Ты — моя судьба

***

Утро выходных начинается с тёплых объятий. У Мью и Сэйнта. Да. Что вы знаете он неловкости? Приоткрыв глаза, Сапп уже почти закидывает по привычке ногу на Галфа, как встречается с удивлённым взглядом Суппасита, который крепко обнимает Нонга за талию. — Какая милость, — весело произносит Канавут, и Сапп с Мью резко поднимаются, тупо смотря перед собой. — Да полежать ещё можно, — фыркает он, падая на Суппасита. — Пи’Зи домой поехал, вещи собирать, — произносит он с улыбкой, покрывая сонное лицо возлюбленного поцелуями. — Спать вчетвером было плохой идей, — недовольно цокает Сапп, вспоминая, как сильно прижимал его к себе Прук, и как точно упирался в него чужой стояк. Румянец заливает щёки. — Ну на полу что-то спать никто не стал, — улыбается Галф в ответ, перекатываясь на бок. — Вообще-то я хотел… — начинает Сапп, но его перебивает Суппасит. — Вот только Зи такая мысль не радовала. Ну конечно. Спать-то они легли в итоге на кровать как раз-таки потому, что Панит заныл, что спать на полу не хочет. Не царское это дело, а ложиться спать без Саппа он наотрез отказывался. Пьяненький Прук хуже самого капризного ребёнка на свете, да и если честно, Сапп был рад, что все согласились не выключать телевизор. Слишком уж он боялся, что парни услышат звуки несдержанности Панита: этот неугомонный решил позволить себе слишком много, покрывая тонкую кожу на шее Нонга поцелуями. И Сэйнт хоть слабо побрыкался, в итоге голову чуть откинул, позволяя языку и губам Зи исследовать его слабое место. Ночью вчера парни поставили Саппа и Канавута перед фактом, что утром они едут на пару дней загород: шашлык жарить и свежим воздухом дышать. Так что утро проходит вспешке. Сэйнт и Галф особо не парятся, беря с собой по паре футболок, спортивные штаны и толстовки, все необходимые принадлежности. Они заезжают в дом Суппасита, дожидаясь, когда он возьмёт свои вещи, а потом начинают свой путь в пункт назначения. Сэйнт сидит сзади, сидя в телефоне, а Мью и Галф мило воркуют на передних сидениях автомобиля. Они проводят в дороге больше часа, и Сапп особо не вмешивается в разговор Суппасита и Канавута, больше наблюдая со стороны. Ему кажется это всё таким милым: они сидят вдвоём, ведут самые лёгкие беседы, мило посмеиваясь через улыбку, а иногда Мью держит Галфа за руку, и Сапп допускает, добровольно допускает мысль, что подобное может быть у него и Зи, что Зи будет ему так улыбаться, смеясь, рассказывая какую-нибудь незначительную историю из жизни, что… — Сэйнт, приехали! Шатен смотрит в окно, встречаясь с большим синим забором, считай, лицом к лицу. — А небольшой ли домик? — удивлённо спрашивает Канавут, выходя из автомобиля. — Так нас сколько человек-то, — хмыкает Суппасит, забирая рюкзаки у Нонгов. — А кто, кстати, будет? — наконец-то задаёт самый важный вопрос Сапп, заходя во двор последним, ну и в принципе, уже знает ответ. — Ну Ома и Као ты уже знаешь, Джеймса тоже, — тише произносит Мью, с опаской глядя на щурящегося в сторону парня Галфа. — Это вот, кстати, Тул, — машет рукой Суппасит, идущему к ним парню. — Здарова! Чего так долго? — широко улыбается Тул. — Привет-привет. Я Тул, рад знакомству. — Это Сэйнт, а это Галф, — представляет Нонгов Суппасит, сам пожимая руку. — Приве-е-е-ет, — громко приветствует приехавших друзей Ом, двигаясь им навстречу. — Задержались вы, конечно, — и подмигивает Галфу, который лишь удивлённо моргает, не понимая, зачем он это сделал, но потом, кажется, поняв, на что он намекает. — Всё не так! — Да ладно! — широко улыбается Тхитиват, притягивая к себе Суппасита. — Он пока вещи отнесёт в комнаты, а я вас познакомлю с остальными. Мью недовольно смотрит, но покорно идёт в дом с Тулом, который сразу начинает на что-то жаловаться. — Эрт, иди сюда! Галф с улыбкой смотрит на щуплого красноволосого парня, который широко улыбается в ответ. — Привет, — и берёт за руки Сэйнта и Галфа, так тепло и мило улыбаясь, что эти двое не могут сдержать ответных улыбок. — Сэйнт и Галф, — представляет Ом. — А это вон… — и показывает на парня за столом. — Сэнг, вон тот — Джеймс. — Понятно, — фыркает Галф, смотря на Катсамонната. — Ты миленький такой. — А ты, кажется, Канавутка, — хитро щурится Эрт, и Сэйнт, всё это время смотревший на Джеймса, что и его прожигал взглядом, давится воздухом, не сдержанно смеясь. — Откуда ты знаешь?.. — шокировано шипит Галф, со стыдом смотря на Тхитивата, пытающегося понять, о чём идёт речь. — У нас есть штопор или нет?! — громкий недовольный голос. — А вот и Макс, — тянет Ом. Галф не обращает внимание ни на кого, кроме как на Катсамонната, что озорством прожигает его. — Я двоюродный брат Нэта, — и показывает язык, а Галф и Сэйнт поражённо смотрят друг на друга. — Ты знал, что у него есть брат?! — возмущается Канавут. — Да ну он говорил, что есть… — Я жил в Швейцарии, — начинает объяснять Эрт, всё ещё широко улыбаясь, — а сейчас вот сюда приехал, на лето, чтобы решить, чего я хочу от жизни, — серьёзным тоном дразнит он, видимо, кого-то из родителей. — Пошлите за стол, — и тянет парней за руки за собой. И если Галфу беспокоиться не о чем, то Сэйнту становится крайне неловко, ведь стоит им подойти к столу, Джеймс демонстративно закатывает глаза и уходит в сторону мангала. — Не обращай внимания, — снова поражает Эрт парней. — Он просто знает, что Зи любит тебя, вот и бесится. — Вот это поворот, — подаёт голос доселе внимательно что-то изучающий Сэнг. — Поподробнее. — Да ерунда это всё! — вспыхивает Сапп, недовольно смотря на хитрые взгляды Эрта и Галфа, которые непременно споются. Он снова случайно сталкивается взглядами с Джеймсом, который руки на груди скрещивает и бровь вскидывает, мол, чего пялишься на меня, проблемы какие-то?! И от этого не по себе. У Сэйнта неприятные воспоминания на подобное, и он невольно морщит нос, замечая моментальную ответную реакцию, в виде злого и потерянного взгляда. — Сэйнт, верно? — обращается Сэнг. — Может, хочешь пива? Тебе надо выпить! Ты какой-то напряжённый! — Тебе лишь бы выпить! — кричит возле мангала Ю, громко смеясь. — Где оно? — выдыхая, спрашивает Сапп. Он начинает некомфортно себя чувствовать, и ему это не нравится. — А вон стоит на том столике… Сапп кивает, молча направляясь туда. Ему на самом деле не по себе. Новые люди, много новых людей, незнакомое место, чужая, по сути, тусовка, и он не привык к таком, и ему тяжело быть одному в таких местах. — Нормально всё? — мягкий голос Као выводит парня из ступора, но он принимает холодную банку пива из рук Пи. — Д-да, — слабо улыбается Сэйнт, снова сталкиваясь с недовольным взглядом Джеймса. Смелость или дерзость, но Сапп приподнимает брови, выпячивая глаза, мол, интересно, так пялься! — Кажется, у вас с Зи всё устаканилось, — подходит Ноппакао ближе, тоже смотря в сторону рассерженного Нонга. — Я рад. — Ну… можно и так сказать, — Нонг предпочитает умолчать о всей той дурости, что происходила буквально сутки назад, ведь вся та суматоха началась так глупо, и ещё тупее закончилась. Бр-р. Аж мурашки по коже. От такого идиотизма.  — Мы с тобой, кстати, учились в параллельных классах, — Као явно пытается завязать диалог, но после сказанной фразы, видит, как напрягается Сапп, и как суетливо начинают бегать его глаза. — Я тебя хорошо помню. — Кх-м, вот как, — Сапп прикусывает губу, смотря на старшего исподлобья. Он не очень понимает, зачем Као решил сейчас сообщить ему об этом, но самое напряжное в том, что он может рассказать кому-то ещё. — Не думаю, что помню тебя, — сжав губы в тонкую линию, улыбается в ответ Нонг. — Не переживай. Я не говорил никому о том, что было… — тихо произносит Ноппакао, догадываясь, почему Сапп так замкнулся. — Не беспокойся. Это не моё дело, но… — Пи’Као, пожалуйста, давай не будем… — Прости-прости, — Ноппакао виновато улыбается, примирительно поднимая руки. — Я просто хотел сказать, что мы с тобой уже знакомы, думал, что беседа завяжется, — почёсывает затылок. — Я не помню тебя, извини. Но я не против пообщаться, — Сапп, сцепив пальцы в замок перед собой, переминается с пятки на носок. — О! Это хорошо, — выдыхает Као, который правда напрягся. Ему не хочется портить взаимоотношения с Нонгом, к тому же он ему импонирует, да и на лучшего друга, очевидно, хорошо влияет. — Зи рядом с тобой меняется, — и снова очередной ступор у Саппа. — Ха-ха, прости. Я только подошёл, но уже тебя одолел. Но рядом с тобой он… становится собой. — Что ты такое говоришь, — глупо хихикает Сэйнт, не зная, куда ему деться. Это слишком неловко. — Тебе не стоит этого бояться. Он всегда был таким, ну… как сейчас с тобой. На нас всех влияет прошлое, — серьёзным тоном произносит Као, — и я думаю, ты как никто другой это понимаешь. Мы его понимаем, но ему нужен кто-то, кто сможет греть его, кому он сможет просто улыбаться, просто плакать, — Као почёсывает бровь, пронзительно смотря на Сэйнта. — Мне кажется, что вы необходимы друг другу. Вы… — Сэйнт? Всё в порядке? — Вспомни солнце — вот и лучик, — бормочет себе под нос Као, подмигивая повеселевшему Саппу. — Нормально всё, — тихо отвечает Сэйнт, съёживаясь, когда ладонь Зи опускается на его предплечье. — Ревнуешь чоли? — озорно спрашивает Ноппакао, сверкая глазами в сторону друга. — А если и да, — вздёргивает подбородок Зи, и Као начинает заливисто смеяться, привлекая внимание других парней, а затем, пока Сапп отвлекается на Галфа, кивает в сторону Джеймса, который кажется вот-вот заплачет. Зи кивает, с улыбкой обращаясь к Нонгу. — Вам с Галфом отдельная комната, но Мью изъявил желание спать с ним, и… — Я буду спать с тобой, да? — смотрит в никуда, а улыбка полна отчаяния, что просто вызывает взрывной смех Као. — Вы чего ему так рассказываете?! Чего он так ржёт?! — не выдерживает Ю, оставляя мясо на Макса и Джеймса. — Да ничего, ха-ха-ха, — приобнимает друга Ноппакао, — это, кстати, Сэйнт, а это Ю, наша цацка. — Заткнись, а! — возмущается Нонг, с интересом смотря на Саппа. Тот, впрочем, отвечает тем же. «Он такой милый!»  — Давайте пойдём присядем все, пообщаемся, — радостный Као никак не даёт покоя никому, что интересует Сэйнта. — Слушай, — тихо начинает он, идя с Пруком позади остальных. — А почему вы так реагируете на его… хорошее настроение что ли?.. — Мы не на это реагируем, — этот мягкий голос снова вызывает слабость в ногах, и Сапп кусает щёку изнутри. Не хватало ему ещё тут полётов от чувств к Пи. — Просто он обычно не такой гиперактивный. Он чрезмерно эмоционален сегодня, и это настораживает. — Ну может у него душа поёт, — хмыкает Сэйнт, только сейчас замечая, что всё это время они идут в обнимку. — Не сомневаюсь, — хмыкает Прук, отодвигая стул Нонгу. Тот падает рядом с Галфом, который совсем забыл про него, и судя по выражению лица Суппасита, про него тоже. Упоминалось ли, какой Сэйнт Сапп везунчик по жизни, любимчик судьбы? Вот можете не сомневаться. Садится он напротив Джеймса, а рядом с ним усаживается Прук, сразу полубоком поворачиваясь к нему. Сапп вежливо отказывается от каждого блюда, что Пи ему предлагает, правда Панита это не особо интересует, и он всё равно накладывает Нонгу всякие вкусные закуски, буквально начиная его с ложечки кормить. Галф язвительно, но по-доброму, смотрит на Зи, но умилённо смотрит на Сэйнта, который глаз поднять не может от неловкости, но ест, ест, и это безумно радует Канавута. А потом взгляд сталкивается с любимым янтарным, который норовит дыру прожечь в нём. Кажется, Канавут совсем забыл про Мью, заговорившись с Эртом. А парень-то оказывается хорошим, общительным, очень своеобразным, а к таким у Канавута большая слабость. Сэйнт то и дело откладывает ложку, но Зи снова начинает кормить его, недовольно причитая: — Ты такой худой. Твои щёчки должны быть больше… Сапп обречённо выдыхает, ловя насмешливый взгляд Као напротив. — Как же это мило, — сладко тянет Макс, — наш Зи… влюбился! — и тыкает локтём Джеймса, ведь всем, кроме него, от этой новости радостно. Обидеть-то Нонга он не хочет, но вот Джеймс аж сжимается весь от этой фразы, и благо Као, сидящий рядом с ним, крепко обнимает его, начиная нести какую-то несуразицу, вызывая смех друзей и лёгкую панику у Ю: ну не привык он видеть Ноппакао таким перевозбуждённым! И Сапп ненароком допускает мысль, что, возможно, Као нравится Джеймс, но шатен сразу отгоняет эту мысль, ведь нет никаких причин так думать. Впрочем, про Джеймса Сэйнт забывает быстро. Диалог как-то сам по себе завязывается, и то один что-то спросит, то другой что-то расскажет. Становится просто уютно, а особенно когда смеркается, неподалёку слышен звук тлеющих углей, а запах шашлыка щекочет нос, вызывая жадный голод. Как-то незаметно меняется и рассадка. Галф оказывается на коленях у уже довольного, но всё ещё явно помнящего, Суппасита, Эрт сидит рядом, продолжая что-то рассказывать Канавуту, а Сэйнт оказывается рядом с Ю, с которым найти общий язык оказывается ещё проще, чем с Као. В какой-то момент Сапп осматривается, радостью проникаясь атмосферой вечера. Честно, он боялся ехать сюда, но в итоге не пожалел об этом. Казалось, самый обычный вечер, но насколько богат и насыщен эмоциями и самой жизнью, что душа трепещет. Пока Ю отходит к дуращимся Тулу, Ому и Максу, Сапп встаёт, потягиваясь, и тихо удаляется в сторону забора, выходя за пределы двора. Он глубоко вдыхает свободной прохладной пропитанный воздух, с лёгкой пресностью, и волосы на его теле поднимаются. Считай, получил эстетический оргазм. Тихий ветер, но холод делает его тяжёлым, и эта тяжесть укрывает Сэйнта, но вот только уходить не хочется, ведь глубокий шелест листьев слишком баюкает душу. — Заболеешь же, — и кофта опускается на плечи Саппа, а уголки его губ дрогают вверх. — Спасибо, Зи… — Нравится? — тихо спрашивает Прук, неуверенно приобнимая младшего со спины. — Очень сильно, — расслабленно отвечает Сэйнт, позволяя себе откинуться на мощную грудь Пи. Зи вздрагивает от столь интимного жеста, и чуть сильнее сжимает ладони на стройной талии. Он утыкается носом в макушку, вдыхая аромат. — Ты так сладко пахнешь, — и чувствуют оба, как одна фраза, одно объятие и единая атмосфера, запускают внутри что-то, что пока ещё не понято. — Думаю, Джеймс тоже, — не сдерживает насмешки Сапп, но ему не со злости или даже ревности, не поверите, хочется подразнить Прука, а ради реакции. Это почему-то так… заводит. — Эй, — шёпотом возмущается Зи, носом утыкаясь в шею, а у Сэйнта уже голова кругом. — Я виноват, я знаю. Во мне полно недостатков, но я… боже… чувствую себя подростком, впервые познавшим пубертат, — и хрипло смеётся, прикусывая губу, замечая, как кожа Нонга покрывается мурашками. Ну, а как не покрыться-то? Когда так горячо дышат, так сексуально, так низко, но мягко говорят… — Какие сладкие речи, — Сэйнт продолжает вести игру, строя из себя великую обиженку, но на самом деле позволяет себе настолько больше, что даже сам в шоке: знает, куда задницу надо оттопыривать. — Что мне сделать, чтобы ты простил меня? — кончик носа скользит в изгиб между шеей и ключицей. — Хм… с первой нашей встречи ты меня унижаешь, словами, поступками… словно я не человек, — и довольно ухмыляется, чувствуя, как грубо сжимаются пальцы Пи на его талии. — Помнится, в первую нашу встречу ты сказал, что хочешь трахнуть мой ротик, — а вот и зубки показываются. — Неплохой способ получить извинения? — и, откинув голову на плечо старшего, косо смотрит на Прука, который явно не особо уверен, что услышал то, что услышал. Сапп и сам не знает, что с ним, но он сегодня чувствует себя настолько хорошо, что правильные слова и поступки сами по себе вырываются наружу. — Я голоден, а ты? — тема меняется резко и быстро, и в этом нет ничего странного и неловкого, словно такие скачки в разговоре нормальны. — Я тоже. Так вкусно мясом пахнет, — Сэйнт осторожно поворачивается к Зи, тепло улыбаясь ему. Панит сам расплывается, от вида такого Нонга. Его зелёные глаза просто пылают, и это не может не завораживать, ведь такой красоты, Панит ещё никогда не встречал. Они возвращаются к остальным, а атмосфера там изменилась. Все сбились в кучу возле мангала, сидя на небольших скамейках, в руках у каждого свой напиток, и страшные истории рассказывает Ом, наводя всё больше жути и на Галфа, и на Эрта, и на Тула, что удивляет Сэйнта, но ещё в большее смятение его приводит Джеймс, что сидит в обнимку с Као, и закинув на него ноги, что-то шепчет на ухо, а заметив Саппа, косо глядит на него, крепче обхватывая шею Ноппакао. Зи тянет Саппа на лавку, давая ему в руки тарелку и стакан, начиная внимательно слушать рассказы Ома. В этом он мастер. Все знают. Сэйнта сначала не особо пронимает, но в итоге он пугается, и на пятом куске мяса, теряет аппетит. И с понимаем смотрит на Галфа, что белее мела: Канавутка всегда с трудом переносила ужасы, хотя Эрту вон нравится, хоть и боится. — С-сука! — шикает Сапп, когда Зи неожиданно тыкает его под ребро. — Я не удержался… — хмыкает Панит, прижимая к себе Сэйнта. — Не удержался, блять, он, — фырчит Сапп, щипая Прука за сосок. Какой всё-таки бесящий старший! — … глубокий хрип раздался из-под кровати, и кожа мальчика в момент поледенела, а внутренности сжались от ужаса, — голос Ома очень спокойный, размеренный. — Это точно не было похоже на скрип половиц, как объяснял ему отец, это было человеческий голос, это было отчаяние, пропитанное ужасом. Мальчик вдруг почувствовал, что его тело опустело и стало лёгким, и он еле нашёл в себе силы, чтобы натянуть одеяло до носа. Хрипящий звук не прекращался, а становился лишь громче и громче, и мальчик заплакал. Ему было страшно и одиноко, но что он мог поделать? Но стало хуже, когда человеческая рука опустилась на его одеяло из-под кровати. Глаза мальчика панически расширились, с ужасом смотря на то, что выбиралось наружу. Тело этого существа было до отвращения худым, а руки не пропорциональны длинными, лицо было украшено гримасой злобы и крика. Да, оно словно кричало, но ничего кроме хрипа не слышалось. Оно залезло на кровать мальчика, садясь на него сверху. Мальчик долго плакал, но ни двинуться, ни сказать что-либо, не мог. Сухощавые пальцы обхватили голову мальчика, сдавливая, а из открытого рта существа, вместе с хрипом, вывалился длинный, мокрый язык, широко облизывающий заплаканное лицо. — Всё! Я больше не могу! — не выдерживает Канавут, вскакивая с места. — Хватит, Пи’Ом! Не мучай моё сердешко! — и топает ногой. — Правда, — активно поддерживает Тул, — мы вроде отдыхать приехали! — Да ладно вам, — хмыкает Джеймс, — весело же! И пока начинается шутливый спор, Зи шепчет Нонгу на ухо: — Ты чего примолк? Плохо? — Мм, — отрицательно машет головой. — Что-то устал, если честно, — и виновато улыбается, боковым зрением замечая взгляд Джеймса. Ну это и правда утомляет. — Хочешь, я отведу тебя в комнату? Сэйнт кивает головой, медленно поднимаясь. Они под общую болтовню уходят в дом, и Сэйнт наконец-то выдыхает. — Кажется, ты очень утомился, — хмыкает Панит, ведя за собой Нонга. — Твой любовничек меня утомил, — недовольно-игриво тянет Сэйнт, сверкая зелёными глазами в сторону Панита. Тот тормозит, поворачиваясь к Нонгу и, щёлкнув его по носу, улыбается, идя дальше. Хоть и было решено, что Сэйнт и Галф спят вместе, как и Зи с Мью, понятно было сразу, что Суппасит Канавута не уступит, а следовательно и Сэйнт остаётся в замкнутом пространстве, считай в ловушке, с самим дьяволом наедине… на всю ночь… Но честно сказать, Сэйнт-то не особо и против. Они заходят в небольшую комнату, и Сапп сразу скидывает с себя кофту Прука. — А ванна где? — Мм, — Зи открывает дверь, — вон та крайняя дверь. Сэйнт кивает и, достав необходимые принадлежности, направляется в нужную комнату. Он быстро принимает душ, приводит себя в порядок, и кажется только сейчас замечает, что он достаточно сильно пьян. Ох уж эта молодость. Пьяная и озорная, но такая головокружительная и насыщенная. Сапп возвращается в комнату, встречая полуголого Панита, вытирающего свои волосы. Синий ночник создаёт плотное ощущение прохлады и утаённости, как и любит Сэйнт. Скорее всего случайность, ведь никак Зи не мог узнать о таком его пристрастии, хотя может и снова судьба подсобила. В любом случае бархатный мрак, пропитанный синевой, слишком уж сексуально украшает накаченное тело Прука. Сэйнт, конечно, понимал, что Зи выглядит именно так, но в живую видеть это, а не в фантазиях, оказывается ещё горячее. Его большая округлая грудь размеренно поднимается, а ровный ряд кубиков периодически напрягается. Сапп стыдливо отводит взгляд, стоит Зи посмотреть на него. — Вернулся? — с улыбкой спрашивает брюнет, складывая полотенце. — Будем спать? — а сам подходит к младшему, прижимая к себе. Сэйнт кулаками упирается в грудь старшего, но смотрит в сторону. — Давай, — тихо отвечает он, слабо пытаясь выбраться из сильных объятий. И получает желаемое: Зи сильнее прижимает его к себе, улыбку скрывая его в щеке. — Ну и что ты делаешь? — бормочет Сапп, а у самого сердце плавится внутри, и словно раскалённый свинец, тяжёлыми каплями нега и истома, возбуждением пронизывает низ живота, открывая новые грани, а вернее, уничтожая их. — Возможно, — тянет Зи задумчиво, слабо целуя Саппа в щёку, пальцами забираясь под футболку, поглаживая поясницу, — я собираюсь, — горячее дыхание прямо в ушную раковину, а мочка уха прикушена и обласкана кончиком языка, — извиниться перед тобой? — подушечки пальцев нежно поглаживают поясницу Нонга, позволяя себе спуститься чуть ниже, но не настойчиво. У Сэйнта в голове пустота, его ласкает мягкий голос Прука, и ничего, кроме его слов, он не воспринимает, правда понимания нет. Его буквально потряхивает от томности ситуации и момента, потому он не сразу понимает, что именно говорит его Пи. Извиниться? Но за что? Они же вроде не ругались. В сознании и правда нет ничего, кроме важности момента, кроме принятия открытости чужой души и принятия собственных чувств. Они нормальны, они сильны и искренни, и от них не убежать. Нонг потерянно моргает, чувствуя, как его толкают в сторону кровати. Он интуитивно хватается за плечи старшего, раскрыто смотря на него. И кто бы знал, как в этот момент Пруку становится плохо, но плохо по-хорошему. Снизу всё стягивается мучительно и сладко, а сердце трепещет, вознося душу в самую суть истомы и неги, чувственности и проникновенности — Сэйнт буквально позволяет узреть свою душу, коснуться её, он доверяет ему так сильно, несмотря на то, что было, и позволяет, просто позволяет быть рядом. Брюнет пользуется замешательством Нонга, стягивая с него трусы, и, толкнув на кровать, мягко улыбается, хотя взгляд его тяжёлый, манящий, а чёрные глаза так завораживающе сверкают, что Сэйнту это кажется самым первым и заслуженным по праву чудом света. На периферии сознания шатен ловит факт, что с него сейчас стянули нижнее бельё, и он, извините, голый сидит перед своим старшим. Руки тянутся к паху, желая прикрыть интимное место, но в момент, когда ладони скрывают личное, Панит опускается на колени перед Нонгом, убирая его руки. — Ч-что ты… — едва слышно, а щёки горят, словно их перцем намазали. Сердце колотится с такой силой, что тяжесть чувствуется пульсацией в пищеводе, и дела не упрощает сексуальность и взаимная открытость Зи. Да голову кружит от такого внешне невинного Зи, но в такой эротичный момент… Зи берёт в руку набухшую плоть, опуская к ней свою голову. Сапп вздрагивает, машинально пытаясь сдвинуть ноги и оттолкнуть Зи, но слабость в теле слишком велика, и эта убогая попытка воспротивиться происходящему, ничем не заканчивается, и даже вдохнуть Сэйнт не успевает, как мягкие уста касаются в нежном поцелуе его головки. — Я извиняюсь перед тобой, — томным шёпотом произносит Зи, исподлобья смотря на Сэйнта, и прекрасная картина раскрывается перед ним. На лице Нонга сейчас целый ураган эмоций: и смятение, и смущение, и неосознание и осознание, и желание, и страсть, и робость, и томление, а щёки такие розоватые, губы влажные и приоткрытые, жадно глотающие воздух, а зелёные глаза сверкают так ярко и нежно, что эту нежность перенимает и Панит. Возможно, суть их любви — нежность? Рваный выдох, а кончик языка по кругу обводит по контуру головку, юрко скользя по уретре. Голова кругом от чувства, как плоть Нонга твердеет в руке, и считай, во рту — Зи; сердце замирает, дыхание перехватывает — Сэйнт. Губы плотным кольцом, аккуратно, смыкаются вокруг головки, слабо всасывая её внутрь. Язык по кругу скользит, смазывая слюной, а пальцы массируют член у основания. Внутри Сэйнта — вулкан. Живая магма разъедает его возбуждением и желанием. Ещё никогда он не чувствовал такого удовольствия, что даже порой становится страшно. Это удовольствие такое насыщенное, но плавное, хоть с тем же такое тяжёлое и горячее… и как же подобрать слова, чтобы точно его описать? Но Сапп точно знает, что это ему нравится, ведь ещё сильнее дурманит сознание понимание, что Зи сейчас добровольно, исходя из самых чистых чувств, уязвлён, если можно так выразиться. Это он сейчас стоит перед ним на коленях, беря в рот его… О боги. Сама мысль, кажется, пережимает каждую венку в теле, и становится смешно. — Ха-ха… ха… а… ты говорил… а-ах… — Зи берёт глубже, широкими мазками смачно облизывая твёрдую плоть. — Что хочешь… трахнуть мой рот, — и теперь он покорно раздвигает ноги шире, позволяя Паниту устроится удобнее — забота, — но трахаю тебя я… — и безумная улыбка, наполненная романтичностью, адресована Пруку, что поднимает довольные улыбающиеся глаза на Нонга, опуская голову ещё ниже. — Ах! Зи двигает головой всё быстрее и быстрее, не жалея слюны, а Сэйнту кажется, что это материализовавшееся возбуждение щедро касается его. — Ты простишь своего Пи? — с неприличным звуком выпустив член изо рта, спрашивает Панит. Сэйнт с замиранием сердца смотрит на Прука, нервно усмехаясь. Так сексуально. И отрицательно машет головой. Зи нравится эта игра, определённо. Ведь он, поцеловав каменный член своего Нонга, плавно опускает голову на его плоть, полностью заглатывая. Сапп закатывает глаза, а ресницы его подрагивают. Снизу живота уже всё кипит, и тело наполняется тягучей негой, которая стремительно окутывает Нонга собой. Яички начинают сжиматься, и всё горячо покалывает. Хотелось бы Саппу отстраниться (нет), но кончает он в рот своего Пи, содрогаясь всем телом. Да он первый раз испытал оргазм от прикосновений другого человека, ему вообще первый раз отсасывали! — Какой милый, — улыбается Прук, нависая над Саппом. Тот расслабленно ложится на спину, позволяя старшему покрывать свою шею и лицо поцелуями, обнимая его за шею. — Могу я?.. — шёпотом спрашивает, виновато смотря на Сэйнта, а сам кивает вниз, указывая на свой стояк. Он не очень понимает, чего именно хочет его Пи, но кивает в согласие. Зи задирает футболку Саппа, приспуская свои шорты. Сэйнт удовлетворённо смотрит на размер своего Пи, прослеживая движения его руки. Зи дрочит на него… на него — такого неопытного, местами забитого, самого обычного Сэйнта. Это пронизывает сердце Нонга нездоровой нежностью и чувством искренности и взаимности. Ноги раздвигаются шире, Зи устраивается удобнее, склоняясь к лицу Саппа. Его губы приоткрыты, а тяжёлое дыхание обжигает прохладой влажные уста Сэйнта, и у него мандраж от такого возбуждённого лица Прука, потому он крепче обвивает руками шею Пи, притягивая его к себе в поцелуй. Нежный, неумелый, но глубокий и чувственный. — Мх-к… иногда мне кажется, — в перерыве, — что я первый, кто целует тебя… кто тебя касается… — а языком полизывает контур губ изнутри, быстрее двигая ладонью по своей твёрдой плоти. — Ты первый… — невинно и сокрущающе. Эта фраза вонзается в самую душу Прука, а чистый взгляд зелёных глаз поселят туда что-то большее, что-то более значимое. Теперь Зи уверен. Белая жидкость покрывает плоский живот Нонга, пока он, довольно мыча, отвечает на смачный поцелуй Панита. — Прости… — шепчет Зи, поднимаясь с Нонга. Он быстро встаёт и, взяв полотенце, вытирает живот младшего. — Меня понесло. Я… — Прощён… — удовлетворённо шепчет Сэйнт, свернувшись комочком, двигаясь к стене. Он натягивает на себя одеяло, наблюдая за передвижениями Пи. Лучше поздно, чем никогда — сказал Сэйнту стыд, щекоча его сердце. — Ты в порядке? — опускается к Нонгу Прук, забираясь под одеяло. — Иди сюда. — Угу… — утыкается носом в подбородок. — А где… Джосс? — неуверенно. — Ну куда без него, — выдыхает брюнет. — Свидание с кем-то. Сказал, может завтра приедет. — О, — оживляется Нонг, смущая такой реакцией Зи. — Мне легче стало, честно! — и счастливо смотрит на Прука, но потом снова опускает глаза. — Мой, — с улыбкой шепчет Зи, крепко прижимая к себе. — Чего это… — фырчит Сапп, а сам тает, ведь всего одно слово, но какое значимое и важное. — Ну… мы уже пометили друг друга… — Придурок! — шикает Сэйнт, толкая смеющегося Зи в грудь. — Потому что ты тут, — и берёт руку Нонга, кладя на своё сердце, — прямо там… и проникаешь всё глубже и глубже. — Дыхание Сэйнта замирает, и он бережно ведёт кончиками пальцев по нежной коже, словно он напрямую касается органа, что обозначает любовь. Это настолько… интимно и важно. — Я не понимаю того, что между нами… — тихо произносит Сапп. — Я не хочу быть твоей игрушкой… — Но ты не игрушка, — Зи серьёзно смотрит на Сэйнта, приподнимая его лицо за подбородок, — давай попробуем, Сэйнт? Ну давай… я же прощён, ты сам сказал, — и начинает щекотать Саппа, первый раз слыша его искренний заливистый смех. Щемящее чувство в виде желания позаботиться об этом чуде, словно незримые оковы, настигает Зи. — Надеюсь… — шепчет Сапп, прикрывая глаза. Он удобнее укладывается, прижимаясь к груди Панита, и засыпать под стук его сердца оказывается очень приятно, ведь это, почему-то, даёт уверенность и в словах Прука, и в завтрашнем дне.

***

Галф в атмосферу большой компании вливается быстро и легко. Красноволосый Эрт быстро находит отзыв в его сердце, да и к тому же столько постыдных историй про Нэта рассказывает, что Канавут надрывает живот от смеха. Ему совершенно точно нравится всё, что здесь происходит, ему приятны люди, что здесь находятся, а самое главное, что здесь есть Мью, который весь вечер не отлипает от него. Когда Ом начинает рассказывать страшные истории, Галфа прошибает чувство родства и уюта, потому что Мью такой тёплый, большой, и это словно в нём, и это окутывает Канавута. Они уходят в комнату через час после ухода Сэйнта и Зи. Галф уже достаточно пьян, и настроение у него озорное и игривое. Он то и дело прижимает Суппасита к стене, стоит им зайти в дом, страстно и влажно целуя. Мью жадно сжимает зад Нонга, прижимая к своему возбуждению. Их языки беспорядочно танцуют друг с другом, наполняя помещение неприличным хлюпающим звуком. И до комнаты они доходят с трудом, ведь двигаться в темноте, ещё и в обнимку, не так просто. Они заваливаются в комнату, а одежда суматошно летит в стороны, пока страсть бурлит в крови, наполняя и комнату. Кожа горит везде, где скользят тёплые руки, жаждет касаний там, где их нет. Галф перевозбуждён — это факт, и его ведёт сильное желание. — Ложись, — хрипит Суппасит, легонько толкая Галфа в сторону кровати, хотя ладони жадно сминают упругие ягодицы Нонга. Тот томно улыбается, шагая в нужном направлении, и забирается на постель, во все глаза смотря на Пи. Тот достаёт небольшой тюбик из рюкзака, забираясь к Нонгу. — Мью, — руки Нонга плавно обвиваются за шеей Мью, притягивая в смачный поцелуй. Язык жадно полизывает нёбо, щёки, а слюны всё больше, и эта пьянит обоих, и это так заводит, что низ живота сводит сладким, но болезненным спазмом, от которого в глазах всё содрогается, и самым живым огнём охватывает тело. Суппасит, не отрываясь от пухлых губ Галфа, открывает лубрикант, выдавливая прохладный гель на руку, сразу обхватывая член Канавута. Глаза того широко распахиваются, и он блаженно стонет в поцелуй, хлюпая слюной во рту возлюбленного: а смазка-то необычная, от неё член буквально жжёт, и это заводит ещё сильнее. Пальцы на ногах поджимаются, а короткие ноготки впиваются в мощную спину Пи. — Мх-к… а-аах! Боже, Мью… — и сам суетливо вырывает тюбик из руки Суппасита, проделывая тоже самое. Если ему так приятно, то значит и Мью будет, потому он начинает дрочить Суппаситу, двигая рукой быстрее, нежели сам Пи. — Тише… — сквозь плотно сжатые зубы, а рука тянет каштановые волосы младшего. Он и так перевозбуждён, что в голове колокольчики звенят, а если Нонг будет так быстро ласкать его, то он кончит раньше времени. Мью переворачивает Галфа набок, пристраиваясь сзади. И если честно, то Канавут настолько пьян Мью и атмосферой, что если старший сейчас решит ему вставить, то Галф совсем не будет против. Сама мысль о боли, заводит до трясучки. Но у Мью свои мысли и желания. Он приподнимает левую ногу Галфа, смазанной ладонью смачно проводя по расселине, яичкам, смыкая пальцы в основании члена. Галф от такого действа лишь пискнул, поджав пальцы на ногах. У него, чёрт возьми, сейчас живот от возбуждения взорвётся, и сейчас он на себе ощущает все эти писательские: «кипятки снизу живота, раскалённый свинец и пламя, жгущее возбуждение, сжимающееся в комок», потому что ему буквально кажется, что он сейчас расплавится. Несчастный тюбик жёстко сжат ладонью Мью, щедро выдавливающей лубрикант на ладонь, и снова, нежно, медленно, он начинает потирать яички Нонга, скользя от них к запретному, желанному месту, но не касаясь. И то что Галфу нравится, Суппасит не сомневается, ведь его возлюбленный так благородно решает помочь ему: сам держит задранную ногу, давай Суппаситу больше власти. Губы Мью горячо скользят по шее, зубы остро впиваются, а язык влажно и нежно зализывает, затем всасывая — снова, снова и снова. Пальцы ласкают Нонга искусно и чувственно: то поступательно двигаясь по основанию члена, то массируя яички, плотно сжимая их, а Галфа потряхивает и он так постыдно эротично стонет, рвано и глубоко дыша. И каждый раз, когда пальцы Мью скользят возле ануса, Галф отставляет зад назад, желая, требуя, прося о том, на что Мью решиться не может. — Не… тяни… — выдыхает сквозь разнузданные стоны Галф, чувствуя, как в голове не остаётся ничего. Он весь плавится, но достичь предела не может, и совсем безумная и глупая мысль, которая только возможно, появляется в голове: что если бы возбуждение и томление было материализовано в виде человека, то, наверное, скорее всего, оно всегда бы чувствовало себя именно так, а может и вообще, великий смертных грех — Похоть, чувствует себя так каждую секунду своего существования. Это и пытка, и вечное удовольствие. — Тебе же приятно, — с улыбкой шепчет Мью, надавливая на мошонку, и он правда не понимает, с чем он тянет-то, ведь у самого готов взорваться. Галф опускает ногу, рукой нащупывая орган Суппасита, направляя его туда, где недавно ласкали пальцы. Мью дёргается, как от огня: — Ты что? Мы не можем… — Почему? — сексуальный голос и взгляд настолько, что член Пи призывно дёргается, а истома заполняет сознание окончательно. Не можем? Почему? Суппасит смазывает свой орган, ближе двигаясь к младшему. Галф поворачивает голову удобнее, позволяя изящным губам Мью коснуться его пухлых в смачно глубоком поцелуе. Внутри Нонга всё пульсирует, а головка блестит от смазки — его, естественной. Он позволяет себе надавить на головку большим пальцем, размазывая предэякулят. Суппасит, тяжело и горячо дыша, подставляет головку к анусу Галфа, надавливая. Честное слово, не будь он так возбуждён, не потеряй он контроль над своими чувствами, никогда бы не сделал подобное, но здесь ведь нет неверного решения, так ведь? Два человека, две души, две вселенные — единые, истинные, любимые — здесь всё верно, потому что изначально верно выстраивается — на понимании и уважение. Галф пищит, чувствуя, как что-то твёрдое и горячее толкается в него. Да. Это правда не самое приятное чувство — жжёт и тянет, но это лишь сильнее разносит Канавута, и он сам толкается назад. Оба дрожат от сумасшедшего чувства наслаждения. У Галфа со всех сторон всё пульсирует, и он протяжно стонет, скуля, а Мью буквально рычит в шею возлюбленного. Он не входит в него полностью, считай чуть дальше головки заходит, но и этого хватает. Это так узко и горячо, что Мью готов кончить. Он взорвётся. Он вот-вот просто умрёт от густой истомы, который уже слишком много, чтобы быть в порядке. Сфинктер Галфа сжимается, когда Мью делает первое короткое движение. Вряд ли это можно назвать сексом, но сейчас обоим это кажется самым настоящим занятием любовью, и пусть Мью не входит полностью, делая короткие рывки в Канавуте, но разве этого мало? Галф так разнузданно стонет, громко и чувственно, жадно всасывая изящные пальцы старшего в рот. Он старается дышать как можно глубже, потому что ему кажется, что он задыхается — эйфорией наполнен воздух, а глаза закатываются снова и снова, пока снизу всё пылает. — Боже, Мью… — отчаянно выстанывает Галф, не в силах больше терпеть возбуждение. Оно реально сводит с ума, и он несдержанно толкается ближе к Суппаситу, принимая больше. У Мью дыхание перехватывает, и единственное, что он понимает, так это то, что ему срочно нужно ухватиться в реальном мире за что-то, или он потерян… утонет… и рука хватается за плоть Галфа, жадно массируя влажную головку. Движения в тесноте возлюбленного доводят Мью до исступления: его ладонь пачкает Галф, громко и много кончая, сокращаясь всем телом и нутром, а Мью, рвано и грубо постанывая, прекращает свои движения в Галфе, начиная рукой дрочить свой член, который на четверть обласкан самой интимной и сладкой частью тела Галфа. Он успевает вытащить свой член в момент, когда оргазм яркими красками накрывает его с головой: в глазах цветные пятна, а тело беспомощно дрожит от слабости и сладости момента. — Ах… Галф… — и нежно проникает языком внутрь чужого рта, медленно целуя Нонга. И для них эта поездка становится своего рода не толчком, но скорее убеждением и фиксацией серьёзности и уверенности и в своём выборе, и в своих чувствах, и в своих отношениях. Не в больших ведь событиях дело, ведь наша жизнь, все лучшие моменты, важные, ценные — они состоят из таких мелочей, о которых мы и не думаем, и просто возможно, что если оценить это изначально, как Мью и Галф, то будет всё верно. Судьба ли это? Наверняка, и ведь каждый из них, своими решениями, поступками и мыслями, выстраивают свой личный путь, который им предписан.