Любовь безумцев - Amor insanissimae

Гордон даже не дрогнул ни когда появился второй пистолет, ни когда был нажат курок. Смех больно бил по ушам, из-за чего он немного скривился. - Не устраивай тут представления, это больничная палата, а не цирк, - Гордон немного скосил взгляд, - Хотя там такого клоуна с руками бы оторвали. Как бы то не было, вернемся к тому, с чего начали, - Гордон передернул плечами, чувствуя как немного покалывает сердце, - Я понял тебя и твои намеки, но все же прошу покинуть эту комнату. Брови надломились, а сам Диди не переставал издавать частые грудные смешки. Схватив Коула за локоть, он выволок того из комнаты, резко и громко закрыв дверь на ключ. - За такие слова пора бы и ответить. - его фиолетовый взгляд прожигал насквозь, как и тогда, в их первую встречу, в их первую ночь. Сейчас на Гордона смотрели те же глаза. Впервые за разговор лицо Гордона дрогнуло. Кадык медленно дернулся, сопровождая нервный глоток. Брови сошлись на переносице. От этого взгляда пробирало насквозь, резало кожу и проникало внутрь. Он отступил на шаг. - Не смей. Здесь полно людей. Я буду кричать, - он пытался выглядеть невозмутимо, сам метая нервные взгляды на кнопки вызова персонала. - Кричать? Ты хотел сказать: стонать в голос? - Он пальцами расстегнул пару пуговиц, подходя все ближе, но делая это медленно, будто хищник, что крадется к своей жертве. - Не хочешь напомнить мне, какой у тебя голосок? А то за 13 лет я мог вполне забыть пару твоих тональностей. - заметив быстрые взгляды в сторону кнопок, он улыбнулся. - Уже пытаешься сбежать? А мы ведь даже не начали. Понимая, что отходить к стене - не выход, Гордон, уже не сдерживая себя, вертелся из стороны в сторону. - Не хочу. Если память подводит - сходи к врачу, я-то тут при чем, - бежать некуда, дверь он открыть не успеет, из окна с третьего этажа тоже целым не выбраться, оставалось только быстрее добраться до кнопок. Собственно, к ним Гордон и кинулся. Диди был намного быстрее Гордона. У того не было даже и шанса, поэтому он, ослабленный недугом, был грубо перехвачен и откинут на кровать, а затем прижат сильным и мускулистым телом сверху. Диди вжал его руки в кровать, наклоняясь все ниже, заставляя образ его ярких глаз отпечатываться в сознании Гордона. - Я уверен, врач никак не сможет мне помочь. - он носом скользнул по челюсти, остановившись у шеи, начав терзать её зубами, оставляя красноватые метки. - Тут нужна другая терапия. - Прекрати! Отпусти меня... - все попытки вырваться, естественно, были неудачными, - Ты... нет, не снова! Дождавшись, пока Диди оторвется от его шеи, Гордон со всей силы, что у него была, стукнулся своим лбом об его и активнее заработал телом, надеясь вырвать хотя бы одну руку. Конечно, эта "атака" ничего ему не сделала, лишь сильнее раззадорила, заставляя сильнее прижиматься к телу, блокируя любые попытки к бегству. - Ты даже не представляешь, как меня возбуждают твои отчаянные попытки. - прозвучало у самого уха. - Я хотел по-хорошему, но, видимо, тебе нравится жёстче. - спокойный тон пугал, заставляя кожу покрываться частыми мурашками. Перехватив запястья одной рукой, но не теряя хватки, он потянулся к своему ремню, расстегивая пряжку. Запястья оказались намертво и несколько болезненно прижаты друг к другу плотной кожей, тогда как Диди, освободив руки, легко развязал рубашку на Гордоне и открыл для себя его тело. Почувствовав, что его руки окончательно скованы, Гордон ощутил настоящий страх и отчаяние. Больше нет никакой надежды вырваться. Его и без того частое дыхание стало невозможно быстрым, с лица сошла краска, лишь иногда пробегая по щекам румянцем, черные длинные волосы расползлись по постели, образуя орел вокруг головы, брови надломились. Гордон всеми силами пытался хотя бы чуть-чуть сжаться, спрятать свое тело об чужих рук, но ничего не получалось В отчаянии, лелея последнюю надежду, он поднял свое лицо к лицу Диди и в губы ему прошептал: - Прошу, умоляю тебя, остановись, - после чего мягко, почти неощутимо коснулся его губ. Когда Гордон его поцеловал, Диди на мгновение замер. Не было неприятно, просто непривычно. Диди не любил поцелуи, хотя это и не означало, что он не отвечал на инициативу партнёра. Придвинув голову Гордона ближе к себе, он углубил поцелуй, смотря сквозь приоткрытые глаза на меняющиеся эмоции лица напротив. Руки при этом легли на обнаженную грудь и сжали горошины сосков, уделяя внимание и этой части. "Не сработало", - досадливо прозвучало в голове. Чувствуя чужой напор, он лишь отвел взгляд, скосив его направо. "Как же к тебе подступиться? Почему все дошло до этого? Так не должно было быть." При каждом прикосновении, его живот и грудь сокращались, будто вдавливались в кровать, стремясь уйти из-под рук. Ласки не были неприятными, но сознание и достоинство вопили, что нужно, если не вырваться, то хотя бы сопротивляться до конца. В ход пошло все: ноги изо всех силы начали бить чужие бока, а зубы сначала прикусили чужую губу, а потом и руку. - Будешь кусаться - целовать больше не буду. - выдохнув с улыбкой, Диди резко схватил бедра Гордон и поднял их вверх. Пальцы поддели резинку, одной рукой держа Гордона за живот, второй он откинул все, что было на нем надето в сторону. Вглядываясь в глаза напротив, Диди улавливал этот страх неизвестности, ох, как же это распаляло его ещё сильнее. Разведя ноги в стороны, он открыл себе вид на скрытые ранее генеталии. Массируя большими пальцами аккуратную дырочку, Диди приблизился лицом, пройдясь по ней языком и протолкнув его глубже. Гордон задохнулся стоном. Резко приятные ощущения ворвались в мозг, заполоняя собой все. Он резко дернул руками в попытке ими остановить Диди, но те лишь отозвались сильной болью, вырывая наконец из него протяжный стон. В отчаянном стыде, он максимально отвернул голову, пытаясь уткнуться лицом в постель. Его щеки пылали, а глаза заполнили стыдливые слезы. - Х-хватит... АХ-ах... прошу... Мгх... - совсем уж тихо мямлил Гордон. Наконец вырвав из груди Гордона стон, Диди лишь принялся активнее работать языком, хорошо смазывая стенки и проталкиваясь с каждым разом глубже. Когда он отстранился, его взору предстала потрясающая картина: Гордон, зажимаясь, лежал, чуть ли не плача и бесстыдно стонав. Картина, что вызвала победный и ярый взгляд. - И куда подевалась вся твоя гордость? - прозвучало откуда-то сверху, Гордон уже этого не понимал, потому что в тот же момент к нему прислонился горячий, возбужденный член, что прижимался к проходу, но Диди не спешил его вставлять. Почувствовав, как Диди приставил член, Гордон подорвался с места, поворачивая голову. Глаза с дрожащими зрачками с безумным страхом смотрели то на член, то на лицо Диди. Тело само по себе начало интенсивно извиваться, не обращая внимания на боль в руках и ногах. Изо всех сил он рвался, пытаясь избежать неизбежного. Со временем вместо отчаяния пришла злоба. - А куда подевалась твоя смелость и настойчивость? Или может попасть не можешь? Может Коула позовем, м? - слова вылетали быстро и зло, - Он тебя и направит, мальчик то явно более меткий, чем ты. Рука сжала волосы и откинула голову назад. Диди резко вошёл в Гордона, даже не думая останавливаться и продолжая толчки, распаляемые частичкой гнева. - Если ты хочешь тройничок, я тебе его устрою. - слишком спокойный для своих действий голос прозвучал у самого лица. - Но явно не с моим сыном на пару. У него своя игрушка есть. - резко проникнув в Гордона, Диди крепко рукой сжал его бок, а второй поднял голову за волосы к себе и поцеловал. Крик от проникновения оказался подавлен поцелуем, оставляя лишь сдавленный негромкий стон. Пальцы впились в ладонь, а ноги повело судорогой. Слезы все таки сорвались с ресниц, стекая по щекам к шее и в постельное белье. Живот бешенно сокращался. Все тело привратилось в натянутую тетиву, естественно напрягаясь, чтобы не пропустить вторгнувшийся член дальше. - Так не пойдёт. Если ты будешь напрягаться, это будет причинять тебе лишь боль. - руки принялись мягко блуждать по телу, одной оглаживая кожу, а второй уделяя внимание чувствительной плоти, что свободно легла в руку и даже под активными ласками начала краснеть и увеличиваться. Горячий язык проходился по шее, очерчивая кадык, а затем поднимаясь к остром подбородку, скулам, остановившись, чтобы глаза любовались телом под ним. Этого человека уже было не остановить, и не вырваться самому. Самое ужасное уже произошло, а сейчас Гордона начало придавать его собственное тело. Он апатично сморгнул слезы и обмяк, тело максимально расслабилось, ему просто стало все равно. Лишь бы это побыстрей закончилось. Затыкая любые мысли внутри себя, он отвернул голову и поджал губы до такой степени, что он побелели. Гордон больше не позволит ни одному стону вырваться из себя. Оглядев Гордона ещё раз, пройдясь глазами по каждому рельефу его тела, по каждому напряженному участку, он сщурил глаза. Его это начинало бесить. Резко отбросив руки Гордона в сторону, причинив тому боль от полученных ссадин и синяков, Диди неимоверно стиснул его лицо, заставляя открыть глаза и рот, как бы плотно они ни были сжаты. Ему нравилось выжигать свой образ в сознании Гордона, он наслаждался каждым звуком, голосом и жестом этого человека и лишать его этого никто не имел права. Податливое тело расслаблялось от активных ласк и казалось поддалось мелкой дрожи, но Диди было плевать. Охваченный злобой, он яро проник внутрь, распирая нежные стенки. Не имея возможности сомкнуть губы, Гордон прижал язык к нёбу, привращая стоны к еле слышные хрипы. Резкая боль сменялась удовольствием, вспыхимая фиолетовыми искрами на задворках сознания. Перед глазами было мутно из-за пелены слез, но ясности и не требовалось, он еще с первого раза, того, что был 13 лет назад, помнил эти яростные глаза и хищное лицо. Чувствуя, что подступает пик наслаждения, он начал что-то шептать невпопад, пытаясь отвлечь себя и не кончить. Судя по тому, как сжималось и напрягалось тело под ним, Диди понимал, что Гордон скоро дойдёт до своего предела. Тогда он даже не заботился о наслаждение партнёра, но теперь же ему особенно хотелось увидеть пошлое лицо этого человека. Рука, что сжимала лицо, большим пальцем сильнее открыла рот и надавила на язык, уже не оставляя ни шанса на подавление звуков. Каждый раз Диди резко входил во всю длину, заставляя Гордона вздрагивать, и при этом его рука проходилась по длине члена, сейчас обхватив голову и массируя её, сильнее надавливая, вырывая долгожданные стоны. Волна удовольствия все больше накатывала, почти накрывая с головой. Лицо, кажется, распалилось до яркости солнца и пылало примерно также. Постыдные стоны бесприпятственно вылетали из открытого рта, пока в один момент не сменились резким пронзительным вскриком. Белесая жидкость хлынула из члена, пачкая плоский живот и немного грудь. Пик блаженства ненадолго погрузил Гордона в бессвязную прострацию. С его лица схлынули все мысли, оставляя лишь яркую похоть и наслаждение во ртутных глаза. Наслаждаясь этим лицом, глазами, выражением - всем, что было сейчас в Гордоне, Диди немного помедлил, дав ему секундную передышку, чтобы продолжить рваные и сильные толчки. С тем он наклонился над лицом Гордона и прошептал: - Всё ещё хочешь секса с моим сыном или меня тебе хватит? - размазывая постыдную жидкость по животу и груди Гордона, Диди усмехнулся и даже рассмеялся одними глазами. - Ты "мой". - прикусив мочку уха, Диди опалил шею горячим дыханием, метаясь между поддрагивающим кадыком и ключицами, прикусывая и оттягивая кожу. Толчки ускорились, заставляя Гордона сильнее выгибаться всем телом, что вызывало лишь тихий, надменный, грудной смех рядом. Сдавшись чужому напору, он лишь мог, словно кукла, вторить каждому толчку. Тело отзывалось на любое движение, ласку, прикосновение. Было бесконечно приятно. Физически. В моральном же плане у Гордона было ощущение, что его сейчас растоптали, максимально унизили и продолжают насмехаться. Унизить. Растоптать. Подчинить. Разве что-то может быть лучше, чем сломать гордого человека? Он хотел, чтобы Гордону было морально плохо, он жаждал увидеть эту душевную боль, что вырывалась через широко открытые глаза. С последним толчком послышался грудной рык, а затем Диди излился внутри Гордона, не выходя из тела, а затыкая жидкость глубоко внутри. - Был бы ты сучкой, ходил бы уже с моим ребёнком. - тон звучал слишком высокомерно и резко. Конечно, он хотел задеть Гордона ещё сильнее. - Жаль, что со шлюхой у вас разница только в члене между ног. Внутренности будто обдало огнем. Казалось, что все, это закончилось, но его тело так и не покидали. Слова неприятно резали по сознанию, впивались шипами в гордое сердце. Человек, что, казалось, был нежен, по сравнению с прошлым разом, так и оставался тварью и сволочью. Гордон через боль усмехнулся. - Я бы избавился от твоего выродка в первый же день, как узнал бы. Два пальца провели вниз по животу Гордона, надавливая сильнее в месте, где могла бы быть матка. - Ты бы этого не сделал. - спокойно ответил Диди, медленно переведя взгляд с живота на лицо и, особенно, на глаза Гордона. - Думаю, мне не стоит говорить, что я назвал бы причину, ведь ты это и так знаешь, Гордон. - Тц, какая самоуверенность, только вот это у тебя интерес ко мне... какой бы он не был, - глазам возврашалась ясность, из них ушли последние искры наслаждения, сменяясь обратно холодным блеском, - Ты же мне совершенно не нужен. Отвратительное животное... каким был - таким и остался. - А ты так хотел, чтобы я поменялся? - спросил Диди, убирая с лица Гордона пряди волосы. Оставив вопрос без ответа, очевидно он был риторическим, Диди выжидающе воззрился на человека под ним. - А ты никогда не задумывался, почему я тебе так неприятен? - глаза недвижимо смотрели, цепляясь за любое изменение на лице Гордона. - Мы одинаковы. Мы похожи даже больше, чем ты хочешь себе это признать. - Диди поставил руки по обе стороны головы Гордона, наклоняясь над ним сверху. - Только я во всем мире могу понять тебя. - его привычный низкий голос теперь звучал с некой яростью. - Понять?.. О да, я вижу и чувствую... - Гордон дернул связанными руками и немного повел бедрами, - твое стремление к понимаю. Мы разные, всегда стояли по разные стороны жизни... Это естественно и закономерно, что ты мне неприятен. - В мире нет разных сторон. Есть лишь поступки. - рука медленно потянулась к ремню на руках, чтобы ослабить, но стоило им почувствовать мимолетную свободу, как Диди связал их ещё сильнее, прочно закрепив. - Считаешь себя выше только оттого, что якобы действуешь по закону? - его внимание снова вернулось к Гордону. - Всё ещё будешь отрицать, что ты сам убийца? Оглянись. - приказной тон и слишком правдивые слова. - За твоей спиной гора трупов нисколько не уступает моей. Последние слова Диди потонули в шуме пробуждающегося сознания. Медленно видение мутнело, пока резко не прекратилось, сопровождаясь внезапным подъемом. Подскочив на своей кровати, Гордон пустыми глазами уставился в одну точку, медленно восстанавливая дыхание. Через несколько минут он тихо встал с кровати и подошел к окну, задумчиво перебирая воспоминания из сна. Его передернуло. - 13 лет... все было спокойно, но тут ты решил вторгнуться в мою жизнь... - Гордон досадливо прикусил губу, а после хрипло рассмеялся. - Как же глупо было предполагать, что этого не произойдет…