушли играть, а меня заставили учиться. Вечером, когда все легли спать, я, вновь решил выйти наружу, чтобы понаблюдать за звездами. Лапка все еще болела, но не так сильно, как в прошлый раз. На этот раз, я усвоил урок и действовал тише и осторожнее. К сожалению, я не придумал ничего нового, поэтому действовал по-старому. Я запомнил, что пол довольно скользкий, поэтому в этот раз использовал больше силы, чтобы не поскользнуться, и, в добавок к этому, использовал острые когти, которые росли на крыльях. Мне с трудом удалось открыть дверь. Я выбрался из комнаты, осторожно оглядываясь по сторонам и, прикрывая дверь, направился к балкону или посадочной площадке. Не знаю, что из двух для этого места правильнее. Ночное небо, как всегда, было прекрасно! Хотя одна гигантская луна, которая стала в разы больше с прошлого раза, вызывала беспокойство и страх. Мне казалось, что в следующий момент она станет еще больше или ближе, затем рухнет и расплющит всех драконов. Брррр! Я вздрогнул от подобной мысли. А что, если это правда? Вдруг я не нахожусь в другом мире, а в прошлом, во времена динозавров? А что, драконы тоже рептилии. Может быть, все так и было на самом деле, а сейчас пролетит метеорит, и придет конец всему. Страшно! Надеюсь, это только плод моего больного воображения. — Скажи мне, что маленькая принцесса делает на взлетной площадке посреди ночи? — раздался чей-то надменный голос позади. Я вздрогнул, обернулся, чтобы увидеть хмурого и недовольного отца, который смотрел с усталостью и явным недовольством. Я не знал, что ответить, и, если бы знал, всё равно не смог бы это сказать. Как он смог подкрасться так незаметно? Неужели он как шпион Джеймс Бонд, дракон Бонд? А я ведь не знаю его имени, не знаю ни чьего имени, даже своего. — Что маленькая принцесса здесь делает? Твоя няня опять забыла закрыть дверь? Это совсем не похоже на неё. Один раз, возможно, но, чтобы дважды… Скорее всего, маленькая принцесса научилась самостоятельно открывать дверь. — отец продолжал свою речь, и, заметив незначительное кратковременное вздрагивание во время последнего предложения, он стал еще более высокомерным и надменным. — Вижу, что оказался прав. Не каждый дракончик твоего возраста сможет это сделать, но это не изменит тяжести твоего проступка. Подслушать разговор королевы — это непозволительная дерзость, после которой можно опуститься на два круга ниже. Но учитывая твой возраст и незнание правил, в этот раз тебе достанется выговор. Однако я не могу так легко простить твои ночные прогулки! Сколько раз ты уходила из комнаты? Три, четыре или только два раза? Вижу, значит, два раза. Видимо, ты использовала хвост, чтобы достать до рычага… И снова я прав! Но зачем ты вышла из комнаты? Подышать свежим воздухом? Этого не похоже. Скорее всего, тебя привлекли луны. Чем дольше я слушал крупного дракона, тем страшнее становилось. Казалось, он видит меня насквозь и даже способен читать мои мысли. Но ведь этого не может быть, верно? А если он узнает о моей прошлой жизни, что тогда? Не думай! Не думай! — Похоже, каждое моё слово было верным. Ты боишься меня, но не как монстра, а скорее как кого-то, кто знает слишком много. Тебе кажется, что этот дракон обладает способностью читать мысли, — глаза взрослого дракона пристально следили за реакцией дочери. Как он и предвидел, его рассуждения оказались верными. Она не хотела показывать, что боится, и стояла как вкопанная. Однако дрожь в её лапах, расширяющиеся кратковременно зрачки и другие мелкие симптомы, незаметные для обычного дракона, но легко читаемые для Моржа, позволяли делать выводы. Теперь я действительно паникую! Что за монстр он такой? Живой детектор лжи? Но ведь я ни слова не сказала, а он уже сказал столько точной информации. — Довольно вопросов. Если продолжу, то буду сниться в кошмарах, если, конечно, уже не перегнул планку. Я не собираюсь запугивать или причинять вред. Я не читаю мысли. Мне достаточно взглянуть на мордочку, чтобы примерно представить, о чем думает тот или иной субъект. Ага! А сейчас ты, что делаешь? Ты кошмар, похлеще Джейсона или Крюгера, да ещё с умением читать мысли. — Мне нет причин запугивать тебя. Я просто говорю то, что должен. Зачем мне наносить вред собственной дочери? Ах, я уже забыл, что он мой отец, а ещё это противное слово… — Ты привыкнешь. С этого момента я буду часто навещать вас. Ты очень умная, поэтому я разговариваю с тобой так. Ты унаследовала мой интеллект, это я сразу понял, как увидел тебя в первый раз. В твоих прекрасных глазах читался интеллект и разум взрослого дракона. Я много раз проверял тебя. Твои уши всегда остры и шевелятся при любом разговоре, ты внимательно вслушиваешься. Прошло всего месяц, а ты уже хорошо соображаешь и понимаешь драконий язык. Морда отца стала жуткой, а атмосфера на балконе наполнилась ужасом и злом, что подчеркивалось его коварной улыбкой. Но самое страшное — это его взгляд. Дикий, злой, чудовищный… У меня просто нет слов, как описать… Мне стало крайне не по себе. Мне хотелось бежать, как можно дальше, но тело не слушало. Сейчас отец походил на злого гения, который задумал что-то очень плохое, а я оказалась его главной марионеткой на сцене. Очнувшись от мыслей, отец убирает улыбку, и вся напряженная аура исчезает мгновенно. — Не хотел тебя напугать. В общем, как отец, я сделаю все возможное, чтобы ты смогла взобраться до первого круга. — Отец разворачивается и идет к двери. — Если у тебя не будет достижений, мне придется прибегнуть к крайним мерам. А теперь вернись в комнату. Чтобы у тебя не возникло идей погулять ночью, я поставлю стражу, чтобы они следили перед дверью круглосуточно. С грустью пробравшись в комнату, я услышала, как щелкнула дверь, полностью закрываясь и запираясь. От неожиданности, я вздрогнула и быстро начала переводить дыхание. Чувствую, моя жизнь станет адом, а отец — сатаной. До этого он никогда не разговаривал со мной, точнее разговаривал, но я его не понимала. Теперь, после нашего разговора, я вижу в нем злодея, который готов на все ради своих целей. Но какую роль я играю в его коварной игре? Бред какой-то! Не может же все быть настолько очевидно? Или же отец раскрылся, потому что рядом никого не было? Он хочет, чтобы я стала его сообщницей? Но доверять дракону, которому всего лишь месяц — глупо. Впрочем, он ничего не сказал о своих планах, кроме как приказал достичь первого круга. Правильно! Круги, я слышала о них как о методе определения ценности дракона. В первых кругах находятся самые достойные, у которых светлое будущее, а в седьмом круге — жизнь превращается в ад, и никто не хочет иметь с ними ничего общего. Хватит! Надо отбросить мысли и ложиться спать, спать, как мои братья, что лежат и видят седьмой сон. К сожалению, уснуть я так и не смог. Мне всю ночь мерещился отец, читающий мысли со своей злодейской ухмылкой.