Любовь безумцев - Amor insanissimae

      Ждать пришлось не долго. Вскоре рядом с ними оказался тонированный джип, из которого, не дожидаясь, пока ему откроют дверь, вышел тот мужчина, которого Алексис видел в клубе. Его взгляд задержался на юноше всего на секунду, прежде чем упасть к черному силуэту рядом. Коул все ещё рыдал, пытаясь отползти от Алекси, когда его схватили за плечи, а Диди уставился в его красные от слез глаза и мокрое лицо. Он нежно провел большим пальцем по его коже, стирая дорожки слез.       - Мой бедный совенок, кто же тебя сломал? - его глубокий бас обволакивал, постепенно успокаивая, но видя Алекси, Коул не мог подавить боли в душе. Он смотрел в пол, все ещё потирая руки, прежде чем Диди схватил его за оба запястья.       - Я не хочу применять силу, не травмируй себя, - с пальцев капала кровь, тогда как раненная губа окрашивала и так черную ткань. Прижав к себе, он медленно гладил по волосам, не отпуская рук.       - Все уже закончилось. Эмоции не должны брать верх, ты помнишь? Иначе мне придётся тебя наказать, а ты же этого не хочешь?       Коул отрицательно помотал головой, при этом Диди прижимал его к себе все сильнее. Наконец, встав, он поднял Коула на руки и отнёс в машину, передав Николаю. После этого тот обернулся и уставился на Алекси.       Кровь стыла в жилах, он надеялся на помощь, но не ожидал именно этих людей. Тревожность, что Алекси пытался удержать ради Коула, прорвала плотину. Смотря на человека напротив, он его не видел. Руки тряслись, колени подгибались. Под ногами чудились лужи крови. Запах бил так, что казалось, снесет с ног.       - Простите, - видя в каком плачевном состоянии Коул, Алекси не мог просить о чем-либо кроме прощения.       Кровь падала и ударялась со звонким стуком. Алекси думал, что это в его голове, пока не повернул голову в сторону звука. Там, задумавшись, шла к своей машине Агнесс, это ее каблучки отдавались звонким звуком, но в последний момент, перед тем как сесть в машину, она, будто что-то почувствовав, повернула голову в их сторону.       Диди стоял напротив, не реагируя на парня, но когда тот попросил прощения, то просто рассмеялся. Его глаза злобно сверкнули, а вскоре в его руках уже оказался револьвер, который он направил на Алекси. Из машины вылетела девушка, которая была в тот день в баре. Бьянка схватила Диди за руку, отводя оружие в сторону.       - Босс, подумайте о Коуле, - тут же воскликнула она, прежде чем Диди вздернул курок.       - А теперь посмотри на Сову и скажи мне, что мне мешает прямо сейчас пустить этому ублюдку пулю в лоб.       Машина была звукоизолирована. Тишина успокаивала, но теснота ужасала. Он сжался сильнее, стараясь смотреть в тёмные окна. Николай сидел за рулём, иногда поглядывая на Коула через зеркало.       - Хей, приятель, что случилось? - Коул перевёл взгляд в зеркало, чтобы увидеть глаза говорящего, но при этом лишь узрел круги вместо четкого изображения. Он хотел ответить, но выдал лишь слабые звуки. Прочистив немного горло, он произнес почти шёпотом.       - Я не хочу об этом говорить.       - Боссу скажешь?       - И ему... не скажу.       Коул полулежал, поэтому встать на кровоточащих руках было для него болезненным, но, увидев после Диди с оружием, он не смог остаться, в его груди родился импульс, заставивший ободранные пальцы работать, чтобы потянуть за ручку и вывалиться из машины. Он сжимал руку Диди, тянул её вниз, при этом смотрел красными глазами на него.       - Не стреляй. Прошу.       Агнесс пораженно застыла, увидев, что происходит. Она не сразу разглядела Алекси, но, поняв, что это он, подала знак снайперам и охране быть на изготовке, а сама рванула к месту происшествия. Приближаясь, она заметила, как трясет и колотит Алекси, и чуть не прописала себе по лицу. Как она могла забыть о возможных приступах? Вот дура. Но если это не вызывало больше вопросов, то другие люди очень настораживали Агнесс. Будучи уже совсем близко, она узнала еще одно лицо.       - Месье... Диди, верно? Приветствую вас, если не помните, мы встречались с вами пару раз, в том числе вчера. Могу я узнать, что происходит почти на пороге моего заведения? - отвлекая на себя внимание и тщательно анализируя глазами ситуацию, обратилась Агнесс.       - Мадам Моро, какая приятная неожиданность. Я вас помню, очень даже хорошо, - Диди убрал оружие, одним движением руки затолкав Коула обратно в машину. Это могло насторожить девушку, но его это не заботило. Лицо Коула было открыто, а такие встречи, пожалуй, лучше бы было избегать в его состоянии. Мало ли какие слухи могут пойти о его Коуле, если она захочет что-то написать. Кивнув паре людей, те подняли Алекси и поволокли в одну из машин. Бьянка стояла между Агнесс и Диди и, казалось, готовилась к любой агрессии.       - Мы всего лишь разговариваем. Разве это запрещено законом?       - Законом не запрещено, НО "разговоры" обычно не ведут, наставив оружие на собеседника. И зачем ваши люди забрали того молодого человека, уверена, ему с вами не по пути, - поза, в которой стояла Агнесс, была открытой, располагающей к диалогу, но взгляд ярко синих глаз цепко гулял по людям и машинам, запоминая мельчайшие детали. - Если есть какие-либо причины на такое, то прошу мне их объяснить. Все же, мне не прельщает мысль думать, что это похищение. Мы же с вами уважаемые люди, месье Диди, не хотелось бы, чтобы что-то нелицеприятное об этом инциденте просочилось в общую доступность.       - Угрожаете, мадам Моро? - его это позабавило, спровоцировав едкую ухмылку. - Этот юноша сам мне позвонил и попросил приехать, - в его руках возник телефон, где он тут же включил запись их разговора. Имя было обрезано, но ясно выделялись слова: "быстрее", "около кальянной", и принадлежали они Алекси. - Как вы могли заметить, молодой человек немного в шоке, поэтому к нему применена некая сила, но только лишь, чтобы поднять и отнести в машину, которая отвезёт его в место пребывания. Никакого похищения, все добровольно. Раз на этом все, то прошу меня простить. Меня ждут дела, я занятой человек, мадам Моро. Много дел, много встреч, много заказов.       - Прекрасно вас понимаю, месье Диди. Столько надо сделать, а тут отвлекают такие мелочные сцены. Вы человек чести, я уверена, поэтому не смею вас задерживать. Время вечно ждать не будет, - Агнесс учтиво поклонилась, улыбнувшись одной из самых приветливых улыбок.       Она развернулась на каблуках, молясь всем богам, чтобы Алекси остался жив и получил необходимую помощь. Она изначально знала, что мало что сможет вынести из этого разговора, но детали, что она запомнила из изучения, тоже могли сыграть свою роль. Нужно лишь дождаться их отъезда и позвонить нужным людям, а также брату.       С трудом разлепив глаза, перед Коулом проносились мимолетные отблески фонарей. Снова проваливаясь в обморок, он лежал в объятиях Диди, под его пиджаком. Не помня, как, но он уже находился на мягкой перине, пока его заботливо раздевали, давая вдохнуть свежий воздух, убрав пропитавшуюся кровью тугую ткань. Мужчина обмывал его тело, стирая кровь и обрабатывая раны. Кожа горела от ледяного прикосновения мокрого полотенца, от пощипывания кожи и от холода в душе. У него больше не было сил ни на что, поэтому тот просто провалился в сон, чтобы на следующий день проснуться в кабинете Диди.       Он помнил эту кровать, тот часто оставлял Коула у себя в детстве, а он всегда спал здесь, чтобы утром Диди пришёл, и они вместе отправились в кафе со сладостями. Но сегодняшнее утро было наполнено пустотой. Он встал и оделся, потеряв всякие чувства. Ему не хотелось ни разговаривать, ни видеть кого-то. Глубокая горечь обиды должна была высвободиться. На столике рядом, он видел свои лекарства, борясь с желанием принять большую дозу, он все выпил, оставив заботливо приготовленный стакан. Дверь выходила в приемную, где за столом сидел мужчина. Он листал документы, отложив все, как только скрипнула дверь. Подойдя с Коулу, тот приложил ладонь к его лбу и вгляделся в блеклые глаза.       - Озноб спал. Хорошо. Голодный, хочешь чего-нибудь?       Коул отрицательно покачал головой, открывать рот было в тягость, он чувствовал, что он будто бы был зашит, поэтому и не старался разговаривать. Закрыв глаза и кивнув в сторону оружия, он наклонил её в бок, смотря на "папочку".       - Иди. Дай знать, когда закончишь.       Коул так спросил разрешения пойти в тир. В клубе Диди само заведение было на первом этаже, в то время, как остальное пространство было выделено под тренировочный зал, тир, кабинеты и комнаты отдыха. Именно в тир он и отправился, чтобы выпустить эмоции. В тишине и покое. Он знал, что если он там, то никто другой никогда не сунется пострелять. Никто кроме незнающих.       Алекси... Даже видеть его не хочу.       Алекси уже почти не соображал, когда его занесли в машину. Он ничего не чувствовал, ничего не ощущал, сознанием он еще пытался зацепиться за реальность, но все равно все больше тонул во тьме. Измученный организм погрузился в тревожные кошмары, тело свернулось в клубок, стремясь стать как можно меньше.       Очнулся Алекси, лежащим на кровати, в незнакомой комнате. Он бездумно уставился в потолок, чувствуя, как все его тело сотрясается в дрожи. Не хотелось ничего, безмерная пустота растекалась по груди, в памяти почти ничего не было. Не контролируя дрожь в конечностях, Алекси попытался принять сидячее положение. Кряхтя, он начал потихоньку подниматься, но в этот момент дверь в комнату открылась, руки соскользнули, и Алекси упал обратно на подушки.       - Молодой господин, я прибыла по приказу господина Диди. Вы не выглядели здоровым прошлой ночью, моя задача предоставить психологическую и, при необходимости, физическую помощь. Вы не против поговорить? - девушка была приятной на вид, её короткие волосы отливали розовым с фиолетовыми прядками, а через задранные рукава медицинского халата были видны татуировки, в том числе и тату сколопендры. Она обвивалась длинными кольцами вокруг её запястья, заходя на ладонь и средний палец. Она, с позволения Алекси, присела рядом на кровать и посмотрела на него своими чёрными, как смоль, глазами, ожидая, пока пациент будет готов к продолжению диалога.       - Вы... мало чем сможете мне помочь, - язык заплетался, зубы стучали друг о друга. - Лучше скажите, как там Коул? Ему... ему стало лучше? - немного поразмыслив, он все же решил спросить, - Есть ли здесь музыкальные инструменты?       - Господин Коул сейчас с господином Диди. Думаю, в скором времени ему полегчает, наш босс сделает для этого все, что в его силах, - она, не переставая, улыбалась, стараясь расположить к себе собеседника. - Я вам смогу помочь, если вы мне доверитесь, психология и психосоматика - мои первостепенные специальности. Музыкальные инструменты? У нас есть личное пианино господина Диди, но, по вашей просьбе, в ближайшее время доставим все, что попросите.       - Вы слишком добры ко мне... - комнату заполнял запах крови, по стенам начинали стекать алые капли. - Я... не понимаю... Почему? - он зажмурил глаза и зажал пальцами нос. - Холодно, так холодно... Запах крови, он везде... Сыграть... Срочно... - голос с каждым словом становился все тише, перейдя в итоге в почти не слышимый шепот.       Быстро напечатав что-то в телефоне, она тут же обратилась к Алекси, подходя ближе. Наклонившись над ним, она вглядывалась в его лицо, затем быстро постучала по мышцам, а вскоре, будто бы нащупав что-то, приобняла Алекси, опустив голову тому на плечо, чтобы затем сильно надавить на точку на спине. Его тело пронзила мучительная боль, но после этого стало немного полегче. Алекси смог открыть глаза и начать чувствовать. Скользнув рукой ниже, она уже массировала его поясницу, прежде чем снова нажала на уже две точки, от которых Алекси почувствовал жуткое жжение.       - Молодой господин, вы сможете теперь продержаться до того, как вам принесут инструменты? - спросил низкий голос, находясь безумно близко.       - Я смогу, да... - Алекси быстро кинул взгляд на лицо девушки. - Благодарю вас... Он поднялся, опираясь на руки, и принял сидячее положение. Если тело хоть и перестало содрогаться, но галлюцинации все не отступали. Пытаясь отвлечь себя и сохранить появившиеся остатки разума, он тихо запел:

Pas eu le temps de regarder passer ma vie Ni de bien comprendre où mes vingt ans sont partis Pas eu le temps de dire au revoir à un ami Pas eu le temps Pas eu le temps de bien préparer mes bagages Pour être prêt à regarder sur mon visage Toutes les marques que le temps laisse à son passage Pas eu le temps ("Pas eu le temps" Patrick Bruel)

      - У вас хорошее произношение, молодой господин. А споете ещё что-то для меня? - она вглядывалась в лицо Алекси, будто бы искала что-то в облаках его глаз. Она не переходила границы, не наваливалась на него, но сидела так близко, что он мог чувствовать её дыхание. - C'est seulement la musique classique et de jazz qui vous rassure, ou vous pouvez m'étonner?       Чувствовать чужое дыхание было неуютно. Но все лучше, чем остаться одному и сходить с ума.       - La musique ne me calme pas, mais aide à garder la conscience, - Алекси немного нахмурился, он ненавидел, когда в моменты душевной слабости кто-то вмешивается в поток искусства. - Pouvez-vous vous éloigner un peu de moi?       - Et pourquoi tu m'échappe, mon petit chouchou? Je veux t'aider, tu te souviens? Seulement t'aider, - с каждым словом, она становилась все ближе, уже скользя рукой по груди Алекси, чувствуя его сильное сердцебиение и прерывистое дыхание. Попутно нажимая на точки, она бросила взгляд исподлобья и, прежде чем спуститься к животу, облизнулась. Когда Алекси потянулся, чтобы перехватить её руку, она тут же нажала, заставив Алекси выкашлять кровь.       - Стало лучше, молодой господин?       - Лучше... - решив не спорить, но все еще напряженно наблюдая за руками девушки, он попытался отодвинуться. Что-то не давало ему покоя, эти раздумья смешивались с тревожность, что вызывало небольшую головную боль. - Но, пожалуйста, не обращайтесь ко мне так. Я понимаю, что вы хотите помочь, но мне неуютно и неловко.       - Mon petit chouchou недоволен? Разве я не облегчила твоё состояние? Что за чёрная неблагодарность... Молодой господин, вы меня обижаете... - скользнув руками под рубашку Алекси, она с нескрываемым удовольствием наблюдала за его мимикой, но прежде чем она сумела воплотить задуманное, в дверь постучали. Она отошла от Алекси, чтобы открыть ее.       Переданная ей скрипка легла рядом с Алекси, а девушка поправила юбку и волосы, прежде чем направиться к выходу из комнаты.       - Оставлю вас наедине, молодой господин, если что-то понадобиться, зовите, я буду прямо за дверью, - она ему подмигнула и, вильнув бёдрами, ушла за дверь.       Алекси выдохнул с нескрываемым облегчением. Все же женщины страшные и опасные существа. Он быстро выбросил все случившееся из головы и схватился за скрипку. Та легко и правильно легла в его руках. Играть на скрипке сидя очень неудобно, так что, аккуратно, стараясь не упасть на слегка затекших ногах, он поднялся. Пару раз глубоко вздохнув, он дотронулся смычком до струн. В голове всплыли ноты произведения "Секретный сад", и комната наполнилась нежным звуком. Музыка с оттенком грусти лилась чисто и красиво, проникая за пределы двери, все набирая громкость. Она очищала разум, тревожность отступала, пока не ушла совсем.       Когда он закончил, комната постепенно, но начала наполняться звуками посторонних голосов. Прислушавшись, он остался стоять.       - Ал, ты точно сумасшедший, - этот Ал звонко рассмеялся.       - И не таких видели. Где босс берет их, один другого милее.       - Ты тут закончил?       - Пока нет, а сам то? Ты же в тир собирался.       - Да ни в жизни! - воскликнул второй. - Я жить ещё хочу. Сова там сидит с самого утра. Причём злой ходит, как будто сунешься к нему, так сразу пулю в лоб пустит.       - Эх, плохую привычку он от Диди перенял.       Подслушивать, конечно, неприлично, но было интересно, тем более, люди за дверью упомянули Коула. Слушая их разговор, Алекси пытался понять, куда делась та девушка, потому что голоса, да и обращения друг к другу, за дверью явно были мужскими. Решив не мучить себя додумками, он, пригладив спутанные волосы, аккуратно приоткрыл дверь.       - Извините, что прерываю, но не подскажите, кому мне передать скрипку?       - Гарри, вот и работа появилась, - звонко прощебетала та же девушка. - Моя капустка наигралась? - она полностью открыла дверь, стоя в проёме и, приветливо улыбаясь, забрала скрипку, чтобы отдать мужчине сзади.       - Ал, мне передать Диди? - прежде чем уйти о чем-то поинтересовался Гарри.       - Да, я приду, - тут же ответила девушка. - Только пусть он сначала обезоружит и успокоит зверушку. Понял? - он дотронулся до носа Гарри, отчего тот тихо фыркнул и легко отстранился, при этом девушка все также смеялась.       Алекси непонимающе скользил взглядом по стоящим перед ним людям. Фыркнув на фамильярное обращение, он проигнорировал заданный девушкой вопрос, не считая нужным на него отвечать. Тут слух зацепился за знакомое имя. Диди. Точно. Ему же придется объясняться перед ним за то, в каком состоянии был Коул. Коул... Алекси печально вздохнул и уставился на девушку.       - Я думаю, мне больше не нужна медицинская помощь. Спасибо вам большое.       - Вы довольны моим лечением, молодой господин? - она прильнула к его груди, намеренно схватив за ворот рубашки. - Вы оставите свой отзыв? Можете расписаться за приём на мне? - она начала делать вид, будто бы расстегивает блузку.       - Доктор, думаю, вам было достаточно устного отказа, - из конца коридора послышался громкий голос, а затем и медленные шаги привели к ним гостя. Диди подождал, пока Ал отойдёт, чтобы оценить взглядом Алекси. Тот ледяной взгляд прожигал, не давая возможности от себя скрыться. Где-то он это уже видел... Точно, Коул смотрел на него такими же глазами у Агнесс, правда теперь в этом взгляде не было ни намёка на яркие изумруды. Остались лишь красный блеск и синий перелив, смешавшиеся в агрессивный фиолетовый.       - Попрошу вас зайти внутрь, - произнес он наконец, ожидая, пока Алекси вернётся в комнату, чтобы зайти следом. Ал все ещё стояла в коридоре, провожая пациента и босса взглядом. Уже держась за ручку, Диди произнес:       - Предупреди, чтобы нас не беспокоили.       - Слушаюсь, босс. Будет сделано, - её лучезарная улыбка исчезла за тяжёлой дверью, запертой на ключ.       Алекси чувствовал себя так, будто его ведут на допрос в комнату пыток. Этот мужчина пугал, подавлял своей аурой. Как только закрылась дверь и послышался звук ключа, Алекси окончательно понял, где находится. В запертой клетке с хищником, хищником, что готов растерзать его за своего детеныша. Губы плотно сомкнулись и побелели, руки оказались сцеплены в смиренной позе, голова наклонилась, глаза послушно уперлись в пол. Все во внешнем виде Алекси выдавало его чувство вины и смирение.       Не впервой было видеть смирение, не впервой было видеть вину. Алекси его боялся, это очевидно. Хорошо, что боялся. Знал, что его ждёт.       - Где ты познакомился с Совой? - первый вопрос заставил его вздрогнуть. Диди не скрывал своей неприязни, не скрывал более своего гнева за лучезарной улыбкой. Он взглядом указал Алекси на кровать, а сам встал у окна.       - Я бы простил тебе этот долг за честную работу. Я бы закрыл глаза на то, что ты околачивался рядом с ним на вечере. Но то, что произошло вчера... - он снова засмеялся. Алекси заметил, что этот мужчина всегда смеялся перед безумным поступками. - Вчера ты не просто пересёк черту, - он резко обернулся, презренно наблюдая за Алекси, сидевшего, склонив голову.       - Тогда на вечере Ко... Сова помог мне сбежать. Мы встретились в одной из личных комнат и после небольшой, эм... потасовки, он вынес меня из здания, - волосы спадали на лицо и лезли в глаза, но Алекси и не пробовал их поправить, он чувствовал себя как на распятии, неспособным двинуть какой-либо частью тела. - Сова, он... Я не хотел, чтобы так получилось. Оправдания будут звучать глупо и жалко, и тем более не помогут ему оправится, поэтому я и не буду их произносить. Я лишь хочу, чтобы Сове стало лучше, а молить его о прощении я и не смею…       - Раз уж ты говоришь, что вы встретились на вечере, как так получилось, что уже на следующий день, - он приближался медленными шагами, - он идёт с тобой в дом к твоей любовнице, а спустя некоторое время теряет контроль и лежит с нервным срывом? - его тон был лишён интонации, он говорил все грубо, чётко, лишь сделав однажды ударение на слове "любовница", что заставило Алекси покрыться мурашками. Приблизившись, Диди схватил Алекси за лицо и резко поднял вверх, смотря бешеным взглядом. - Ты готов расплатиться за это жизнью?       - "Любовнице"?! Но мы не состояли в таких отношениях... отчасти, - разъяренные глаза напротив кажется уже расчленили его несколько раз. - Сова, мы с ним... У нас была интимная близость. Если для того, чтобы ему стало лучше, и он спокойно жил дальше, понадобится моя смерть, то пусть так и будет…       На словах "интимная близость" глаза Диди чуть раскрылись.       - Мальчик, я знаю гораздо больше, чем ты можешь себе представить. Не стоить строить это глупое выражение удивления. Семьи Моро и Фидель совсем не в таких отношениях, какими они пытаются их выставить, - немного помолчав, он ослабил хватку, сильно похлопав Алекси по щеке. Яблоко от яблони. Перед ним и правда стоял учитель Коула, наставник, в каком-то смысле даже отец. - От твоей смерти ему лучше не станет, ну а мне будет очень даже в удовольствие скормить твоё тело псам. Ведь ты прямая для него угроза. Однако, - он повысил голос и сделал некую паузу. - Ты хоть что-то, но для него значишь, иначе бы вчера он не умолял бы меня опустить пистолет. Ты не заслуживаешь его доверия, понимаешь, мальчик? Не после того, что ты сделал.       - Значу... Какая от этого теперь разница... Он меня, скорее всего, даже видеть не хочет... - Алекси прикрыл глаза и отвернул голову вбок. - Зачем нужен этот разговор, если вы и так все знаете? Если не собираетесь меня убивать, то что намерены делать со мной? Я совершенно не вижу выхода из этой ситуации…       - Лично я вижу прекрасный выход из ситуации. Если при вашей встрече он тебя не убьёт, тогда я позволю тебе ползать в моих ногах, умоляя и выпрашивая право ещё раз хотя бы увидеть его. А если все же пустит пулю в лоб, то на этом и забудем. Мой Коул сам решит твою судьбу. Он сейчас на 12 этаже. Испытай судьбу или навсегда исчезни из его жизни. Он прекрасно жил и без тебя, так что сейчас изменилось?       Перед глазами проплывали картинки яркой улыбки и томных глаз на фоне звёзд. Разве раньше он когда-то так широко улыбался? Разве раньше его глаза горели так страстно? Разве он смущался от простого прикосновения?       Многое изменилось. И он это знал.       - Выбора у меня в любом случае нет. Мне не впервой доверять ему себя и свою жизнь, - Алекси легко улыбнулся, глядя прямо в глаза Диди. Страх перед этим человеком отступил, сменяясь на волнительное предчувствие встречи. - Многое изменилось. И, возможно, это многое даст мне второй шанс. А если я все-таки умру, то это хотя бы будет от его руки.       - Как романтично, - с издевкой произнес мужчина. - Чтобы я тебя больше здесь не видел. Никогда, - сказал он, а после вышел из комнаты, громко хлопнув дверью, настолько сильно, что Алекси показалось, будто бы комната содрогнулась. Ал тут же влетела внутрь, оглядев Алекси.       - Ты правда выжил. Малыш Коули много значит для босса, похоже друзей Совы он и правда не трогает, - она хитро улыбнулась.       Алекси не желал с ней разговаривать, поэтому быстро вылетел из комнаты.       "12 этаж" набатом било в голове. Выбежав в коридор, Алекси дико огляделся по сторонам и, заприметив лифт, рванул в его сторону. Ожидание и подъем казались вечными, но вот он оказался на нужном месте. Тяжело сглотнув, он шагнул внутрь помещения. Мыслей в голове не было, точнее, они возникали и мгновенно пропадали. Алекси не знал, какой реакции ожидать. Его единственным желанием было подойти и обнять Коула, взять его лицо в свои руки и долго, очень долго одаривать его поцелуями. Но Алекси считал, что лишился права делать это, и, возможно, навсегда. Поэтому, затолкав это желание поглубже, он беспокойно окликнул Коула, двигаясь ему навстречу. Опустошая который уже по счету магазин, Коул никак не успокаивался. Музыка орала в ушах, он не хотел ничего слышать. Нахмуренные брови, и глаза, что так остервенело смотрели на свою цель, и руки, что никогда не ошибались. Раз за разом выпуская пулю, он попадал всегда в одну цель. Закончив ещё один пистолет, ему видимо надоела марка, потому что, разрядив магазин, он выкинул его в кучу других, которые уже составляли целую гору. Подождав, пока цель к нему подъедет, он вырвал лист, заменив на новый и отправив обратно.       Да что бы хотя бы ещё раз я доверился ему!       Бит бил по ушам, тяжёлые басы перекрывали все в мире, оставляя только холод глока, поющего под его пальцами. Сильнее и сильнее сжимая его, он все чаще и чаще выстреливал, попадая в одни и те же места на мишени.       Видя, что его не услышали, Алекси сконфуженно огляделся по сторонам. Единственным способом отвлечь Коула было, напрямую подойти к нему и... дотронуться. Человек, что стрелял так яростно и, видимо, уже не один час, вызывал опасение. Он явно в... не лучшем расположении духа. Но делать было нечего. Алекси двинулся к Коулу, и чем ближе он подходил, тем труднее было сдерживать желание. В итоге, в безвольном порыве Алекси упал на колени, обвил ноги Коула руками и уткнулся ему лицом в поясницу.       Дернувшись, Коул хотел обернуться, чтобы посмотреть в лицо этому больному, но оказался прижат к чьему-то телу. Опустив взгляд вниз, он не мог не узнать эти руки. Вытащив наушники, он опустил руки вдоль тела. Палец все ещё был на курке. Он не мог говорить, он просто ждал. Сверля глазами мишень, он чувствовал, как пальцы Алекси сильнее сжимали его тело.       Он мог завести руку назад и спустить курок.       По тому как напряглось тело под его руками, Алекси понял, что его наконец заметили. Коул мог с легкостью его прикончить, но не спешил это делать, что уже давало надежду.       - Коул, если я все еще имею право так тебя называть, я знаю, что поступил отвратительно, что предал твое доверие и заслужил самой худшей участи... - слова неконтролируемым потоком срывались с губ. - У меня нет права просить прощения и надеяться на твою благосклонность. Как только я вспоминаю твое окровавленное лицо и безжизненные глаза, мне хочется себе самому вырвать сердце. Я могу лишь молиться, чтобы мое существование не сказывалось на тебе, но это уже не так, из-за чего я чувствую себя еще хуже. Сейчас я в очередной раз вверяю тебе свою судьбу и свою жизнь, и готов принять любую участь.       Мысли Коула бегали в его голове с бешеной скоростью.       Он раскаивается? Просит прощения? Он хочет, чтобы я ответил? Не могу. Горло болит... Я не могу сказать ни слова. Он меня предал, так почему я хочу его обнять? Он говорил о любви, чтобы на следующий день целоваться с этой продажой девкой. Но он вывел меня оттуда. Жизнь за жизнь, на этом все. Но я не хочу заканчивать... Почему он здесь? Как он узнал? Он знает, что я могу его убить? А я ведь могу. Пистолет в моей руке. Хочу его ударить, избить, выбить из него все дерьмо, чтобы зацеловать его слабые и бледные губы. Хочу наброситься, чтобы потом обнять и прижать к себе. Я сам не выбрал твою участь, Алексис. Я не знаю, чего хочу. Потому что больше не хочу верить своим чувствам.       Не слыша ответа, Алекси обеспокоенно поднял глаза вверх. Он не знал, что делать. Разум пустовал, все мысли вылились в уже сказанную тираду, а сердце рвалось вверх. Обнять, прижать, поцеловать. Терять ему было уже нечего. Алекси невесомо коснулся губами поясницы Коула, поднимаясь на ноги, он поднимался губами выше, по спине, лопаткам, пока не добрался до открытой шеи. Вцепившись в нее губами и обняв руками Коула поперек груди, он так и застыл, иногда бессвязно и тихо, шепча слова извинений.       Когда Алекси начал подниматься, Коул пораженно застыл, а когда горячие губы легли на открытую кожу, будто бы получив ожог, он задрожал. Его руки тряслись, а вместе с ними и оставшийся там пистолет.       Говори! Скажи хоть слово!       Потянувшись рукой к своей груди, он так и застыл, не решаясь накрыть его руки своей ладонью. Алекси продолжал целовать его кожу так, что руки непроизвольно сжались и послышался громкий выстрел, на секунду оглушивший Коула. Пуля прошла точно в пол, оставив там маленькую дыру. Он выронил оружие. Со звоном в ушах, он слышал слова Алекси, как они невесомой вуалью покрывали его слух.       Звон усиливался, а вместе с ним Алекси становился ближе.       Алекси не отвлекался ни на что. Самое важное сейчас в его руках, самое важное сейчас неконтролируемо трясется в его руках. Он прижал Коула еще ближе, почти вдавливаясь в его тело. Губы скользнули в сторону, прошлись по линии челюсти. Пухлые губы Коула манили, тянули к себе. Несколько секунд Алекси пристально смотрел на них, а затем, откинув все сомнения, резким порывом приблизился к ним, разворачивая Коула к себе и нежно впиваясь в чужие губы. Слезы неконтролируемо стекали вниз по щекам, будто это была их последняя встреча. Что ж, это и правда могло быть так.       Жадно вдохнув в себя воздух, Коул неуверенно отвечал на поцелуй. Его голова разрывалась от противоречивых мыслей, он не знал, правильно ли поступает, но сейчас именно жаркие губы - это было всем, что держало его здесь. От резких движений вчерашняя рана открылась, оставив на губах Алекси алый отпечаток, но Коул не дал ему шанса на это понимание. На секунду отстраняясь, он кусал его за нижнюю губу, проникая языком глубже. Дрожь в теле постепенно утихала, заменяясь на безумный вихрь эмоций, который ждал момента свободы.       Чувствуя ответную реакцию, Алекси полностью отдался в власть Коулу. Послушно принимая его страсть, он взглянул наконец в глаза, больше не боясь опять увидеть их безжизненными. Ярко зеленый цвет снова ворвался в его жизнь, снося все на своем пути. Алекси легко подхватил Коула, поднимая того на уровень своего лица. Он беззаветно подставлялся под кусающие поцелуи, не разрывая зрительной связи. Губы приятно саднило, а из глубины горла вырывались тихие мычащие стоны, что становились все чаще и громче.       Обхватив его ногами, чтобы не упасть, Коул прижимался все ближе к Алекси, обнимая руками его шею, лёгкими прикосновениями очерчивая уши, заводя пальцы в волосы.       Иногда он закрывал глаза, чтобы полностью насладиться и не думать ни о чем, но каждый раз, когда снова открывал, видел яркие вспышки. Отринув все сомнения, он отдавался Алекси, как мог. Может слова ещё не могли прорваться, но его действия были красноречивее. Каждый раз, вспоминая Агнесс, он действовал яростнее, желая утонуть в Алекси, показать, что именно он ему важнее, именно ему теперь подвластен этот мужчина.       Алекси не знал сколько уже прошло времени да и не хотел знать. Сейчас они делили одно наслаждение на двоих, впитывались друг в друга, тонули в глазах напротив. Дыхание сбилось, но прекратить не возникало и мысли. Им было мало, бесконечно мало друг друга. Чувства и эмоции, что неконтролируемым вихрем мучили Алекси в последние дни, наконец улеглись и сформировались в одну единственно правильную истину.       - Коул, mon amour, я люблю тебя... Бесконечно... до смерти... тебя одного, - вырывалось неконтролируемым шепотом между поцелуями.       Коул, услышав такие желанные слова, почти что застыл, но Алекси не давал ему остановиться.       Он правда сказал, что любит.       Ему хотелось ответить со всей нежностью, на которую тот был способен, поцелуи выходили все длительнее и сладостнее. Коул положил руку на свое сердце и сжал пальцы, как будто вырвав его, чтобы прислонить к сердцу Алекси. Он желал, чтобы тот его понял, понял взаимность этих безумных чувств, которые словами он выразить не в состоянии.       Почувствовав прикосновение к своей груди, Алекси опустил взгляд и быстро поднял его обратно.       - И ты меня... - сладостно вылетело из рта и крепко осело в голове и на сердце.       - Adore... Aime... Je t'aime sans cesse, ma chouette... - бесконечные поцелуи сыпались на лицо Коула. - Нам стоит остановиться, иначе... я не сдержусь, mon amour.       Я не хочу, чтобы ты сдерживался.       Похлопав по рукам, которые поддерживали его бедра, он так попросил его отпустить, смотря Алекси в глаза. Стоило ему нехотя выполнить просьбу, как Коул взял его за руку и повёл к лифтам. Появившаяся из кармана карточка была приложена к панели, а лифт отправился выше. Не обращая больше ни на что внимания, Коул снова потянулся к Алекси, чтобы возобновить прикосновения и поцелуи. Когда лифт остановился, двое вывалились в квартиру, где тут же наткнулись на мебель, заставив её неприятно скрипнуть по полу от удара.       Не обращая на это внимание, юноши двинулись дальше в страстном порыве, ищя ближайшую горизонтальную поверхность. Алекси млел от действий Коула, окончательно теряя ощущение реальности и растворяясь в страсти. Весь мир сейчас сузился до горячих рук, горящих глаз и манящей шеи. Ниже опускать взгляд Алекси просто боялся из-за страха сорваться и навредить Коулу. Тело желало дойти до конца, почувствовать нежную кожу с мелкими рубцами под руками, доставить удовольствие партнеру, вознести его на пик блаженства. Алекси видел то же желание в глазах Коула, из-за чего огонь внутри разгорался еще сильнее.       - Je veux te posséder... Je veux t'appartenir…       Французский Коул знал не слишком хорошо, чтобы прекрасно понимать Алекси, но сейчас этого было и не надо. Отворив нужную дверь, Коул повалил Алекси на кровать, чтобы, как он и любил, лежать сверху на мужчине. Он оглаживал пальцами упругий торс, постепенно забираясь тому под рубашку, чтобы остановиться на крупных мышцах и сжать их пальцами. Алекси что-то бессвязно бормотал, задирая майку на Коуле. Его это смешило, беззвучно улыбнувшись, он перевёл внимание на щеки, подбородок, нос, виски, глаза, оставляя мимолетные поцелуи, несвойственное его порывам страсти. Коул не хотел спешить.       Воздуха не хватало, вместо него горячая магма растекалась по телу, тугой узел уже давно тянул низ живота, тесные брюки больно давили на окрепший член. Хотелось все и быстрее, но Алекси знал, что этого ему сейчас не дадут и смиренно принимал чужую власть, растворяясь в ней. Задрав футболку, он скользил руками по горячей коже, гладил бока, ласкал затвердевшие соски. Тихие шепотки на французском смешивались со вздохами, распыляясь по воздуху, ясно слышалось только одно. Коул. Алекси прерывисто и умоляющее звал его по имени, видя, что тот медлил, растягивая удовольствие. Он почти хныкал, сжигаемый бесконтрольным возбуждением.       Чувствуя возбуждение партнёра, которое уже так явно давило снизу, он рукой погладил выпуклость, прежде чем устроиться между ног Алекси. Вслед за щелчком ремня послышался звон молнии. Выдохнув горячий воздух через ткань трусов, Коул прошёлся по нему кончиком языка, прежде чем избавить Алекси от штанов и нижнего белья. Решив начать с головки, Коул нежно касался её языком, прежде чем спуститься ниже и уже проходить по всей длине. Под ласками парня Алекси заметно твердел, а Коул заливался румянцем от возбуждения. Смотря томно на шокированного Алекси, он заглотил его целиком, медленно водя вверх-вниз, внимательно прислушиваясь к стонам парня и стараясь не задеть зубами.       Алекси не знал куда себя деть, не то чтобы такое случалось в первый раз в его жизни, но первый раз по искренней и огромной любви. Поэтому, боясь, что Коул может себе навредить, он вплел пальцы в его волосы и хотел было попытаться оттянуть, но упал на подушки и сильно выгнулся из-за резкого разряда удовольствия. Коул увеличивал темп, все сильнее лаская ствол и помогая себе руками.       - Ralentis-toi! Коул, пожалуйста... Ты можешь навредить себе... - последние звуки потонули в долгом и громком стоне.       - Arrête, arrête!...       Поднявшись, Коул вытер остатки спермы с губ, а остальное проглотил. Притянув к себе Алекси, он завлек его в глубокий поцелуй, заставляя пробовать себя на вкус. Стало невероятно жарко, а сам он плыл от возбуждения. Алекси притянул его к себе, наваливаясь, но, кажется, Коул был и не против. Заведя пальцы в волосы Алекси, тот придвинул его ближе к груди, умоляя о внимании. Касаясь не только руками, но и ртом, Алекси доставлял ему больше наслаждения, он был нежен настолько, что были слышны хриплые стоны едва прорезающегося голоса.       Алекси вылизывал, покусывал, мял чужие соски, впивался в них и посасывал. Влюбленные глаза изредка поднимались вверх, чтобы удостовериться, что Коулу хорошо, а если повезет, то и насладиться вниманием и блеском зеленых глаз. Это было невозможно: невозможно сопротивляться, невозможно не тонуть во всем этом. Губы нежно целовали каждый мелкий шрамик, бороздили торс и грудь, а руки бережно обхватывали поясницу, иногда спускаясь и нежно кружа около ягодиц. Липкие и чмокающие звуки наполнили комнату. Пальцы, что властно сжимали волосы, касались кожи головы, посылая электрические разряды по телу. Горючая смесь эмоций бурлила внутри, выливаясь с каждым действием все больше, заставляя член наливаться с новой силой.       Будучи особенно чувствительным, Коул вздрагивал от каждого прикосновения, при этом у него кружилась голова от нескончаемого удовольствия вкупе с тугим чувством внизу. Пока Алекси бесстыдно исследовал его тело, он невольно поддался бёдрами навстречу. Он был все ещё в штанах, которые хотелось снять, но при этом его руки безвольно хватали партнёра за волосы, а голова откидывалась назад, обнажая нежную шею. Серебро цепочки ярко ощущалось на коже льдом, несмотря на то, что её хозяин горел, словно в огне. Его бросало то в жар, то в холод, в глазах стоял влажный блеск, а лицо было покрыто ярким румянцем, который непроизвольно появлялся на нежной фарфоровой коже. Их тела были настолько близко друг к другу, что они почти сливались, при этом каждый желал большего, но медлил. Сегодня каждый во власти своего возлюбленного, хотелось сделать этот раз особенным, удивительным. Отдельное удовольствие Коул получал от стонов Алекси, слыша их рядом со своим ухом, чувствуя, как тот снова возбуждается, было невыносимо приятно.       - Хочу тебя... Ах, ах... тебя всего... Ах!... полностью...       Руки, забравшись под край штанов, окончательно соскользнули на ягодицы, начиная мягко, будто спрашивая разрешения, мять упругие половинки. Алекси недвусмысленно толкнулся бедрами вверх, намекая на свои намерения.       - Коул, mon amour, если ты позволишь... - Алекси с томным шепотом приблизился к одному уху Коула, затем переместился к другому и сладко застонал.       Такие непривычные и развратные прикосновения только распаляли его желание. Коул рукой скользнул по щеке Алекси, остановившись на его губах. Быстрый поцелуй, а затем Коул приподнялся на руках. Указав Алекси на ящик у кровати, он потянулся к нему, при том, что Алекси не желал переставать, целуя уже открывшуюся спину. Мир плыл в его глазах, но с большим трудом он все же достал то, что ему было нужно. Бросив бутыль смазки и презервативы рядом с ними, Коул со спины смотрел на него боковым зрением, пока Алекси кусал его за плечи и руками оглаживал парня, норовясь быстрее снять лишнюю одежду.       Алекси полностью избавил Коула от футболки и принялся стягивать штаны. Очень скоро все предметы одежды полетели на пол. Коул оперся на изголовье кровати, а Алекси, лежа меж его ног, съехал вниз на уровень его паха. Он обхватил губами представший перед ним член и потянулся руками к бутыльку. Доставляя удовольствие Коулу ртом, Алекси обильно вылил смазку на чувствительную дырочку и мягко прошелся по ней подушечками пальцев, изредка аккуратно проталкивая их внутрь.       Коул прикусил себе губу от накатывающих неизвестных чувств. Это был первый раз, когда кто-то касался его, а от горячего рта, захватывало дыхание, расслабляя тело, чтобы Алекси начал медленно его растягивать. Чувствовать кого-то внутри себя было непривычно, но непрекращающиеся ласки спереди не давали напрягать мышцы. Уже один палец казался ему невыносимым, но когда Алекси добавил второй, то Коулу постепенно пришло осознание того, что же скоро произойдёт. В какой-то момент Коул уже не мог сдерживаться и сам начал насаживаться на длинные и изящные пальцы. Протолкнувшись глубже, Алекси заставил Коула резко выгнуться и издать громкий и звонкий стон. Прикрыв рот рукой, Коул дрожал, его тело не слушалось, а ноги подкашивались.       - Mon amour, не сдерживай стоны... Они прекрасны также, как и ты... - выпустив ненадолго член изо рта, проворковал Алекси.       Он продолжал растягивать тугую дырочку, разводя пальцы и надавливая на простату. Алекси хотел, чтобы в свой первый раз Коул испытал только удовольствие, чтобы вознесся вместе с ним на вершину блаженства и остался там с ним навсегда. У самого Алекси уже каменно стояло и требовало внимания, но он сдерживался. Стиснув зубы, он протолкнул внутрь третий палец и прижался разгоряченным лбом к сокращающемуся животу Коула.       - Коул, тебе хорошо? Ты чувствуешь их внутри? Такой горячий и тугой, сладкий, манящий…       - Заткнись! - сказал тихий голос, прижимаясь к подушкам.       Ему было так стыдно, что невозможно было даже поднять лицо, чтобы посмотреть на Алекси. Он был готов умереть на месте от эмоций, вырвав наконец из себя одни лишь слово. Алекси говорил так пошло, что Коул не выдержал. Вкупе с небывалым наслаждением от двойной стимуляции, он сгорал от его слов, при этом не имея возможности зажиматься. Он не убирал руки от лица, боясь ещё сильнее опозориться. Никогда он не чувствовал себя непристойнее, чем сейчас, когда Алекси смотрел на него такими полными вожделения глазами, когда специально касался именно того места, когда делал все, что так нравилось Коулу, но о чем второй и не подозревал.       - Не могу... Мне хочется говорить, рассказать всем, как ты прекрасен, рассказать тебе, как я люблю тебя, так, чтобы ты больше не смел сомневаться, что я весь твой... Навсегда.       Признания лились из самого сердца, поднимаемые волной эмоций и наслаждения. Рука продолжала разрабатывать проход, все сильнее ускоряясь. Взгляд метнулся к презервативам и вернулся обратно. Три пальца свободно скользили внутри Коула, обозначая, подготовленность этого места. Алекси приподнялся к самому лицу Коула и выдохнул ему прямо в губы, смотря в зеленые глаза напротив:       - Ты готов?       Сделай это уже, придурок.       Вместо ответа Коул прикрыл глаза локтем и откинулся назад, тем самым лёг на кровать. Он ждал. Алекси схватил упаковку и вытащил склизкий латекс, обильно пропитанный смазкой. Наконец прикоснувшись к себе, Алекси надел на себя презерватив, наклонившись к Коулу. Пару раз пройдясь по пульсирующей дырочке, будто бы дразня, он начал медленно входить, наблюдая за тем, как Коул тяжело дышал, как часто вздымалась его грудная клетка и как сильно тот прикусил себе губу. Потянувшись к лицу возлюбленного, он надавил на челюсть, заставив его отпустить уже кровоточащую кожу, затем большим пальцем надавил на нижний ряд зубов, заставляя рот открыться. Его кожу обдавало горячее дыхание.       Они слились в долгом поцелуе. Нежном, но требовательном, медлительном, но напористым. Во время поцелуя Алекси не прекращал движения и наконец вошел полностью, его бедра тихонько шлепнулись о ягодицы Коула, извещая об их максимальной близости. Внутри было горячо, стенки плотно обхватывали член, принося неземное удовольствие. Боясь, что может навредить, Алекси застыл, давая Коулу привыкнуть, но не видя на лице последнего гримасы боли, начал осторожные толчки. Сначала они были медленными, а затем все больше стали ускоряться. Коул метался по кровати, пытаясь прикрыть или отвернуть свое лицо, но Алекси не позволял этого, придерживая того за подбородок и вовлекая в новый поцелуй.       Подстраиваясь под темп партнера, Коул начал медленно двигать бёдрами навстречу. Алекси не давал ему скрыться от себя, настойчиво открывая лицо и целуя так глубоко, как только мог. Прерывистое дыхание вместе с усилением толчков все больше сбивалось, заставляя хозяина тела жадно до звёзд в глазах вдыхать в себя воздух. Каждый раз длина Алекси доставала до простаты, заставляя Коула вскрикивать и громче стонать в поцелуи. Он чувствовал, что был близок к разрядке, а Алекси только наращивал темп. Неожиданно он остановился и стал медленно выходить из тела Коула, пока не осталось пару сантиметров внутри. Он не продвигался дальше, но и не выходил полностью. Стенки кишечника обиженно сокращались, а Коул приоткрыл глаза, чтобы узнать, что случилось. Сладкая месть за тот раз настала. Коул поднял ногу, положив её Алекси на плечо и пальцами задев уши, заставив Алекси дернуться. Ухмыльнувшись, он притянул стопой голову Алекси к себе, практически сложившись пополам, а мужчина, более не медлив, вошёл сразу и во всю длину в Коула, заставив того изогнуться и широко открыть глаза и рот. Его трясло после оргазма. Мышцы неумолимо сокращались, заставив Алекси кончить от сильной стимуляции. Выйдя из Коула, тот прижал его к себе, дрожащего и задыхающегося. Испытав сильное удовольствие, он все ещё не пришёл в себя, обмякнув всем телом в руках Алекси.