Любовь безумцев - Amor insanissimae

      Заканчивая делать фотографии, Эрик ждал, пока аппарат выдаст ему свеженапечатанную плёнку, чтобы убрать её в коробку и завязать крепкой лентой. Закинув коробку на заднее сидение, он сидел на капоте, выпуская дым изо рта и ожидая кого-то. Вскоре сбоку его обхватили цепкие руки, а к телу прижалась светлая макушка.       - Обними, мне холодно! - затушив сигарету, Эрик крепко обнял Милли, позволив ей засунуть свои ледяные руки ему под пальто.       - Мышонок, я же тебе говорил брать перчатки.       - Я возьму... В следующий раз, - оставив пару коротких поцелуев на его губах, она снова заключила себя в его объятия и застыла, смотря вместе с ним на восход солнца.       - Ты сейчас к нему поедешь?       - Мне надо забрать ещё пару вещей, поэтому не прямо сейчас.       - Можно с тобой?       - Конечно.       Постояв так ещё некоторое время, Эрик потянулся за фотоаппаратом, чтобы снять последний кадр, возникший в его голове спонтанным желанием.       Машина тронулась, оставив на песке следы шин, а вдалеке позволив пару раз помигать красным фарам, прежде чем совсем погаснуть.       Как бы не хотелось находиться в блаженном беспамятстве подольше, но будильник громкой трелью оповестил о скором начале рабочего дня. Впереди тяжелый четверг и нуднейшее собрание напыщенных пижонов, что зовут себя акулами бизнеса. Сонная голова Феликс поднялась с подушки, трель будильника прекратилась. Проведя мутным взглядом по комнате, он собирался с силами, чтобы встать. Нагретое местечко и руки Алекси, что обвили левую руку Феликса тянули обратно в мир снов. Нехотя встав и одевшись, Феликс немного потыкал в левую щеку Алекси, от чего тот скривился и недовольно хмыкнул. Провинциального человека, что привык вставать с последними петухами, не разбудит и самый громкий будильник. Феликс, закатив глаза, покачал головой, глаза пакостливо сверкнули и в следующую секунду, Алекси оказался максимально "мягко" и "бережно" опрокинут на пол.       - Что случилось? - его голова беспокойно крутилась из стороны в сторону, а руки и ноги пытались выпутаться из одеяла.       По комнате раскатился громкий насмешливый хохот.       - Феликс!!! - недовольная мордашка наконец вылезла из вороха одеяла.       - Доброе утро, мой лебедь! - с максимально ехидным выражением лица проговорил Феликс. - Собирайся, если не хочешь оказаться запертым в кабинете на ближайшие 6 часов.       - Куда ты так рано?       - Работа, брат, работа. Я так понимаю, ты остаешься здесь...       Недовольно зыркнув на друга, Алекси поднялся с пола и начал собираться. Глаза стремились закрыться, а тело упасть обратно. Натянув одежду и вздернув подбородок, он гордо прошествовал на выход под насмешливым взглядом Феликса.       Больница отличалась внешне лишь закрытыми на время ремонта окнами на 3 этаже, а так, держа Милли за руку, Эрик прошёл в знакомое здание. Тихо поздоровавшись с охранниками и девушками в приёмной, они прошли к лифту. Не успели они выйти из него, как на том конце открытого и прямого коридора появился Алекси. Помахав издали рукой, Милли ускорила шаг навстречу юноше, а Эрик медленно подошёл. На плече висела спортивная сумка, а на сгибе локтя лежали футляры от одежды. Милли же держала букет цветов и подарочный пакет.       - Доброе утро, - поздоровался Алекси, улыбнувшись подбежавшей девушке.       - Доброе! Не ожидала, что приглашение на чай обернётся встречей в больнице, - Эрик протянул Алекси футляр, сквозь прозрачную вставку которого виделся костюм.       - Как ты и просил, - его взгляд покосился на букет в руках Милли. - И это тоже.       - Спасибо! - дымка дремоты окончательно сошла с глаз, которые теперь залились восторгом. - Что бы я без вас делал...       Взгляд прошелся по аккуратно упакованному костюму и прекрасному букету. На радостях Алекси, взяв футляр, искренне обнял застывшего Эрика и дружески чмокнул девичью щеку. Залетев в ближайшее пустое помещение, он со скоростью света сменил одежду, та идеально села по размеру, красиво подчеркивая его фигуру. Вынырнув из комнаты, Алекси кокетливо покрутился перед друзьями Коула и с воодушевлением повернулся по направлению к палате именинника.       - Показушник... - буркнул Эрик, смотря вслед удаляющемуся Алекси. Милли тихо посмеялась, толкнув Эрика в бок.       Они постучали в кабинет и вошли, услышав тихое разрешение. Феликс ставил мебель на свои места, но на секунду прервался, обратив свое внимание на гостей.       - Доброе утро, коллега, - начал Эрик.       - Доброе. На этот раз не пропускаем встречи, а, Мистер Винтер? - ухмыльнувшись, сказал Феликс, готовясь к утреннему собранию.       - Как Коул?       - Сказал, что все в порядке, но ночью не мог уснуть. Швы не беспокоят, и меня пока не вызывали с жалобами.       - Как бы он ни просил, не давай ему успокоительные, - попросил Эрик, вываливая договоры на тяжелый дубовый стол.       - Хорошо. Даже снотворное? Если он будет так плохо спать, это скажется на его здоровье.       - Даже если будет так плохо, - он тяжело выдохнул. - Он сам виноват.       - Но он заснул где-то под утро, - Феликс просматривал отчёты ночного обхода, попутно предлагая даме сесть на диван.       - Тогда Алекси явно не везёт, - Эрик покосился на Милли, которая тоже на него посмотрела, немного посмеявшись.       - Что это значит? - недоуменно спросил Феликс, не до конца понимая суть этих гляделок.       - Коул ненавидит, когда его будят, - пропела Милли своим звонким голосом, привлекая взгляды двух мужчин.       - В последний раз в меня прилетел пульт, - вспоминая горький опыт, Эрик потёр виски.       - А как-то раз под рукой был утюг... - задумчиво произнесла Милли, заставив Феликса изогнуть бровь от удивления.       - Что мне ещё стоит знать о Коуле?       - Только то, что будить его явно не стоит. Чревато травмами. Он особенно вспыльчив по утрам, - мило улыбнувшись Феликсу, Эрик поправил галстук застывшему человеку и бросил на выходе:       - Нам пора работать.       Дверь бесшумно отворилась. Зайдя в комнату, Алекси увидел, что Коул еще спит, поэтому, стараясь не шуметь, прикрыл дверь и тихими шагами направился к возлюбленному. Букет оказался бережно отложен на небольшой прикроватный столик, а матрас немного прогнулся от поставленного на него колена. Любуясь лицом Коула и вслушиваясь в его мерное дыхание, Алекси завороженно простоял минуту, две, а может и больше. Время замерло, сердце забилось радостной птицей, в горле пересохло. Алекси расположил руки по две стороны от головы Коула и начал завороженно склоняться над ним. Взгляд был устремлен на губы, но он решил оставить самое сладкое на потом. Обдав теплым дыханием нежную кожу шеи, Алекси припал к ней, нежно целуя.       - Коул... Коул... любимый мой... драгоценный... самый лучший, - тянул он нежным голосом между поцелуями, поднимаясь все выше, - Я так тебя люблю... больше жизни... Ты прекрасен... совершенен, а сегодня так вдвойне, - наконец он добрался до лица и, глядя в любимые изумрудные глаза, выдохнул прямо в губы. - Bon anniversaire... - и нежно утянул Коула в долгий и сладкий поцелуй.       Проснувшись, Коул остался лежать с закрытыми глазами, надеясь снова провалиться в долгий сон, но его планы прервала отворившаяся дверь, а затем и нежный шёпот, обдававший жаром его кожу. С трудом разлепив глаза, он не успел ничего сказать, как его уже утянули в бесцеремонный поцелуй. Сильное тело нависло сверху, не давая сосредоточиться. Сонная голова не поднималась с подушки, но это не мешало отвечать на поцелуй, борясь с желанием сбросить нарушившего его сон гостя. Обиженно протянув, он отстранился, после чего Алекси переключил внимание на шею Коула.       - Ммм, Алекси... Ну прекрати... - голос был таким монотонным и соблазнительным, что Алекси не удержался, чтобы не втянуть нежную кожу, оставив алое пятно, при этом заставив Коула тихо застонать.       - Прекратить? - Алекси влюбленно выдохнул, сверкая возбужденными глазами. - Я так скучал... Ты снился мне всю ночь. И это, ах... были лучшие сны в моей жизни. И теперь, видя тебя в реальность, я не могу удержаться...       Алекси полностью переместился на кровать, накрывая тело Коула. Руки скользнули вниз, нежно огладили овал лица Коула, провели по подбородку вниз к груди. Цепляясь за чужие губы, как утопающий за необходимый воздух, Алекси прижимался все теснее. Контролировать себя не получалось, да и не хотелось. Движения были достаточно напористыми, чтобы показать его намерения, но в то же время нежными, дающими шанс все это прекратить по желанию партнера. Воздух с каждой секундой становился все плотнее и горячее, накрывая тесно прижавшиеся тела томной негой и желанием.       - Большой ребёнок так соскучился? - сонливость постепенно уходила, уступая место страсти. - И что же тебе конкретно снилось, что ты приходишь ко мне утром и лапаешь, м? - он гладил волосы, медленно скользя вниз по шее, цепляя ворот костюма. Алекси снова приблизился к нему, стыдливо краснея, как и ожидал Коул. - Что-то настолько эротичное? - он выделил слово "настолько", согнув ногу в колено и уперев её в пах Алекси. Слизав стон с его губ, он утянул партнёра в сладостный поцелуй, пока тот пальцами проходился по перебинтованному животу, поднимаясь выше к груди. Больничная одежда не была завязана на эти слабые ленты, поэтому пальцы Алекси сразу легли на бледную кожу, соскользнув влево, задевая уже затвердевший от возбуждения сосок.       - Алекси... - выдохнул Коул, покосившись в сторону, за что был тут же схвачен за подбородок и втянут в страстный и влажный поцелуй. В перерывах между ними Коул пытался остановить Алекси, припоминая угрозы Феликса.       - Алекси... Постой... Остановись... Феликс... - услышав имя, Алекси напрягся. Не потому, что Коул его произнес, а потому что именно в момент близости в голову Коула лезут имена других мужчин. Решив наказать за это провинившегося, Алекси впился зубами в кожу у ключиц, покусывая выпирающие кости и бережно зализывая следы зубов. Закатив глаза от удовольствия, от зудящей боли и ласк, он поджал колено, ещё раз пройдясь по опасному месту, заставив Алекси выдавить глухой стон.       - Коул, любимый, если ты хочешь, то зачем останавливать? - его ухмыляющееся лицо было напротив, а рука заботливо убрала кудрявые пряди, он, не мигая, смотрел на бледное с лёгким румянцем лицо Коула. Его широко открытые зелёные глаза, красные и чуть приоткрытые пухлые губы... Все безумно манило в нем.       - Мы в больнице, забыл? - шепотом произнес Коул, восстанавливая дыхание.       - В этом разве проблема? - он приблизился к уху Коула, чтобы сказать тому также шёпотом. - Я могу брать тебя даже в больнице, забыл?       Густо покраснев, Коул отвернул лицо от настойчивых глаз, пока руки продолжали блуждать по его телу.       Нежно оглаживая кожу над штанами, он подушечками пальцев проходил по напряжённому прессу, норовя соскользнуть вниз. Кусая обнажённые плечи, он шептал что-то на французском, зарываясь носом в волосы, шею, ключицы.       - У меня разойдутся швы... Не надо... - придумывая какие угодно отговорки, надеясь на то, что Алекси ничего не знает о медицине, он выдавал такие смешные причины, только чтобы тот прекратил. Тело плавилось, а вместе с ним и возникшая боль, источник которой стало невозможно определить. Любые слова заплетались, вылетая из горла лишь стонами, что ещё больше распаляло его охочего до ласки партнёра.       - Это прозвучало совсем неубедительно, mon amour, - его рука исчезла с тела Коула, чтобы спустя секунду накрыть его пах, немного надавив.       - Нет! - Алекси застыл, услышав восклицание Коула. На его любимом лице читались просьба и смутный страх. Брови сошлись вместе, глаза широко раскрылись, веснушчатый нос мило подрагивал, будто бы пытался отдышаться, а зрачки дрожали, бегая между глаз Алекси.       Сжав лицо, словно в тиски, он резко повернул лицо Алекси в сторону, чтобы тот, каким бы недогадливым ни был, но увидел камеру в углу комнаты.       - Ты, блять, вообще не замечаешь что ли…       Взгляд Алекси недоуменно метался по углу комнаты, стараясь найти то, что напрягло Коула.       - Камера?.. - спросил он нерешительно, поворачивая голову обратно. - Я их уже не замечаю, они везде здесь понатыканы.       Лицо Алекси приняла простодушный вид, он неопределенно махнул на камеру, но все же отстранился от Коула. Выражение лица последнего было недовольным, глаза смотрели твердо и прямо, поселив некую вину в душе Алекси.       - Не беспокойся. Они проходят через хорошую чистку. Максимум для чего запись может послужить, так это для насмешек Феликса надо мной, - голос перешел на будничный тон, от сексуального напряжения почти ничего не осталось. - Это он тебя запугал?       - Мне неприятно делать "это" под камерами, Феликс тут ни при чем, - бросил Коул, сонно потирая глаза, что окончательно уже утратили всякую надежду на сон. - Как будто бы меня можно чем-то напугать, Алекси, - его лицо снова озарила ехидная и самодовольная ухмылка. На самом деле Феликс пугал Коула, но лишь немного, как детей пугает суровый вид взрослых. Потратив секунды, чтобы оценить ситуацию, Коул понял, что лежит на разворошенной кровати, прижатый сверху Алекси в элегантном костюме. Галстук свободно болтался в воздухе, так и крича, чтобы его потянули, этому зову Коул и поддался. Осознав, что он сделал, он прошелся глазами по удивлённому лицу Алекси, прежде чем отпустить ткань.       - Прости-прости... - убрав руки, сложив их на груди, он повернул голову в сторону тумбочки, заметив пестрые цветы. Розы переливались золотом, то свет отражался в каплях росы, а мягкий розовый был завернут в ставший ярким белый цвет бумаги. Коул смотрел на букет, не сводя глаз.       Это... Для меня?       Видя, как завороженно его возлюбленный смотрит на букет, Алекси мысленно поблагодарил Эрика и Милли еще раз. Встав с кровати, он подхватил пестрый букет, элегантно развернулся на каблуках туфель и изящно опустился на одно колено прямо перед Коулом. Смотря влюбленными глазами прямо в зеленые очи любимого, Алекси нежно затянул легкую поздравительную песенку, преподнося букет застывшему юноше.

Joyeux anniversaire Acceptez de bon cœur Nos vœux les plus sincères De joie et de bonheur Joyeux anniversaire Acceptez de bon cœur Nos vœux les plus sincères Joyeux anniversaire Joyeux anniversaire Acceptez de bon cœur Nos vœux les plus sincères De joie et de bonheur Joyeux anniversaire Acceptez de bon cœur Nos vœux les plus sincères Joyeux anniversaire

      Приподнявшись на локтях, Коул не знал куда смотреть: на своего любимого или на букет, что тот держал для Коула в руках. Его любимые цветы в руках самого лучшего человека. Смущённо прикрыв рот рукой от удивления, Коул не знал, что и сказать, а когда Алекси запел на французском, то его лицо потеплело от мягкой улыбки.       - Если говоришь по-французски, то хотя бы переводи... - вспомнив свои слова, прозвучавшие в ту ночь, он наконец перестал бегать взглядом, сосредоточившись только на любимом образе Алекси. Тот ждал, пока Коул примет букет, чтобы встать с колена и, легко взяв руку именинника, поцеловать костяшки пальцев. Прижимая к себе букет второй рукой, Коул удивлённо и смущённо следил за действиями Алекси. Прикрыв красное лицо цветами, он отвёл глаза, смотря в пол.       - Не прячь от меня свое прелестное личико, mon amour, - Алекси обворожительно улыбался. - Поздравляю тебя с Днем рождения! Я не буду желать счастья, любви и тому подобного, так как сам планирую наполнить ими твою жизнь! - Алекси нежно приобнял Коула руками, обдавая его волосы легким дыханием. Брови надломились и послышался негромкий горестный выдох. - Я так сожалею, что не могу устроить чего-то более грандиозного и достойного самого лучшего человека на Земле, тебя. Я очень люблю тебя, Коул, и дарю тебе сегодня свое сердце, душу, жизнь.       - Мне кажется, что ты итак уже сделал этот день лучшим, - он осторожно придерживал букет, пальцем обводя нежные лепестки. Он отложил его на кровать, чтобы заключить Алекси в крепкие объятия, утягивая вниз. – Спасибо, - выдохнул он, хватаясь пальцами за одежду. Алекси нежно оглаживал его спину, обнимая свое единственное, самое дорогое тело. Их идиллию прервал стук в дверь и голос Эрика.       - Уже можно заходить? Или вы там до вечера застряли?       Тихо засмеявшись, Коул уткнулся носом в нос Алекси, спросив:       - Будем их пускать?       - А мы можем не пускать? Мне кажется, что нас спросили чисто из формальности.       Алекси усмехнулся и как бы невзначай, говоря достаточно громко произнес:       - Конечно, только секунду, нам надо, - он выдержал драматичную паузу, - одеться.       Быстро чмокнув Коула в носик, он отстранился, немного выдернул рубашку из брюк, небрежно расстегнул пару пуговиц и взъерошил волосы.       - Входите, господа, - невинным голосом позвал их Алекси, заговорчески улыбнувшись Коулу.       Открыв дверь, Эрик вошёл внутрь, закрывая глаза рукой, а Милли вбежала весело улыбаясь.       - Коул, дорогой! - воскликнула она, бросившись к другу. Заключив его в сильные объятия, она отстранилась, услышав шум при входе в комнату.       - Эри... Что ты делаешь? - медленно переставляя ноги, он не убирал руки от лица, но одной свесил сумку и поставил её на пол, толкнув вглубь комнаты.       - Черта с два я увижу этого придурка голым.       - Эри, когда-нибудь, я обязательно пришлю тебе наше хоум-видео, но сейчас расслабься, - бросил Коул, заставив Эрика закашлять от неожиданности. Спрыгнув с кровати, он подлетел к согнувшемуся Эрику и запрыгнул тому на спину, обвив его руками и ногами.       - Попался! - закричал Коул тому в самое ухо, нисколько не жалея застанное врасплох тело.       - Не прыгай! Ты после операции! - пусть он и привык к такому, Коул часто запрыгивал на него, эта игра пошла ещё с детства, но все же сейчас это было не лучшее время.       Коул же покрутил пальцем у щеки Эрика, тыкнув пару раз мягкую кожу, пока тот руками придерживал обвитые вокруг его талии ноги.       - У тебя парень появился. На него прыгай.       - Я и так прыгаю на нем каждую ночь, но это не мешает мне играть с тобой, - прежде чем Эрик ударил рукой о лицо, Коул спрыгнул на землю, пошатнувшись, но упав в объятия Алекси. Одарив их хмурым взглядом, Эрик вытащил аккуратную коробочку и бросил её Коулу. Тот, поймав, сразу потянул за ленту, а открыв, удивлённо застыл. Внутри покоился деревянный самолётик, а под ним много фотографий с зданиями, природой и местами. Алекси также заглянул внутрь, но в отличии от Коула не понял предназначение подарка. Вытащив самолёт, Коул пальцем задел пропеллер, заставив его крутиться, а сам поднял взгляд на Эрика, состроив страдальчески-раскаивающееся лицо.       - Сколько ты мне ещё будешь об этом напоминать?       - Могу ли я спросить, напоминать о чем? - вглядываясь в фигурку самолетика, Алекси пытался воспроизвести хоть какую-нибудь версию.       Перехватив Коула поперек живота, он положил голову на плечо возлюбленного и стал выжидающе переводить любопытный взгляд с одного на другого.       - Наша первая встреча, - откинув голову, он прижался к Алекси, все ещё смотря на игрушку. - Нам было лет по 5 или сколько?       - 6 лет.       - Да, 6, мы были на детской площадке. Я, как обычно, лазил по дереву, что росло рядом, но, не удержался, и соскользнул вниз. Высота была небольшая, но как раз под ветками был Эрик и играл в такой самолётик. Я его... Сломал, - Эрик улыбался, прислоняясь к стене, вспоминая былые времена.       - Не просто сломал. Ты упал прямо на меня, а потом встал и, повернувшись ко мне, потряс, спрашивая, все ли в порядке, - он жестами изобразил интенсивные действия Коула в то время.       - Ой, да кому ты заливаешь! - протяжно воскликнул Коул. - Я никого не тряс, просто взял за плечо! Может ты там помер из-за меня.       - И именно поэтому надо было трясти ребёнка.       - Короче! Это не суть важно. Потом он зарыдал, увидев сломанную игрушку, а я решил ему помочь.       - Он схватил меня за руку и со словами: "Рыдаешь, как девчонка." потащил меня долой с площадки, - тихо добавил Эрик.       - Я пришёл домой и, взяв инструменты и клей, пошёл чинить ему этот несчастный самолёт.       - А потом ты мне пообещал купить новый.       - Потому что ничего на самом деле не получилось починить, - признал Коул, покрутив ещё раз пропеллер.       - Когда я его вернул на площадку, его мама была в шоке и ярости. И ей, между прочим, было глубоко плевать на самолётик, в отличие от тебя.       - Мне его только купили, конечно мне было обидно. А ещё и какой-то пацан сверху падает и ломает мой подарок, - не удержавшись от ребячества, Коул показал Эрику язык, надув губы.       Алекси заинтересованно слушал рассказ, добродушно улыбаясь и скача взглядом с одного рассказчика на другого. Он глубоко вздохнул. Его личные детские воспоминания тоже решили напомнить о себе, но Алекси старательно отгонял дымку ностальгии.       - Какая замечательная история! Сразу видно - начало крепкой и долгой дружбы, - он нежно потерся о чужую шею носом.       - Я его ненавидел в начале. Как и он меня. Ты не представляешь, как сильно мы удивились, когда узнали, что живём через пару домов друг от друга! - Коул, придерживая самолёт в той же руке, что и коробку, другой вытянул фотографии. Алекси скользнул по ним взглядом высматривая старые здания и пустые улицы.       - Это же... - Коул был шокирован.       - В этом году, я так понимаю, приехать ты не сможешь, поэтому я решил, что смогу хотя бы чем-то помочь. Надеюсь, фотографии не разочаруют, - меняя фотокарточки в руке, он осматривал каждый снимок, а его взгляд теплел с каждой секундой.       - Это мой родной район, - сказал он вслух, предназначая эти слова Алекси. Тот также просматривал фотографии вместе с Коулом. Там были и старые дома, на одном из которых Коул задержался дольше обычного.       - Это мой дом, - погладив как бы невзначай снимок, он двинулся дальше, дойдя до уже известной детской площадки, до магазинов с продуктами, заброшенных построек, старых мастерских, которые вскоре были заменены цветами, деревьями. Самая последняя фотография пестрила огненными цветами, показывая им рассвет на побережье. Смотря на неё, Коул сильнее сжал пальцы, позволив тонком пластику покрытия прогнуться.       - А это наше тайное место. Мы приходили туда, только чтобы увидеть этот рассвет.       Видя, как теплеет взгляд Коула, Алекси чувствовал, как внутри него разливается счастье. Эти фотографии запечатлели на себе важные места для его любимого. Алекси казалось, что он проникает во что-то сокровенное, напрямую связанное с сердцем Коула.       - Побережье... прекрасное место, - задержав взгляд на последней фотографии, тихо вымолвил он.       Коул долго держал в руках фотографию со знакомым ему с детства видом, выделяя для себя каждую деталь, подмечая каждый цветной перелив рассвета. Алекси нежно обнимал его за талию, деля это до боли интимное и личное воспоминание.       Давно я там не был...       Из сладких фантазий детства его вытянул звук телефона на столике. Осознание, кто это мог быть, пришло сразу, потому что только ей Коул отправлял смс несколько часов назад, его передернуло. Очень и очень медленно протянув руку к телефону, он все же немного помедлил, прежде чем снять трубку. Его голос слишком разнился с внешним видом, потому что было заметно, как сильно тот нервничал, но при этом звучал бойко и радостно.       - Приве-е-ет, лучшая в мире сестренка. Давно не общались.       - Коул, ты меня просил перезвонить, что-то случилось? - её голос прерывался на посторонние звуки, она чем-то занималась, чем-то, что воспроизводилось динамиком неприятными помехами.       - Ли, я, конечно, помню, что обещал сегодня приехать, но...       - Если ты сейчас скажешь, что не сможешь приехать, я тебе зад надеру. Это всего лишь один раз в году, один семейный ужин, Коул Фендер. Я даже не хочу слышать твои отговорки. Чтобы вечером был тут, - нервно оттягивая себе кожу на руках, он ходил по комнате, сопровождаемый взглядами присутствующих. Динамик работал громко, поэтому голос девушки был отчётливо слышан всем. Немного помолчав, будто бы собираясь с силами, Коул наконец выпалил:       - ...А если я скажу, что не смогу приехать из-за двух новых дырок в моём теле? - он очень надеялся, что если скажет Лилии, то поднимется паника меньшего масштаба, однако он никак не ожидал, что вслед за его предложением вдалеке послышится вздох ужаса.       - Коул! Что произошло? - Моника подскочила к телефону, очевидно пытаясь перехватить устройство для разговора.       - Ты что на громкой??? - успел прошипеть сквозь зубы Коул, прежде чем схватился за голову и запел лилейным голосом:       - Моника, успокойся, ты не так поняла…       Следя за передвижением Коула, Алекси взволнованно вслушивался в диалог. Кажется, тот говорил со своей семьей. И этот разговор явно развивался не ту сторону, в которую хотелось бы. На высказывание про "две новые дырки" Алекси виновато опустил голову и еще более взволнованным взглядом исподлобья заскользил по Коулу, что схватился за голову и пытался успокоить женщину по ту сторону телефона.       - Моника, пожалуйста... - взволнованный голос на том конце лишь усиливался, казалось, что она зовёт кого-то и бегает по дому. - Моника! Я жив и здоров, просто несчастный случай. Куда приехать... Ты что хочешь сделать?! Так, все вы, хватит паниковать. О Господи... Не надо. Уж точно не сегодня! Кто? Да... Да, он здесь, - он перевёл взгляд на Эрика, который также смотрел на него. - Per quello che ho tutto questo... - Коул с усилием тёр лоб, коротко отвечая на безостановочную панику, льющуюся из аппарата. - Моника, но не сегодня же. Паркер на работе, а дети в школе, что вы тут устраиваете! Не надо! Вы меня слышите вообще? - мерные губки означали конец звонка и начало огромных проблем. Закрыв лицо руками, Коул выругался в ладони с небольшим ревом от злости. Отстранив ладони, он чуть ли не смеялся.       - Они сегодня приедут! Заебись просто! Come cazzo è perfetto!       - Коул... - Алекси быстро прошмыгнул к своему возлюбленному и схватил его ладони. - Что случилось? Ты кажется... эм, не очень доволен тем, что твоя семья приедет... - Алекси поглаживал чужие ладони, пытаясь успокоить. - Разве не хорошо, что они приедут? Навестят тебя... Кроме того, вы и так должны были сегодня встретиться.       - Алекси, это совсем не хорошо! - воскликнул Коул, состроив мученическое выражение лица. - Мало того, что мне им придется все объяснять, выдумывая, так они могут посчитать, что я не способен жить один! Я не дееспособный, я не имею права в принципе находиться без опекуна. А сейчас, я мало того, что подставил Эрика, который поручился за меня, так ещё и могу лишиться всего только из-за этих ебанных пуль! Мне нужен всего день для восстановления, так за что мне все это... Алекси, в их глазах я совсем не такой, каким видите меня вы, - глубоко вздохнув, Коул подошёл ближе, а Алекси обнял его, успокаивая. Эрик поставил сумку на кровать, а сам приобнял Милли.       - Надо найти Феликса и заранее обговорить версию случившегося. А тебе... - он оглядел ещё раз обернувшегося Коула. Чёрные мешки под глазами, бледная кожа и сонные красные глаза. - Привести себя в порядок. Выглядишь, как ходячий труп.       - Феликс не любит разговаривать с родственниками пациентов, - тихо и невпопад вымолвил Алекси, обнимая Коула и не зная, как на все это реагировать. А затем перевел взгляд на его лицо. - Вот не надо, Коул выглядит намного лучше трупа. Он всегда прекрасен, - Алекси нежно провел пальцами по щеке, немного задерживая взгляд на темных кругах под глазами, - но мешки скрыть бы стоило, да.       Когда Коул начал отстраняться из объятий, Алекси нехотя его отпустил. Любопытство подкидывало все больше вопросов относительно случившегося. Они роились в голове, но он сдерживал порывы их задать. Все же Коул немного на взводе, так что вопросы подождут.       - Ты все положил? - спросил Коул, роясь в сумке.       - Да, все, что там было. У тебя косметики больше, чем у Милли, - фыркнул Эрик.       Руки тут же автоматически выпотрошили сумку, а в руках казалась заветная косметичка. Устроившись на кровати, Коул вывалил все тюбики, флаконы и кисти перед собой, судорожно открывая их и нанося на свое лицо. Маленькое зеркало служило помощником, отражая в себе покрытое тёмными и светлыми линиями консилера лицо. Спонжиком выравнивая тон, Коул обильно нанёс косметику под глаза, чтобы придать лицу живой вид. Под слоями тона исчезли и веснушки, эти ненавистные Коулу "изъяны" кожи.       Алекси удивленно следил за действиями Коула. Кто бы мог подумать, что профессиональный снайпер будет сидеть и краситься, причем делать это явно не в первый раз. А впрочем, косметика не принадлежит какому-либо полу или профессии. Алекси и сам иногда оказывался с небольшим количеством макияжа на лице, так что он вскоре лишь добродушно пожал плечами.       - Не знал, что ты красишься, да еще и довольно хорошо. Либо ты так часто закрашиваешь мешки под глазами, либо скрываешь недостатки, которых у тебя, между прочим, нет, - проговорил Алекси, подходя ближе, чтобы получше разглядеть действия Коула.       - Не подлизывайся, - игриво сморщив нос, Коул показал Алекси язык, прежде чем продолжить свое занятие, нанося пудру на кожу. Алекси присел рядом с ним, поэтому он не удержался, чтобы не припудрить его нос, прикосновением кисточки. Эрик и Милли куда-то ушли, оставив их одних в комнате.       - И тебя накрасим, если хочешь, - подводя губы, сказал Коул. Хоть он довольно-таки часто замазывает именно синяки, но веснушки стали входить в постоянную категорию проблем, которые решает тональный крем.       - Веснушки, - он решил сказать это Алекси, ожидая его реакции.       Сдержав чих от прикосновения кисточки с пудрой, Алекси приблизил свое лицо к чужому, всматриваясь в кожу, чтобы увидеть те самые веснушки.       - Веснушки. Прекрасные маленькие крапинки на твоем прекрасном личике, - он влюбленно усмехнулся. - Не будь на тебе косметики, и не будь ты занят, то перецеловал бы каждую. Знаешь, говорят веснушки только у тех, кто «поцелован» солнцем, а тебя целовать могу только я.       - Значит ты и есть солнце? - прикоснувшись носом к щеке Алекси, он провел по ней вверх, но, разочарованно вздохнув, отстранился.       - Что ж за день сегодня такой... - вытянув руки в воздух, он потянулся, выгибаясь в спине. Затекшее тело требовало нагрузки и интенсивной гимнастики. Коулу в голову пришла идея, от которой тот хитро улыбался.       - Алекси~, ты занимался когда-нибудь йогой или гимнастикой?       - Ох, ну ты и спросил. Гимнастикой я лет с 18 не занимаюсь. Тело что-то помнит, но сам понимаешь, - будто бы не замечая хитрой улыбки, начал он рассказ. - А вот йога… - Алекси задумался, немного взбледнул, а потом, будто взвесив что-то в своей голове, замялся, - бывало пару раз… да, - откинув наплывающие воспоминания о своих встречах с йога-инструкторшей, он быстро принял прежний вид. - А что? У тебя появилась какая-то идея?       - Да так... - вскочив на ноги, он встал напротив Алекси, разминая мышцы на руках и подходя к подоконнику. - Что-то тело все затекло... Наверное, хочет упражнений, - с этими словами, он закинул ногу на высокий подоконник, наклоняясь и разминаясь. Сменяя ноги, он наблюдал за реакцией Алекси, чтобы потом опуститься на пол и, потянувшись, сесть на полный шпагат. Упираясь локтями об пол, он положил голову в ладони и сейчас смотрел на Алекси, не убирая толику хвастовства из глаз.       - Да уж, mon amour, мне с тобой уж точно не потягаться, - глядя прямо в глаза напротив, Алекси тихо усмехнулся. - Впрочем, ради тебя я могу и вернуться к занятиям. А то что, тебе одному что ль хвастаться?       Он опустил взгляд на пол, примеряясь, но, вспомнив, что в брюках, откинул эту идею.       - Не хочу портить этот прекрасный костюм своими попытками, - он поднял смеющийся взгляд на Коула. - Видимо, придется наслаждаться лишь твоими растяжкой и изгибами.       - Ты можешь встать со мной в планку. Обычно её я делаю каждый день по часу, - с этими словами он сложил ноги, перекатился и со спины, уперевшись руками в пол, встал в "мостик", а затем оттолкнулся ногами, приняв строго вертикальную позу и держа свое тело на предплечьях. Его лицо виднелось верх тормашками, но при этом улыбалось, видя растерянность партнёра и не сходившую ухмылку.       Также поднявшись с кровати, Алекси приблизился к Коулу вплотную, накрыв его ягодицы своими руками. Медленно оглаживая, он пропел:       - Да, эта планка мне определённо нравится. Может у вас есть ещё какие-то примеры для меня, mon amour? - Коул покрылся тёмным румянцем на коже, а Алекси не переставал его дразнить.       Хоть в голове и сидели в основном лишь пошлые мысли, но Алекси не мог не отметить прекрасную подготовку и пластичность своего партнера. Он помнил еще из постели, как тот может выгибаться. Впрочем, это неудивительно, наверняка, его тело прошло много тренировок. Оглаживая чужие ягодицы и любуясь прекрасным румянцем на щеках Коула, Алекси сжимал и мял чужое тело все ощутимее. Мышцы ягодиц то напрягались, то расслаблялись, мелко подрагивая.       - Надеюсь, ты не каждому встречному показываешь эти прелести, - Алекси понизил голос, пробегаясь кончиками пальцев по оголившимся участком кожи. - Таким тебя могу видеть только я, - и, присев, легонько прикусил оголенный бок.       Тихо простонав, когда на его теле появился укус, Коул собирал все остатки сил, чтобы придерживать равновесие, при том, что его оголившийся живот покрывали поцелуями, а горячие руки скользили по коже.       - Целовать можешь только ты, мою гибкость видеть можешь только ты... Не слишком ли много прав на моё тело? - закусив губу и непроизвольно откинув голову назад, Коул смахнул волосы с глаз. Руки, привыкшие к тренировкам, но не справляющиеся с ласками, мелко дрожали.       - Не слишком ли много?.. – задумчиво протянул он, ненадолго отстраняясь от тела любимого. - Нет, - уверенная улыбка скользнула по губам, послышался тихий усмехающийся выдох, - конечно нет. Я бы даже сказал, мне этого мало.       Алекси снова заскользил руками, спускаясь все ниже. Когда пальцы оказались около груди, он остановился, при этом приблизив свое лицо к чужому паху.       - Ма-а-ало, - протянул он и начал ласкать член Коула через одежду и скручивать его соски.       Ощущая, как жар растекается по всему животу, Коул осознавал, что долго так не простоит, если Алекси решит продолжить. Его тело покачнулось в сторону. Понимая, что он падает, Коул расслабил ноги и согнул их, отстраняясь от Алекси. Он был придержан сильными руками, а затем и оказался перед Алекси на полу, раздвинув ноги и закинув одну из них тому на бедро, сидящим, прислонившись к тумбочке. На лицах обоих пестрел яркий румянец, а сбитое дыхание не собиралось возвращаться вместе с сердцем, бешено гоняющим кровь. Его все ещё придерживали, когда Коул тонул в глазах напротив. Его кожа ощущала острые и горячие прикосновения, а голова пустая от ненужных мыслей.       Алекси долго мог бы любоваться красотой глаз напротив, но на периферии он увидел уже полувставший член Коула. Как загипнотизированный, он медленно откачнулся назад, а потом опустился к чужому паху. Собственное возбуждение, заключенное в тесные брюки, отдавало легкой приятной болью. Волны жара раскатывались внутри тела, достигая хмельной головы и толкая к дальнейшим действиям. Приспустив чужую одежду, он обхватил член губами и начал активно работать языком. Чувствуя, как твердеет орган во рту, Алекси метнул взгляд на дверь и угол, где была камера и начал двигать головой. Заглатывая член полностью, он одной рукой держался за ногу Коула, а другой поглаживал свой орган через ткань брюк. Раздавались пошлые хлюпающие звуки от быстрого скольжения и естественной смазки. Чувствуя скорую разрядку партнера, Алекси задвигался еще быстрее, пока Коул не затрясся в оргазме. Он застыл, позволяя сперме стекать в свое горло.       Стоит признать, что минет Алекси делает настолько хорошо, что Коул каждый раз кончает с фейерверком в голове. Вот и сейчас, ногтями скребя по дереву за ним, он откинулся, наблюдая за тем, как Алекси ласкает его, не отрываясь, принимает все и глотает. Цепкие пальцы настолько сильно сжали бедро Коула, что появилась ноющая и зудящая боль. Приятная боль. Оценив взглядом вверх-вниз пошло застывшего возбужденного парня, Коул двинул ногой, накрыв возбужденный член Алекси стопой и проведя по скрипучей, дорогой ткани.       - Вы посмотрите. Горячий мужчина в костюме возбудился оттого, что отсосал другому парню, - на лице играли пошлые нотки, идущие вкупе с непрекращающимися действиями внизу.       Алекси проглотил последние капли и издал протяжный громкий стон. Давление на члене отдавалось звонкими волнами удовольствия по телу. Хотелось наконец высвободить возбужденный орган и окончательно растворится в вихре наслаждения. Слова едва достигали пульсирующей головы, язык не слушался, а рот вместо слов воспроизводил пошлые стоны.       - Коул, я же запачкаю брюки… Как мне потом с пятном ходить?.. – пытаясь говорить хоть чуть-чуть внятно, Алекси цеплялся за последние крохи здравого сознания.       Руки подрагивали и тянулись к чужой ноге, пытаясь то ли оттолкнуть ее, то ли притянуть ближе. Сладостные волны все сильнее распространялись, принося удовольствие и лишая рассудка…       За дверью послышались голоса и приближающиеся шаги.       Не закончив, Коул прекратил движения за стуком в дверь. Звонкий голос медсестры раздался, спрашивая разрешения войти. Переглянувшись с Алекси, Коул состроил виноватый вид, быстро чмокнув того в щеку.       - Сядь на кровать и прикройся подушкой, а я постараюсь быстрее закончить. Сможешь? Ты же большой мальчик? - прикоснувшись к носу Алекси, Коул непроизвольно соскользнул взглядом вниз, увидев свою работу. Всё ещё на ватных ногах, Коул подскочил, пошатнувшись, а затем подошёл к двери, оглядев недовольного Алекси.       Оставшись один на один со своим неудовлетворением, Алекси разочарованно хмыкнул и надул губы, но указания выполнил. Вскоре он переместился на кровать и положил подушку так, чтобы на нее можно было опереться. Обхватив ее руками, Алекси сомкнул глаза, пытаясь нарыть в воспоминаниях что-нибудь, что помогло бы снять напряжение. Как назло, лезли только воспоминания, что связаны с Коулом. А это лишь распаляло пожар. Цыкнув, он раскрыл глаза и, положив руку на подушку, а на нее подбородок, недовольно начал буравить чужую спину взглядом.       Отворив дверь, Коул впустил внутрь молодую девушку с подносом в руках. Приветливо улыбнувшись Алекси, она поставила ношу на подставку и взглядом проводила Коула. Передавая ему таблетки, она медленно называла их названия и предназначения, а затем взяла в руки бинты и попросила пациента снять верхнюю рубашку. Легко стянув итак не завязанный предмет, он стоял перед ней, чуть приподняв руки, чтобы она смогла снять слои бинтов и сменить их. Её взгляд зацепился за укус, что теперь покраснением остался на коже, а руки на секунду замерли. Стараясь не смотреть на Коула, она закончила, если раньше она задавала вопросы о самочувствии и базовом состоянии, то теперь погрузилась в молчание. Разве что после бинтов она подошла к капельнице и попросила лечь на кровать и вытянуть руку. Игла была введена в руку под изумленный взгляд Коула, поймав который, она пояснила.       - Вам велено прокапать антибиотик. 3 капельницы на 3 дня.       Беспомощно смотря на Алекси, он понимал, что оставляет парня в неудовлетворенном и ужасном состоянии. Учтиво попрощавшись, она покинула комнату, а Коул, виновато улыбаясь, переводил взгляд то на неё, то на Алекси, а затем остался только один объект для разглядывания.       - Алекси-и-и... - беспомощно выдавил Коул, видя, что Алекси старается на него не смотреть. Было ли это связано с оголенным торсом или нет, Коул не знал, но ясно хотел как-то загладить вину.       - Что? - тихо буркнул тот в ответ, не поворачиваясь лицо к Коулу.       Страстные позывы только-только начали затухать, но тут его любимого раздели и положили на кровать. Ах, как замечательно! Старательно отвлекаясь от реальности, Алекси чувствовал, как жар спадает, тело успокаивается. Все-таки не в первый раз у него "экстренная разгрузка".       - Что, Коул? - только ему стало легче, как он повторил свой вопрос уже более громко и спокойно.       - Ну не злись... - протянул Коул, сев в кровати. Согнув ногу и положив на неё локоть, он вглядывался в профиль Алекси, не замечая эмоций, но чувствуя, что тот на грани. Ручка двери отворилась уже без стука, а внутрь влетел Эрик.       - Они подъезжают! - выкинул он, заставив Коула нервно вздрогнуть.       - Уже?! - он хотел встать, но, покосившись на капельницу, передумал. Его взгляд метал я между лицом Алекси и Эрика. - Я нормально выгляжу? Я больной? Как выглядят люди, попавшие под обстрел? - вопросы сыпались один за одним.       - Обычно люди боятся после перестрелки, Коул, - ответил Алекси.       - Черт. Мне надо, чтобы кто-нибудь меня испугал!       - Сейчас? А не поздновато ли? - Эрик приводил комнату в относительный порядок.       - Да! Алекси? Ты раньше пугал человека?       - Нет, я хм... - он задумался, пытаясь хоть что-то такое припомнить. - Нет, точно не пугал. Особенно преднамеренно, - он резко погрустнел и наконец обернулся на Коула. - Извини, тут я ничего сделать не смогу.       Скребя голову, он судорожно пытался нарыть в своих воспоминаниях моменты страха, но таковых в его жизни было решительно мало. Оттягивая кожу щёк, он пытался состроить нужные эмоции на каменном лице. Эрик все это время ходил по комнате, а сейчас остановился и стоял напротив кровати, собираясь что-то сказать.       - Коул, - когда его окликнули, он повернулся к другу, но нашел его лицо излишне напряжённым. Глаза нервно бегали, тогда как Коул вопросительно вглядывался в его фигуру. Алекси также заметил это замешательство, но не проронил ни слова, оглядев пальцы, сильно сжимающие одежду.       - Мне звонили из больницы, - наконец тихо выдал Эрик.       Слова, только что прозвучавшие, не до конца были поняты в начале, но постепенно с осознанием на лице Коула расцветали ужас и страх. Опустив взгляд, он хотел было что-то сказать в ответ, как вдруг в комнату стремительно влетела женская фигура. Яркий блонд её волос бросался в глаза, отвлекая взор от других аспектов внешности. Вслед за ней вошла высокая девушка, ведущая за ручку мальчика лет 10, за ними следовал мужчина, лет 40, с холодным взглядом и каменным лицом. Коул был ещё в некой прострации, а опомнился только когда его стали обнимать и взахлёб рыдать.       - Привет, - прозвучало тихое приветствие из его уст. Слабые руки опустились на спину Моники, поглаживая пастель её одежды и успокаивая. Глаза, опущенные в пол, медленно поднимались, бегая между фигурами, не в силах взглянуть на Эрика. Мальчик также подбежал к кровати, уперевшись о здоровую ногу Коула и сверля его беспокойными глазами. Алекси, казалось, никто не замечал, как вдруг к нему легонько прикоснулись. Обернувшись, он увидел перед собой ту девушку, что вела Чака.       - Здравствуйте. Меня зовут Лилия, я старшая сестра Коула, - она протянула руку для рукопожатия.       - Очень приятно, - он бережно обхватил протянутую руку и чуть склонил голову, - Алексис. Прекрасно выглядите, Лилия.       Стараясь быть максимально галантным, он растянул губы в приветливую улыбку. Внешне он хоть и выглядел весьма спокойно, но внутри все натянулось как струна. Алекси боялся, что может сказать что-то не то. Все-таки, он не знает этих людей, а ситуация, из-за которой они пересеклись, довольно щекотливая. Впрочем, не стоит отрицать, что ему было интересно узнать этих людей, все же они связаны с Коулом и, видимо, очень любят его и переживают.       Приветливо улыбнувшись в ответ, она убрала руку, сложив их на груди и всматриваясь в бинты на теле. После жеста Лилии остальные наконец заметили Алекси, одарив его любопытным взглядом. Это было сделано не столько из-за его присутствия, сколько из-за его нахождения рядом с Коулом в столь сложной и личной ситуации. Очевидно, они были близки, не в характере Коула показывать слабости перед чужими, да и вообще кроме Эрика, тот не спешил заводить друзей. Чак, брат Коула, смотрел прямо на Алекси, сверля того взглядом, все ещё держа крепко ногу брата и облокачиваясь на неё. Прежде чем с ним заговорили, Алекси заметил, как Коул закрыл лоб рукой и обменялся парой слов шёпотом с Эриком, который положил руку тому на плечо, а Коул резко потёр красные глаза. Паркер, так звали крупного мужчину, все то время стоял в стороне. Моника также отстала от Коула и сейчас вытирала дорожки слез.       - Как все так получилось? - дрожащим голосом спросила женщина в объятиях мужа.       - Я шёл на встречу с Алекси и попал под перестрелку. Какой-то снайпер стрелял по гражданским. Друг Алекси работает врачом, он меня и залатал... - Коул подал голос первым, кратко обрисовывая ситуацию, в какую сторону лучше начинать придумывать.       - ...Да, нам очень повезло, что все произошло рядом с его клиникой, - Алекси осторожно подал голос, проходясь взглядом от Коула до женатой пары. - Коула прооперировали в кратчайшие сроки, - он приостановился, но затем быстро добавил, увеличивая уверенность и твердость голоса. - Сейчас ему уже ничего не угрожает.       Коул вырисовывал, словно завороженный, фигуру Алекси, а потом почувствовал вопросительные взгляды и тут же заверил слова Алекси.       - А... Да, уже все хорошо.       - Какой кошмар. Ты, наверное, сильно испугался, да? - заботливый голос Моники больно бил по слуху, особенно, когда он касался эмоционального состояния.       - Да, - тихо сказал Коул, не двигая взгляда с Алекси. Будто бы смотря тому в глаза, может намеренно или неосознанно, он ответил:       - Мне было страшно.       Лилия стояла недвижимо весь диалог, реакция, сильно походившая на отцовскую. Её пальцы нервно сжимались на рукавах кофточки, а иногда поднимались, чтобы скользнуть вдоль шеи. Чак же быстро переводил взгляд с Коула на Алекси, хитро улыбаясь.       - Хорошо, что все закончилось благополучно, - Алекси смотрел в ответ, не мигая. - Феликс хорошо поработал...       И тут, будто ожидая этого момента, входная дверь отворилась. На порог комнаты ступил вышеупомянутый мужчина, одетый сейчас в уличную одежду с элегантно наброшенным на плечи строгим черным пальто. В его руках были бумаги, что полностью приковали к себе его взгляд, из-за чего Феликс не заметил всех этих людей.       - Ну что, как самочувствие... - на периферии он заметил, что в палате как-то слишком много ног, и осекся, - Коул?.. - он стремительно выпрямился и напряженно осмотрел комнату.       Родственники. Больше всего в своей работе он ненавидел контактировать с родственниками пациентов. Обычно, это были вечно недовольные и орущие люди. А орать в ответ сейчас настроения не было. А благодарность (Боже, когда он ее вообще в последний раз слышал?!) принимать не любил, слишком это... смущает.       - Я, пожалуй, позже загляну, - он стремительно развернулся на каблуках, желая покинуть комнату как можно скорее.       Возникший тут же у двери Эрик закрыл дверь с щелчком спиной, а сам, широко улыбаясь, развернул Феликса обратно, положив тому руки на плечи.       - Знакомьтесь, это врач-герой, Феликс Моро, спасший Коула на пороге смерти, - похлопав того пару раз по плечам, он легонько толкнул тело навстречу стоящим в благодарной нерешительности людям. Паркер наконец отмер, пожав руку ошеломленному и недовольному Феликсу.       - Спасибо за то, что спасли моего сына.       - Вы правда герой! - эмоциональная женщина снова злилась слезами от стресса, схватив руку Феликса. - Спасибо! Спасибо! Вы спасли нашего мальчика…       - ...не стоит... - последний путь к отступлению был отрезан, бежать некуда.       Внезапные пламенные благодарности ошеломили Феликса и знатно заставили его уши и шею залиться краской. Чувствуя себя максимально неловко, он скользнул взглядом к Алекси, ища в нем поддержку. Тот состроил максимально возможное сострадательное выражение лица, учитывая, что нужно было подавить улыбку веселья. Видя чужую безнадегу, он одними губами прошептал: "Ты это заслужил."       - Вы правда заслужили этих слов, - вмешался Паркер, подходя ближе, чтобы также выразить свою признательность. - Не каждый врач согласится принять незнакомого пациента и лично провести операцию. Вы должны гордиться собой, - взрослые не переставая благодарили Феликса, не замечая его неловкости, а может и замечая, но при этом принимая это как его положительное качество. Не только самоотверженный, но и скромный. Коул лежал, наконец повернув голову в другую сторону, наткнувшись на страшную сестру. Она не поверила в эту выдумку. И не должна была, потому что прекрасно знала обо всем. Пока они обменивались молчаливыми взглядами, взрослые переходили к решительным действиям и предложениям.       - Что мы можем для вас сделать? Чека больнице будет достаточно? Мы можем стать спонсорами. Это не проблема, - руки уже потянулись к чековой книжке.       - Благодарностей будет достаточно, правда, - Феликс с большой экспрессией замахал руками, с зажатыми в них бумагами, перед собой. От столь ярых движений, пальто начало сползать с плеч. - В конце концов, это моя работа. Я не мог бросить человека в беде.       В такой неловкой для себя ситуации он уже очень давно не оказывался, но, хоть и было приятно, хотелось закончить это поскорее.       - Как я вижу, с тобой все хорошо, Коул, тогда, - он повернулся полубоком, напряженно поглядывая на дверь, - я пойду. Дела-дела.       Словив взгляд Лилии, Эрик тихо вздохнул, шепнув Феликсу тихое "прости".       - Моника, Паркер, Феликс мой деловой партнёр, я думаю, нам обоим несказанно повезёт, если вы вложите свой вклад в развитие медицинских учреждений. Пойдёмте со мной, я вам тут все покажу, а затем мы и к Феликсу ещё раз заглянем, чтобы все согласовать, - не дав никому из троих проронить ни слова, Эрик вытолкал всех из комнаты, напоследок показав Лилии знак рукой за спиной. Чак все ещё оставался рядом с Коулом, который гладил того по голове свободной рукой, слабо улыбаясь.       - Чакки, принесёшь мне газировки? - спросил Коул у брата. Тот воодушевился, закричав громкое "конечно" вылетел из комнаты, оставив этих троих наедине. Покосившись на Алекси, Лилия снова перевела взгляд на Коула, который приподнялся, готовый к растерзанию. Начала Лилия.       - "Случайная перестрелка"? "Все уже хорошо"? - начала она злой интонацией.       - Ли, не злись.       - Как все было на самом деле? - её глаза могли сейчас смотреть только на Коула. Глубоко вздохнув, он закрыл глаза, чтобы не чувствовать этот прожигающий, пытливый взгляд.       - Мы были внутри. Вокруг полно гражданских, я не мог допустить потерь, поэтому пошёл напролом, уведя снайпера на крышу.       - При тебе было оружие? - тихо спросила Лилия.       - Было, но не такое, чтобы его ранить. Эрик привёз винтовку, и я все закончил. Пули задели голень и бок, ничего серьёзного, - отвернувшись от брата, она прикрыла рот рукой, сдерживая эмоции.       Алекси понурил голову, чувство вины снова начало тихонько подниматься внутри. Его слегка удивил данный "допрос". Получается, Лилия знает о Коуле больше, чем остальное семейство.       Было неудобно, Алекси начинал чувствовать себя лишним.       - Не ругай...те Коула, он хотел защитить всех, - Алекси тихо подал голос, неуверенный, стоит ли вступать в диалог. - Это моя вина, все началось из-за меня... Я тоже не согласен со столь отчаянным действиями, но, возможно, это единственное, что тогда можно было сделать для наименьших жертв…       - Причём тут ты, Алекси, я сам полез, в этом нет твоей вины. Лили, послушай... - он испустил глубокий вдох, видя, как лицо сестры мрачнеет с каждой минутой. - Я облажался. Причём по-крупному, потому что нарушил не одно своё обещание, данное тебе. Однако... Я сделал лишь то, что должен был. Это было моё решение, мои действия, за что я и расплатился, - Лилия молча слушала, смотря то на Коула, то на Алекси.       - Почему ты такой глупый, Коул... - она быстро вытерла выступившие слезы. - А что если бы пули попали выше, что бы я делала, если бы ты умер?! Что бы все мы делали?! Я обещала, что буду молчать, но я так не могу... Не могу смотреть на тебя каждый раз и делать вид, что все в порядке! Алекси тоже в мафии? - резко спросила Лилия, тяжело сглотнув и окинув юношу вопросительным взглядом.       - Нет! - вскликнул Коул, отчего оба вздрогнули от неожиданности. - Нет. Нет и ещё раз нет. Он лишь должник, которого хотят грохнуть. Всё, как всегда, я прав? Весёлые деньки настали, хах? - пытаясь перевести в шутки, Коул нервно засмеялся.       - Коул бы не умер! Правда же... ты не можешь, - слова Лилии сильно ударили по мозгам, возвращая воспоминания окровавленного Коула.       Алекси подлетел к нему, хватая за руку. Сердце гулом зашлось в груди. Почему-то только сейчас пришло осознание, что Коул может погибнуть в любую секунду, что он так же желанная добыча для многих.       Алекси обещал, что не оставит его, считал долгом оставаться рядом... "любить".       - Это не весело, совсем не весело! Коул, пожалуйста…       Перестав улыбаться, Коул смотрел на Алекси и в душе зашелся восторгом. Ему нравилось, когда за него волнуются? Пожалуй, это так...       Лилия смотрела на чужие действия, не выказывая лишних эмоций. Коул сидел, смотря на взволнованного до предела Алекси. У него дёрнулся уголок рта, а потом притянув к себе, он заключил его в объятия, прижав к своей груди. Его шёпот раздался почти у самого уха:       - Помнишь, я говорил, что таким меня не убить? - голова, что прижималась к плечу Алекси, теперь легла на макушку, а глаза с озорными искрами соскользнули в сторону сестры.       - Помню... - он тихо буркнул, пряча лицо в чужой груди.       - "Пока я выхожу живым и невредимым, я остаюсь в мафии", помнишь? Наш уговор все ещё в силе. За эти 4 года я ещё ни разу не ранился настолько, чтобы быть на грани смерти. Так верь же в меня, сестрёнка.       В объятиях Коула было очень приятно, тревожные мысли все еще занимали голову, но не давили на разум. Некое спокойствие и умиротворение распространялись по телу. До тех пор, пока Алекси не услышал фразу Коула, адресованную сестре.       - То есть ты можешь выйти из мафии? - подскакивая и ставя ударение на слово "можешь", взволнованно обратился Алекси. - Почему ты ждешь чуть ли не смерти для этого?       Коул молчал. Как он должен был ответить на этот вопрос? Вспомнились слова Алекси о том, что Коул это делает не по своей воле... Знал бы он, что это не так. Вместе с этим вспомнилась и клятва Совы. Клятва, сделавшая его Совой.       "И пусть подтверждением моих слова станет моя жизнь" - Я сам предопределил свою судьбу. Сам поставил на кон свою жизнь.       - Всё не так просто, Алекси... Не настолько просто, - он хмыкнул, сжимая сильнее пальцы на спине чужого тела.       Лилия покосилась на вибрирующий телефон.       - А ему что от тебя надо? - сморщившись, её голос выражал бесконечное неприятие. Коул также увидел имя на экране, а сердце бешено забилось, что и почувствовал прижатой к его груди Алекси. Сняв трубку, он начал разговор ледяным тоном.       - Что? - резкость, что так ему не свойственна, сейчас лилась с особой силой.       - Совенок, не рад меня слышать? Это я тебя должен вообще-то спрашивать, какого хера ты устроил на 6-ой улице.       - Поинтересуйся у своего клиента, - пропел Коул.       - Снова пришлось за тобой подчищать, как хорошему хозяину.       - Ты только ради этого мне позвонил? - голос граничил с сарказмом.       - Нет, не только. Я же не мог забыть о твоём дне рождении. Подарочек уже едет.       - Даже думать об этом не смей. Я тебе бошку прострелю, если сунешься сюда.       - Я твоего позволения не спрашивал. Я приеду через час, а пока у тебя есть время уладить все свои дела, которые могут нам помешать.       - А ты в бессмертные заделался? Я тебе сказал не приближаться, - зубы злобно щелкнули.       - Испытаем судьбу. Тебе же так нравится играть с огнём.       - Ублюдок, - собеседник этого не услышал, а из телефона раздавался писк конца вызова.       С каждым словом глаза Алекси все больше округлялись. Коул напрямую грубил Диди, а тот кажется не в первый раз такое слышал. Под конец диалога, он с огромным любопытством смотрела на Коула, не решаясь задать интересующие вопросы. Все-таки это личное дело... Личное, да. Но природное любопытство пересилило какие-либо доводы разума.       - А так можно было что ль? Ты довольно груб для человека, что разговаривает со своим... - Алекси немного скривился, - "Боссом". Он приедет, да?       - Нахуй такого босса. Он просто самодовольный и больной урод. Конечно приедет, более того минут через 15, а не через час.       Не сказав ни слова, Лилия вышла из комнаты, оставив их одних. Глаза Коула метали молнии, а в душе горел огонь ненависти.       - Я ему и за километр не позволю приблизиться к моей семье! - Коул вскочил с кровати, стоя у капельницы, чтобы, медленно и щурясь от неприятных ощущений, вытащить иголку.       - Ебанная капельница.       Схватив сброшенную одежду, он нацепил на себя рубашку, надёжно скрыв татуировку. От нервов у него белели костяшки на руках, до такой силы он сжимал кулаки, стараясь успокоиться. Но плохо получалось.       - Коул, аккуратнее, не навреди себе еще больше, - Алекси придержал капельницу, отставляя ее в сторону. - Все будет хорошо, мы сейчас со всем разберемся...       Он прижался к спине Коула, нежно целуя загривок и накрывая ладонями сжавшиеся кулаки. Массируя напряженные пальцы, он тихо нашептывал что-то успокаивающее на ушко злящегося парня.       - Он никому не навредит, главное успеть вывести твою семью отсюда. Ненависть не поможет, тебе нужно успокоиться, - продолжал он говорить, надеясь достичь разума Коула. - Мы же можем что-то сделать, да?       Теплота, что так приятно ощущалась от прикосновений, успокаивала быстрее обычного. Шепот и поцелуи, кто знал, что они работают лучше любых таблеток. Расслабленные пальцы сплелись вместе с пальцами Алекси, после чего тот прижал Коула сильнее, положив руки на талию, голосом проходясь по ушам. Закрыв глаза, Коул наконец мерно выдохнул.       - Можем. Надо заставить их уехать. А потом я сам разберусь.       Развернувшись на пятках, он оставил поцелуй на ключице Алекси, чтобы потом отстраниться и босым направиться к двери.       Негромкие шлепки голых ног четко доносились до ушей из-за стоящей в комнате тишине. Алекси быстро глянул на ноги Коула, после чего недоуменно нагнулся и достал из-под кровати пару мягких светло-голубых тапочек.       - Коул, ты босиком собираешься идти? Чай не май месяц, коридоры не самое теплое и чистое место, - Алекси, неся в одной руке тапочки, поспешил к Коулу, что уже стоял у двери.       Негромко ойкнув, Коул оглядел свои ноги и понял, что опять забыл про обувь.       - Продолжишь заботиться обо мне и простым поцелуем не отделаешься.       Быстро чмокнув подошедшего возлюбленного, Коул натянул тапки, взял за руку Алекси, выскочив в коридор.       - Они должны быть у Феликса. Если только Эрик не решил им устроить самую обширную экскурсию...       Уже подходя к кабинету, они увидели выходящих из него людей, среди которых была и Лилия, а значит остальные два силуэта - родители. Идущий за ними Феликс выглядел бледнее и хуже, чем после самых долгих операций, а родители, очевидно успевшие выписать крупный чек, сияли от чувства выполненного долга. Коул окликнул их, подходя ближе.       Увидев друга, Алекси не сдержал легкого смешка. Казалось, из того выкачали всю энергию и нервы. Феликс уже, видимо, находился на последней грани внутренней истерики.       Оставив Коула говорить с родителями, Алекси быстро шмыгнул за их спины. Феликс кинул на него отчаянный взгляд и закатил глаза, тихо цыкая.       - Выглядишь не самым лучшим образом, - шепотом, чтобы слышал только друг, заговорил Алекси. - Тебя будто трактор переехал.       - Это хуже трактора. Какие же они настойчивые, - прошипел он в ответ, складывая руки на груди.       - Что, все-таки выписали чек? - Феликс коротко кивнул. - Феликс, у тебя все равно платная клиника, считай это обычной платой за пациента.       - Он вчера спас жизни многих. Ни он, ни его семья мне ничего не должны.       - Ну, они-то этого не знают, - хмыкнул Алекси, пожимая плечами.       Разговаривая с родными, Коул со стороны выглядел как взрослый, тихо обменивавшись фразами. Сложенные руки на груди, лёгкие кивки и низкий голос - все, что так отличалось от его обычного ребячества. Наконец, они обнялись, а за объятиями последовали слова прощания. Моника долго держала его за руку, прежде чем отпустить и пойти к выходу вместе с мужем. Только после этого подошла Лилия.       - Мне надо забрать Чака, а затем мы уедем.       - Хорошо. Спасибо и прости за это все.       - Извинения выразишь в другой форме, а сейчас у нас мало времени, - обняв девушку, он отстранился, позволив ей отойти в сторону. Повернув напоследок голову, она скользнула взглядом в сторону Алекси и Феликса и кивнула, в знак благодарности и прощания. Коул же подошёл к стоящим в стороне.       - Не везёт тебе, Феликс, попасть именно на моих родителей. Приставучее и с большим чувством долга ты не найдёшь.       - Я заметил. Еще и Эрик, предатель, свалил в середине... - он тяжело выдохнул, затем мотнул головой, отгоняя ненужные мысли. - Пока нас не было, новых проблем не появилось, я надеюсь.       - Ну, как тебе сказать. Это не то чтобы проблема...       Феликс смерил Алекси и Коула подозрительным взглядом, а затем закатил глаза. В этот момент его телефон завибрировал, оповещая о сообщении. Он быстрым движением руки открыл мессенджер.       - Хах, радуйся, "принцесса". Скоро к любимой доче приедут "родители", - лилейно проговорил Феликс, хитро поглядывая на Алекси.       - Сэм и Сэмми? Приедут? Скоро?! - по лицу Алекси было не понятно, рад он или наоборот.       - Да-а-а, - ехидно протянул Феликс и перевел взгляд на Коула. - Поздравляю, парень. Скоро ты познакомишься почти со всем кругом близких людей своего "любимого".       - Очень надеюсь, что это будет не в ближайшие полчаса или даже больше. Вы двое, спуститесь вниз? А то не ручаюсь, что без вашего присутствия, я не разнесу клинику к херам, - не отреагировав на новость, Коул поспешил вниз. Может внешне было не так заметно, но по коже прошелся холодок предвкушения. Познакомиться с близкими друзьями Алекси... Маленькая мечта, поселившаяся на его уме не так давно, но уже плотно там укоренившаяся.       - И что же это за проблема такая? - недоуменно спросил Феликс, наблюдая за уходящим Коулом.       - Урод по кличке Диди. Мой босс, - бросил тот через спину, повернув голову.       Переглянувшись, мужчины поспешили вслед за Коулом, кажется, Феликс тихо матернулся со словами: "Вам здесь всем медом что ль намазано". Он хоть и привык видеть Диди на всевозможных вечерах, но встречаться напрямую не хотелось. Кроме того, Феликс искренне надеялся, что состоится просто диалог, а не новое происшествие. Вторую ночь бесконечных отчетов он не переживет, а сопьется нафиг.       Алекси немного колебался. Все же он помнил слова Диди о том, чтобы он больше не попадался ему на глаза. Впрочем, если Коулу нужно его присутствие, Алекси в таком случае было все равно на те угрозы.       Эрик стоял, очевидно уже давно, в холле, что-то быстро печатая. Стоило Коулу промелькнуть рядом, как тот поднял голову, и они встретились взглядами.       - Скоро? - Коул задал лишь один вопрос.       - Уже подъезжает.       Отмахнувшись, тем самым сказав им стоять в стороне, Коул прошёл ко входу мимо пациентов и других посетителей клиники. Он остановился. Стеклянные двери толкнулись, пропуская внутрь чёрный силуэт, окружённый охраной. Его не волновало присутствие других людей, его взгляд не притягивали даже знакомые лица вдали. Каменные взгляды обоих были направлены друг на друга. Покосившись в сторону людей вокруг Диди, Коул отдал приказ резким и грубым голосом.       - Все. На выход, - заколебавшись, мужчины переглядывались между собой. Диди ничего не говорил, молча скользил взглядом по фигуре.       - Я неясно выразился? - больше повторять не требовалось. Быстро покинув здание, они отошли от дверей, остановившись у машин. Сопроводив их глазами, Коул уставился на Диди, как тот, не мигая, смотрел на него. Их молчание не прерывалось, а Диди вытянул руку. Отодвинув ткань, он оглядел бинты, чтобы затем пальцами пройтись по марле и надавить. Лицо Коула не менялось.       Стоя в стороне, Феликс и Алекси внимательно наблюдали за происходящим. Видя, как Коул спровадил охрану, Феликс одобрительно хмыкнул, хмурое выражение его лица чуть изменилось, но быстро стало еще более хмурым, стоило Диди коснутся бинтов.       - Что он творит? - шипел он, кажется, всем своим существом. - Хочет, чтобы рана открылась? Ненормальный, - максимально снизив голос, добавил он.       Алекси же будто прирос взглядом к голове Коула. С каждой секундой он все сильнее сжимал мочку уха, которую часто скручивал, когда сильно волнуется и переживает.       Надеясь, что скоро этот тип уедет во свояси, им оставалось лишь ждать и молчаливо наблюдать.       - Хей, папочка, ты так хочешь, чтобы у меня швы разошлись, или тебе в кайф пытаться выдавить из меня чувство боли? - боль от давления на ещё не зажившую рану волнами расходилась по телу, но это не поумерило острый язык и нахальство. Не в первый раз проходить его грязные проверки, не в последний. Отстранив руку, Диди поднял её в воздух, щёлкнув пальцами. Сзади тут же подскочил ждавший снаружи мальчик, держащий в руках огромную коробку.       - Открой, Совенок. Твой подарок.       Поддев незакрытую крышку пальцем, он приподнял картон с лентой, чтобы внутри увидеть черную сталь, отливающую своей красотой даже при отсутствии света, на неё падающего. Соскочив с пальца, крышка упала обратно, а Коул обратился к Диди.       - Хуже места придумать не мог?       Подарок - новейшая винтовка последнего поколения, а дарить её в больнице было не самой лучшей идеей. Диди это ничуть не заботило.       - Пошёл вон и подарки свои прихвати, - приблизившись к уху Коула, Диди сверкнул фиолетовыми глазами, смотря на Алекси.       - Ты в этом так уверен? - выдохнул он, заставив Коула вздрогнуть.       Быстрый взгляд Диди был будто пуля промеж глаз. Хотелось уйти, скрыться, но Алекси даже не вздрогнул, неопределенно глянув в ответ. Феликс же негромко чертыхнулся, невольно вставая чуть впереди, чтобы, если что, закрыть непутевого "братишку" собой.       Напряженная атмосфера давно царила в помещении, от чего многие посетители жались ближе к стенам, делая вид, что ничего не видят. Охрана, видя напряжение начальника, так же была начеку.       - А ты, я смотрю, новыми друзьями обзавёлся. Неужели и их защитить будешь пытаться? - оттолкнув от себя Диди, Коул сверлил его взглядом, полным ненависти. Зрачки сузились до узких точек, а рука на воротнике невольно сжалась. Мальчик, что держал коробку, дрожал, как осиновый лист, а стоило Коулу на него обернуться, как он взвизгнул и чуть ли не скрутился на полу. Диди же стоял и улыбался. Рука опустилась на макушку, пригладив кудрявые волосы. На улыбающемся лице зародились тёплые нотки.       Алекси и Феликс недоуменно переглянулись. Перемена в лучшую сторону, хоть и небольшая, вселяла надежду, что эта напряженная сцена скоро закончится.       - Какие у Коула все-таки острые зубки, - усмехнулся Феликс. - Так грубить, ух. Хороший защитник, уважаю.       Алекси чуть улыбнулся на эти слова, надеясь, что в таком состоянии он будет видеть Коула редко. Все же горящие любовью глаза были приятнее и желаннее.       - Всё такой же вспыльчивый ребёнок, - не переставая гладить голову Коула, Диди отстранил его руку от своего воротника. Взяв коробку, которую все ещё держали трясущиеся руки, он поставил её на диванчик рядом. Похлопав пару раз по плечу, Диди развернулся и вышел из здания. Отпрыгнув от Коула на несколько метров, юноша также выбежал вслед за боссом. Эрик двинулся с места, подойдя к другу. Открыв подарок, он тут же его закрыл, оценив состояние Коула глазами.       - Что будешь с ней делать?       - Убери с глаз моих долой, - он двинулся с места, подходя к Алекси и Феликсу с довольно мрачным выражением лица. Эрик подхватил коробку, подходя и обращаясь к Феликсу.       - Феликс у тебя есть надёжное хранилище? Я сейчас не смогу забрать сей великолепный подарок.       - Конечно, если ты мне доверяешь, - он сделал неопределенный жест рукой. - Если покрутиться 5 раз с бубном, зажечь 108 свечей, и перекреститься четыре раза, то откроется сейф в моем кабинете, - протараторил он, хитро и испытующе сверкая глазами. - Ты же помнишь, за какую книжку тянуть и что нажимать, чтобы добраться до сейфа?       - Помню. Премного благодарен, - скользнув ладонью по спине Коула, он толкнул того к Алекси, а сам направился в кабинет.       - Коул, все хорошо? - Алекси потянулся к нему, чтобы обнять.       Юноша глубоко дышал, полный эмоций. Алекси притянул того за руку, прижимая к себе и поглаживая спину. Как можно естественнее стараясь игнорировать воркования влюблённых, Феликс сделал знак рукой охране, а затем устремил свой взгляд к потолку.       - А что в коробке то было? - наконец поинтересовался Феликс, пока Алекси одаривал беспокойное тело невесомыми поцелуями, успокаивая.       - Мусор, - бросил Коул, прижимая одну руку к бинтам, а второй сжимая ткань пиджака на спине Алекси.       - Да уж, давно у меня в сейфе "мусора" не лежало, - горько усмехнулся он, изредка метая взгляды к милующейся парочке. - Как рана, Коул? Если мне не показалось, то Диди обошелся с тобой явно не как с раненым.       Алекси резко отпрянул, устремляя взгляд к тому месту, где были бинты.       - Тебе больно? Нужны лекарства? Обезболивающее? Операция?! - заметался тот с бесконечным беспокойством в глазах.       Прыснув со смеху, Коул посмотрел вниз. Выступившие капельки крови оповещали о том, что свежий шов разошёлся от давления.       - Почему ты ничего не сказал? - воскликнул Феликс.       - А ты хочешь вдобавок к моим ранам лечить ещё и сломанные руки? - изогнутая бровь поползла вверх по лицу.       - За что?       - За слезы. Мы не в сказке живём, а Диди не крестная фея. Идём уже, швы не слишком разошлись.       Феликс закатил глаза и досадно выдохнул.       - Надо это подправить. Кроме того, сомневаюсь, что вы сегодня хоть что-то ели. Для выздоровления нужно хорошо питаться, - наставническим тоном вещал он. - И тебе, Алекси, тоже. Сперма - не самый лучший завтрак. Ты сильно похудел. Так вот... страшно мне вас наедине оставлять. Мне тут на вас пожаловалась пара людей...       - А мы что? А мы ничего...       - Конечно, - Феликс еще сильнее закатил глаза, казалось, зрачок полностью исчез под веком. - Сдерживайте свое либидо, мальчики.       Закашляв после слов Феликса, Коул густо залился краской.       - Ага... - затараторив, он закрывал лицо ладонями, отворачивая глаза, полные стыда, от Феликса. - Точно... Камеры... Ха-ха-ха       Быстрым шагом удалившись от них, Коул остановился и вернулся, прикрывая свое красное лицо.       - А куда идти?       - В твою палату, - усмехнулся Феликс.       - Ясно, понятно, - чуть ли не бегом, Коул снова ушёл, а по звукам казалось, будто бы он проповедь читает.       - У-у-у, раскраснелась совушка, - пропел Феликс, подплывая к Алекси. - Так он даже милый.       - Он всегда милый, - нахохлился тот, глядя вслед Коулу. - Самый прекрасный и красивый. Просто у кого-то дурной вкус.       - Моя лебедушка разозлилась? Ну же, лети за своим "самым красивым и прекрасным", - усмехнулся Феликс, приобнимая Алекси за плечи и подталкивая вперед. - Птичий сад, ей-богу.       Коул собирался прошмыгнуть на лестницу, как кто-то перехватил его за талию, прижав к себе и заставив ждать лифта. Алекси явно наслаждался. Уши и шея Коула пылали, а сам он закрывал лицо руками. Присвистнув, Феликс подошёл к парочке, оглядел их и тихо фыркнул.       - Отпусти и дай мне умереть, - промычал Коул, пока Алекси пытался открыть лицо Совенка. - Несчастный случай на лестнице. Падение с крыши. Неправильное обращение с оружием. Я на все готов... - слова уже превратились в завывания.       - Ну и что ты фыркаешь? - недовольно обратился Алекси, не выпуская Коула из объятий. - Между прочим...       - Между прочим, - Феликс, спародировав интонацию, прервал его, - не надо переводить стрелки. Понимаю, все мы были молодыми.       - Говоришь, как старый дед.       - Я уже давно dead inside, мой лебедь. А ты смотри, аккуратнее, так засмущал мальчика, что он сейчас будет dead во всех смыслах.       - Коул, не обращай на него внимание. Просто у кого-то недотрах... Ой, - Алекси на пару с Коулом, оказался втолкнут в открывшийся лифт точным пинком Феликса.       - Уже придумал нам псевдонимы для Pornhuba? - держась за стенки лифта, Коул все ещё не мог смотреть Феликсу в глаза. Алекси же потирал спину после пинка. Оказавшись внутри, Коул быстро оглядел помещение и непроизвольно облокотился об один из углов. Действуя, как обычно, он неотрывно следил за медленно сменяющимися цифрами этажей. На секунду опустив взгляд, он понял, что обхватил себя руками, поэтому быстро опустил их. Лицо потеряло красный оттенок, но, если бы он не был на взводе, наверняка побледнел бы ещё сильнее. Алекси стоял рядом, поэтому Коул решил сосредоточиться именно на нем.       - Пф, секундное дело, - хмыкнул он, после чего сменил тон на более серьезный. - Я надеюсь, что в ближайшие дни таких визитов больше не будет.       Он быстро глянул на время, что-то прикидывая в голове. Как только они прибыли на нужный этаж, он цепкими руками выловил нужного человека из персонала и дал ему какие-то указания.       - Я сам на это надеюсь. Хотя кроме Диди, ни у кого больше смелости не хватит, - растрепавшийся смокинг явно не был удобным для перемещения, но Коул считал Алекси безумно привлекательным в такого рода одежде. Вспомнилась уничтоженная водолазка, а сердце зашлось печалью. Мимолетные мысли отвлекали, но не давали полностью забыться. Поэтому, как только двери открылись, он выскочил из лифта.       - Сейчас разберемся с тобой по-быстрому, потом вам занесут еду. Алекси, мне нужно отъехать по делам. Опять, - он чертыхнулся сквозь зубы и сказал что-то про "криворуких куриц". - Заеду за вещами для тебя, а то костюм, конечно, красиво, но непрактично. К шести подъедут Сэм и Сэмми. Если меня не будет, встретишь.       Словно в прострации Коул пропустил мимо ушей сказанное Феликсом. Восстанавливая дыхание, он прошёл вперёд, держа в голове установку дойти до палаты. Из задумчивости его вывел голос, что уже не раз повторил его имя. Алекси остановил Коула, повернув к себе лицо, на котором ещё остались крупицы того страха.       - Коул, милый, что случилось? - мечась взглядом по лицу напротив, тараторил Алекси. - Не бойся, ничего не бойся, я рядом...       Сердце громко стучало, поведение Коула вызывало большую тревогу и беспокойство. Подхватив его на руки, Алекси, все еще вопрошающе глядя на любимого, понес того в палату, на кровать.       Та встретила прохладной свежестью и тонким запахом лимона. Видимо, здесь уже успели прибраться и перестелить постель.       Алекси пулей влетел в открытую дверь и уложил свою ношу на чистую кровать. Феликс же, что напряженно шел за ними, прикрыл окно, что проветривало помещение и склонился над телом.       - Расхождение небольшое, но оно есть, - он снял бинт и аккуратно прошелся пальцами около шва, осматривая его. - Хорошо, что оно не на самой ране, а чуть выше, иначе пришлось бы повторно накладывать. Что же, господин пациент, в твою каждодневную программу добавляется промывание этого участка перекисью водорода или хлоргексидином. Нужно посмотреть, что тебе больше подходит.       Лицо приобрело недовольное выражение, когда Коул услышал вердикт, словно приговор. В палату вошли, принеся нужные инструменты, чтобы Феликс начал процедуру. В голове наконец назрел вопрос.       - А кто такие Сэм и Сэмми? - смотря на Феликса и Алекси, поинтересовался Коул. Он мог спросить это ещё в коридоре, в тот раз, но время было неподходящим. Возможно, и сейчас оно было не слишком удобным, но все же было сложно сдержаться. Тем более если они приедут уже вечером.       Феликс принялся за инструменты, глазами подавая знак Алекси, чтобы тот объяснил все, так как сейчас немножечко занят.       - Это еще два моих друга. Женатая пара, - Алекси широко улыбнулся, прикидывая в голове, что о них рассказать. - Самюэль Руссо, раздолбай, душа компании и просто веселый человек и его прекрасная жена, Саманта Руссо, элегантная, начитанная, заботливая. Может слышал о ней, она известный модельер. Кстати, разве она сейчас не должна быть в Италии "на работе"? - обратился он уже к Феликсу.       - Взяла отпуск ради встречи, - коротко отозвался Феликс, удалая остатки нитки с нужной части.       Зафиксировав остальное так, чтобы оно не расходилось дальше, он обезболил рану и продезинфицировал хлоргексидином.       - Сэм - это наш коммуникационный центр, не удивляйся, если он будет много говорить, а он будет, - Феликс выпрямился, разминая спину и беря новый бинт.       - Да уж, знаком с ним - знаком со всей компанией, - усмехнулся Алекси, помогая Феликсу заново перебинтовать Коула.       - Довольно необычная пара.       Слушая рассказ, Коул уже мысленно представлял, насколько необычной будет их первая встреча. Остаётся только надеяться, что он не испортит все в первые же минуты.       - Что ж, под хороший виски и я много поболтать могу. Вот и не соскучимся.       Чтобы было удобнее перебинтовывать, Коул снова стянул рубашку - ему уже казалось, что он проделал это действие за сегодня бессчетное количество раз. Повернувшись спиной, он закинул одежду на соседний стул, а сам позволил обмотать себя слоями бинтов, ещё более тугих, чем были до.       - Виски? В больнице? Что за вздор!       - Но Феликс, ты же...       - Мне, мой лебедь, можно. Мой "дом" - мои правила, - ставя точку в этой теме, отрезал Феликс. - Но вряд ли они приехали ради одной встречи.       - Думаешь, сядем в "нашем месте"? Как давно я там не был, - протянул Алекси, отдаваясь легкой ностальгии.       - Я надеюсь, ты не против караоке, Коул, а то тебя Сэм и Алекси тоже, наверняка, потянут с нами, - откладывая оставшийся уже ненужный бинт, поинтересовался Феликс, а затем случайно поднял взгляд выше по спине. - Какая татуировка, ты глянь, - он немного приблизил лицо, рассматривая все внимательней. - Из-за шрама, да?       Отпрянув от Феликса, тот удивлённо на него уставился.       - Эм, да... Ожог, - руки непроизвольно потянулись к шее и огладили неровный участок кожи. Желание сменить тему быстро дало о себе знать. - Насчёт караоке я не против. Абсолютно не против. Только, пожалуйста, давайте без бункеров и коробок, тогда только с удовольствием, - Коул покосился в сторону оставшейся с ночи пачки сигарет. Испытывая сложные эмоции, Коул уже развил себе дурную привычку курить, чтобы как-то выпустить пар. А Феликс явно не одобрит его стремление "медленно убить свой организм"...       Когда Коул так резко отпрянул, Феликс почувствовал небольшую неловкость, будто залез в чужое личное дело. Он тихо кашлянул, возвращая себе прежний вид и проследил взгляд Коула. Пачка сигарет. Он и Алекси невольно переглянулись. Феликс, закатив глаза, направился к двери.       - Отдыхай, Коул, набирайся сил. Надеюсь, когда я вернусь, твое состояние не ухудшится, - он махнул рукой и скрылся за дверью.       - Коул, - присаживаясь на краешек кровати, позвал Алекси, - скоро принесут еду. Я могу как-нибудь помочь тебе? Или... нужны именно сигареты?       - Забей, дурная привычка, - покрутив в руке пачку, он пару раз её открыл, чтобы откинуть в сторону и пройтись по комнате. – Черт, - все же истощенный организм требовал привычной порции никотина, и сколько бы Коул не ходил туда-сюда по палате, он не мог это контролировать. - Я могу сбегать на крышу или куда-то ещё? При тебе курить не буду, не волнуйся, - нервно кусая губы, он скрестил руки на груди, смотря на Алекси.       Алекси лишь прикрыл глаза и грустно улыбнулся. Он подошел к окну, распахивая его настежь, впуская в комнату мощный холодного мартовского воздуха.       - Кури, - тихо бросил он, отходя немного в сторону.       Он прекрасно понимал это чувство, все же, сам курил какое-то время, и надеялся, что Коул также сможет с этим когда-нибудь завязать.       - Ты же не переносишь запах дыма, - получив одобрительный взгляд, Коул немного помедлил, но все же закурил одну. Отойдя ближе к окну и сев на подоконник, как и ночью, он смотрел на улицу, отворачивая лицо, чтобы дым не слишком проникал в комнату.       - Я курю, когда сильно о чем-то переживаю, - начал Коул, выпустив ещё одну струю дыма. - Эрик сказал, что ему звонили из больницы. Из психиатрической больницы, где лежит моя мама. Два года назад из-за несчастного случая её туда упекли, а мне запретили с ней видеться. Все из-за... Все из-за того, что я... жертва. Она... Мы были на кухне и... - Коул не смотрел на Алекси, но по дрожащему голосу было понятно, что тот явно не в порядке. Ему с трудом давалось каждое слово, но он считал, что должен рассказать. - Она узнала об инциденте с мафией. Взбесилась и... У неё тоже биполярное, это был приступ. Она схватила... кипящий чайник... с плиты и бросила в меня. Эрик смог её успокоить, но после этого её лечащий врач заявил, что это слишком для её психики видеть причину самого серьёзного срыва. Они обещали, что позвонят, когда мне снова разрешат её увидеть. Я... Мне... Я даже не знаю, что ей скажу, когда увижу. Она кричала, что ненавидит... Кричала, что я ей больше не сын. Она единственная, кто остался из родных. Отец сбежал ещё до моего рождения, а мама всегда обо мне заботилась. А я даже не смог её уберечь от срыва... Не смог... И вот мне дают разрешение её увидеть. Но я не знаю, захочет ли она меня вообще слушать…       Алекси чувствовал, что сейчас ему изливают душу, поэтому, откинув кокетство и флирт, тихо уселся радом.       - Она твоя мама, Коул. Конечно она захочет тебя видеть. Она любила тебя и заботилась о тебе, не думаю, что один случай это все перечеркнет. А срыв, вряд ли ты вообще мог что-то сделать в той ситуации, - он откинулся, соприкасаясь макушкой с прохладным стеклом. - Думаешь, когда я возвращался сюда после 10 лет разлуки с отцом, то был уверен, что он примет меня? Что он все еще любит? Это... трудно. Сейчас он в больнице... из-за меня. Как он будет относится, когда проснется, проснется ли вообще? - он выдержал небольшую паузу. - Не знаю. Все, что я могу делать - это любить его несмотря ни на что. Пока ты не придешь к ней, ты не узнаешь. Бояться и волноваться о надуманных, возможно ошибочных страхов, нормально, но не нужно. Мы все будем с тобой, Коул. Также как твоя мама всегда будет здесь, - он легким движением указал на левую сторону груди Коула, туда, где находится сердце.       - Я понимаю, что это был приступ. Я понимаю, что она была не в себе. Я никогда её не винил! Но я... - он чувствовал, как крупными волнами накатывала истерика. Он не имел права плакать, не имел, но слезы непроизвольно покатились из глаз, а Коул их быстро размазывал по щекам. - Я боюсь того, что она может сказать. Я боюсь, что меня бросят, Алекси. Для меня предательство хуже смерти. В тот день, она отдала меня органам опеки, сказав, что она меня не любит. Я был разбит и раздавлен... Но потом снова её увидел и забыл обо всем сказанном. Я знал, что она так сказала ради меня... Но ты не видел её в тот раз. Не видел её глаза, не слышал того, как она кричала и что говорила... Она меня ненавидит, иначе бы не ждала 2 года, чтобы окончательно меня послать... - потушив окурок, он обнял себя рукой, а вторую, сложенную в кулак, прижал к губам и к носу, пытаясь успокоиться.       С каждым словом Алекси все больше хмурился, пока не притянул к себе Коула, заключая того в крепкие объятия. Он внимательно вслушивался в каждое слово и глубоко сопереживал ему. Но, к сожалению, мало чем мог помочь.       - Коул, я бы хотел сказать, что ты себе лишь надумываешь, но я не могу говорить за другого человека. Она была опасна для тебя тогда и, наверняка, приняла это довольно тяжелое для самой себя решение, только чтобы обезопасить тебя. Коул, мой дорогой Коул, разве наши слова, действия, поведение всегда совпадают с нашими мыслями? Нет, далеко нет. Особенно, если учитывать ее... - не зная, как корректнее выразиться, прервался он, - заболевание. Кроме того, разве есть причины тебя не любить? Ты прекрасный человек, сын. Прошу, посмотри на себя. Тебя окружают любящие люди, те, что готовы сложить свои головы за тебя. И если к тебе тянутся такие люди, разве ты плохой? Разве может тебя не любить родная мама? - он тихо выдохнул, запуская руку в чужие вихри волос и массируя кожу головы. - Думаю, нет.       Маленькие кулачки непроизвольно сжались на спине Алекси, а слезы оставляли круги на новой рубашке. Они размазали косметику, обнажив лицо и запачкав новую одежду. Заметив это, Коул немного потёр пятно. Это лишь больше его размазало, но ничем не помогло.       - Второй раз я плачу у тебя на груди и второй раз я пачкаю твою одежду, - раздался хриплый голос. Сожалея, но все равно потом зарывшись лицом в тело Алекси, он не хотел покидать объятий, вдыхая любимый, безумно манящий, сладкий запах. На сквозняке было холодно, а Алекси был таким тёплым, что не хотелось отходить ни на шаг.       - Пачкай сколько хочешь, все равно за это платил не я, - тихо усмехнулся он, прижимая рыдающее тело еще ближе. - А еще нам стоит все же закрыть окно. Я не хочу, чтобы моя Совушка ходила простуженной.       Алекси приподнялся с подоконника, давая Коулу обхватить себя ногами, и, придерживая его одной рукой, закрыл окно. Когда они вернулись в прежнее положение, раздался тихий стук, а затем дверь приоткрылась. В комнату заглянули две молоденькие медсестры, что катили передвижной столик с большими наполненными разными вкусностями подносами. Увидев обитателей палаты, они как можно быстрее закатили его внутрь, разложили столовые приборы и скрылись за дверью.       - Я слишком сейчас хочу курить. Зря ты окно закрыл, - Коулу было уже глубоко плевать на всех, кто входил. Постепенно успокаиваясь, он начинал корить себя за несдержанность, но Алекси не высказывал ни капли упрёка, поэтому Коул и перестал об этом думать. Опухшее и красное лицо было явно не лучшим зрелищем, но зато оно было надёжно скрыто в груди Алекси от посторонних глаз. Им привезли еду, но голода не было совсем. Позволив Алекси отнести себя на кровать, нехотя отпустив того из объятий, Коул сполз с мебели на пол.       - Я пойду, умоюсь, - ванная комната была личной у каждого VIP-пациента, поэтому, скрывшись за соседней дверью, он исчез под звуки воды, а затем появился вновь, видя, как Алекси раскладывает еду по тарелкам.       - Я что-то не голоден. Просто кофе выпью, - взяв кружку, он налил себе кофе, начав "шаманить". Алекси наблюдал за тем, как в чашку добавились сливки, сироп, как минимум 5 ложек сахара и маленькие маршмеллоу.       - Смотрю, ты тот еще сладкоежка, - умилился Алекси, наливая себе в кружку свежую заварку фруктового чая. - Ты уверен, что ничего не хочешь? В последний раз мы ели еще вчера утром.       На подносах стояло пару глубоких тарелок с фруктовым и овощным салатом, лежало пару круассанов, белый, только испеченный хлеб, натуральное сливочное масло, крепы с шоколадом и джемом, пышущий жаром и ароматом омлет и небольшая баночка икры, а также всякие сладкие добавки к чаю и кофе.       Заварив себе ароматный чай, Алекси снова поднялся взглядом к Коулу.       - Как видишь, кормят тут почти на убой.       Оглядев все это многообразие, Коул отпил из кружки и, добавив ещё ложку сахара, сел на кровать.       - Правда, ничего не хочется. Я редко когда нормально питаюсь, так что голодовкой меня не сломить, даже не чувствую, - поймав на себе порицающий взгляд, Коул потупил глаза, отпив из кружки. Поняв, что сверлить ему дыру в черепе прекращать не собираются, он схватил первый, близко стоящий к нему круассан, помахал в воздухе и, тяжело сглотнув, откусил. Принявшись жевать под наконец ставший одобрительным взгляд Алекси, Коул упер голову в кулак, а сам накинул на себя одеяло, оправдав себя тем, что: "холодно".       - Холодно? Тц, нехорошо, - Алекси освободил один поднос, а затем переставил на него свою тарелку с едой и кружку чая.       Он аккуратно переместился на кровать, снял обувь, забираясь ближе к Коулу, и сел по-турецки так, чтобы тот оказался в кольце его ног. Устойчивый поднос лежал рядом, храня еду в целости и сохранности. Прижавшись грудью к чужой спине, скрытой одеялом, Алекси начал аккуратно подхватывать кусочки омлета, сразу отправляя их в рот.       Так они и сидели, прижавшись друг к другу. В уютной тишине лишь изредка слышались шумы из коридора и звуки столовых приборов.