Пангея

У любых сборов, неважно, в аэропорт или на вокзал, в поход или будь это переезд в новую квартиру, есть свой неизменный рецепт: суета, не закрывающиеся от огромного количества вещей чемоданы и сумки, вечно орущие родители и ребенок-похуист. Ну, или, может, два ребенка-похуиста. Собственно, это сейчас и происходило в квартире Антона. Все нужные вещи он уже собрал — базовый гардероб на все случаи жизни, — поэтому вместе с сестрой спорил, а точнее, доказывал, что последняя смена пройдет спокойно. — Я тебя знаю, Тох. Твое «спокойно» каждый раз заканчивается «алло, бля, Вика, это пиздец!». Вспомним твою четвертую смену, когда вы с Димой отделились от группы на экскурсии.  — Ничего же такого не было, — совершенно невозмутимо произнес Антон, скрестив руки на груди, но ехидная улыбка начала выдавать.  — Ага, — издевательски ответила Вика и закачала головой. — Не считая того, что какой-то дед вас напоил чачей у обочины.  — Ну, мы к автобусу шли, а тут этот дед кричит: «Самая вкусная чача в Крыму!». Грех не попробовать. Вика ударила себя по лбу. — В этот раз точно ничего не случится. Тем более это последняя моя смена, — продолжал успокаивать Антон. — Вот именно! Последняя! Последний раз на то и последний. Ты либо по максимуму получаешь удовольствие и пускаешься во всех тяжкие, либо просто красиво уходишь. Последнее вообще не про тебя. — Сама посуди, у меня за плечами уже огромный опыт тупых выходок, так что в этот раз я просто отдохну, — Шастун поставил точку в этом разговоре и вышел из комнаты. Звали родители. Вика сделала вид, что поверила словам, но в душе понимала, в этом году произойдет то, что затмит все предыдущие смены.  — Ты же мой опытный. — Антон, положи толстовку, которую тебе подарила бабушка! — кричала из зала мама. Папа в это время заседал на чемодане, пытаясь его закрыть. — Какая толстовка?! — вскрикнул отец уже с ужасом, осознавая, что придется запихивать еще вещи. — Он скоро лопнет, — мужчина показывал на чемодан, который только-только закрыл и которого уже распирало в разные стороны. — Батя дело говорит, — вмешался Шастун. — Мам, я в Крым лечу, а не на Север. Даже если будет прохладно или мы поедем куда-нибудь, в лагере всегда есть своя теплая форма. Мама несколько раз кивнула головой, продолжая в мыслях все еще перебирать список того, что нужно взять. Сейчас сборы заканчивались без особых разногласий, потому что Антон достаточно взрослый. Семнадцать лет как-никак, не за горами совершеннолетие, но вот с десяти до тринадцати лет абсолютно каждый вечер сопровождался оханьем и аханьем мамы, что ее сын не взял какие-то мелочи с собой, которые, по ее словам, были очень важны. Например, иконка Божьей Матери, которая всегда должна лежать в боковом кармане рюкзака. Тогда Шастун летал в Крым с отцом, потому что был слишком мал и одного его не пускали на борт, но даже факт того, что с ним был взрослый человек, не чужой все-таки, а отец, маму не успокаивал. Она все равно была вся в заботах. И даже сейчас, спустя несколько лет, волнение переходило из года в год. — Мам, да не волнуйся ты так, — Антон подошел к женщине и положил руки на плечи. — Я лечу с Димкой, а он, ты знаешь, намного ответственней меня, так что приглядит за мной, — успокаивал Антон. — Собственно, как и всегда, — на пороге комнаты показалась Вика. Усмехнувшись, она облокотилась на дверной косяк и наблюдала, как папа пытался поднять чемодан. — Если батя не может поднять, как ты его потащишь? — Вика не могла сдержаться, поэтому от всей души смеялась над развернувшейся картиной и вдобавок представляла, как Шастун, матерясь и проклиная весь Воронеж и Крым в придачу, везет невозимый чемодан по аэропорту. — Блин, туда весь иконостас запихнули, что ли? — ворчал Антон, пытаясь уже собственноручно дотащить чемодан до коридора. Прошло еще какое-то время, прежде чем сборы окончательно закончились, и теперь в квартире стояла приятная тишина. Антон лежал в своей комнате и, пялясь в потолок, думал о том, что в последний раз полетит в лагерь, а потом все, детство поставит точку в этой жизни, и дальше уже будет другое, что-то страшное и ужасно взрослое. Конечно, детство у Шастуна закончилось в тот момент, когда он чачу у незнакомого деда выпил или когда забалтывал и так пьяного охранника лагеря, чтобы сбежать с парнями к морю, но все равно, пока еще не исполнилось восемнадцати, хочется, чтобы беззаботность тянулась очень долго. Чтобы осталось время на развлечения, на идиотские поступки, на которые вряд ли решишься в будущем в силу своего возраста. Хочется подольше оставаться с друзьями, хочется вот этого дружеского родства, когда вы готовы горы свернуть друг с другом и сделать эти самые идиотские поступки. Хочется побольше дискотек, на которых отрываешься под уже заезженные и всех бесящие песни, да и вообще хочется снова и снова испытывать самые искренние и неподдельные эмоции от каждого концерта или мероприятия. Хочется, чтобы единственный стресс в жизни был оттого, что номер на выступление не придумывался или никто не посмеялся над шуткой, а не от взрослых замутов. Хочется каждое утро просыпаться и не думать, что там тебя поджидает через несколько лет, что с тобой станет и где ты окажешься, потому что у тебя есть настоящее, твое детство и еще целое лето впереди. По кровати прошла вибрация — на телефон пришло уведомление о новом сообщении. От кого: Поз Как проходят сборы у самого взрослого и самостоятельного человека на свете? Дима всегда любил пошутить на эту тему, зная, как проходят вечера перед вылетом. Вы Если самолет не взлетит, то знай, что это вина моего чемодана Ответил Антон, и тут же появилась надпись, что собеседник печатает сообщение, как будто Димка и вовсе проигнорировал его шутку, но написанное далее и правда было важнее. От кого: Поз Прикинь, у Сереги отменили самолет У Антона сердце забилось чаще, словно его резко поместили в стрессовую ситуацию. Хотя, по сути, данный расклад событий приравнивался к стрессу. От кого: Поз Ты тоже ахуел, да? Спустя долгое ожидание вновь написал друг. Почему-то Антон был уверен, что Дима по ту сторону тоже приуныл и наверняка огорчен сложившейся ситуацией, но следующее сообщение тут же свело панику к нулю. От кого: Поз Там его родители такой скандал учинили. Несколько часов звонили в авиакомпанию и чуть ли не до самого управляющего добрались. Короче, все норм будет, Серега прилетит, но уже поздней ночью. Запасной рейс пустят. Вы Димас, че пугаешь! Антон с облегчением и шумно выдохнул, потирая виски. Как будто вся жизнь перед глазами пронеслась. Без Сереги существование их клуба «Сила трех» невозможно. Логично, что их должно быть трое. От кого: Поз Ага, че наложил в штаны? Ладно, завтра в пять в центре зала? Вы Как и всегда И Антон стал готовиться ко сну, потому что вставать нужно было уже через четыре часа.

***

Будильник прозвенел четыре раза, прежде чем Шастун наконец встал.  — Да завали-и-и! — кричала из соседней комнаты Вика. Сестра почти никогда не провожала Антона в аэропорт вместе с родителями и предпочитала отсыпаться. Ну, не увидит она брата месяц, ничего страшного. Тем более Антон всегда ей написывал или названивал из лагеря, чтобы поведать последние новости. Собственно, родители Антона узнавали о жизни сына через сестру, которой иногда приходилось умалчивать о некоторых дебильных случаях и ситуациях, а где надо Вика, наоборот, приукрашивала, создавая образ идеального сына.  — Если ты не проснешься, я тебе этот будильник затолкаю в рот и вытащу через зад, — Вика все-таки решила почтить своим присутствием и заглянула в комнату, укутавшись в одеяло.  — Сама иди в зад, — недовольно пробурчал Антон и кинул в сестру подушку, которая так и не успела долететь. Вика быстро сообразила и закрыла дверь. Даже спросонья реакция была молниеносной, уже выработанная за годы жизни с братом, когда вы так и норовите кинуть друг в друга что-нибудь или напакостить. Конечно, общение Вики и Антона могло показаться грубым на первый взгляд, но, на самом деле, ребята любили друг друга братско-сестринской любовью, и обидные выражения были лишь приколами. Это понимали все, кто бывал в их семье, настолько несерьезно это все выглядело и совершенно не веяло злобой или агрессией, и даже родители уже привыкли к шуточным пререканиям, не делая замечаний. Провалявшись еще около десяти минут, Антон встает. Крики мамы, что пора уже выходить, заставляют собираться быстрее. Позавтракать спокойно тоже не получается, поэтому Антон кое-как нарезает колбасу толстенными кусками, хватает несколько кусков хлеба и находит в холодильнике какой-то питьевой йогурт. Вика, которая была вынуждена встать из-за очередной суматохи, сидела на кухне, полусонно размешивая чай.  — Надеюсь, ты не обосрешься от этого йогурта. Он там уже давно стоит, — прокомментировала Вика, и Антон задумался, засмотревшись на бутылку. — На, — сестра неохотно протянула свою кружку с горячим чаем. — Выпей сейчас хотя бы. Шастун тут же присосался и за секунду выпил все.  — Вот это сушняк, — с удивлением проговорила Вика и даже слегка оживилась. Дальше развернулась самая сюрреалистичная и типично русская картина: мама, папа и Антон — и чемодан, если можно считать его за равноправного члена семьи, настолько он уже стал родным — кое-как вчетвером уместились в маленький лифт советского времени. Родители стояли спокойно, прижимаясь к стенкам, а Антон, зажав между зубами внушительный бутерброд, еле-еле сдерживал слюну, которая норовила потечь по подбородку. Не хватало только своеобразной лифтовой ироничной музыки, которая играет в таких же абсурдных ситуациях. Начинало только светать, настолько рано семья выезжала из дома. Удивительно, как трудно вставать в школу в семь утра и как легко можно подняться чуть ли не ночью, чтобы улететь отдыхать. Долгожданная поездка в лагерь и правда манила, и Антон со слабой, чуть грустной улыбкой предвкушал свою последнюю смену и встречал рассвет в машине, жуя свой бутерброд с колбасой. Вот уже показалось здание аэропорта. Здесь на удивление в такое раннее время было достаточно много людей, снующих туда-сюда, и жизнь кипела во всю. Как и договаривались, Антон встретился с Димой в центре зала. Парень сидел на чемодане и увлеченно что-то рассматривал в телефоне. — Опять ты там зубы лечишь всяким старухам? — проговорил Антон, чтобы привлечь внимание друга. Он уже давно держал руку на весу для их фирменного рукопожатия и ждал, когда Дима отвлечется. Позов играл в симулятор стоматолога, вырывая гнилые зубы и выполняя какие-то страшные манипуляции с челюстью. После одного такого раунда Антону совсем перехотелось ходить к врачам, думая, что так же, как и в игре, ему перекопают весь рот. — А, здарова, — не сразу отошел от игры Дима. Видимо, еще пребывал в своем стоматологическом раю. Родители Антона и Димы тут же начали о чем-то увлеченно разговаривать. Они были очень дружны, собственно, как и сами парни, и не упускали возможности собираться на импровизированные застолья по поводам и без. Антон с Димой же, наоборот, перекинулись парой фраз и до самой посадки почти не разговаривали. Какими бы воодушевленными предстоящей поездкой они не были, сон занимал все мысли, поэтому четыре часа полета из пяти Антон с Димой проспали, не замечая, как взлетели и как самолет немного тряхнуло на одном участке. Самолет приземлялся в аэропорту Симферополя в одиннадцать утра. Всех пассажиров встречало солнце, и, спускаясь по трапу, Антон счастливо улыбнулся, да так предался счастью, что чуть не полетел со ступенек. Уже в здании всех прилетевших детей встречали сопровождающие, которые собирали всех в одну кучку и ждали прилета остальных, а именно этими сопровождающими всегда были Стас и Паша. Два незаменимых человека, без которых лагерь — не лагерь. — Скажи «К»! Скажи «О»! Скажи «М»! Скажи «Е»! Скажи «Т»! Скажи «А»! — орал Паша, наверное, на весь аэропорт, размахивая листком, на котором было написано название лагеря. Стас, как всегда, был чуть серьезнее и даже сейчас занимался бумагами, отмечая, кто из детей прибыл. Паша толкнул друга в бок и начал изображать чирлидершу уже только для него, чтобы хоть немного растормошить. Да, однозначно они были друзьями. Коллеги совсем не подходили для описания таких придурковатых отношений. — Как будто и не уезжали, — с теплой улыбкой произнес Дима.  — О-о-о, Биба и Боба, — с глуповатым смешком поприветствовал Паша и протянул ладонь для пятюни. — Где третьего потеряли? Про святую троицу не знал только ленивый. Из года в года Антон, Дима и Сережа как-то да отличались, и уже в принципе их знал весь лагерь и вожатые, которые с годами редко сменялись. «Комета» в прямом смысле слова была семьей, настолько там все были уже родными. — Он прилетит в час ночи, — ответил Стас и что-то черканул в листке. Наверняка отметил, что двое из ларца уже прибыли. — Так что оставь свой запас энергии, — с издевательской улыбкой продолжил он и похлопал по плечу, но Воля был не умолим и запал свой не терял, продолжая выкрикивать приветствия. — В этом году вам повезло, — произнес Стас, вновь заглядывая в бумаги. Парни вскинули брови в немом вопросе. — Будете жить втроем. Нужно было видеть лица Антона и Димы. Сначала медленно округляющиеся от шока глаза, а потом рот, дающий сбой. За все семь лет, что парни совместно проводили смены в лагере, никогда такого не было, чтобы они жили вместе. Их постоянно селили в разные комнаты. Наверное, чтобы уберечь весь лагерь. Парни уже были готовы вот-вот накинуться на Стаса с объятиями, но он выставил одну руку вперед в предупреждающем жесте, поэтому Антон с Димой радовались сами с собой. Пришлось прождать еще полчаса, чтобы собрать окончательный состав детей. Всех распределили на два автобуса, и теперь ребят ждала полуторачасовая дорога до самого лагеря, но это время никогда не проходило впустую, и проводились мини-игры, чтобы прийти в себя после полета и немного взбодриться. Сопровождающим в автобусе, в котором ехали Антон с Димой, был Паша, и его дети любили больше, признаться честно. Наверное, это было связано с тем, что он был намного больше приближен к самим детям в силу своей должности — старшего вожатого всей смены, в то время как Стас был куратором вожатых и отвечал исключительно за их работу. — Начнем с разминки! — с большим энтузиазмом начал Паша. — Порепетируем. Я вас спрашиваю «как дела?», а вы мне отвечаете «нормально, нормально нереально». Андерстенд? — уточнил он, и в ответ раздалось унылое и несинхронное «да». — А ну-ка, блин, собрались! Еще раз, андерстенд? — вновь переспросил мужчина, и дети ответили уже дружнее. После маленькой репетиции Воля включил соответствующую музыку, и через проигрыш начался интерактив. — Как дела? — спрашивал мужчина в песне, а Паша вторил его словам, беззвучно открывая рот. — Нормально! Нормально нереально! — отвечали хором дети. — Как дела? — снова задается вопрос в песне. — Нормально, нормально нереально. У нас все нормально, реально нереально, — продолжали кричать ребята. После разминки все действительно оживились, и атмосфера в автобусе стала заряжающей. — Первая волна пошла! — Паша продолжал свой разогрев, и теперь в ход пошла другая разминка, где на каждый счет песни дети должны были по очереди поднимать руки, создавая волну. — И обратно! — Воля вместе со всеми двигал руками туда-сюда и, кажется, ловил кайф даже больше, чем сами дети. Так прошло несколько разминок, пролетели полчаса времени. Хотелось ловить каждую секунду и ни на что не отвлекаться. Собственно, дети ни разу не уткнулись в телефоны, если только засняли несколько раз классные моменты, чтобы навсегда оставить воспоминания. — Теперь немного попоем, — Паша коротко объяснил всем, что будет за песня и какие слова нужно будет петь. Это был Monatik «Выходной», которого знали все, ведь этот трек был чуть ли не самым главным в лагере и отзывался в каждом. — И-и-и, — протянул Паша, приподняв руки и обозначив, что через несколько секунд нужно будет вступить. — Как же я давно этот день жда-а-ал, — чуть изменив строчку, кричали во весь голос ребята и сидя пританцовывали. Антон с Димой всегда поражались, как водители спокойно относились к таким импровизированным вечеринкам и к тому, что их автобус превращался в настоящий party bus, но, видно, с годами это уже вошло в привычку. Еще какое-то время Паша включал популярные треки, и все хором подпевали, а потом наступил небольшой перерыв, чтобы водитель окончательно не поехал кукухой.

***

Время в такой атмосфере прошло незаметно. Нельзя было и сказать, что действительно прошло полтора часа. Все выходили из автобуса заряженными и готовыми к предстоящей смене. В ближайшие два часа ребят ждало заселение. Как и всегда было заведено, распределение происходило по возрастам и отрядам. Антон с Димой (и Сережа тоже) в этом году попадали в самый старший, и это уже было первым достижением. Обычно старших не так сильно ругали за ночные посиделки во время отбоя, да и, что греха таить, была возможность больше времени проводить с вожатыми и быть еще ближе ко всей «взрослой» тусовке. — Ну что, готов? — с предвкушением спросил Антон, задерживая ладонь на ручке. Интрига создавалась такая, будто сейчас парни войдут в номер люкс с дорогой мебелью и с видом на океан. Дима, не желая больше томиться ожиданием, нажал на ручку и открыл дверь. Уже с порога было видно, что комната средних размеров, даже больше тех, в которых парни жили раньше. А все потому, что в нынешней было всего две кровати: двухъярусная и обычная. — Опа, — искренне удивился Дима, смотря на эту самую двухъярусную кровать. Антон тоже знатно завис и стоял на одном месте, рассматривая новое место. — Чур, это моя! — Позов тут же кинулся к одноярусной и лег, обозначая свое место. — Вот же жук, — Антон с прищуром посмотрел на довольного друга. — Ладно, хорошо все-таки, что Серега задерживается, нам лучшие места достались, — с нескрываемым удовольствием произнес Антон и завалился на свой первый ярус. Разбирать вещи не хотелось. Силы были, но не хотелось спешить обустраиваться. Так бывает, когда куда-то переезжаешь и осознаешь, что теперь у тебя новый дом на долгие годы. И сидишь, привыкаешь к новым стенам, к новому запаху. Только Антон с Димой привыкали к этому в последний раз и в полной мере ощущали это чувство. — Слышишь? — Антон поднялся на локтях и прислушался. Дима тоже навострил уши. — Гитара! — Шастун резко вскочил и выбежал из комнаты. Звук исходил из другого конца коридора. Дверь в комнату была приоткрыта, из-за чего было понятно, почему так отчетливо слышалась мелодия. Шастун легко постучал, чтобы не нарушить идиллию, и кто-то приоткрыл дверь с той стороны. Музыка ни на секунду не прекратилась. Парень, который играл на гитаре, кажется, вообще на это не обращал внимание и продолжал петь. Хоть и эта комната тоже была рассчитана на троих, сейчас в ней собралось не меньше десяти человек, внимательно слушающих кавер на «Нервы» и тихо подпевающих. После исполнения все громко зааплодировали и стали просить исполнить свои любимые песни. — Молоде-е-ежь! — неожиданно выкрикнул вожатый, который заглянул в комнату. — Пипец, у вас тут оглохнуть можно, — молодой парень быстро всех оглядел, оценивая масштабы сборища и удивляясь, как столько людей поместилось в небольшое помещение. — Ну, даете. Через десять минут собираемся внизу на распределение, — закончил он и тут же скрылся за дверью. — Десять минут еще хватит на одну песню, — и парень с гитарой вновь заиграл мелодию по заявке.

***

— Давайте в этом году чуть серьезнее, — говорил Женя, вожатый первого отряда. Антон с Димой (и Сережа тоже) попали к нему впервые, но знали, что в прошлом году отряд Жени решил назваться «А-а-а» и потом на всех представлениях отрядов просто кричал гласную букву. — Нормальное название было, — возмутился Дима Журавлев, который как раз-таки и был в том самом отряде в прошлом году. Женя решил проигнорировать эту реплику и смерил своего подопечного многозначительным взглядом. — Может, «Веселые ребята»? — предложил другой парень, Саша Ваш. Его Антон с Димой (и Сережа тоже) знали лучше, так как три года назад были в одном отряде. — Ага, а еще лучше «Триод и диод» или «Федор Двинятин», — подколол Антон. Саша играл в КВН, кстати, тоже в Воронеже, поэтому парни знали о его пристрастиях придумывать чисто КВНовские названия и шутки. — «Мышки-сосиски?» — снова с предложением выступил Дима. — Или «Морские черепашки»? А девизом будет «ямете кудаса-а-ай», — Журавлев так истошно простонал, что все охуели в прямом смысле слова, а сам парень еще долго не мог успокоиться смеяться, глядя на шокированных ребят. — Отберите у него ТикТок, пожалуйста, — Женя чуть ли не вопил, закрывая уши. — Он уже полчаса вьется вокруг меня с этой херней! — Для нас лучше всего подходит «Слабоумные и отважные», — выдвинул Позов, понимая, что процесс с каждым предложением заходит в тупик. — А может, «БиТиЭс»? — неожиданно предложила девушка из отряда. — БиТиЭс? — почти все хором переспросили. — Ну да, — невозмутимо ответила девушка. — Смотрите, справа-налево — шпала, — она выставила Антона вперед, — ботан, — дальше шел Дима. — Я не ботан! — возмутился тот, но девушка пропустила мимо ушей. — Э-э-э, — задумалась она, остановившись на Саше. — Я могу быть швеей, — тут же выпалил тот. Все недоумевающе посмотрели на Ваша. — У меня мать — швея, отец — швея*, а я недавно сам себе костюм шил, так что я тоже причастен к этому, — совершенно серьезно ответил тот. — Ладно, Саша у нас из КВНа, юмор у него специфичный, — Антон подошел к парню и усадил обратно, поглаживая по плечам как душевнобольного, который только что выговорил полную ахинею. Та самая девочка (как оказалось потом, ее звали Катей), которая и предложила назваться «БиТиЭс», еще долго придумывала кто есть кто, и спустя минут пятнадцать были определены все роли. — А у нас еще один остался, таджик, — вспомнил Дима. — Если что, его Сережей зовут, — специально уточнил Антон. — Вот и отлично. БиТиЭс в сборе, — радовался Женя концу этого дурдома.

***

После такого мозгового штурма следовало бы и подкрепиться, и как повезло, что обед был совсем скоро. — Как я скучал по столовской еде, — Антон с истинным наслаждением ел суп, причмокивая. — Смотря на тебя, можно сказать, что ты в принципе соскучился по еде, — подколол Дима, но Антон уже привык к подобным шуткам про дрыща, поэтому не обращал внимания и продолжал наслаждаться едой. — Пс, — позвал Журавлев, но никто этого позывного не услышал. — Пс! — еще раз попытался привлечь внимание он, но всем казалось, что парень пытается что-то выплюнуть, а не что-то сказать.  — Если у тебя укроп в зубах застрял и ты пытаешься его выплюнуть, так и скажи.  — Да нет, блин! Я пытаюсь секрет рассказать по-тихому, — сказал парень слишком громко, зато привлек внимание всего стола. — Говорят, что в этой смене будет новый вожатый.  — Охуеть, вот это новости, — театрально удивился Антон, всем видом показывая, что информация совершенно не удивила и, видимо, не одного его.  — По слухам, он ни разу не был вожатым и вообще в лагере. Он то ли ведущий свадеб, то ли похорон, хрен знает, — продолжал рассказывать Журавлев, не обращая внимания на скептические взгляды ребят.  — Похороны адекватности, значит, нам проведет, — вставил Позов. — С таким-то составчиком в БиТиЭс.  — А может, устроим ему проверку? Ну, как обычно бывает с новенькими? — Журавлев все не унимался.  — Он даже не наш вожатый, — отрезвил его безумные идеи Позов, который, если честно, не особо и любил все эти испытания для новеньких. Однажды для одного вожатого устроили самый настоящий хоррор-квест, и парень так сильно испугался, что три дня боялся вообще разговаривать с отрядом.  — Говорят, он будет вести у нас актерские курсы, так что можно и придумать что-то на занятиях, — вновь продолжил Журавлев.  — Откуда ты вообще все это знаешь? Ты из ФСБ? Нам стоит тебя бояться?  — Связи, — самодовольно проговорил Дима и вальяжно развалился на стуле, чуть с него не упав.

***

После обеда шло уже привычное мероприятия — выбор курсов на эту смену. Так как лагерь считался образовательным, дети всесторонне развивались в понравившихся им направлениях. Два кружка нужно было выбрать по своему желанию, а еще два дети посещали в обязательном порядке — иностранные языки и актерское мастерство.  — Ты как и в прошлом году? — поинтересовался о выборе классов Антон у Димы.  — Ага, — Позов быстро обвел варианты. У них с Антоном практически совпадало расписание — оба выбирали клуб ораторского искусства и всегда попадали в одну группу. Единственное, что их разлучало, это спортивный клуб, который всегда выбирал Антон, и научный кружок, которому всегда отдавал предпочтение Дима. Сережа же практически никогда не пересекался с парнями, разве что только в обязательных классах. Парни сделали выбор и закинули листки в специальную урну.

***

Весь день проходит с полным предоставлением свободы, поэтому Дима с Антоном успевают познакомиться как и с новыми ребятами из своего отряда, так и пообщаться с уже знакомыми из других. Завтра ждал насыщенный день, ведь уже начинались занятия по выбранным направлениям. Больше всего, конечно, парни ждали актерских курсов. Каждый год они дополнялись чем-то новым, благодаря им реализовывались даже театральные постановки, которые ребята играли в конце смены, а еще были интерактивные игры на раскрепощение себя, собственных эмоций и своего актерского начала, и это все только сильнее подогревало интерес. Время было около трех часов ночи. Антон с Димой давно спали и не слышали никаких посторонних звуков, а они были. Кто-то все не мог успокоиться и бесился в соседней комнате. Совершенно обычное явление для лагеря, к которому парни привыкли, но страшный грохот, который раздался в комнате, не на шутку перепугал их.  — Бл-я-я-я, — послышался голос в темноте, ориентировочно доносящийся прямо у ног Шастуна.  — Сука-сука-сука, — запричитал Антон и попытался вскочить с кровати, но не рассчитал усилий и врезался головой во второй ярус кровати. Дима, сохраняя спокойствие, подбежал к выключателю и включил свет в комнате, и перед парнями развернулась следующая картина: Сережа, скукожившись как эмбрион, лежал на полу и матерился.  — Ебаная кровать!  — А ты слепой, что ли, не видишь, куда лезешь? — выкрикнул Антон, все еще унимая страх.  — Я ж, блять, сова или крот, — бубнил Сережа. — У меня нога соскользнула с этой ебучей лестницы, — Матвиенко хотел ударить по этой самой лестнице, но решил, что это плохая идея — сломать себе еще и руку. — Выбрали себе отличное ложе, блин.  — Хочешь поменяться? — совершенно серьезно спросил Дима, и у Сережи аж глаза засияли от надежды.  — Правда?  — Нет, — издевательски ответил Позов и лег в свою кровать.

***

Все занятия начинались в десять утра, после зарядки и завтрака, но спать все-таки хотелось. Вставать пришлось в половину восьмого, и Антон, сидя за первым столом в классе актерского мастерства, держался из последних сил, подпирая голову рукой.  — Ребятня-я-я, — в класс влетел счастливый Воля. — На этой смене у вас будет новый преподаватель актерского и по совместительству вожатый второго отряда — Попов Арсений Сергеевич! — Паша вытянул руку в сторону двери, и на порог вошел он.  — Очень приятно, царь. Царь, очень приятно, — новый преподаватель непривычно стал приветствовать ребят, протягивая свою ладонь для рукопожатия.  — Епт твою… ек-макарек, Попов! Выйди и зайди нормально, — прикрикнул Паша и собственноручно вывел мужчину из класса, но тот все же успел дойти до Антона и поздороваться с ним.  — Очень приятно, царь, — слишком аристократично он протянул руку, и Антон даже опешил от такого заявления. А еще от взгляда, которым Арсений Сергеевич на него посмотрел.  — А вот и ведущий похорон моей гетеросексуальности прибыл, — тихонько отпустил шутку Ваш, и по классу раздался смех. Антон не мог с ним не согласиться.