Белое золото

      На балконе стояли два парня, похожие, словно две капли воды. Их волосы были чисты, как первый снег, а голубизне их глаз завидовало даже небо. Тихонько толкаясь, братья спорили о какой-то мелочи, в конце концов просто смеясь, опускаясь на пол балкона. Неожиданно один из них продрожал и громко закашлял в ладонь, заставляя своего друга нахмуриться. — Пошли скорее домой! Нечего тебе на холоде стоять! - воскликнул мальчик, поднимаясь. — Ничего страшного, Зузу, это лишь простуда... - больной парень улыбнулся, пряча от брата руку со следами крови. ***       Джозеф скучающе стоял у фотоаппарата на выходе из церкви, смотря как вдалеке маялся с последним генератором седовласый парень. Остальные были давно отправлены обратно в особняк, смысла издеваться над последним не было. Что лишний раз отправлять человека в нокаут... Больно, да и шансов выйти из игры с каждым проигрышем все меньше. Хотя зачем отпускать такого заечку...       Фотограф влюблено вздохнул, обнажая саблю. Нельзя так просто отпустить этого милашку. Нельзя так... Граф рассмеялся и направился в сторону Карла. Парень, заметив грозное приближение, ринулся бежать, но охотник оказался быстрее и нагнал бальзамировщика в доме, саблей прижимая к стенке. — Добрый день, малыш... Снова только ты и я... Побег надо заслужить, понимаешь? - граф широко улыбнулся, не спеша нажимая остриём на тонкую шейку.       Сердце Карла замерло. Ненавистное, но такое терпкое внимание Джозефа... Он не мог сопротивляться в полную силу. Взглотнул и закрыл глаза. Сабля лишь немного пустила кровь, а после опустилась, давая выдохнуть. Чужие губы прижались к шейке, слизывая кровь со свежей раны. Бальзамировщик только и мог, как сжимать графское одеяние и прижиматься спиной к холодной стене. Нет, он не мог просто дать сделать Дезольнье то, что тот хотел. Был только один шанс сбежать... — Я уйду самостоятельно.. Прощайте. - с этими словами Карл исчез в чёрной жидкости, переносясь в гроб в другом конце карты. Но он знал, что Фотографу не нужно будет много времени, чтобы найти его. Стоит поскорее отыскать люк...       Плохая идея злить Джозефа, однако его упорство отпугивало. Карл даже не совсем понимал, что нужно от него. Те капли гордости, что бальзамировщик сумел сохранить, не позволяли распоряжаться с собой как с игрушкой для плотских утех хантера. Пусть и самого графа Дезольнье... ***       Мальчик с белыми волосами стоял над кроватью, роняя слезы. Больной парень, что лежал на кровати, в силах лишь шепотом успокаивать своего брата. Бледная кожа была похожа на мрамор, былые ярко-голубые глаза утратили своё сияние. Медленно взгляд все больше и больше расплывался, отсчитывая последние минуты жизни. — Нет! Клод, ты не можешь покинуть меня! Я тебя не отпущу! - отчаянно взвыл плачущий мальчик. Близнец ласково улыбнулся. — Прости... Зузу, ты сильный... Ты один справишься со всем миром... -Клод медленно закрыл глаза. — Нет! Ты мне нужен! Не покидай меня! - но никто не услышал эти крики. И остался только плачь... ***       Джозеф нагнал бальзамировщика. Карл упал прямо перед люком, а ведь спасение было так близко... Но удар сабли был ближе. Фотограф явно был разозлен и разочарован.       На удивление сильные руки подняли Карла в воздух, закидывая на плечо охотника и неся от спасительного люка. Страх сковал тело, а из-за холодной руки на заднице было не лучше.       Вместо того, чтобы отправиться к ближайшему стулу, граф понес худое тельце в церковь. Бог все равно давно покинул это место... — Тебе не сбежать, наивный кролик... Пока я не разрешу тебе. И пока ты тут, я опробую на тебе новый жанр фотографии... ~ - нагло усмехнувшись, Фотограф усадил юного парня на алтарь, вставая на место священника. Неловко пискнув от того действия, Карл сжался, со страхом смотря на охотника. — Я... Я сделаю всё.. Только пощадите... Не надо меня убивать... - смиренно произнес Бальзамировщик, прекрасно понимая своё положение и как легко изящная графская сабля пройдет через его тело, стоит вновь разозлить голубоглазого мужчину*. — Это то, что я хотел услышать.       Когда руки прошлись по паху, выживший быстро свел ноги, шепча "Только не так, нет". Но Джозеф был глух до мольб парня, грубовато снимая чужие штаны. Слабое сопротивление было неприятным, так что Фотограф предпочёл создать иллюзию согласия Карла, отходя в сторону и приказывая тому раздеться самостоятельно.       В ответ на приказ и угрозу саблей, жертве пришлось повиноваться. Раздеваться на алтаре было не очень удобно, но уже скоро все одеяние оказалось на холодном полу. Сжимая вместе колени, Бальзамировщик прикрывал свой пах, однако смотрел прямо в лицо своего насильника. Страшно. Очень страшно. Такое чувство, что в этом страхе остался только он и Джозеф. Такой... Действительно красивый охотник. Карл не мог скрывать, что Фотограф ему нравился... Этот мертвый взгляд, бледная кожа.. От этого у любителя молчаливых, то есть трупов, шли мурашки по коже. Идеальный мужчина, ни жив, но и не некрофилия. Однако характер... Если бы только он был помягче... А не заставлял раздеться почти на улице. Неожиданно сурвивор осознал, насколько холодно в помещение церкви. В то время как тело горело от смущения, заставляя появиться румянцу на тонкой коже.       Руки графа скользнули по ногам как только мужчина налюбовался чужим телом. ***       Дезольнье не нежился со своим маленьким серым кроликом. Уже несколько часов на локации церкви только и слышались, что стоны и крики юного сурвивора. Даже вороны притихли, явно не ожидая, что матч обернется таким.       Белые ладони сжимались на шее до ярких красных следов. Граф не мог видеть их настоящего цвета*, но осознавал, что их точно хорошо видно. Душить, доводить до слез, а после успокаивать нежными поцелуями и так по кругу, пока твердая плоть вновь и вновь разрывает худую задницу. Вот снова, поцелуи холодных губ в горячие щеки, стараясь успокоить мальчика, который только что чуть не задохнулся. Прижимать к своей груди, проникая и кончая.       Все было в белых следах, а так же немного в крови с глубоких укусов. Видя, что Карл на грани сознания, Джозеф решился на последний шаг. Покинув тело, дал тому расслабиться и повиснуть на своих руках. — Карл... Я люблю тебя... Так что прошу остаться со мной... Я дам тебе тепло и любовь... Я никогда не встречал такого как ты... - нежно зашептал Фотограф выжившему.       Слишком неожиданно. Бальзамировщик сжался, кладя голову на охотника. Мысли путались и плыли. А к кому ему возвращаться... Может и будет правильнее остаться с тем, кто считает тебя... Особенным? А если эти чувства Джозефа правда... Стоит дать ему шанс. Подняв взгляд на графа, Карл тихонько кивнул, соглашаясь остаться. ***       Тёплое касание лучей Солнца разбудило брюнета, который, казалось, был готов проспать весь день. События вчерашнего для казались лишь сном до того момента, пока парень не обнаружил себя в чужой кровати голым. Как же крепко он спал... Глубоко выдохнув, Нортон открыл глаза и поднял взгляд на стоящего не далеко мужчину, суетящегося с чаем. Какие же длинные у Чанга волосы... Пронеслось в голове выжившего, пока он медленно садился. И правда, сейчас белые волосы не были собраны в столь привычную косу и достигали пола. Как красиво... — Доброе... Утро? - произнёс Нортон, нарушая тишину. Охотник вздрогнул, явно не ожидая, что кое-кто проснулся. — Ох... Доброе утро, уголëк. Ты долго спал, я уже хотел тебя будить. Будешь чай? Поможет взбодриться. - переведя взгляд на бывшего шахтера, Ву улыбнулся.       "Уголëк", очень, очень мило, да, точно ожоги... Нортон смущенно прикрыл плечо ладонью, словно это могло скрыть все ожоги, что покрывали большую часть его левой половины тела. — Для начала... Я бы оделся, если честно... Сколько времени? - парень поспешил укутаться в одеяло. — Одежда... Точно, одежда! Прости, я сказал Фану, что не стоит раздевать тебя, но... Ему не нравились твои лохмотья, как и мне, если честно... Так что мы решили подарить тебе новую одежду. А время лишь полдень. - мужчина закивал, словно подтверждая собственные слова.       Для Чанга важно здоровье и опрятный вид партнёра. Поэтому он очень заботливый и нежный со своей парой. Не смотря на его грозный или самодовольный вид, но к партнёру он относится с уважением. И никогда не станет бить его, лапать и прочее без разрешения. Именно взгляд на отношения часто становился предметом споров с таким охотником, как Джозеф, который, по мнению Ву, совершенно не понимал ничего в настоящей любви. И это было взаимно.* — Нормальная одежда...- тихо буркнул, - Уже полдень... Черт. Кхм... Мне надо вернуться в особняк... Можно ведь? - с улыбкой спросил Кемпбелл, беря из рук мужчины чай. — Конечно - охотник рассмеялся и подал Нортону чистую и опрятную одежду, кладя ее рядом и выходя из комнаты.