Ты — моя судьба

***

Просыпается Сэйнт довольный и счастливый. Его крепко обнимает Зи, и Сапп снова чувствует дразнящее чувство покоя и уюта. Страшно, что снова может что-то случиться, испортив это, но… Зи такой красивый. У него такая белая кожа, ровная… Ресницы прямые, длинные… а губы пухловатые, изящной формы, и едва заметные морщинки в уголках губ, которые появились от частых улыбок. «Такой красивый». Посмотреть бы подольше, запечатлить в памяти до каждой детали, но живот даёт о себе знать: Сапп голоден. Он осторожно перебирается через Панита, тихо выходя из комнаты. В доме прохладно настолько, что кожа покрывается крупной дрожью, и тишина. Всё-таки эта поездка была верным решением: не стоит наполнять свою жизнь негативом и лишними мыслями, в конце концов, они оба виноваты. Ну может быть Зи чуть больше, но ведь он принёс свои извинения… Улыбка до ушей — утро Сэйнта, и он спускается на первый этаж, воздушной походкой заходя на кухню. Помидор, попавшийся под руку, Сапп откусывает с довольным мычанием, встречаясь с потерянным взглядом Джеймса. — Доброе утро, — с лёгкостью произносит Сэйнт, пододвигая к себе мясо. — Доброе, — басом отвечает парень, не скрывая своей неприязни. А Сэйнту что? Всё уже понятно, а Джеймса просто жалко. — Хорошо спалось? — нарушает тишину парень, и Сэйнт удивлённо приподнимает брови. — Замечательно, а тебе? — Лучше всех… — Ну и хорошо, — улыбается Сапп. — Здоровый сон — залог здоровья! — Ну да, — выдыхает Джеймс. — В объятиях Прука-то здоровья наберёшься, — и с обидой смотрит на Саппа. — Вполне себе, — пожимает плечами Сэйнт. Не будет он терпеть ревностные выходки. — Откуда ты вообще вылез… — шипит дрожащим голосом Джеймс. — Да в чём я виноват-то? — выдыхает Сапп. Ему жалко этого парня, но и уступать он не будет. — Не из-за меня вы не вместе. — Думаешь? — язвительный тон, а первая слеза скатывается с глаза. — Забавно только, что мы с тобой так похожи… не думаешь? Сапп исподлобья смотрит на парня. Он видит и понимает, что Джеймс сейчас в отчаянии, поэтому и хочет, пытается дать ему этой остроты, но… — У нас есть схожие черты, — спокойно отвечает Сапп, — но мы не похожи. И ведь не во внешности дело, так? Мы оба красивые, вот только содержимое разное, — и встаёт, идя включить чайник. Он чувствует лёгкую панику и неприятный осадок от этого диалога, но трусить и загоняться он больше не будет. Сейчас у него появился шанс стать лучше — не другим, а лучше, и он не упустит его. — Хах… думаешь, ты лучше меня?! — Я ничего не думаю, — раздражается Сапп. — Но я говорю о том, что нравится ему. — Мне? — сонный голос Прука привлекает внимание обоих парней. — Я проснулся, а тебя нет, — и подходит к Саппу, начиная обнимать младшего. Тот виновато смотрит в глаза Джеймса, что искрятся от боли, и отталкивает от себя Зи, осуждающе смотря на него. — Джеймс, — выдыхает Панит, понимая своего, теперь уже, парня, без слов. — Мы же уже всё обсуждали. Зачем ты трогаешь Сэйнта? Он… — Не трогаю я твоего грёбанного Сэйнта… — шипит Джеймс, вылетая из кухни. — Ты серьёзно? — слабо возмущается Сэйнт, смотря на потерянного Зи. — Ему плохо, не мог других слов подобрать?! — Ты его жалеешь? — усмехается брюнет, прижимая к себе Сэйнта. — Да… мне его жалко, Зи. — Определись уже, — хмыкает Прук, целуя щёку Нонга. — Это ты мне говоришь? — возмущается Сапп, выключая чайник. — Иди отсюда! — и начинает вырываться, хотя и расплывается в улыбке, ведь Панит лишь крепче прижимает к себе, покрывая шею поцелуями. — Какое сладкое утро-о-о-о-о-о, — хитрый и довольный голос Макса со спины. — Вы таки милые. Сэйнт смущённо поджимает губы, отворачиваясь, наливает себе чай. Определённое давление он всё-таки чувствует, но ему намного спокойнее, потому что рядом Зи. Да. Теперь он просто уверен.

***

— Га-а-а-а-алф, — тепло тянет Суппасит, закидывая ногу на Нонга, — давай поднимайся. — Мм, — недовольно мычит Канавут, пытаясь скинуть с себя постороннюю тяжесть. — Отстань… — Эй! — игриво возмущается. — Мью? — продирает глаза Галф. — Мм, — и морщится, болезненно шикая. — Прости… — Суппасит искренне просит прощения, начиная бережно поглаживать поясницу Нонга. — Я не должен был… — За что ты извиняешься? — бормочет Канавут, закидывая ногу на парня. — Я тоже хотел… — Для таких вещей нужна подготовка, а я пошёл на поводу своих чувств… — Если это хорошие чувства, то делай так почаще, — довольно мурлычет Галф, прикусывая подбородок Мью. Они валяются, нежатся друг с другом, говоря друг другу ласковые и трепетные слова. Тепло тел друг друга согревают души, а пальцы рук, крепко переплетённые друг с другом, вызывают умильную улыбку. Они вместе. И только друг для друга. Спустившись вниз и позавтракав с остальными, парни отправляются в ванну. И Галф утаскивает Сэйнта за собой, требуя деталей прошедшей ночи. Тот лишь фыркает, насмешливо указывая на шею Канавута, украшенную засосами, на что друг лишь горделиво вскидывает подбородок, не сдерживая улыбки. Оба, кажется, получили от поездки больше, чем рассчитывали, и оба остаются довольными. И день парни проводят за прогулками по лесу, общением, фотографиями. Это тёплые воспоминания, созданные в прохладные дни, будут греть их долгие-долгие годы. А вечером повторяется вчерашнее пиршество, с единственной разницей: влюблённые Мью и Галф, начавшие отношения Зи и Сэйнт, разбитый Джеймс и крайне довольный Као, который всё ещё продолжает смущать Ю. И оставив Саппа с новым знакомым-своим старым другом, Зи отходит в сторону с Као, решая прояснить ситуацию. — Что с тобой происходит? Ты обкурился что ли? — Нет, — а улыбка становится шире. — Настроение суперское… — Это реально смущает, — выдыхает Зи, делая глоток виски, — говори уже. — Ну… Джеймс страдает. И Прук глаза выкатывает на друга, который сразу становится серьёзным. — Не-не, ты не так понял. Я имел ввиду, что теперь могу подкатывать к нему. — А до этого что мешало? — Ты. — Офигел? — недовольно. — Я его не трогал. — Да, но ты ему нравился, и пока ты был одинок, он питал надежду, — почёсывает бровь Ноппакао. — А теперь, со спокойной душой, эту надежду питаю я. — Я не хотел, чтобы он страдал, — виновато произносит Зи, смотря на совсем поникшего Нонга. И это из-за него-то. — А он правда хорошо на тебя влияет, — мягко произносит Као, ловя непонятливый взгляд. — Сэйнт. Думаю, рядом с ним, ты наконец-то найдёшь в себе силы преодолеть то, что так долго отравляло тебя. Брюнет не очень хочет говорить об этом, но понимает о чём говорит его друг. Тут и не поспоришь, ведь это правда. И Сэйнт изначально ему приглянулся. — Что делаете? — тихо спрашивает Джеймс, обнимая со спины Као. Тот, как дурак, расплывается в счастливой улыбке, а Зи, кажется, начинает понимать Ю, которого пугает такой Као. Он делает мелки глотки своего напитка, смотря на эту… парочку?.. — Да просто общаемся, — прижимает к себе младшего Ноппакао. — А ты чего один сидишь, грустишь? Надо веселиться! — и, подхватив офигевшего Нонга на руки, начинает кружить его, привлекая внимание и других. Думаю, не найдётся здесь человека, который не знает о возникшей неловкой ситуации, ведь каждый с пониманием к ней подошёл, и видеть сейчас такой хороший исход из неё, пожалуй, каждому становится легче. И весь вечер, и ночь, проходят расслабленно и весело. Нет страшных историй, косых взглядов и неловкости, зато есть тепло, веселье и озорство, с бесконечным шутками и моментами, что становятся драгоценными воспоминаниями. Возвращение домой оказывается ещё приятнее, ведь после такого удачного отдыха, дома всё кажется особенно праздничным и уютным. Что Сэйнт, что Галф никак не могут попрощаться со своими парнями, которым совсем не хочется отпускать от себя своих младших. Но сегодня уже понедельник, и их Пи надо на работу, а им стоит прожить и обдумать произошедшее за эти пару дней. И диалог получается ёмкий. Не считая красочных ночных историй, восхищения и вопросов, они обсуждают Джеймса и его поведения, а ещё чувства Као к нему, и оба понимают, что он хороший парень, который неудачно влюбился. А ещё Галф делится смешными историями про Нэта, что рассказал ему Эрт, и Сапп громко и заливисто смеётся, а Галф с умилением смотрит на друга, ведь в его глазах снова горит жизнь и это самое главное.

***

Целый месяц проходит в умеренном темпе. Мью и Галф купаются в любви друг друга, встречаясь почти каждый вечер. То погуляют по парку, то в кино сходят, то посидят в машине, страстно целуясь, и заметно, что после той поездки, Суппасит стал больше тормозить себя, что очень не нравится Галфу, но, впрочем, он уже знает, как решить эту проблему. У Зи и Сэйнта всё проходит более осторожно. Прук оказывается и правда человеком слова и крайне душевным. Каждую свободную минуту он тратит на Саппа, балуя его: то конфет привезёт, то фрукты, а цветы гипсофилов чуть не каждый день возит, пока Сэйнт не просит его остановиться, ведь ставить их уже некуда. Но красота, что наполняет теперь их с Галфом квартиру, заставляла душу трепетать раз за разом. Зи проявляет особое уважение к Нонгу, очень трепетно выражая свою заботу о нём. Сапп даже пару раз становится свидетелем того, как Панит приносит свои извинения сотрудником своей компании, за прошлую грубость и несправедливость. Он, конечно, говорил Саппу, что попытается исправить то зло, что сделал другим, но Сэйнт особо не воспринимал эти слова. И ему становится гордостно за человека, потому что на его глазах происходит что-то прекрасное: обиженный, раненный человек, по собственному желанию, разбирает свою ядовитую маску, что скрывала его годами. И так не терпится уже узреть истинного Зи, и с этим растёт и чувство Саппа к нему. А про ресторан Суппасит не забыл. Целый месяц готовил нужные документы, место, Галфу и Сэйнту позволил заняться дизайном и меню, и вот важное событие в жизни двух друзей, чья жизнь перевернулась совсем не из-за одного важного решения, а из мелких и, казалось, незначительных, что были на протяжении всей их жизни — наступает, открытие кафе: Kismet. Это только начало их пути, но зато нет никаких сомнений в их истинности, а с этим появляется и вкус к жизни, и страстное ожидание нового дня, что приносит новую радость и насыщенное счастье. Жить хорошо и жизнь хороша. А судьба в нас самих.