Любовь безумцев - Amor insanissimae

— Это ад? — Нет, это Лос-Анджелес. Но многие путают.       Лос-Анджелес не без причин считался очень ярким городом. Днём его освещало субтропическое солнце, а ночью тысячи неоновых вывесок. Красивая жизнь расцветала в эти часы среди сливок общества, смотрящих с высоты своего статуса и пентхаусов на бедные окраины.       Впрочем, когда Алексис вышел из машины, был не день и была не ночь. Серый дождливый вечер смазывал краски города в единую кашу, от чего болела голова. Большое здание возвышалось на ним и странным образом давило. Не такие эмоции должен вызывать ночной клуб, думалось ему. И дело было даже не в самом месте - район хороший, даже вроде бы близко к центру. На самом деле, Алексис мало знал город даже в своём детстве, а десятилетнее отсутствие только сделало его ещё более отстранённым от "родной земли". И от людей. В меньшей степени от них.       Сюда его привело не желание праздного удовольствия или любопытство. Даже не его обычная упертость в ответ на просьбу - наставление, мольбу - держаться подальше от проблем. Его отцу сегодня, а может и днями ранее, пришла небольшая бумажка, плотная и дорогая, в которой было приглашение на встречу. Какие встречи могли быть у человека, что на десять лет закрылся от мира в доме? Алексис не так уж много знал о его жизни в последние годы, разве что что-то слышал об алкоголе, здоровье, играх и деньгах. Он даже позволял себе мысль, что приедет в пустой дом, из которого были бы уже вывезены все ценные вещи, но тот был почти таким же, каким Алекси его покинул. Как и отец, разве что тот похудел и "посерел".       Переступая порог клуба, мужчина хотел было остановиться, развернуться и уйти, он никогда не был хорош в решении хотя бы своих проблем, не говоря уж о чужих, но, пожалуй, хотя бы искра авантюризма всё ещё сопровождала его. Это приятно. Много лучше пустоты и страха, что водили его последние годы по Европе.       - Девушка, добрый вечер, - на его шаги и приветствие бармен даже не подняла головы. - Соизвольте обратить внимание и связать меня с человеком, который прислал мне эту записку.       Из внутреннего кармана пальто он достал ту самую бумажку и настойчиво придвинул ей буквально под нос. На его жест та неприязненно выгнула бровь, забирая визитку и бегло ее осматривая. Тут же совсем рядом с Алекси появилась администратор с блестящим бейджиком "Александра", приветливо тому улыбнувшись. Что можно было про неё сказать - так это то, что эта девушка умела встречать любого человека, с какой бы целью тот не появился на пороге клуба, обескураживающей улыбкой и тёплым настроем.       - Добрый вечер, господин, - Александра чуть кивнула. - Позвольте вас проводить. Господин Диди вас уже ожидает, - развернувшись, позволяя Алекси проследовать за собой, она быстро уточнила: - Могу ли я предложить вам напиток, чтобы освежиться после дороги?       - Дурной тон, - Алекси приспустил со своих плеч верхнюю одежду, будто намекая, что её забыли забрать, - приходить на серьёзную встречу с напитком. Вы довольно милы, но я бы не хотел вынуждать вас предлагать мне "услуги".       Она сразу протянула руки, забирая пальто мужчины, прочитав его намёк, и решила не отвечать на его слова. Вместо этого она рукой указала, куда им стоит направиться, приглашая продолжить путь.       Клуб не отличался чем-то особенным. Совершенно обычное помещение, которое играло красками только благодаря пёстрым тематикам, которые придумывают для каждого нового мероприятия. Оттого, что официально помещение ещё не было открыто, Александра довольно быстро провела Алекси по залам, наконец сворачивая в отдельный коридор: тут атмосфера понемногу начала меняться, начиная с ярко-красных обоев до золотистых украшений на стенах. Девушка уверенно направлялась в самый конец коридора, наконец передавая гостя стоящему рядом мужчине, который немедля открыл перед ним дверь, впуская внутрь "кабинета" - если можно было так назвать открывшееся помещение. Многоуровневый пол, небольшая лестница в центре вела к "рабочей зоне" со стоящим в ней столом, обычно заваленным бумагами, с богатой библиотекой и панорамными окнами.       По другую сторону от этого "уровня" была комфортная и большая зона с диванами, на котором и сидел "виновник встречи". Мужчина коротко кивнул своим людям, давая понять, что их можно оставить наедине с этого момента, и под звук закрывающейся двери сложил руки на рукояти своей трости.       - Присаживайтесь, господин Фидель, - с небольшим раздражением и явным недовольством произнес Диди, с глубоким вздохом наблюдая, как мужчина сел напротив него. - Пришли Вы, - особо выделил он последнее слово, но не стал заострять на этом внимание гостя, откидываясь на спинку дивана. - Самоотверженно. У вашего отца не получилось присоединиться ко встрече?       - Господин... Диди, так? Не имею удовольствия вас знать, - Алекси не совсем мог понять такую яркую и быструю негативную реакцию. - И думаю, не имеет смысла упоминать отца. Ваша записка - это причина, почему я здесь и представляю его интересы.       Диди коротко кивнул, не став спорить.       - Разговор в таком формате тоже сойдёт, - мужчина поднял лежащие рядом бумаги, протягивая их Алексису. Его голос утратил былые эмоции, сменившись на нейтральную расчётливость, - Прошу вас ознакомиться. Эти документы содержат информацию о задолженностях компании "ХХХ" на имя Гордона Фиделя на сумму 238 501 долларов за период с 2020 по 2030 года. Начиная с личной встречи, а именно с сегодняшнего дня, я буду начислять 5% к основной сумме задолженности раз в квартал. Как представитель интересов Гордона Фиделя, что вы можете сказать о перспективах выплаты упомянутых долгов? С этого момента мне хочется особо внимательно вас выслушать.       Взгляд Алекси слегка потяжелел. Под несколько смятый звук хмыканья, он взял бумаги в руку и пробежался глазами по строкам.       - Как же, однако, мелочно.       Для его семьи этот долг, точнее, общая стоимость, собранная из более мелких задолженностей, стоил бы абсолютно ничего, и всё же прямо перед ним было подтверждение, что эту мелочь отец не оплатил.       - Квартал... А значит четыре месяца до повышения стоимости. За несколько лет я бы уладил этот вопрос, - хоть Алекси и умел держать лицо так же, как его оппонент, с лёгким покраснением и бегающим взглядом проступали неопытность и сомнения. - Имея "такого" личного кредитора, не хотелось бы затягивать на себе эту лямку. Вы же понимаете, после последней выплаты, у вас не может быть ни одной претензий к моему отцу.       - Это будет прописано в договоре на погашение после внесения первого платежа. Но вы должны понять, что я лишь один из многих. И эти суммы... - обозначил Диди.       Когда он намеревался закончить формулировку и вобрал воздух в лёгкие, его резко прервали, а точнее бесцеремонно громко открылась входная дверь, и внутрь вихрем влетел молодой человек в чёрном. Его тяжёлые ботинки отдавались гулкими шагами еще из коридора, и, наконец, те привели его внутрь.       - У меня есть к тебе разг... - громко произнес юноша, но запнулся, все еще держа ручку двери, тогда как его ярко зеленые глаза, выделяющиеся на общем черном фоне его формы, сразу наткнулись на сидящую фигуру Алексиса. Рука инстинктивно потянулась к шее, натянуть спущенную ткань на лицо, чтобы запоздало скрыть себя от чужих глаз, но та, как назло, соскользнула, и юноша дёрнул головой, позволяя хотя бы волосам упасть на глаза. Он продолжал стоять, но поза выражала расслабленность, ни толики сомнения или извинений за вторжение. Он закрыл дверь, изучая Алекси взглядом, но обращаясь к Ди следующей репликой. - Я думал, ты один.       Соединившись взглядом даже сквозь упавшие пряди с этими необычайно выразительными изумрудными глазами, что ощущалось как чудесный отдых для его сознания от кричащих красных, коричневых и золотых цветов обстановки помещения, Алексис слегка выглянул из-за фигуры Диди, рассматривая мальчика. За исключением его светлого, весьма приятного, даже очаровательного лица, разглядывать было исключительно нечего, всё скрывали слои тёмной одежды. Такую носили подростки, чтобы спрятаться, быть менее заметными, либо же наоборот, заявить о своём противостоянии обществу. Алекси слегка улыбнулся, от чего-то ему казалось, что этот ребёнок относился ко второму типу.       Однако в следующую секунду у него заледенели кончики пальцев - у юноши из-под куртки абсолютно точно выглядывал пистолет.       Ди повернул лицо к юноше, ожидая услышать, зачем тот пришёл, но вместо этого тот заговорил с интересом и плохо скрываемой претензией:       (Оригинальное повествование ведётся на английском языке. В этом фрагменте персонаж говорит на русском языке.)       - Клиент? - аккуратно уточнил юноша, уперевшись рукой в бок, где висело скрытое ранее оружие, что теперь заблестело в свете люстры. Нельзя было сказать, что именно появившийся хотел разглядеть на лице Алексиса, но стоило ему задержаться на нем лишнее мгновение, как в груди неприятно заскребло. В памяти всплывали вырезки из бесконечных журналов, даже рекламные баннеры с моделями, которым Алексис нисколько не уступал: аккуратные черты лица, шелковистые волосы, притягивающая взгляд фарфоровая кожа - одним словом...       - Должник, - ответил ему Диди, вырывая из задумчивости. Стоило слову сорваться с его губ, как на лице юноши брови сошлись вместе, создавая морщины на лбу и возмущенное выражение лица.       - С каких пор в твоих должниках ходит смазливое личико и брендовый шмот? - настойчиво произнес юноша, указывая на Алекси указательным пальцем свободной руки, - И с каких пор этим вообще занимаешься лично ты?       Даже не пытаясь скрыть своего удивления, который довольно быстро превращался в запоздалый испуг, Алексис слегка вжался в своё место. Никакой это вовсе был не ребёнок - у детей не бывает такого тела, что он успел заметить сквозь обтягивающий лонгслив, стоило куртке сместиться в сторону. И язык... Алекси его признал, он уже слышал такую речь, однако мало что мог разобрать.       Им бы стоило остаться наедине, Алекси бы с радостью покинул это здание побыстрее, ведь кажется, здесь происходило что-то гораздо более тёмное, чем даже коллекторские разборки с должниками. С такими людьми связываться бы не стоило. Особенно с Диди. Пистолет был не у него, но спускают курок по его приказу, Алекси был уверен. И этот зеленоглазый юноша, возможно, был тоже всего лишь заложником обстоятельств.       Диди не стал отвечать, но на его лице залегла морщинка раздражения, и это уже было ответом. Юноша в последний раз оценил "должника", нагло ухмыляясь, прежде чем развернулся, намереваясь покинуть кабинет:       - Я ушёл, - было брошено короткой и привычной фразой, а остаточное сожаление о так и не высказанном залегло на душе.       Когда их наконец оставили в покое, Диди снова обратил свое внимание на Алекси.       - До того, как нас прервали, я намеревался вам сказать, что этот долг, несомненно, будет погашен рано или поздно. С процентами или без, вы создаёте вид человека, которому посильно справиться с таким бременем. Но, господин Алексис... - Диди поймал глаза Алекси, устремив на него едкий пурпурный взгляд. - Вашему отцу стоит знать, что он пересек дорогу не тем людям. И пока ваша семья мне должна, советую вам осторожнее относиться к тому немногочисленному, что у вас осталось: вашим жизням, - Диди перекинул ногу на ногу, поднимаясь со своего места, опираясь на свою трость. - Как я уже сказал, оставшиеся документы будут подписаны после внесения первого платежа. Эти копии остаются у вас на руках, как напоминание. И, надеюсь, вы будете помнить еще кое о чем: я отличаюсь великим терпением, но даже у него есть свои пределы.       Угроза. Явная и, осознанно или нет, подкреплённая стальным блеском огнестрельного оружия на поясе его... Подчинённого? Нет, молодой человек выглядел так, будто пришёл говорить неравных. О чем только?       Алекси глубоко вздохнул, ожидая, когда ему вернут его пальто. От пережитого волнения у него слегка першило горло. Одевшись, он поспешил на влажный прохладный воздух.       - Il faut cultiver notre jardin.       Мысли плавно вернулись к вопросу выплаты долга, а вслед начали пульсировать виски. Мысли о работе имели свойство наводить на Алекси мигрень. По крайней мере, было абсолютно точно то, что Диди он не интересовал. Возможно, во всё это действительно не стоило лезть. Может ли быть так, что он всё только испортил?       Алекси быстро спустился со ступенек перед главным входом, хотя и не имел привычки спешить. Сейчас по его телу медленно полз холод, от чего в сердце кралась паника.       Внимательный взгляд зелёных глаз ухватился за спину исчезающего гостя, а ноги сами повели вслед за ним. Аккуратные шаги не выдавали его присутствия, отчего юноша смело ступил под дождь, чему-то внутренне улыбаясь. Это было привычно: приходящие сюда люди часто мельтешили своим беспокойством, быть может страхом - однако то, что предстало перед глазами, вызвало только одну эмоцию: мило.       "Красавчик" остановился, всем видом демонстрируя робость, на которой хотелось поиграться. Юноша легко опустился на лестницу, повышая голос:       - Ои! - окликнул его юноша, упираясь щекой на согнутую руку, тогда как в другой руке тлела сигарета. Чуть наклоненная голова позволяла юноше теперь открыто изучать стоящего мужчину, не скрывая своих намерений. - Меня ищешь? - было озвучено высоким тоном голоса, а в глазах играли озорные искры, и было заметно, что вопрос не был задан всерьёз, скорее с желанием выбить из колеи.       - Нет... - Алекси развернулся и дал себе несколько секунд сконцентрироваться на чужом лице и восстановить дыхание - какой же всё таки завораживающий изумрудный цвет. - А ты хотел бы быть искомым кем-то?       - Не более, чем ты, - пространно парировал юноша, позволив себе улыбнуться. Хоть что-то в этом вечере было интересным. - Акцент у тебя интересный, красавчик, - юноша переступил с ноги на ногу, рывком поднимаясь и откидывая сигарету. - Продай свои побрякушки, да закрой должок, иначе зачастишь ты к нам. А это не место для таких малышек, как ты.       - Не убудет от меня, - у Алекси странно крутило живот, будто его пытались разорвать изнутри сразу три разные силы. - И во всём есть свои плюсы. Так я бы украшал твои дни, несчастная душа.       - Хера себе заговорил, - юношу прорвало на смех. - Поэт что ли? - он сложил руки в карманы, подходя ближе и останавливаясь на предпоследней ступени, заглядывая с вызовом тому в лицо. - Пиздец, ну ты тот еще... Даже слово подобрать не могу, - бросил он сразу попытки, накидывая на голову капюшон. Последняя секунда пристального взгляда, прежде чем юноша обошел Алексиса, задевая того плечом и отсалютовал, удаляясь к стоящему недалеко мотоциклу. - Еще увидимся, малышка.       Алекси коснулся своей руки в месте столкновения, мягко усмехаясь. Его шёпот растворился в шуме дождя.       - Вот как значит... Быстро же тебе стало нечего ответить. Кажется, все старания ушли в мышцы.       Юноша оседлал припаркованный рядом мотоцикл, надевая подготовленный шлем, прежде чем стремительно скрылся по улице за поворотом.       В душе зарождалось неприятное подозрение, будто бы все, что проецировал Алексис, было либо заранее подготовленной маской, либо его существом. Во второе верилось с трудом. Технический голос в шлеме набрал сохраненный номер, заставляя соединить линию.       - Кто это был?       - Алексис Фидель. Тебя это касаться не должно, Сова, - жёстко отрезал Ди. - Выполни свою часть работы и не лезь.       Отключившись, Сова вжал газ на мотоцикле, намереваясь выплеснуть свой гнев хотя бы в жёстком ходе транспортного средства.       Алекси смотрел юноше вслед недолго, в конце концов даже плотное пальто промокало под дождём, а волосы неприятно клеились к коже. Да и ехать ему нужно было далеко и совсем в другую сторону. Он завёл семейный старенький Volvo XC60 и плавно выехал на дорогу. Что ж, пожалуй, с этим незнакомцем они больше не пересекутся.       Вопреки этому, часть дороги до дома этот образ в черных одеждах всё не покидал голову Алекси. Возможно, его разум замещал так этого неприятного "слона в комнате". Что же в действительности он мог сделать с долгом? Разумеется, рассуждал мужчина, останавливаясь во внутреннем дворе своего участка, средств со счётов во Франции хватило бы, однако он не имел над ними ни моральной, ни юридической власти. Возможные связи здесь, в Америке, вызывали сомнения. Его отец, по личному восприятию самого Алексиса, в период своего успеха как судьи больше всё таки разозлил сливки здешнего общества, чем завёл друзей. Так что имя его самого сейчас мало что значило, а фамилия скорее вызывала опасения.       Хотя, припомнил он, несколько "шишек" средней и большой важности пытались до него дозвониться с момента его приезда. Алекси не брал трубки - эти люди были совершенно ему неинтересны. Однако сейчас, видимо, нужно было пытаться быть с ними более приветливым.       Мужчина устало лёг на руль щекой. Неудобно. Но в машине было тепло, играло радио, с помехами, и всё ещё не было пропитано холодной безысходностью. В доме же не горело ни одного окна. Гордон Фидель, человек, являющийся ему отцом, сегодня был на кладбище. Навещал самого младшего члена их маленькой семьи. Всего в восемь лет малыш Фредерик уже нашёл вечный покой в тёмном и мрачном склепе.       Алекси отвернулся, перекладываясь на руль другой щекой. Дорога между домами была пуста и слегка туманна. Природа будто застыла в этом моменте вместе с ним, что не приносило спокойствие, а вызывало странную тревогу.       Тишину улиц нарушил мотор приближающегося автомобиля. Владелец медленно скользил среди домов. Если бы он только знал, что его секунды были сочтены.       Присев, чтобы скрыться за светлой стеной почти заброшенного здания, Сова положил футляр. Щёлкнули замки, и свет прошёлся по гладкой стали винтовки. Собрав, он установил её на пол, подбирая угол для прицела. Мария-Антуанетта, так он называл свою подругу, служила ему верным спутником, среди другого орудия из неё стрелять выходило лучше всего. Лёжа на полу с холодным железом у щеки, он наблюдал за улицей, выжидая жертву. Его клиент ясно дал понять, что убийство должно было произойти в ближайшее время, иначе их бы ждали финансовые убытки. Но что поделать в этой ситуации: его мало волновали причины или последствия, - если люди приходят с набитым кошельком и жаждой мести, зачастую, у них нет и у самих раскаяния, а у Совы его не могло быть априори.       Внезапно появившаяся машина заставила его отстраниться и снова наблюдать. Находясь на возвышении благодаря холмовой местности, он навел прицел, выделяя голову медленно скользившего мужчины. Как, однако, удивительно. Даже такие люди достойны улыбаться перед своей смертью.       Прогремел выстрел.       Потеряв управление, машина совершила резкий поворот в сторону, набирая скорость. Если бы только ее водитель мог взять контроль в руки, однако теперь его тело на последнем издыхании в конвульсиях билось на переднем сидении.       Звук оглушительного грохота и скрежета вывел Алекси из лёгкой дремы. Прямо по направлению его взгляда часть каменной кладки забора, окружающего участок, развалилась. Камни осыпались по верхнему краю и странно изогнулись в центре, старые тёмно-зелёные лианы разметались по земле. Из-за ограды шёл дым.       Алекси слегка потянулся, разгибаясь из неудобной позы, и зевнул. Около их дома как раз был коварный поворот, на его памяти уже были случаи, когда водители, превышая скорость, не могли в него вписаться. Никогда это не кончалось смертями, пара царапин, может перелом. Однако в данном случае никто пока даже голоса не подал.       Нехотя мужчина направился к месту ДТП. Хорошая, вроде бы дорогая, машина со смятой передней частью криво расположилась у края дороги, на переднем сидении был человек, но он не пытался выйти, а только застыл в неестественной позе.       - Сэр? - Алекси позвал его, постукивая костяшкой по переднему стеклу. Чуть приглядевшись, он заметил кровь. - Мда, вы мне, видимо, уже не ответите.       Оставив машину, мужчина поспешил набрать в телефоне номер экстренных служб.       - Что, блять? - выругался Сова, отклоняясь от прицела и снова всматриваясь. Совсем недавно встреченный человек снова показался перед ним, но теперь в сопровождении его новой жертвы. - Что ты тут забыл... - глаза внимательно следили за тем, как Алексис приближается к машине. Голова разболелась от обилия мыслей: почему его визит не внесли в ведомость, откуда могли взяться долги у конкретно такого человека, и чем в конце концов он мог быть связан с Бурьеном, жертвой, что лежал без признаков жизни уже лишнюю минуту? Поджидал на месте встречи, он его партнер?       Забрав гильзу от пули и взвалив на плечи футляр, он присел, медленно выжидая. Вдалеке послышалась уже полицейская сирена, поэтому пришлось в голове ещё раз продумывать обходные пути, но он решил остаться лишние минуты, чтобы наблюдать за поведением Алекси. Если он был тем, о ком думал Сова, он должен был себя выдать дальше. Должен был…       Место быстро оцепили, да так, что даже перекрыли полностью проезд по этой улице. Соседи были недовольны, прямо им в окна сверкали неприятные огни скорой помощи и полицейских мигалок, раздавался противный гул сирены. Алекси их понимал, они заплатили большую сумму, чтобы жить в этом районе подальше от преступности и суеты города. Часть полицейских отделилась от группы и пошла проводить опрос очевидцев по домам. Самого Алекси так же не отпустили далеко. Медицинские работники, те, что не занимались трупом, проверили его на наличие травм, укутали в плед для восстановления от шока и, за что Алекси всё таки мог их поблагодарить, поделились своим зонтом.       Затем начался опрос. Мальчик в очках, "Леви Спенсер", как он сам горделиво представился, документировал его слова, хотя чаще его руки поправляли и протирали эти глупые неудобные очки. Алекси был плохим свидетелем, хотя бы потому, что ничего и не видел. Его это утомляло.       В какой-то момент над юным полицейским нависла тень, а чужой зонт закрыл его от дождя.       - Офицер, отчитываете моего сына за хулиганство?       Тот отпрыгнул в сторону, оборачиваясь. Человек, чье сходство с Алекси читалось уже в его графитовых глазах, расслабленно улыбался и хитро щурился, кажется, слегка забавляясь такой реакцией.       - А! Это... Посторонним нельзя на место преступления.       - Ах, вот как, - Гордон задумчиво прикоснулся рукой к подбородку, мельком оглядывая огороженную область. - За такое хулиганство действительно стоит отчитать.       Алекси сжался и поджал губы, а вот полицейский заметно оживился.       - Вы что-то знаете? Готовы дать показания?       - Ох, нет-нет, таксист мне свидетель, я лишь старик, идущий домой, - его взгляд обратился к сыну. - Алекси?       Сняв с себя плед и с настойчивостью передав его вместе с зонтом опешевшему стажеру, тот схватил отца под руку и увёл в дом. Там они зашторили окна и в тишине сели в гостиной. Алекси терпеть её не мог, но сейчас это тягучее ощущение застывшего времени было так приятно его разуму, что это даже слегка расслабляло. Однако этот миг не мог длиться вечно, и кто-то должен был нарушить молчание. Алекси не собирался брать на себя эту роль.       - Так то был твой знакомый?       - Мальчик в очках? - чуть с замедлением ответил молодой человек, избегая взгляда родителя.       - Ну брось, я про труп в машине.       - Видел его впервые, - периферическим зрением он заметил, как отец отошёл в сторону кухни, стало чуть легче. - Ты беспокоишься, но не стоит. Это был просто суетной день.       - Суета - лишь концепция в нашей голове. Немного усилий поможет разложить всё по полочкам.       - От этого будет только более тошно, - Алекси поднялся с места и направился к лестнице. - Прилягу...       - Не поужинаешь со мной? - Гордон всё ещё улыбался, но, казалось, уголок его губ чуть подрагивал. - Тебе нужны силы, чтобы разрешить все эти "сумбурные" дела.       Алекси чуть усмехнулся, сжав в руке перила.       - Не дела это. Так, "делишки".       - Какое мерзкое слово.       Он лишь отдалённо слышал, о чем говорит этот человек, с каждым шагом наверх лишь больше ощущая давление изнутри. Алекси не знал, почему ему было так сложно это произнести, но в итоге слова вышли из него, будто вымученное признание:       - Как ты себя чувствуешь? В поездке всё было хорошо?       - А... - его отец будто и сам в момент потерялся в словах. - Не о чем беспокоиться, сын мой. Твой старик еще может выдержать комфортную поездку на такси.       Алекси кивнул и ушёл наверх без слов, но на душе стало теплее.       На втором этаже дома было четыре спальни: по одной для детей, родительская и гостевая. Один инцидент в столь далёком сейчас прошлом их семьи развёл родителей по разным комнатам. Отец, пытаясь сгладить углы, переехал в гостевую и, спустя столько лет, так и не вернулся обратно. Заходить туда Алекси не стал, а направился дальше по коридору. Дверь в родительскую спальню открылась с легким скрипом. Пусть комнаты и были наполнены старой мебелью, но везде был порядок, нигде не было паутины, пыли или иной грязи. Эта комната была самой нейтральной. У его матери не было пристрастия к вещам, любовного отношения к хранению чего-либо, так что помещение больше напоминало просто хороший, старинный номер отеля.       Трогать кровать он не решился, опустился в широкое кресло. И как раз в этот момент раздался звонок телефона. Увидев имя, Алекси сразу снял трубку.       - Все-то ты уже знаешь, - начал он вместо приветствия.       - Тебя не задело? - женский голос звучал строго.       - В докладах должно быть описано, что на мне не было и царапины, - Алекси прикрыл глаза и говорил уже в состоянии лёгкой дремоты. - Пострадало только моё чувство прекрасного. У этого почтенного сэра была плохая ринопластика. А от меня ведь теперь не отстанут. Агнесса, милая, позаботишься о том, чтобы меня и отца всё это не касалось?       - Улажу все, мой лебедь. А ты навестишь меня? Скажем, послезавтра в моей уютной кальянной.       - Хм... Цветы, конфеты шампанское?       - Нет-нет, фу-фу-фу, только ты. Остальное у меня есть, - с той стороны уже говорили с придыханием. - Так что?       - М-м-м, да, приеду.       На её радость и любовь Алекси уже не мог ответить. Как только звонок был закончен, его сознание погасло, а голова безвольно откинулась на спинку кресло, обещая ему тянущую боль при пробуждении.       Сова же в крайне суровом и плохом настроении в последний раз проверил свое место, прежде чем покинуть его в неприятной спешке. Сначала стоило сдать заказ, прежде чем углубляться в его личные дела.       Взвалив винтовку в багажник заготовленной машины, юноша выждал лишнее мгновение, чтобы перевести дыхание, предпочитая отдать эту минуту короткой молитве, прежде чем вдавил педаль в пол, направляясь обратно в клуб. Заказ был выполнен чисто, полицейские должны были уже констатировать время смерти, на соседнем сидении лежали сделанные фотографии, как подтверждение - лишняя извращенная просьба заказчика, с этим уже ничего нельзя было сделать, - но одна из них выбивалась из общей картины. Сова подобрал ее, рассматривая в свете ламп размытое лицо Алексиса Фиделя, прежде чем грубо сложил и спрятал к себе в нагрудный карман.       Голова тяжело опустилась на руль, когда он заехал на парковку. Сначала визит к Диди, затем находился рядом с жертвой - уже давно мысли Совы занимал шпион, подброшенный в организацию оппонентами. По данным, что он успел выяснить, этот человек не был связан ни с кем из участников мафии, тем более скорее всего даже не был гражданином США. По слухам отличался странным мелодичным акцентом, и самое важное: когда-то работал на Диди, задолжав круглую сумму ростовщику. Паззлы абсолютно не сходились, а на проверку времени почти не было. Юноша шёл по коридорам, мысленно отстукивая пальцами по бедру и размышляя. Если бы Алекси был именно тем разыскиваемым шпионом, он бы не стал заявлять открыто о своих намерениях, это было бы глупо. Однако этот человек упомянул и клуб, и Сову в разговоре. Да и Бурьен, что скрывать, не был самым праведным человеком: уже давно с его счетов капали деньги русской мафии, спонсируя оружие и перевозки. Алексис Фùдель... Может быть Фидèль? Была ли тут замешена французская сторона? Тогда конфликт приходился бы уже по масштабам на настоящую войну.       Сова позволил себе глубокий вздох, прежде чем вошёл в кабинет Диди. На его слух сразу лег женский смех, отчего-то звонко распространяющийся по комнате, хотя Диди не был человеком, который стал бы веселить или тем более смешить клиента.       - О, уже вернулся, - произнесла дама, вальяжно раскинувшись на диване. - Быстро однако.       - Госпожа Бурьен, вы сами дали понять, что дело чрезмерной важности. Ваш запрос был доверен нашему лучшему киллеру. Прошу вас, - его глаза стрельнули в сторону юноши, заставляя подойти ради клиента, - познакомьтесь. Перед вами Сова.       "Уж лучше бы опустил мое прозвище" - подумал юноша, прежде чем положил на стол ближе к гостье сделанные снимки, которые она с радостью схватила.       - Чудесно, просто чудесно! Да вы настоящий волшебник, - по змеиному дерзко блеснул её взгляд, а на лице появилась кривая улыбка. - По щелчку пальцев избавили меня от стольких проблем.       "И по щелчку затвора" - подумал про себя Сова, убирая руки в карманы и ожидая отмашки от Диди.       Ему пришлось простоять в кабинете лишних десять минут, витая в своих мыслях и рассуждениях, прежде чем его вернул в реальность звук падающего на стол рюкзака. Сова подошёл, открывая его и проверяя сложенные пачки денег.       - Хорошая работа, Коул.       Сова вскинул голову, убирая ткань с лица и дёрганно улыбаясь:       - Похвала от тебя достойна многого, папочка.       Мужчина потерял к Коулу всякий интерес, когда тот забрал деньги за заказ, да и сам юноша особо не спешил задерживаться в кабинете. Быстрым шагом тот добрался до лифтов, чтобы выйти на высоком этаже в апартаменты. Как бы сильно он ни хотел сбегать из этого места, для него тут всегда был "уголок".       Коул мигом вытащил из нагрудного кармана смятую фотографию, распрямляя ее и приклеивая к доске. Пришлось отойти к противоположной стене, чтобы, присев на пол, он мог окинуть взглядом полотно догадок и нитей. На ней уже висели три фотографии, очерченные красными нитями, связывая улики, но теперь пришлось придумывать новый расклад с образовавшейся фигурой.       Спустя время веки нещадно пульсировали: меньше всего после заказа он хотел заниматься ещё и этим.       "И снова не смог..." - проскользнуло в сознании, пока руки вытащили телефон, помогая скользнуть взглядом по новым сообщениям.        Лилия:        "Ты поговорил с ним? Я жду тебя дома."       Дома... В последний раз он был там на прошлых праздниках, что отмеряло уже почти что три месяца. Если не учесть пару скандалов и вынужденных встреч, договор, который они установили с приёмной семьёй, оставался неизменным. Может быть оно было и к лучшему.       Покинув гостиную, чтобы быстро переодеться и скинуть "лишние" вещи, Коул не спешил, все время глазами возвращаясь к доске своего расследования.        Коул:        "Скоро буду."       Было отправлено в чат, после чего юноша вылетел со своего этажа, поспешив вниз.       Улицы ночного Лос-Анджелеса окутывал лёгкий туман, затемняя края дороги и приближающиеся фуры. Красивые и пестрые пейзажи менялись на тихие и низкие здания, оповещая о скором прибытии к нужному адресу.       В последний раз проверив себя, прежде чем он вышел из машины, Коул прокрутил на пальце ключи, вставляя их в замочную скважину и отворяя тихо дверь. Свет нигде не горел, а значит можно было избежать неловких ночных разговоров. Ноги понесли его по заученному маршруту, который он мог повторить и с закрытыми глазами, в его маленькую комнату у самого края лестницы. Дверь в неё, на удивление, была открыта, а внутри, скорее всего не дождавшись, девушка свернулась на одиночной кровати, лицом к стене, крепко сжимая в руке странную и неказистую игрушку.       Коул наскоро снял ботинки и верхнюю одежду, оставаясь в спортивном костюме, прежде чем аккуратно прилёг рядом, оказываясь лицом к девушке.       - Ночи, сестрёнка, - оставив на ее макушке лёгкий поцелуй, юноша накрыл Лилию пледом, стараясь не помешать ее крепкому сну, тогда как сам смотрел в таком положении в противоположную стену, выводя взглядом обои. Сердце неприятно сжалось, а перед глазами все стоял раздражающий образ, не выходящий из сознания.