Здравствуйте, я Холера (Зовите меня – Холера)

- Она, такая странная, ромашки любит… - Ну, ты бы еще больше на себя тратил, глядишь, она бы и укропу радовалась. - Холера, ты это на что намекаешь? - Ни на что, абсолютно. – Пожала плечами. – Я говорю, как есть. - Да ты! – Парень возмущенно посмотрел на Вариолу, - Ты хоть знаешь, что красота требует жертв? Возмущению юного ловеласа не было предела. - Знаю, - Все тут же затаились, ожидая продолжения, все же столь спокойный тон был явным предвестником чего-нибудь этакого, и оно не заставило себя ждать: - Нам преподаватели все уши прожужжали на истории и ритуалах. И, как правило, кровавых, если вспомнить, на сколько давно возникло это выражение. - Слушай, Мартын,- К разговору присоединилась Носферату. – А красоте в жертву хомячки подходят? - Какие хомячки?- Мартын уже перестал понимать, что происходит. - Просто у меня месяц назад пропал хомяк, - Проникновенно начала Кейса.- Вот я и пытаюсь выяснить, подходил ли мой Хомочка для этих целей. - Да это фигуральное выражение, никого я в жертву не приносил. И про хомяка первый раз слышу, - Взвыл Шышкевич, как нежить огретая серебряным крестом. Именно в этот момент в аудиторию зашли, пожалуй, впервые группа Висмута не пожалела, об отсутствии ловушки на входе. - Ваш постоянный преподаватель заболел, сегодня заменять его буду я, - Мужчина был в возрасте и создавал двоякое впечатление. – Зовут меня Ехан Эрнестович Худолей. Предупреждаю сразу, все кому предмет не интересен, можете заниматься своими делами, но при этом вы не должны мешать учится остальным, и убедительная просьба не спать во время пары. Ребята, впервые столкнувшиеся с подобной политикой ведения пары, были немного озадачены и еще не совсем понимали, как повести себя с новым профессором. Вся группа уже давно привыкла к практически полной свободе действий, в независимости от мнения преподавателя. А сейчас им эту свободу предоставляют без всяких войн и нервотрепок, мол, вот держите, распишитесь, и вроде бы свобода есть, но что с ней делать, как-то уж слишком легко она досталась. - По моему он сам себе противоречит, - Заметила в полголоса Холера, чуть ложась на парту и вытягиваясь вперед. - Полностью, поддерживаю, - Согласился Лисицин. - Что?! Я не слышу, Говорите громче! От окрика препода вздрогнули витражи. Пожалуй, он точно войдет в список самых «любимых» профессоров группы. Два часа пары – два часа взаимного Ада. К концу пары юные адепты от убийства, с особой жестокостью, сдерживались только благодаря памятной экскурсии в антимагическую тюрьму для магов. Сама же жертва, была не в курсе таких далеко идущих, касательно своей «сиятельной» персоны, планов, будущих мучителей и с чувством выполненного долга удалилась. Все последующие пары группа сидела, как на иголках, каждый обдумывал план мести. И стоит ли говорить, что прилетело всем без исключения преподавателям, имевшим неосторожность вести сегодня у них пары. Все дело было в том, что препод оказался не только глухим, но и напрочь отбитым маразматиком. Он то и дело орал и цеплялся ко всем по поводу и без, так еще и, судя по тому, как трудно ему удавалось строить предложение, думал он куда быстрее, чем говорил, или же был умственно-отсталым, из-за чего конспект легче было законспектировать из учебника, чем понять, о чем идет речь в лекции. Началось все с безобидного, Ехан Эрнестович попросил старосту взять во внимание какую-то информацию, но когда тот потянулся за ежедневником, что бы отметить ее, профессор вдруг начал кричать, преимущественно о нерадивых учениках и о старосте в частности. Стерпеть подобного парень не мог и крайне вежливо, что для него очень странно, попросил многоуважаемого профессора не переходить на личности, но тот оказался глух, либо информацию на слух воспринимал избирательно. Еще одним камнем преткновения стали предметы на парте, до селе не мешавшие ни учителям, ни ученикам, но чем-то крайне не угодившие Худолею. В этот раз эстафету в споре подхватила Холера, она почти до хрипоты спорила с вредным преподавателям. Их спор, преимущественно состоявший из защиты прав человека и конкретной аудитории в частности, со стороны Вариолы, и заявлениями о своей полнейшей крутости, с параллельным рассуждением, что же такой выдающийся маг забыл в этой богадельне, не его уровня, со стороны препода. Вариола была готова взвиться на новый виток, с более пространными объяснениями, по поводу некорректного поведения «уважаемого» профессора, все-таки, еще ни кто не смел так отзываться, об Академии Колдовства, Магии и Волшебства, пускай она и была, только для магов-людей. Но именно в этот момент в горле пересохло, окончательно, и Валерия потянулась за бутылкой воды, а стоило ей сделать глоток, как Ехан Эрнестович выдал: «Продолжим, для любого мага на первом месте…». Вариола была готова задохнуться от бешенства, оборвать спор, так внезапно, оставив последнее слово за собой, воспользовавшись слабостью противника, да как он посмел. Радовало только то, что нудный препод к концу пары уже сам начал клевать носам и даже чуть не уснул. - Наконец мы дома… - И не говори, - Сумка Кейсы полетела на кровать. Но произошла досадное, из неплотно закрытой сумки вылетело серебреное колечко и укатилось куда-то под кровать. - Ну, НЕТ… - Завопила Носферату и с пылкостью, достойной лучшего применения рванула к кровати, но было уже поздно. – За что? – Возвела она очи к небу, в данном случае потолку. – Как же так..? – Провыла она подобно волколаку. - Тринадцатое, - Глубокомысленно изрекла Вариола. - Что? – На секунду оторвалась от своего горя Кейса. - Говорю, число сегодня Тринадцатое. - Да какая разница?! - Пятница… Кейса поперхнулась и медленно обернулась к подруге, дабы убедиться, что та сейчас серьезна. Вариола была серьезна, как некромант во время ритуала. - Это ведь «ключик», да? – Теперь безысходностью ситуации прониклась и Лера. Носферату траурно промолчала. Обе уже давно поняли, что залезть под кровать, не представляется возможным, максимум Вариола может лишь на немного втиснуться под свою, а у Кейсы щель между кроватью и полом была еще уже. - Может, Матвея позвать? - Лисицына, что ли? Зачем? - Пускай он кровать приподнимет, а я залезу и достану. А то свой я на прошлом шабаше оставила… Матвей нашелся в своей комнате, за честной, но бесполезной попыткой подготовиться к предстоящей контрольной, о чем и был уведомлен своими одногруппницами. После долгих уговоров и угроз, парень согласился помочь в нелегком деле двум представительницам слабого пола, в противном случае они вполне серьезно могли поселиться в его комнате. Еще одним честным учащимся был Игорь Липай, он тоже пытался готовиться, к предстоящим экзаменам, но понимал, что в любом случае что-то забудет. Парень уже в десятый раз вчитывался в историю последней магической войны и силился понять, зачем темному магу понадобились какие-то заковыристые пути к достижению своих целей, если были куда более доступные и значительно более легкие. И в тот момент, когда он уже казалось, поймал разгадку, за скользкий хвост, как по общежитью разнесся крик полный боли. Так обычно сопровождалось попадание стрелы в филейную часть орка, когда очередной эльф возомнил себя самым крутым стрелком. И дополнялось обычно не совсем лестными словами, особенно если учитывать, что орочий язык в принципе можно было использовать как нецензурное пособие, хуже разве что гоблинский. И комментарии не заставили себя ждать, они сыпались сквозь сжатые зубы почти не прерывно и на всевозможных языках, у матерившегося оказался богатый матерный запас. Игорь понял, что с собой у него только он сам, только когда стоял напротив двери, из-за которой и вещал виртуоз ненормативной лексики. «Странно, половина вроде женская, а глосс мужской» - Вот и все о чем подумал Липай, прежде чем вломится в комнату, как гусар в бордель, то есть открыв дверь с ноги. Картина, представшая его взору, была неописуема.